Supernatural: Legacy of Hunter's

— Хван прав, Бинни, — кивнул с переднего сиденья Чан. — Хёнджин, если что-то понадобится ночью — сразу звони. Понял?

Приехав к жилому комплексу, старший безупречно доиграл свою роль: аккуратно завёл «умирающего» Феликса в дом, вежливо отказался от помощи обеспокоенных Чонина и Сынмина и запер дверь спальни на замок. На этом спектакль «для своих» закончился.

Феликс обессиленно прижался лбом к прохладной стенке шкафа. Дыхание вырывалось с хрипом, губы побелели. Под свободной оверсайз-футболкой рельефно проступали жёсткие контуры медицинского корсета.

— Чёрт... Джинни... — прошипел Ликс, судорожно хватаясь пальцами за край полки. — Отстёгивай... Пожалуйста, расстегни этот долбанный корсет.

— Тихо, тихо, не дёргайся! — старший мгновенно подскочил к другу.

Ещё минуту назад эти пальцы с безупречной грацией выписывали сложнейшую хореографию, а сейчас действовали с ловкостью: крепкие липучки поддались без труда. Как только фиксирующие ремни ослабли, Феликс издал сдавленный стон, жадно глотая кислород сквозь сжатые зубы — спазмированную поясницу, лишённую внешней опоры, накрыло новой вспышкой жгучей, пульсирующей боли.

— Ложись на живот. На ровную поверхность, давай, — Хван осторожно перехватил Ликса под мышки, помогая младшему добраться до кровати и опуститься на матрас.

После этого он метнулся к тумбочке, выудил из аптечки упаковку сильнодействующего обезболивающего и налил стакан воды:

— На, выпей сначала это.

Феликс жадно проглотил две таблетки, сделал пару глотков и с облегчением уткнулся лицом в подушку. По затылку и шее катились холодные капли пота.

— Уфф... Ликс, твоя спина — идеальное оправдание для наших отмазок, — тихо, но с досадой выдохнул старший, подтягивая стул ближе к кровати и доставая из сумки синий тюбик с резким ментоловым запахом. — Но, чёрт возьми! Как же не вовремя её прихватило!

Выдавив на ладонь щедрую порцию густого состава, Хёнджин растёр средство между пальцами, чтобы согреть, и осторожно приподнял майку напарника.

— Готовься, сейчас шибанёт, — предупредил Хван и мягко, но ощутимо прижал ладони к пояснице младшего.

Феликс дёрнулся от обжигающего мороза, зато буквально через пару секунд ледяная волна начала смягчать жгучую боль в позвонках. Хван действовал с ювелирной точностью: не давил на повреждённый диск, а аккуратными, длинными движениями проминал забитые мышцы, выгоняя из них усталость и отёк.

— Нам же ещё монстра коцать, Ликс... — негромко продолжал старший, сосредоточенно прожимая триггерные точки у крестца. — Как ты в таком состоянии серебром махать собираешься, а? Джинн же ждать не будет, пока у тебя ремиссия наступит.

— Не сцы, механик... — сипло, но уже с пробивающейся упрямой улыбкой отозвался младший в подушку. — Таблетки подействуют, мазь отпустит... Через пару часов буду прыгать. Главное — чтобы хёны не решили пробраться к нам с проверкой и куриным бульоном.

— Не проберутся, я сказал Чану, что ты вырубился, и сам пригляжу, — Хван вытер руки влажной салфеткой, достал из тумбочки медицинский пластырь с интенсивным прогревающим эффектом и аккуратно наклеил полоску вдоль позвоночника. — Всё. Лежи ровно тридцать минут. Я засекаю.

К 23:30 таблетки и пластырь постепенно делали своё дело — сменяя острую боль ноющей, терпимой ломотой, — за дверью комнаты окончательно затихли звуки общежития. Погас свет в коридоре, смолк телевизор в гостиной. Мемберы, вымотанные многочасовой хореографией «S-Class», разошлись по комнатам и мгновенно провалились в сон.

— Пора, — тихо произнёс старший, сверяясь с часами на телефоне.

Парни быстро сменили одежду на неприметную тёмную — худи с капюшонами и плотные джинсы. Бесшумно выскользнув из комнаты, они миновали сонную гостиную и спустились по лестнице в подвальный полумрак.

В дальнем закутке, затаившемся в тени стеллажей, стоял стальной термокороб. Быстрым движением Хван выудил из контейнера ёмкость с бараньей кровью. Пластик казался оледеневшим, а от содержимого веяло стужей — идеальная сохранность.

— Порядок, — коротко кивнул старший.

Старший подхватил контейнер, наотрез запретив младшему даже тянуться к тяжести, и через пять минут напарники уже были на паркинге. Уложив ношу в багажник и укрыв плотным пледом, Хёнджин утопил кнопку старта. Немецкий седан отозвался хищным утробным рокотом, взяв курс на промышленную окраину Инчхона.

Стремительно рассекая июльскую духоту, машина мчалась по полупустому скоростному шоссе, пока за окнами таяли редкие огни засыпающей столицы и размытые очертания пригородных холмов. В салоне приятно веяло прохладой от климат-контроля, играла ненавязчивая музыка, а пространство наполнял ментоловый аромат от свежего пластыря на спине Феликса.

Тот откинул кресло назад, удобно устроившись на пассажирском сиденье, и наблюдая за тем, как Хёнджин уверенно держит руль.

— Как спина? Сильно дёргает? — не поворачивая головы, тихо спросил старший, сверяясь с навигатором.

— Терпимо, — вздохнул Ликс, глядя на проплывающие мимо жёлтые фонари. — Мазь и таблетки реально спасли. Но, честно, Джинни... Мне перед парнями паршиво. Чан-хён выглядит так, будто лично виноват в моей грыже, а Минхо-хён чуть не испепелил Хана взглядом.

— А выпад Джисона про «наседок» был гениален, признай, — хмыкнул Хван, на секунду улыбнувшись. — Он, сам того не ведая, сбил градус паники.

— Это точно, — согласился младший, но тут же посерьёзнел. — Время поджимает. Дети могут пробыть в коме слишком долго. Джинн высасывает из них жизненную силу. Если не поторопимся, спасать будет некого.

— Успеем, — отрезал Хёнджин, и в тоне проступили жёсткие ноты. — Главное — оживить «Босса». Но если не сможем, чёрт с ним, поедем на этой машине.

— Это западня, номера пробьют... — покачал головой Феликс. — Нужно было всё-таки взять какую-нибудь колымагу.

— Палка о двух концах, чёрт, — цокнул языком Хван. — Мы вообще понимаем, где искать эту тварь?

— Я попробую сопоставить данные, пока ты будешь ковыряться в «Мустанге».

Спустя сорок минут BMW съехал с трассы в заброшенную промзону Инчхона. Вокруг высились тёмные силуэты складских ангаров и частных мастерских. Заглушив мотор у неприметных стальных ворот, старший выскользнул из салона прямо к увесистому, слегка заржавевшему замку на створках. Достав из кармана связку, он со звонким щелчком провернул ключ в скважине и снял дужку.

Ухватившись за нижние ручки, он напружинился — и с оглушительным лязгом створка пошла вверх, откатываясь по направляющим под самый потолок.

Гараж встретил их непроглядной, густой тьмой. Парни тут же достали смартфоны и включили фонарики, прорезая узкими лучами удушливый полумрак. В нос разом ударило амбре старого масла, бензиновых паров и застоявшейся пыли.

— Где тут тумблер? — освещая стены у входа, пробормотал старший.

— Направо от косяка, — подсказал Феликс, направляя луч света в нужную сторону.

Нащупав старый пластиковый выключатель, Хван щёлкнул им. Под потолком с тоскливым гудением и треском зажглись две пыльные лампы накаливания. Они давали тускловатый, желтушный свет, кое-как рассеивающий мрак в углах, но этого вполне хватало, чтобы рассмотреть помещение.

— Так, первым делом — контейнер, — кивнул старший, переводя взгляд в глубину бокса.

Там, под густым слоем паутины, одиноко стоял пузатый старый холодильник. Напарники приблизились, направляя туда лучи. Хван дёрнул ручку — уплотнитель подался с липким звуком, внутри зажглась крошечная лампочка, а компрессор сипло, но уверенно загудел.

— Работает, родимый! — обрадовался старший. — Перегружаем!

Содержимое термоконтейнера — ёмкости с бараньей кровью — аккуратно перекочевало на полки. Захлопнув дверцу, младший облегчённо выдохнул, но тут же зацепился взглядом за заваленный мусором и ржавыми деталями верстак. Недолго думая, Феликс приметил в углу старую, но целую метлу и чистую ветошь.

— Ты что задумал? — подозрительно прищурился старший, заметив, как друг тянется за инвентарём. — Тебе спину беречь надо!

— Джинни, я не вагоны разгружаю, — упрямо ответил Ликс, аккуратно выпрямляясь и параллельно сметая паутину с многолетней пылью. — Тут же работать невозможно! Пауки размером с кулак, везде стружка и ржавчина. Я просто немного приберусь и разложу инструменты, пока ты будешь возиться с мотором. Чтобы не пришлось тратить время на поиски нужного ключа.

— Ладно, сиделка, только без фанатизма, — улыбнулся Хёнджин, на ходу натягивая плотные перчатки.

Закончив перепалку, старший перешёл к делу. В самом сердце гаража стояла машина, укрытая грубой, непроницаемой от застарелого налёта брезентовой тканью. Полог от времени огрубел, напоминая плотный картон. Хван ухватился за край и с усилием стянул его на пол.

С глухим шорохом полотнище сползло вниз, и вокруг мгновенно взметнулся плотный столб серой взвеси. Закашлявшись, Хёнджин стал отмахиваться рукой, а Ликс на секунду прикрыл нос рукавом худи.

Когда серое облако наконец осело, взору предстал легендарный Ford Mustang Boss 429 1969 года. Автомобиль не сиял глянцем — кузов, погребённый под слоем слежавшейся пыли, выглядел матовым, а на капоте и крыльях застыли мутные разводы — отпечатки ушедших лет.

— Ну и грязнуля ты, «Босс»... — тихо пробормотал старший.

Подойдя ближе, он провёл подушечкой перчатки по заднему крылу, оставив чёткую чистую полосу. Под налётом грязи мельком блеснул насыщенный тёмный лак.

— Ничего, кузов — это ерунда. Главное, что под ним, — Хван нащупал рычаг в салоне и с отчётливым металлическим щелчком поднял тяжёлую крышку капота.

Включив фонарик, он посветил в недра объёмного 7.0-литрового двигателя V8. Механизм тоже скрывался под слоем нагара, под машиной виднелось старое тёмное пятно масла, а топливные шланги потрескались от времени. Но по мере того как старший изучал цилиндры и свечные колодцы, глаза расширились от удивления.

— Ликс... Глянь сюда! — поражённо выдохнул Хван. — Дядя Минсок... Он не просто бросил тачку! Перед исчезновением старик полностью её законсервировал!

Феликс подошёл ближе, слегка опираясь на метлу:

— В смысле?

— В прямом! — старший чуть ли не с восхищением погладил вымазанный блок. — Он залил специальное консервационное масло прямо в цилиндры через свечные отверстия! Двигатель не заклинило, поршни не прикипели к стенкам, ржавчины внутри нет вообще! А лужа на полу — это просто потёкший копеечный сальник коробки передач, ерунда полная! Блок цел!

— Ого, — оживился Ликс, скользнув взглядом чуть дальше, на стеллаж, который только что расчистил. — Слушай, если твой дядя был настолько продуманным... Взгляни на это.

Младший указал черенком на закрытый стальной ящик с выгравированной эмблемой Ордена Просвещённых. На затворе поблёскивали колёсики латунного кодового замка.

— Что там? — спросил младший. — Минсок перед исчезновением случайно не оставлял пароль к своим заначкам?

— В том-то и дело, что нет, — пробормотал Хёнджин, подходя к верстаку и снимая одну перчатку. — Ушёл по-английски, чёртов конспиратор. Загадал загадку на прощание.

— И как планируешь его открыть? — Ликс со скепсисом посмотрел на кодовый замок. — Попробуешь срезать болгаркой?

— Зачем резать, если можно подумать? — Хван прищурился, задумчиво закусив губу. — Смотри: сейф открылся стандартным пусанским шифром. Но дядя Минсок всегда считал твоего старика слишком прямолинейным. Тот обожал паранойю и зеркальные комбинации.

— И ты собираешься угадать код с первой попытки? — хмыкнул Феликс, опираясь руками на черенок. — Джинни, если сработает блокировка и мы заклиним механизм — я буду бить тебя этой метлой.

— Не заклиним, — уверенно отозвался старший, присев на корточки перед ящиком. — Берём базовую комбинацию и разворачиваем задом наперед. Инверсия. Минсок был помешан на этом приёме.

Пальцы Хёнджина быстро пробежались по латунным дискам, выставляя зеркальные цифры. В тишине гаража притихли даже оседающие пылинки. Вдруг — чёткий, сочный металлический щелчок. Подпружиненная крышка вскинулась сама собой.

— Да ну на фиг... — ахнул Ликс, подавшись вперёд и ошалело уставившись на открытое содержимое. — Ты реально угадал?!

— А ты сомневался? — победоносно ухмыльнулся Хван, выпрямляясь и гордо оглядывая напарника. — Я не только главный вижуал и механик, но и гений дедукции! Учись, пока я жив!

— Ладно, признаю, это было сильно, — засмеялся Феликс, заглядывая внутрь. — Ничего себе... Смотри, тут же целый клад!

Внутри ящика в идеальном порядке, упакованные в промасленную бумагу, лежали оригинальные запчасти для Boss 429, скупленные Минсоком ещё в нулевых.

— Смотри: новые свечи зажигания, комплект ремней генератора, прокладки, оригинальные топливные шланги, фильтры и даже ремкомплект для карбюратора Holley! — перечислял Хёнджин, перебирая детали.

— То есть нам не придётся ждать доставку из Штатов полгода? — уточнил Ликс.

— Вообще не придётся! — старший победоносно вытер руки ветошью.

Задвинув подальше ящик с находками, он засучил рукава чёрного худи. В тусклом желтоватом свете гаражных ламп шустрые руки быстро подобрали из набора нужные ключи и трещотку.

— Главное — заставить этого гиганта вообще согласиться поехать, — пробормотал Хёнджин, нависая над раскрытым капотом «Мустанга» и погружаясь по локти в силовой агрегат.

Деталь под ключом сухо и ритмично звякнула. С усилием сорвав потрескавшийся от времени резиновый шланг топливной магистрали, Хёнджин выкрутил первую засорившуюся свечу зажигания.

— Карбюратор почти чист, Минсок явно продувал узлы перед тем, как запечатать гараж, — заметил Хван, подсвечивая фонариком телефона нутро машины. — Сейчас сброшу все старые, высохшие патрубки и вкручу свежие свечи из запасов дяди. А вот завести сегодня не выйдет — нужен живой аккумулятор и нормальное топливо. Завтра перед возвращением сюда заскочу на заправку, возьму пару двадцатилитровых канистр 98-го бензина и новенькую батарею. Когда промоем систему и дадим искру... Ликс, ты очумеешь от того, как этот мотор гаркает.

— Поверь, я жду этого не меньше твоего, — тепло усмехнулся Феликс.

Пока старший со сноровкой опытного механика откручивал изношенные детали, младший — стараясь держать спину идеально ровно — медленно прохаживался вдоль дальнего стеллажа. Гараж дяди Минсока был набит не только запчастями: здесь хранилась история двух семей, которая в памяти осталась только обрывочными вспышками раннего детства.

Смахнув ветошью плотный налёт серой пыли с деревянной полки, Феликс заметил старую картонную коробку из-под обуви, перевязанную бечёвкой. На крышке выцветшим маркером было выведено: «Память. Не выкидывать».

Аккуратно потянув за узел, он снял крышку. Внутри оказались не схемы Ордена и не инструкции по охоте на нечисть — там покоились стопки снимков «Полароид», бережно подшитые конверты и старые кассеты.

Рассматривая фотографии, Феликс невольно округлил глаза. Кадры запечатлели совершенно иную жизнь: безмятежные пикники, шумные застолья и по-настоящему счастливые лица. Как оказалось, несмотря на то что со временем семьи Ли и Хвана постепенно отдалялись ради безопасности, близкие всё же продолжали время от времени пересекаться — и далеко не только ради уничтожения тварей.

Однако один снимок, притаившийся на самом дне коробки, заставил Феликса буквально онеметь.

На находке, датированной летом 2001 года, виднелся залитый солнечным светом берег живописного лесного озера. На заднем плане узнавались расстеленный плед, плетёная корзина и улыбающиеся родители ребят. На переднем плане, у самой кромки воды, стоял тот самый «Мустанг» — тогда ещё безупречно чистый, глубокого угольного оттенка, бликующий на солнце лакированным кузовом.

А прямо на капоте машины, опасно близко друг к другу, сидели двое карапузов — годовалые малыши в одинаковых светлых комбинезонах. У одного уже тогда проглядывал дерзкий, хитрый прищур и ворох тёмных пушистых волос, а второй расплылся в беззубой улыбке, зажмурившись от яркого лучистого света.

На обороте карточки рукой Минсока было выведено: «Знаменательный год: наследники знаков встретились на пикнике. Джинни и Ликси».

— Джинни... — едва дыша, с замиранием сердца позвал Феликс. — Брось на секунду ключ. Ты должен это увидеть.

Из-под капота, вытирая испачканный в саже лоб тыльной стороной ладони, вынырнул Хёнджин.

— Что там такое? Нашёл ещё пару свечей?

— Хуже. Я нашёл нас, — младший протянул снимок.

Взяв карточку промасленной рукой и бережно держа за край, Хван прищурился, вглядываясь в сияющий берег и двух малышей на капоте масл-кара.

— Стоп... — старший удивлённо моргнул. — Это... мы?! На капоте этого «Босса»? Возле какого-то озера?

— Мы, — улыбнулся Феликс, указывая пальцем на надпись на обороте. — Смотри, это почерк дяди. Он пишет, что наш первый год стал для семей особенным, и они привезли нас вместе на этот пикник. Получается... наши судьбы переплелись ещё тогда, когда мы только-только научились ходить. Нас пророчили друг другу в напарники с пелёнок, возили на природу, а мы-то наивно думали, что случайно пересеклись на прослушивании в JYP.

— Охренеть... — почти неслышно выдохнул Хван, с нескрываемым изумлением разглядывая крошечные версии себя и Ликса на фоне глади воды. — Значит, взрослые всё-таки устраивали встречи... Скрывали от нас потом, берегли, но всё равно сводили вместе.

Забрав карточку и аккуратно вернув её в коробку к остальным свидетельствам редких мирных дней, Феликс облокотился на стеллаж. В низком, бархатном голосе проступили светлая грусть и усталость.

— Знаешь, о чём я подумал, глядя на этот пикник? У твоего дяди и наших родителей было своё место. Вот этот пыльный, прокуренный гараж в промзоне Инчхона, куда они, очевидно, пригнали машину спустя годы. Сюда дядя Минсок мог приехать в любой момент, запереть ворота, отключиться от внешнего мира, возиться с деталями, вспоминать то озеро и просто... быть собой. Не скрываться, не думать о делах, о монстрах, о долге Ордена.

Посмотрев на Хёнджина, младший продолжил:

— А у нас с тобой такого убежища нет, Джинни. Мы либо в общаге под присмотром менеджеров и хёнов, либо на виду у миллионов в объективах камер, либо в репетиционных залах, где от нас требуют идеальной синхронности. У нас даже боль в спине — и та должна быть «по графику», чтобы не сорвать камбэк с «S-Class».

Молча выслушав друга, старший перевёл взгляд с выцветшего снимка на запылённый кузов «Мустанга» — того самого, что некогда сиял на берегу водоёма. На губах заиграла слабая улыбка:

— По-моему, сейчас этот ангар — и есть наше секретное место. И когда покончим с этой тварью и отгремим тур... мы обязательно найдём себе такой же угол. Где сможем просто погрузиться в покой и отдохнуть от всего мира. Без камер, без репетиций и без боли. Чтобы было как на том снимке у озера.

Младший тепло улыбнулся в ответ, наконец-то расслабляя плечи:

— Договорились, Джинни. А теперь иди докручивай свои свечи, «наследник знаков». А то у меня мазь перестанет действовать раньше, чем ты закончишь с патрубками.

— Уже в процессе! — усмехнулся старший, возвращаясь к капоту и задорно звякая гаечным ключом о блок цилиндров.

Следующие полтора часа пролетели в монотонном, но слаженном ритме. Хван полностью сосредоточился на работе: каждое движение отличалось точностью и уверенностью. Новые промасленные шланги один за другим вставали на место изношенных, свежие свечи зажигания послушно занимали свои гнёзда, а карбюратор Holley после аккуратной чистки ветошью сиял, как с конвейера.

Работа кипела без устали, и вскоре руки Хёнджина — от пальцев до локтей — покрылись густым, въевшимся слоем чёрного мазута и моторного масла.

— Ну и ладно, в душе отмоется, — пробормотал он, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота с носа, отчего на лице остался забавный чёрный росчерк. — Главное, что с механикой на сегодня закончено. Осталась самая малость.

Пока старший затягивал последние крепления, Феликс решил, что не может просто стоять без дела. Удерживая спину прямой, он доковылял до угла бокса, где обнаружил старый чугунный кран и помятое цинковое ведро. При повороте вентиля трубы натужно завыли, и первые несколько секунд текла ржавая, мутная вода. Но вскоре поток стал прозрачным.

Набрав полное ведро и отыскав кусок чистой микрофибры, он вернулся к «Мустангу». Аккуратными, плавными движениями младший принялся смывать слой застарелой серой грязи. Под прикосновениями мокрой тряпки матовая пелена отступала, являя миру глубокий, благородный чёрный лак. Однако уже через десять минут вода в ведре превратилась в непроглядную тёмную жижу. Пришлось снова подойти к крану, выплеснуть грязную и набрать свежую воду, чтобы не развозить грязь по поверхности.

Покончив с капотом и крыльями, Ликс сменил воду в третий раз: для салона требовалась идеальная чистота. Только закончив снаружи, он перебрался внутрь, бережно протерев от пыли кожаные сиденья и переднюю панель с круглыми винтажными циферблатами датчиков. Теперь в боксе пахло не только ментолом и мазутом, но и свежестью.

Закончив уборку, Феликс вернулся к верстаку, где всё так же стояла коробка из-под обуви. Взгляд снова упал на снимок из далёкого прошлого, где они с Джинни, совсем ещё малыши, сидели рядом.

— Знаешь что, — вполголоса сказал младший, накрывая коробку крышкой и плотно завязывая её бечёвкой. — Я заберу эти фотографии с собой. От греха подальше. В гараже сыро, да и мало ли что случится. Не хочу, чтобы память сгнила.

— Дельная мысль, — согласился старший, собирая разбросанные ключи обратно в кейс. — Спрячь пока в нашу машину.

Прижав к себе семейный архив, Феликс сразу донёс его до автомобиля, открыл пассажирскую дверь и убрал в глубокий бардачок.

Пришло время сворачиваться. Закинув кейс с инструментами в багажник, старший проверил, плотно ли закрыта дверца холодильника с бараньей кровью, и подошёл к выходу. Щелчок тумблера — и тусклый желтоватый свет погас, погружая гараж в густую ночную тьму. Парни вышли наружу, в прохладу инчхонской промзоны.

Следом Хван ухватился за нижние ручки стальной воротины, до этого момента покоившейся под самым потолком бокса. Натужно выдохнув, он с силой потянул конструкцию на себя и вниз. Раздался утробный скрежет трущихся сегментов, и створка поехала по направляющим, наглухо перекрывая дверной проём. Продев дужку замка в петли, со звучным, окончательным щелчком старший запер выход.

Спустя минуту BMW вырулила из промзоны и взяла курс обратно на Сеул. Ночной автобан пустовал. В салоне повисло безмолвие: Феликс, измотанный физически и эмоционально, дремал, откинув спинку кресла, а старший сосредоточенно вглядывался в дорогу, стараясь не размазать мазут по кожаному рулю.

Когда автомобиль мягко остановился на парковке их жилого комплекса, на часах было почти четыре утра. Предрассветное небо окрашивалось в невнятные серые оттенки.

Электронный замок на входной двери пискнул резко и вызывающе в тишине спящего дома. Парни двигались на цыпочках, затаив дыхание: если сейчас проснётся Чан-хён или, что ещё хуже, Минхо-хён, оправдаться за ночную прогулку в таком виде будет невозможно. К счастью, остальные мемберы спали мертвецким сном после вечерней репетиции.

Феликс кивнул старшему, скользнул в коридор и исчез в своей комнате, чтобы наконец уложить ноющую поясницу на ровную кровать. Оставшись в одиночестве, Хван смерил взглядом собственные чёрные ладони — перчатки создали только иллюзию защиты, а мазут въелся прямо в поры. Не заходя к себе, он отправился прямиком в ванную. Горячие струи душа и полфлакона геля для мытья усердно смывали остатки технической смазки, запах старого гаража и дикую усталость этой ночи.

Выйдя из ванной с мокрой головой и в свободной футболке, старший прокрался уже в свою спальню.

На следующее утро — то есть всего через пару часов — их ждал выматывающий прогон в JYP, а наступающей ночью — финальные штрихи и схватка за жизнь детей. Однако, как только голова коснулась подушки, «гений дедукции» мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон.

Этот короткий отдых прервал немилосердный звон будильника, но обещанный Чаном двухчасовой сдвиг расписания спас парней от полного истощения. В девять утра Хван кое-как разлепил глаза. Мышцы ломило от ночной работы с железом, а под ногтями, несмотря на усердную чистку щёткой, всё ещё проступали бледные, серые разводы.

Спустя пару часов в репетиционном зале JYP уже установилась привычная, но напряжённая атмосфера. Заиграли мощные первые аккорды «S-Class».

— Ликс, на перестроении во втором куплете не делай резкий выпад, — крикнул лидер, не сводя внимательного взгляда с младшего через огромное зеркало. — Береги поясницу. Чувствуешь боль — сразу стоп.

— Всё хорошо, хён, я двигаюсь плавно, на чистом контроле, — отозвался Феликс, тяжело переводя дух.

Корсет надёжно фиксировал спину, а утренняя доза обезболивающего притупила назойливые спазмы. Феликс намеренно сглаживал излишне агрессивные прыжки, но за счёт природной пластики и харизмы общая картинка танца ничуть не страдала. Группа прогнала трек трижды. Синхронизация вышла идеальной, а геометрия, требуемая директором Паком, встала как влитая.