Сладкий мой

– Я люблю романтические комедии, – пробормотала я, перебирая в уме стратегии поведения. Поищем брешь в этой непробиваемой стене. – Они, на самом деле еще смешнее, чем кажется людям.

– Потому что доводят людей до грехопадения?

Та-ак… и что это мы заговорили о доведении до греха? Может ли Адриан быть в курсе своего личного дела в Бездне?

– Ха! Вы, люди, и сами себя прекрасно доводили много тысяч лет до изобретения кинематографа! – фыркнула я. Не стану же я ему озвучивать очевидное: смертные сами знают все сценарии развития отношений, но все равно попадаются на эту удочку раз за разом…

Снова пожал плечами? Ну-ка, посмотрим, что ты скажешь на это…

– Бл… Баллатон твою налево! – выругалась я, картинно оседая на землю и хватаясь за лодыжку. – Все-таки подвернула!

Начнем с самого простого. Он же меня поймал, когда я случайно поскользнулась? Возможно, его слабость — спасательство?

Мужчина остановился и хмуро оглядел экспозицию: я, задравшийся до бедер сарафан, раскаленный песочек под моей попкой… Большие грустные глаза, самую капельку блеснувшие слезинками… Главное – не переборщить! И убавить демоническое обаяние до минимума.

Ну давай же! Суккубчик в беде, а ты весь такой правильный!

Адриан присел рядом на корточки и потянулся к моей ножке. Есть! Я закусила губу, чтобы не выдать торжество.

– Здесь болит? – Его пальцы пробежались по подъему стопы и обвели косточку.

– Д-да. – Я шмыгнула носом и откинулась назад, принимая более эффектную позу. – Кажется, ты был прав насчет босоножек...

Ладонь вдруг сжалась вокруг лодыжки с неожиданной твердостью.

– Относительно стандартный выбор точки для имитации травмы, – произнес он, легко проводя большим пальцем по голени. Мурашки побежали по ноге от места его касания вверх. – Голеностоп не всегда сразу опухает, а болевые ощущения могут быть достаточно интенсивными.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но его хватка лишь усилилась. Пальцы скользнули выше, обжигая даже с учетом овевавшего нас горячего ветра.

– Ты используешь классическую схему «жертва-спасатель», – продолжал он, методично прощупывая каждую связку. – Но допускаешь ошибки.

Э-э?

Его рука полностью обхватила мою икру, и я почувствовала, как мурашки добрались до спины, трансформируясь в озноб.

– Во-первых, ты действуешь слишком топорно. Манипуляция с моей так называемой правотой хороша, но... Во-вторых, переиграла с мимикой.

Адриан нежно провел пальцем под коленкой, что на контрасте с жесткой хваткой второй руки заставило меня вздрогнуть.

– И третье… – Он гибко склонился к ноге, так что я почувствовала его дыхание на своей коже. – Настоящая жертва не будет думать о позе...

Я резко попыталась отдернуть ногу, но он лишь перехватил ее под коленом, прижимая к своему бедру. Когда успел оказаться так близко? Прикосновения грешника внезапно изменили характер. Стали чувственными, изучающими, почти ласкающими.

– А самое забавное знаешь, что? – его голос звучал непривычно низко. – Что это все равно работает...

Око в небесах снова моргнуло, погружая нас в темноту. В этот момент пальцы мужчины скользнули по внутренней стороне бедра, почти подобравшись к краю трусиков.

Но, когда свет вернулся, я увидела в его устремленном прямо на меня взгляде не торжество, не похоть, а холодный расчет. И это было крайне странно с учетом того, что моя пострадавшая нога упиралась в красноречивый бугор, с трудом скрываемый узкими джинсами. Я не преминула погладить его стопой, но Адриан не шелохнулся. Может, он фут-фетишист?

Я снова шевельнула ножкой и выгнулась, выставляя грудь в более удачном ракурсе. Не разрывая зрительного контакта, Адриан убрал руку с моего бедра и положил ладонь на подошву, зажав ножку в тиски. Большой палец скользнул между моими изящными пальчиками, будто имитируя актлюбви… Да он точно фетишист!

Я медленно провела языком по пересохшим губам, с удивлением отмечая, что меня это даже заводит. Но Адриан вдруг согнул пальцы, пройдясь шершавыми кончиками по нежной коже стопы! Он что, щекочет меня?

– Ай, – шепнула я вздрогнув.

Щекочет! Меня! Но даже такая извращенная ласка вызвала отклик в моем теле. Наша неловкая диспозиция, знойный ветер, песчинки, жалящие оголенные бедра, и контрастом — холодный взгляд: все это рождало непривычное томление внизу живота. Непривычное — потому что возникло само по себе, без моего желания.

Мужчина вдруг хмыкнул и, поставив мою ногу на песок, легко вскочил.

– Воздух тут суховат, – как ни в чем не бывало прокомментировал он, протягивая мне руку, чтобы помочь встать. – Давай поищем местечко поинтереснее.

– Хорошая мысль, – мурлыкнула я. – Что-то более укромное, где можно отдохнуть…

– Ты устала? – удивился Адриан. – А как же Шоггот?

Сунув руку в карман, он пошарил там и с усилием вытащил какой-то пакетик. Так вот, что там выпирало! Развернув кулек, грешник протянул мне мятную конфетку.

– Отлично освежает! – бодро прокомментировал он. – Но если хочешь, можем и отдохнуть. Веди!

– Почему ты не страдаешь от жары, а? – в сердцах бросила я, запихивая рот леденец. – Ты же обычный человек!

– Привык как-то, – рассеянно прокомментировал мужчина, аккуратно складывая пакетик обратно в карман. И откуда у него конфеты в Бездне, скажите на милость? – На работе и похуже бывало. Особенно в канун Нового года.

– И кем же ты работаешь? – К своему стыду, я так и не смогла раскопать эти сведения.

– Не помнишь, госпожа Карамелька? Ты ведь даже приходила к нам в ресторан… – И пока я переваривала эту информацию, добавил: – Я кондитер.

Глава 8. Какого демона здесь происходит?

– Куда я приходила? – почти искренне удивилась я.

Хотя почему почти? От того, что он узнал меня в истинном облике, у меня даже не то что рога зашевелились. А все мелкие волоски на теле фантомно — потому что в истинном облике их просто не было — встали дыбом.

– В наш ресторан, – любезно и терпеливо повторил мужчина. – Я как раз вышел в зал, чтобы… А впрочем, неважно. И ты уронила красный платок. Я еще удивился, зачем тебе такой неподходящий к платью аксессуар…

Ну отлично, он еще и в женской моде разбирается?

– Может, ты меня с кем-то перепутал?

– У меня отличная память, и на лица в том числе, – отмахнулся Адриан.

А ничего, что на материальном плане у меня совсем другая внешность? Тем более что для встречи с ним тогда я выбрала максимально соблазнительный для смертных облик: блондинка с яркими губами и голубыми глазами. Как он мог меня узнать? Скорее бы Левиата выяснила все про этого грешника, уж больно он мутный...

– Как тебе наша кухня, кстати? – продолжал мужчина, не замечая моего замешательства. – В тот день, правда, шеф-повар застал жену с любовником, поэтому лосось все время пригорал…

На самом деле, это у меня пригорало в тот день, но Адриану об этом знать не обязательно.

– Послушай, ты меня с кем-то путаешь! – попыталась настоять на своем, но мужчина был непрошибаем.

– Нет, это ты послушай, Карамелька! – грешник шагнул ко мне, и его взгляд на этот раз не прятался за ресницами. – Уж не знаю, зачем ты следила за мной, но морочить голову мне точно не стоит. Если я говорю, что помню тебя — значит, я помню тебя!

Приехали...

В воздухе рядом со мной внезапно надулся переливающийся непрозрачный пузырь. Достигнув размера с половину человеческого роста, тот лопнул, выпустив облако зеленоватого газа с запахом свежескошенной травы. Из портала, появившегося на его месте, выскочил бес-посыльный с маленькими молниями на кончиках рогов — символом службы экспресс-доставки, и завис в воздухе, судорожно оглядываясь.

– Послание для Кара’Мэлис! – пискнул он, размахивая выхваченным из торбы пергаментом. – Срочно! Конфиденциально!

Протянув руку, я выдернула у него письмо.

– Свободен, – я отвернулась, чтобы снять печать, но бес и не подумал исчезнуть. Подлетев к Адриану, он коротко поклонился и уронил что-то в подставленные мужчиной руки.

– И как это понимать? – раздраженно уточнила я, глядя, как посыльный скомкано прощается и исчезает в портале. – Ты всего три цикла в Бездне, а уже получаешь передачки. От кого?

Адриан невозмутимо покрутил пачку влажных салфеток, достал одну и тщательно вытер ладони.

– Кто-то из родителей тех малышей, с которыми я играл вчера, прислал. Я упоминал, что здесь недостаток воды и негде вымыть руки. – Поискав взглядом, куда выбросить использованную салфетку и, видимо, не найдя ни одной урны, он вздохнул. – Как вы здесь с мусором поступаете?

Я щелкнула пальцами, и «нетканая основа с ароматом полевых цветов» осела в ладони Адриана кучкой пепла.

– Понял, спасибо. – Покачав головой, он отряхнул руки. – Сойдет пока.

– Родителей, значит… – Я прищурилась. – Детей, говоришь… Новую рубашку тебе тоже они подогнали?

– Ну да. – Глаза Адриана опять спрятались за ресницами — кажется, грешник уже пожалел о всплеске эмоций. Но надо запомнить на будущее — он занервничал, когда я усомнилась в его словах. – Относись к людям… к демонам по-человечески, и они ответят тем же.

– Нет же! – возмутилась я. – Здесь это так не работает! Это Бездна, как ты не понимаешь?

– И тем не менее салфетки у меня в кармане, – слегка улыбнулся он. – Тебе не надо срочно письмо прочитать?

Зашипев, я сорвала печать и вгляделась в прыгающие строчки. Понимаю, конечно, что у Левиаты лапки, но за шестьсот с чем-то лет можно было уже научиться писать разборчивее?

– «Фсё слажнее, чем кажицца», – прочла я, морщась от каждой ошибки. Ох уж эти хаотики! Орфография — п-фе, бред какой! – «Забири грефника и спряч».

Я недоуменно наморщилась и подняла глаза на «грефника». Тот делал вид, что совсем не заинтересован, но… Кажется, я начала понемногу различать оттенки его показного равнодушия.

– «Я постараюсь разабраца как можна скарее. Буть остарожна!»

– Кто-то сдал ЕГЭ на тридцаточку? – фыркнул мужчина.

– Демоны не сдают ЕГЭ. Демоны составляют задания для ЕГЭ.

– Это да, – не стал отпираться Адриан. – Так какой план?

Хороший вопрос. Левиата перестраховщицей не была. По крайней мере, за все триста семьдесят восемь лет нашей дружбы в напрасном разведении паники не замечена. А значит, есть повод воспринять ее слова всерьез.

– План следующий, – медленно проговорила я, продумывая варианты. И так плохо, и по-другому не очень. – Сейчас мы с тобой отправимся в Пустоши Отчаяния и там…

– Что-то не хочется, – спокойно перебил меня мужчина. – Еще варианты?

– Ты где такой потрясающей наглости набрался, а? – изумленно уточнила я. – Ау, мы в Бездне! Ты умер! Вокруг демоны и пытки!

– Хороший повод начать все с нуля, – энергично кивнул кондитер. – И я не наглый. Просто начинал с изготовления десертов на заказ — пришлось научиться отстаивать свои границы.

– И это все равно не повод…

Моя пламенная речь была прервана еще одним открывшимся порталом — на этот раз совсем маленьким. Выпорхнувшая из него летучая мышь швырнула в меня одноразовым амулетом и тут же скользнула обратно. Я машинально отщелкнула крышечку и замерла от удивления: над круглой поверхностью соткалось из темно-серого дыма лицо Левиаты.

– Карочка, за грешником отправили Смотрителей! Я не знаю почему! Прости меня, пожалуйста, что втянула в это, но вам лучше укрыться там, куда просто так не войти!

– Леви, я не понимаю, почему…

– Я сама не понимаю, – жалобно проговорила демоница, закусив дымную губу. – К счастью, никто не знает, что он с тобой!

– Может, просто отдать его им, и проблема исчезнет сама собой? – недовольно пробормотала я, косясь на мужчину.

– Нельзя! – воскликнула Левиата, и из ее рта вырвалось еще одно маленькое дымное облачко. – Потом объясню, но это похоже на крупный заговор! Боюсь, что тебя тоже подставили с этим заданием…

– Но мне вроде даже наказание не назначили, – пробормотала я задумчиво.

– Странно, не находишь? – Леви закашлялась, будто подавившись собственным дымом, и добавила: – Прячьтесь! Я скоро выйду на связь — как только что-то прояснится.

Договорив, она послала воздушный поцелуй, и дым всосался обратно в амулет, с громким хлопком взорвавшийся прямо в моей руке. Только мерцающая пыль осела на сарафан.

– Ладно, твоя взяла, – недовольно проговорила я, недобро глядя на Адриана. – Пустоши Отчаяния отменяются. Отправимся в более приятное местечко.

Глава 9. Мэлли, ты привела мальчика?

– Мам, пап, я привела грешника!

Дом встретил покоем и умиротворением. Плотоядные розы вяло клацнули зубастыми сердцевинками в мою сторону, но отчего-то быстро присмирели. Я оглянулась на Адриана — тот сохранял привычную невозмутимость. Даже когда из гостиной раздался мамин голос.

– Но, дорогая, я же на диете!

– Мы не будем его есть, – фыркнула я, заглянув комнату.

Родители снова были в своем репертуаре. Дальняя стена большой гостиной преобразилась: кирпичная кладка и привинченные как попало ржавые железяки долженствовали изображать инквизиторский подвал времен человеческого средневековья. Мама в черных кружевных лохмотьях играла роль прикованной в провокационной позе ведьмы, а папуля в сутане с белым воротничком — самого инквизитора. Судя по красным засосам на разных частях тела Кариссы и следам от плетки, которой папа нетерпеливо постукивал по бедру, дело двигалось к финалу.

– Мам, пап, это Адриан, – быстро представила я подошедшего мужчину. – Адриан, это Карисса и Аллион, мои родители. Все, мы пошли наверх.

– Очень приятно, – вежливо кивнул грешник, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Как удачно, что его невозмутимость здесь тоже работает. Не уверена, что смертные привыкли к подобным зрелищам.

– И нам, – томно выдохнула мама, отчего ее почти не скрытая кружевом грудь колыхнулась, привлекая обратно внимание подозрительно сощурившегося на Адриана отца.

– Идем, пока папуля отвлекся, – шепнула я на ухо кондитеру и потащила за собой. – Вернемся, когда они закончат — он станет посговорчивее.

– Ты будто мальчика домой впервые привела, – фыркнул мужчина, буквально озвучив мои мысли: сценка в гостиной и правда вернула меня в те времена, когда я была подростком и только начала общаться с противоположным полом.

И если парни-инкубы были более-менее привычные к открытому выражению чувств в семье, то другим видам демонов и дьяволов приходилось несладко.

– Я думаю, они поняли, что я тебя не за этим домой притащила, – отмахнулась я. – Я вами, смертными, сыта по горло пока что. На материальном плане хватило…

Я осеклась, поняв, что выдала себя с головой. Ох, язык мой… друг, конечно, особенно в некоторые моменты… Но не сейчас!

– Значит, это все же была ты, – спокойно кивнул Адриан. – Хорошо.

– Мало ли зачем я хожу на материальный план? – тут же огрызнулась я, злясь на себя за промашку. – На тебе свет клином не сошелся.

– Не сошелся, – задумчиво протянул он. – Меня всего лишь зачем-то убили, подделали документы, перевернули вверх дном всю вашу Бездну, а теперь еще и ищут, – подвел он неутешительный итог.

Слишком сообразительный смертный.

– Что, и родителей моих не прокомментируешь? – попыталась я переключить его внимание. Переключила: Адриан посмотрел на меня с жалостью, как на юного демоненка, впервые отправившегося на материальный план и обнаружившего, что там его все принимают за плюшевую игрушку.

– Давай прокомментирую, если тебе хочется. – Снова этот нечитаемый взгляд из-под ресниц. – Они взрослые люд… демоны и занимаются своими делами в собственном доме, никого не трогая... Если бы все брали с них пример, то мир стал бы гораздо лучше.

– Ого, – изумилась я. – Жестковато, но я соглашусь, пожалуй.

– Называть вещи своими именами — очень важно, когда выживаешь в мире суровой конкуренции.

– В кондитерском ремесле все настолько сложно? – я подняла брови, невольно любуясь грешником: он стоял на пару ступенек ниже меня, и отсюда открывался хороший обзор на его широкие плечи. – Я думала, там все мягкие и добродушные…

– Это ты еще не видела, что творится за кулисами кулинарных шоу, – усмехнулся Адриан, и в его глазах мне померещился стальной блеск. – Ваша Бездна по сравнению с ними — буквально курорт… Хорошая попытка, госпожа Карамелька.

– Не называй меня Карамелькой!

– Не буду… может быть. – Мужчина поставил ногу на следующую ступеньку и прислонился к перилам, принимая расслабленную позу. – Если расскажешь все, что знаешь про меня.

– Хм-м, – я закусила губу и прищурилась. В эту игру можно играть вдвоем. – Идем.

Я поманила его пальчиком и развернулась, чтобы продолжить подъем по лестнице. Качнула бедрами, красиво изогнулась, бросила взгляд искоса, чтобы Адриан оценил мой профиль. Ну не может же он быть не той ориентации? Иначе за ним послали бы инкуба… Ой. От этой внезапной мысли я похолодела. Не-ет, только не это… Ведь и Левиата говорит, что меня подставили…

Я судорожно сглотнула и снова обернулась к грешнику. Очень медленно.

– Ты... – начала я и вдруг поймала его взгляд.

Не из-под ресниц. Открытый, честный, прямой.

И очень, очень мужской.

Облегчение было таким огромным, что я даже испугалась. Какое мне дело по большому счету? Да и как я могла в себе усомниться? С моим-то опытом? Скорей бы уже влияние ритуала смягчилось…

– Мы идем или нет? – хрипло уточнил Адриан, снова прячась в свою невозмутимость, как в скорлупу.

Но не успела я отвернуться, как вдруг в ближайшее окно врезался гигантский шмель. Пушистое насекомое размером с терьера буквально вынесло хрупкое стекло и плюхнулось прямо мне под ноги.

– Мэлли, полегче! – послышался из гостиной мамин голос. – Смертные не любят настолько жестко!

– Этот, кажется, любит и пожестче, – буркнула я себе под нос, заслужив острый взгляд Адриана. И крикнула в сторону гостиной: – Все хорошо, мам, не отвлекайтесь!

Грешник тем временем наклонился и поднял дезориентированного шмеля, зажав того подмышкой, как баскетбольный мяч. Раздалось гневное жужжание.

– Тише, дружище, – пробормотал мужчина и буквально впихнул в огромные жвалы мятную конфетку. Жужжание смолкло.

– Значит, решаешь проблемы сладостями? – ехидно прокомментировала я, выглядывая в окно.

Внизу на лужайке развернулась очередная схватка. Шмели пошли в атаку, розы отбивались, яростно щелкая челюстями.

– Это проблема? – подошедший Адриан указал на разворачивающуюся картину баталии. И, дождавшись моего кивка, добавил. – Пойдем, я решу.

Заинтригованная, я повела его вниз. По просьбе мужчины показала кухню, на которой он, передав мне увлеченного леденцом шмеля, долго хлопал шкафчиками, бесцеремонно роясь в ящиках. Выставил на стол батарею ингредиентов, на глаз что-то намешал в огромной миске и вышел с ней в сад.

– Стой тут.

А дальше на моих глазах снова развернулось действо, наверняка приведшее бы Левиату в расстройство. Мужчина невозмутимо шагнул в вихрь кружащихся насекомых, щелкающих челюстей и летящих черных лепестков. Пару мгновений ничего не происходило, а потом жужжание начало стихать. Следом прекратилось и щелканье. Я увидела Адриана, который со строгим выражением лица что-то выговаривал розам, одновременно рассыпая свою смесь им под корни. А дальше произошло невероятное. Цветы закрыли пасти и сосредоточенно замерли. Шмели сочли это за приглашение, и через несколько минут я ошарашенно взирала на мирную картину: насекомые спокойно выполняли свою функцию по опылению, не опасаясь быть погрызенными.

Отпущенный мной шмель тоже полетел к собратьям. Но, вместо того, чтобы полакомиться нектаром присмиревших растений, приземлился на голову Адриана, видимо, признав в нем Великого Вожака всея мохнато-полосатых.

Я прыснула со смеху, но не успела ничего сказать. В разбитое окно выглянула мама.

– Аллион, смотри, у современных детей такие странные ролевые игры!

– Мам, это не то, что ты подумала, – давясь хохотом, ответила я.

– Ах, кисонька, сколько раз я слышала эту фразу на материальном плане, ты не представляешь! И всегда, всегда это оказывалось ложью, – улыбнулась мама. – Заходите обратно в дом, молодой человек, – кивнула она грешнику. – Познакомимся еще раз...

Глава 10. Надо же, какой хорошенький!

Мамуля провела нас обратно в гостиную, целомудренно прибранную после родительского совместного досуга. Инквизиторский уголок заплел ядовитый плющ, не очень тщательно скрывая цепи и крюки, черное кружево скромно висело в уголочке, притворяясь тряпочкой для протирания посуды. На краю стола притулились забытые в спешке ржавые клещи — Адриан, проходя мимо, взвесил пыточное орудие в руке.

– Хорошая вещь, удобно орехи колоть, – вежливо прокомментировал он, кладя железку обратно.

Я заметила, как переглянулись родители. Ну да, а вы как хотели? Грешник только что голыми руками и миской какой-то бурды прекратил многовековую вражду на клумбе! Так просто его не смутить!

– Присаживайтесь, Адриан, – папа указал грешнику на низкий пуф у камина, но сам остался стоять, сложив руки на груди.

Несомненно, это произвело бы более сильное впечатление, если бы его волосы не были растрепаны, с рога не свисал обрывок черного кружева, а на шее не красовались свежие следы маминых когтей.

Но грешник этого всего будто бы не замечал. С непоколебимым спокойствием устроившись на пуфе, он посмотрел на папу снизу вверх с совершенно невинным выражением.

– Аллион, ну что ты мальчика пугаешь, – мурлыкнула мамуля, незаметно сдергивая с папиного рога кусочек ткани. – Мэлли и сама с этим прекрасно справится…

– Да, пап, нет смысла его запугивать, – подключилась я. – Он тут только потому, что меня Левиата попросила. А вовсе не потому, что имеет на меня планы.

– А давай он сам расскажет про свои планы? – фыркнул отец. – Итак, какие у вас намерения относительно моей дочери?

– Самые серьезные, – спокойно проговорил Адриан, и я икнула от неожиданности.

– Пап, но это же просто грешник, – шокированно воскликнула я. – Какие еще намерения?

– Дорогая, пойдем, поможешь мне на кухне, – мама потянула меня к выходу. – Мужчины сами разберутся.

К тому моменту, как мы вернулись с кофе и сладостями, диспозиция изменилась. Адриан все еще сидел на пуфе, но уже не так чинно. Упершись предплечьями в колени, он сложил пальцы рук шатром, всем корпусом развернувшись к отцу, расслабленно откинувшемуся в кресле. Аллион закинул ногу на ногу и, как ни в чем не бывало, раскуривал трубку, задумчиво поглядывая на грешника. При виде мамули, эротично склонившейся прямо перед ним к низенькому столику, он протянул руку и погладил ее по бедру, подцепив когтем край и так короткого одеяния. Адриан же повернулся ко мне.

– Черный как ночь и сладкий как грех? – хмыкнул он, глядя, как я расставляю кофейные чашки.

– «Американские боги» переоценены, – не задумываясь, отмахнулась я, и тут же осознала свою промашку.

– Это такая литература по твоей специальности? – довольно прищурился грешник.

– В прошлый отпуск я помогала в книжном отделе. Ты сам видел, некоторых там заждались...

Родители так и замерли в экзотической позе — папина рука забралась под мамин подол гораздо дальше, чем следовало бы при гостях, а мама забыла выпрямиться — с удивлением прислушиваясь к нашей пикировке.

– Ты водила своего мальчика в книжный? – недоуменно нахмурилась Карисса. – Разве этому я тебя уч…

– Мам, ну сколько можно повторять, он не мой мальчик! – в сердцах воскликнула я. – Мы просто немного побудем здесь, пока я не получу известия от Леви!

Отец вдруг перехватил маму за талию и уронил ее себе на колени, что-то шепча на ухо. Мне было ужасно интересно — наверняка делился подробностями общения с Адрианом наедине, но приходилось изображать равнодушие.

– О, конечно, как скажешь, дорогая, – прощебетала мамуля, расплываясь в добродушной улыбке. Сразу стало понятно: что-то задумали. – Адриан, расскажи, пожалуйста, про свою семью. Кто твои родители?

А, то есть, продолжается сценка под названием «смотрины» из дешевого сериала? А меня спросить не забыли?

– Отца я, к сожалению, не знаю, – спокойно ответил грешник, игнорируя мои гримасы. – Мне сказали, что он умер до моего рождения.

– Ах, какая жалость, – чувствительная Карисса прижала руки к груди, что сразу выгодно подчеркнуло ложбинку декольте. – Бедный…

– А маму плохо помню… – невозмутимо продолжил мужчина, сосредотачивая внимание на кофейной чашке. – Меня вырастили дядя и тетя.

Родители как по команде переглянулись. Мне ведь не показалось, что история звучит как минимум странно?

– Сирота… – озадаченно протянула мама, кидая на меня странный взгляд. – Это, наверняка повлияло...

– Нет, – вдруг возразил грешник. – У меня было обычное детство в нормальной семье. Благодаря тете я стал тем, кто я есть.