Читать книгу На обломках доспехов (Лилия Михешкина (Шебанова)) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
На обломках доспехов
На обломках доспехов
Оценить:

4

Полная версия:

На обломках доспехов

Она было погрузилась в эти мысли, как вдруг увидела краем глаза, как Миша со стаканом виски и хмурым взглядом стремительно прошагал в соседнюю комнату и опустился в кресло рядом с камином. Конечно, она помнила его гневный выпад в её сторону. Такое трудно забыть. Но помнила она и то, что сказала Алиса: Макс попросил её прийти, чтобы помочь Мише. Сложно было поверить в то, что у него к ней есть какие-то чувства, но просто попробовать помочь человеку, наверное, стоило.

Мира залпом допила бокал вина, который держала в руках, сделала глубокий вдох, встала, и, стараясь остаться незамеченной, проскользнула в комнату с камином. Миша увидел её, боковым зрением, и, почти не поднимая уставших глаз, лишь мельком взглянув на неё, на этот раз без раздражения, спокойно бросил ей:

- Снова ты?

- Я. Можно присяду? – осторожно и вкрадчиво спросила Мира

Миша лишь молча махнул головой в сторону кресла напротив. Он был настолько опустошённый, что, кажется, ему было всё равно.

Мира медленно опустилась в кресло, и где-то минуту они сидели с опущенными глазами в полной тишине. Потом она решилась взглянуть на него, будто пытаясь понять, что с ним сейчас происходит. Он, как всегда, ощутил это взгляд, тоже поднял голову и сдержанно спросил:

- Объясни, почему ты на меня всё время смотришь? Так смотришь.

Мира невольно вздрогнула от звука его голоса, облизала пересохшие от волнения губы, (от чего у Миши чуть не снесло крышу), и непонимающе спросила:

- Как «так»?

Миша, сам не понимая почему, продолжал смотреть на неё не отрываясь. Сердце выпрыгивало из грудной клетки, все мускулы были напряжены. Удивительно, и как эта девчонка за считанные секунды смогла ворваться в эту пустоту бешеным вихрем, и вдохнуть ураган эмоций в его прежнее равнодушие! Это и раздражало, и заводило одновременно. Он крепче сжал стакан, сглотнул, и сквозь зубы ответил:

- Так, будто ты знаешь, что я чувствую лучше, чем я сам!

Мира закусила губу, и Миша снова почувствовал, что теряет контроль.

- А что ты чувствуешь?

Миша усмехнулся:

- Ха, неужели ты думаешь, что я буду тебе открываться? Тем более, говорю же, ты и так видишь меня насквозь. Сама и расскажи, что я чувствую, а я с любопытством послушаю. Может хоть что-то новое о себе узнаю.

С этими словами Миша закинул ногу на ногу, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

Мира немного помедлила с ответом, собралась с духом, и на выдохе начала:

- Ладно. Ты смеёшься от боли. Ты привык держать маску перед всеми, скрываться за весёлостью, язвительностью, напускным хулиганством. А на самом деле ты катастрофически устал от всего этого: устал прятаться и держать броню, устал быть идеальным актёром и главной звездой, устал соответствовать чужим ожиданиям…А ещё устал прятаться в своём одиночестве и запрещать себе любить.

С каждым сказанным ею словом улыбка сползала с его лица, зубы сильнее сжимались, брови сходились на переносице, ноги и руки медленно расплелись, всё тело напряглось и подалось вперёд, а сердце стучало так, что, казалось, заглушало музыкальные басы, звучавшие на вечеринке за дверью. Откуда она всё это знает? Как она могла влезть в его сердце без стука, как ночной воришка! Последние капли самоконтроля покидали его, но он, всё же, ещё держался.

Он постарался выровнять дыхание, и севшим голосом ответил:

- Любовь – это непозволительная слабость. Стоит позволить ей войти в твоё сердце, и тут же потеряешь контроль над всеми сферами своей жизни. Она всё крушит и ломает! Без неё намного проще.

- Ты ошибаешься, - настаивала Мира, осмелев, - Напротив, любовь - это самая мощная сила, которая только может быть! Она даже сильнее самой смерти! Она окрыляет, даёт мужество делать такие вещи, на которые без неё никогда не решился бы! Просто позволь себе попробовать.

Миша чувствовал, что висит на волоске от неминуемого краха, мышцы уже начинало сводить от напряжения. Голос не слушался.

- Если я позволю, обратного пути уже не будет. Потому что, ты права, это слишком мощная энергия.

Атмосфера раскалилась добела. Тишина была невыносимо звенящей, а дыхание невыносимо громким. Мира всё так же смотрела на него, не отрываясь, ловя взглядом пульсирующую артерию на его шее, а он смотрел на неё, замечая, как резко вздымается от дыхания её грудь под обтягивающим платьем.

Он поднёс дрожащей рукой стакан к пересохшим губам, сделал глоток…И броня рухнула. Он вскочил с места, подлетел к креслу напротив, в котором сидела Мира, навис над ней своей широкой грудью, чтобы хоть как-то показать, что ситуация в его власти, опёрся в подлокотники, ограничивая ей пути к отступлению, и снова, как и тогда, прорычал ей в лицо:

- Ты уверена, что тебе это надо? Потому что я держусь из последних сил. И, если я себе позволю, потом не остановлюсь. Я могу напугать тебя. Могу сделать больно. Ты не представляешь, в какую бездну ты сейчас лезешь.

Слова звучали предельно медленно, взвешенно и осторожно, потому что последние капли контроля самые тяжёлые, и нужно прикладывать максимум усилий, чтобы их держать. Его глаза горели огнём, взгляд буквально обжигал. Мире казалось, что её сердце вот-вот остановится, она вжималась в кресло всем телом от физического ощущения его бешеной энергии.

- Я не боюсь тебя, - прошептала она так же ему в лицо, сама не веря в свои слова.

И броня рухнула окончательно. Он схватил её за руку, резко толкнул к стене, прижимаясь к ней всем телом, давая почувствовать своё возбуждение, и резко выдохнул ей на ухо:

- Сумасшедшая!

А потом опустился от уха ниже, и начал исступлённо целовать её шею. Её ноги подкашивались, настолько это было желанным, и опасным, наполненным любовью, болью и отчаянием. Из её губ вырвался стон, и он тут же схватил эти губы своими губами. Нет, это была не любовь и не страсть. Это было единственное его спасение. Или погибель. Но по-другому было невозможно. И она это понимала. И не сопротивлялась, а только сильнее прижималась к нему, чтобы заполнить собой его пустоту.

Глава 7

Наступила новая неделя. Малый репетиционный зал постепенно наполнялся студентами третьего курса музыкального театра, утопая в гуле десятка голосов. Алиса сидела на заднем ряду и расчёсывала свои длиннющие волосы, в последствии заплетая их в косу. Режиссёра ещё не было, поэтому каждый занимался своими делами, и вообще, в зале стояла атмосфера базара. Когда Мира вошла, Алиса сразу её заметила, и, сразу стремительно подбежав к ней, потянула её за собой на задние ряды.

- Ну! Рассказывай! Как всё прошло? – оживлённо спросила она

- Прошло что? – смущённо переспросила Мира

- Ой, не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! – засмеялась Алиса, - Твоя миссия, ради которой ты ходила на вечеринку! Как ты, спасла бедного потерянного мальчика?

Мира нахмурилась, и почувствовала, что её сердце забилось чаще при воспоминании о том, что произошло тем вечером, и вообще от мысли о Мише.

- Не смешно. – строго ответила она, - Ему и правда очень тяжело. И не знаю, на что ты там намекаешь, но у нас ничего не было.

- Ой, да пожалуйста! – надула губки подружка, - Ни на что я не намекаю! Но это было глупо с твоей стороны, упускать такой шанс.

- Какой шанс, Алис? Ему это не нужно! Ему поддержка нужна! Элементарная человеческая поддержка!

- Ага! То есть вы всё-таки поговорили! – снова загорелась девушка, - Я же видела, как вы заходили в одну комнату. И Макс видел. А потом вышли все такие взволнованные, раскрасневшиеся, растрёпанные…

Мира смутилась, залилась краской, но потом взяла себя в руки и резко ответила:

- Я не знаю, что вы там видели! Мы просто пообщались! Лучше бы друг другом занимались, а не лезли в чужую жизнь!

Алиса вскинула бровь, явно перенимая эту манерку у Макса:

- Ой, что ты так разволновалась-то? Никто к вам не лезет! Просто спросила! Друг другом мы, кстати, достаточно были заняты, если тебе интересно. Мы теперь пара.

- Поздравляю, - огрызнулась Мира, - Совет да любовь!

- Что-то мне не нравится твой тон, подруга. Ты какая-то нервная стала после этой вечеринки. Была такое солнышко, а теперь срываешься как ведьма. Не хочешь рассказать, что у вас там произошло?

- В том-то и дело, подруга, - уже более тихо и спокойно, но с нажимом проговорила Мира, - Что, если бы я хотела, я бы давно рассказала. Но это касается не только меня одной. Поэтому это должно остаться там, в том вечере. А злюсь я, потому что не надо лезть в чужую жизнь без спроса. Это раздражает.

- Как скажешь, - ответила Алиса, - Если что, я всегда рада помочь.

- Спасибо, - натянуто улыбнулась подруга

***

В это самое время в большом зале на сцене шла репетиция дипломного спектакля у четвёртого актёрского курса. Миша пришёл к мастеру с повинной, пообещал взять себя в руки, и больше не хулиганить. Его восстановили на роль, и он был максимально собран и работал на максимум, чтобы реабилитироваться.

После того, что произошло в тот вечер, стало легче, так как многотонный груз был сброшен, больше не надо было тащить это всё на себе, и можно было наконец расслабиться и заняться делом. Была, конечно, одна проблемка: что теперь делать с Мирой, как себя с ней вести, и что будет дальше, ведь она видела его таким, каким больше никто и никогда не видел. Вся его слабость, вся его боль, вся его злость – всё это обрушилось на эту хрупкую девочку, и она теперь – единственный хранитель этой тайны.

Влюбилась ли она ещё больше после их отчаянного поцелуя, или наоборот стала ненавидеть его за такое, мягко говоря, некрасивое поведение. Разболтает ли она всем про его разодранное сердце, чтобы весь институт косо смотрел на него и посмеивался, или бережно сохранит, но сама от этого сломается…

Вопросов было много, но он запретил себе об этом думать. По крайней мере, не в институте, и уж точно не на сцене во время репетиции. Он больше не позволит себе угробить свою актёрскую репутацию из-за каких-то глупых сантиментов.

Репетиция прошла весьма успешно. Все однокурсники искупали Мишу в бурных аплодисментах, и были искренне счастливы, что их добрый и талантливый друг, наконец-то снова с ними, и снова в форме.

Уже выходя из института, компания друзей-актёров во главе с Мишей столкнулась в дверях с подружками с музтеатра. Максим игриво взял Алису за руку, поднёс её к губам, и томно прошептал:

- Привет, крошка! Как твой день прошёл?

Девушка расплылась в лучезарной улыбке, и прошептала в ответ:

- Прекрасно, красавчик! Как у тебя?

Пока голубки ворковали, Миша и Мира стояли молча, то и дело бросая друг на друга неловкие взгляды. В конце концов, Миша не выдержал первым, и бросив другу: «Увидимся завтра на репетиции!», накинул капюшон, и стремительно направился в сторону метро.

Оказалось, что он всё так же не может выдерживать её присутствие в непосредственной близости от себя, и даже короткие её взгляды. Как будто он ей чем-то обязан, должен что-то сказать в своё оправдание, но не знает что. Поэтому бегство показалось ему на данный момент самым простым и правильным решением.

А ночью он снова почти не спал.

Глава 8

Некоторое время он старался вообще избегать её, потому что не мог придумать, что ему с этим всем делать, но в конце концов это затишье, неопределённость и неведение начало убивать его настолько, что он вот-вот мог снова сломаться, а этого никак нельзя было допустить. Пауза слишком затянулась, и грозилась лопнуть, как натянутая резинка, в любой момент. Надо было любым способом спровоцировать её на эмоции, чтобы стало понятно, что она на самом деле чувствует. И это надо сделать жёстко, чтобы уж точно обрубить все пути к отступлению. Закрыть эту историю раз и навсегда. Причём сделать это так, чтобы ни у кого не вызвать никаких вопросов и не показать своей слабости, а ещё снять с себя все подозрения на случай, если она всё-таки кому-то разболтала о том, что произошло в тот вечер.

У Миши был гибкий актёрский мозг, даже в те моменты, когда он воспалён от кишащих в нём навязчивых мыслей, поэтому решение пришло довольно быстро, и, как ему показалось, гениальное! Закрывающее сразу все его моральные потребности. А о том, как это будет выглядеть и что будет чувствовать Мира, он не думал. Хотелось уже просто действовать. Пусть грубо, пусть резко, пусть вспыльчиво, но действовать. Потому что бездействие было уже просто невыносимо. Осталось только выбрать правильный момент.

И вот, этот момент настал. В институтском фойе напротив зрительного зала, как всегда, была рабочая обстановка: кто-то подготавливал реквизит, кто-то репетировал драматические сцены, а Миша с Максом и Сашей отрабатывали акробатический трюк для спектакля. И всё шло идеально, как по маслу. Если честно, Миша вообще был самым ловким и пластичным на курсе, каждое движение его тела было совершенным.

Но тут в дверях показались Алиса и Мира. Они бросили мимолётный взгляд на актёров, и, как ни в чём ни бывало, проследовали в зону столовой и опустились на стулья, чтобы разложить дуэт на два голоса.

У Миши скрутило живот от понимания, что действовать надо прямо сейчас и решительно. Было немного страшно, но слишком много было поставлено на кон. К тому же, он доверял своему телу, и был абсолютно уверен в своих навыках сценического движения.

Он убедился, что Мира, хоть и не смотрит в упор, но держит его во внимании боковым зрением, в последний раз прикинул механику трюка, выдохнул…И начал делать как бы сальто назад со стола. В воздухе он перегруппировался, намеренно не докрутил элемент, и нарочито жёстко приземлился на бедро и плечо, театрально скорчившись от боли.

У Миры сорвался голос, а сердце чуть не выпрыгнуло через рот. Она в ужасе, сама не осознавая, что она делает, подбежала к Мише, присела и склонилась над ним, прижав свои ледяные от страха ручки к его разгорячённым мускулам. От этого ощущения он покрылся огромными мурашками, и снова начал терять контроль. Только не сейчас. Надо довести сцену до конца. Миша собрал волю в кулак и грубо рассмеялся, пристально глядя Мире в глаза:

- Если ты думаешь, что спасаешь меня, то ты глубоко заблуждаешься! Это была просто игра! Что тогда, что сейчас!

Мира не могла поверить своим глазам и ушам. Это было слишком жестоко. Все вокруг поняли, что он играет, и, цыкнув и закатив глаза, в недоумении качали головой, но Мира знала, что за этим спектаклем скрывается ложь. Да, сейчас это была игра. Глупая, нелепая, опасная, но игра. Но не тогда, не в тот вечер. Она видела его насквозь, и прекрасно знала, когда он прячется за своей шутовской маской, а когда эта маска спадает. Тем не менее, от этого было не легче. Он повёл себя по-свински, заставив её обнажить свои чувства перед всеми.

Нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами, и она еле слышно прошептала ему в лицо:

- Зачем ты так? – а потом сквозь зубы добавила, - Я тебе не верю.

И снова он никак не ожидал такой реакции. Улыбка медленно сползла с его лица, а в глазах мелькнуло осознание: он хотел спастись, но вместо этого окончательно всё испортил. На него ледяным потоком обрушилось это ужасное липкое чувство, что он сделал невыносимо больно, возможно, единственному человеку, которому не всё равно, что это безумно подло и низко – вот так играть с человеческими чувствами. И самое противное, что он сделал это, чтобы прикрыть собственную слабость.

Десятки глаз смотрели на них, не понимая, что вообще происходит, но ожидая развязки этой «пьесы». А они смотрели друг на друга. И эти взгляды кричали громче любых слов. Ситуация была почти безвыходной. Миша понимал, что совершил огромную ошибку, и надо как-то выкручиваться. Зная, насколько она видит его насквозь, и отлично разбираясь в законах драматургии, он решил ещё раз попробовать спровоцировать её. Как бы неправильно это ни было, но другого выхода он не видел.

Он приподнялся на локте, всё так же не отрывая от неё глаз, которые теперь нарочно вспыхнули кипящей страстью, вскинул брови, и еле заметно облизнул губы. Он знал, что она не оставит это без реакции, и был прав.

Не успел он опомниться, как ему прилетела резкая хлёсткая пощёчина. Это была не злость и не обида – это была единственная возможность сказать: «Хватит! Что ты творишь! Прекрати этот цирк немедленно!». Непостижимо, насколько даже сейчас эта девочка контролировала ситуацию намного лучше, чем он.

Пока Миша судорожно придумывал, чем на это ответить, Мира просто последний раз бросила на него взгляд, и молча вышла из фойе. В этом взгляде не было ненависти к нему, как он ни старался. Только тяжёлая давящая боль. И не от обиды на него за то, как он знатно над ней поиздевался, а от жалости к нему - глупому запутавшемуся ёжику, наколовшемуся своими же иголками.

А ожёг от пощёчины ещё горел, усугубляя душевную боль и чувство своего ничтожества.

Но долго пребывать в этом состоянии не удалось. Громкий хохот Макса вернул его в реальность. Друг подал ему руку, а потом, выравнивая голос, бросил:

- Ха, так тебе и надо, Джеки Чан недоделанный! Что это вообще такое было?

Внутри снова всё закипело от осознания провальности произошедшего. Единственное, что он мог сказать в свою защиту – это неубедительное:

- Да просто меня достало, что она всё время на меня пялится! Сосредоточиться не даёт! Вот я и решил проучить её! Согласен, немного переборщил…Но она сама виновата!

Друзья лишь снова цыкнули, покачали головой, и ушли убирать реквизит.

А он остался один с этим гнетущим чувством, что вместо того, чтобы решить проблему, он лишь создал новые: прилюдно унизил милую неравнодушную девочку, себя самого выставил на посмешище, дал народу пищу для сплетен, а главное – только усугубил их с Мирой отношения. Теперь уже точно не получится ничего замять, и сделать вид, что ничего не было. Единственная его цель, которую он всё-таки достиг – это подтверждение искренности её чувств. Она, в отличие от него, не играла. И это было больнее всего.

Глава 9

На следующий день Мира заболела, и целую неделю провела дома, а Миша всё это время ходил по институту, как привидение, потому что сам не знал, что для него лучше – чтобы Мира была где-то рядом и мозолила глаза, или наоборот – не иметь возможности видеть её даже мельком.

В выходные, когда она уже почти совсем выздоровела, они с Алисой договорились встретиться в кафе недалеко от института, чтобы продумать номер на зачёт. Они уже совсем погрузились в творческий процесс, когда у Алисы зазвонил телефон. Это был Максим, который предложил составить им компанию, и сказал, что зайдёт через пятнадцать минут.

Когда он зашёл в кафе, Алиса заключила его в тёплые объятия и нежно поцеловала, а Мира неловко улыбнулась и почему-то немного напряглась, и, как оказалось, не зря.

- Я хотел поговорить об одном нашем общем знакомом, - начал он, прочистив горло

- Ой…Может лучше не надо? - простонала Мира подсевшим голосом, - Меня в дрожь бросает от одной лишь мысли о нём!

- Да, - неловко продолжил Макс, - И об этом тоже.

- Ты можешь объяснить, зачем он издевается надо мной? – перешла в нападение Мира

- Я, наоборот думал, что это ты расскажешь, что у вас происходит! – опешил Макс, - Он последнее время ведёт себя очень странно…Я думал, это какие-то ваши с ним личные дела

- Нет у нас с ним никаких личных дел! – возмутилась Мира, - Он просто выбрал себе жертву и играет с ней, как кот с мышкой! Одно не могу понять – почему именно я!

Максиму было крайне некомфортно вести этот разговор, но это было необходимо, потому что он не мог больше смотреть на своего зомбиподобного друга, и он продолжал подбирать слова.

- В том-то и дело, что это на него совсем не похоже! Раньше бы он и мухи не обидел, всегда весёлый, внимательный, позитивный…А теперь всё время весь в себе, а стоит его тронуть – сразу вспыхивает, как вулкан! – Макс сделал паузу, опустил глаза, немного покрутил в руках салфетку, а затем продолжил чуть спокойнее, - Но я могу с полной уверенностью сказать, что это точно не игра. Ему больно.

- Ах, бедненький! Больно ему! – взвизгнула Алиса так, что на них даже обернулись посетители из-за соседних столиков, - А Мире, можно подумать, не больно после того, как он с ней поступил!

Мира устало закатила глаза, дотронулась до плеча подруги, и тихо сказала:

- Алис, успокойся, остынь…

- Мира, поверь мне, - с горячностью уверял Максим, - Я вижу, как он переживает! Мне кажется, то, что произошло…Это была просто какая-то защитная реакция…Или что-то вроде того. Он не хотел тебя обидеть!

- А от кого он защищается? – почти срываясь спросила Мира, - Я, вроде, не нападаю на него.

- Я не знаю…Может от самого себя, может от своих тараканов в голове, - с горькой ухмылкой отвечал Макс, - Но я очень за него переживаю! Кстати, что это за реплика такая была: «Что тогда, что сейчас»? Что было тогда?

- Не имею ни малейшего представления, - отрешённо пропела Мира, - У него спроси. Скорее всего, банально игра на публику.

- По-моему, ты чего-то не договариваешь, подруга, - с подозрением сказала Алиса, прищурив глаза

- И имею на это полное право! – огрызнулась Мира, - Не надо лезть, куда не просят! Всего доброго!

С этими словами Мира встала, накинула куртку, и стремительно вышла из кафе, оставив друзей наедине. Когда она совсем скрылась из виду, Алиса раздражённо зарычала, и на выдохе выпалила:

- Боже, ты серьёзно думаешь, что ему больно?! Да он же полнейший псих!

- Я его не оправдываю, малыш, - мягко отвечал Макс, положив свою руку на руку своей девушки, - Я лишь пытаюсь понять, откуда такие перемены. Ведь раньше он всегда был максимально спокоен и собран, даже когда что-то не получается, а теперь…

- Так поговори с ним начистоту! Он же твой лучший друг! – непонимающе воскликнула Алиса

- Если бы он ещё стал меня слушать, - вздохнул Максим, - Ладно, попробую!

- Только не рассказывай ему о нашем разговоре, - строго предупредила Алиса, - Мира нам этого не простит!

- Да ты что! Это он мне не простит, что я обсуждал его с девчонками...Тем более с Мирой!

- Ох, желаю удачи! Только бы всё получилось! А то это уже становится невыносимо!

- Согласен.

Макс жадно поцеловал Алису, и вышел из кафе, обернувшись напоследок, и подмигнув ей.

Глава 10

Вскоре был назначен один из студенческих спектаклей, в котором Миша не был занят как актёр, но выполнял функцию осветителя, поэтому он пришёл пораньше, чтобы подготовить приборы. Когда Макс неслышно вошёл в полумрачный зал, Миша сидел на корточках у опущенной софитной фермы, и с остервенением натирал френель так, что у него на лбу даже выступили капли пота. И даже когда Макс уже поднялся на сцену и стоял у него за спиной, он всё равно упорно его не замечал, настолько он был погружён в работу. Друг ещё какое-то время постоял молча, иронично глядя на Мишу, в ожидании, что тот всё-таки обратит на него внимание, но безрезультатно. Тогда он прочистил горло, и, наконец, спросил:

- А что ты делаешь?

Миша даже не дрогнул и не обернулся, настолько притуплены были все его нервные реакции, а просто пробурчал в ответ:

- Прибор протираю, не видишь, что ли!

Максим закатил глаза и грустно ухмыльнулся:

- Вижу. Только ты его не протираешь, ты его как будто убиваешь. Ещё немного, и линзу выдавишь.

В ответ Миша лишь крепче сжал тряпку, и продолжил насиловать френель.

- Послушай… - не оставлял попыток поговорить Макс, - Скажи честно, что с тобой происходит? Я переживаю. Признайся, это ты из-за Миры так с катушек слетел?

Миша продолжал молча натирать линзу с такой силой, что уже был слышен скрип. Макс озадаченно потёр лоб, и протянул:

- Понятно…

Наконец, Миша не выдержал, вскочил на ноги, швырнул тряпку на пол, и выпалил:

- Что тебе понятно?! Отвали, пожалуйста, а! Для всех будет лучше, если я буду держаться от неё подальше! Чего бы мне это ни стоило! Я всё время всё только порчу!

Повисла тишина, разрываемая тяжёлым прерывистым дыханием Миши, а Макс пытался подобрать нужные слова, чтобы не добить товарища…Ну, или, чтобы товарищ не прибил его.

bannerbanner