Диавивастикос. Испытание переправой

Я непроизвольно сжимаю и разжимаюпальцы. Нервно кусаю нижнюю губу. Меня начало знобить от стресса. Сестра видитмоё беспокойство, но молчит. Через некоторое время Кира переводит взгляд на моируки, устало вздыхает, берёт мою ладонь и говорит:

— Майя, послушай, тебе не стоит переживать! Сидитихо! Сюда никто не пойдёт проверять, поверь мне. Позже мы выберемся. Всё будетхорошо! Мы же всегда вместе, да, родная?! — сестра попыталась улыбнуться, но ее лицо выглядело усталым.

Я молчу в ответ, но не выпускаю своюруку из ладони сестры. Перед глазами начинают сменяться картины всего, что снами сегодня произошло.

Всё началось в первой половине дня. Сутра стояла тёплая солнечная погода. Мы с сестрой побежали на речку купаться.Не успели раздеться и окунуться, как погода забуйствовала, начался сильныйветер, водная гладь перестала быть спокойной.

Быстро приняли решение идти обратно вдеревню, пока не начались гроза и сильный ливень. Хотя с пляжа деревню не быловидно, потому что река и берег находились в овраге, возвращаться было недалеко.

Когда шли домой, погода стала свирепее.На окраине деревни почувствовали жуткое зловоние неизвестного происхождения.Следом услышали вой местных собак, лютый нечеловеческий визг и крики женщин.

Сказать, что мы перепугались, означалобы промолчать вовсе. Услышав этот ужас, мы с сестрой переглянулись и, несговариваясь, побежали к нашему дому со всей скорости, пробираясь безлюднымипроулками и частично огородами. Пока бежали, я старалась не оглядываться. Страхи всплеск адреналина в крови придавали сил и подгоняли. В висках гудело, а губысохли от учащенного дыхания.

Только раз я обернулась, когда мы ссестрой пробегали переулок, открывающий вид на главную площадь деревни, где былединственный памятник «Безымянному солдату» и местный небольшой киоск. Картина,которая развернулась передо мной, была настолько ужасна, что уверена — этоткошмар навсегда врезался в мою память.

Сил от страха прибавилось. Мыускорились. Мчались во все лопатки, не жалея себя.

Добежали до нашего родного двора. Ловкоперепрыгнули через невысокую калитку сада и быстро добрались доподвала-погреба, где круглый год храним картошку и консервацию...

Воспоминания о сегодняшнем утре не даютрасслабиться и хотя бы на мгновение забыться. Время, проведённое в этом тёмноми холодном помещении, начинает казаться вечностью.

Я решаюсь поделиться с Кирой своимимыслями:

— Я видела их, Кира! Лишь раз обернувшись, новидела! Это свирепые, уродливые чудовища! Три страшные полуженщины-полуптицы согромными крыльями и хвостами, как у грифов. У них птичьи лапы с очень длиннымичёрными когтями, — судорожнотараторю, срываясь на шёпот, говорю сестре почти на ухо, чтобы не шуметь. —Существа, напавшие на нашу деревню,летали по улицам с неприкрытой женской грудью и озлобленными лицами. Кира,клянусь, мне не привиделось! Их лица выглядели поистине ведьмовскими —заострённые носы в бородавках, безумный взгляд, оттопыренные уши, морщинистаясерая кожа, как у утопленника. На головах спутанные, редкие, лохматые волосы.Эти монстры с невероятной ненавистью кромсали наших соседей, выискивая что-тоили кого-то... — шепчу вслезах. — Кто они, сестра?! Чтотеперь будет со всеми нами? Настоящий оживший ночной кошмар! Кира, мне страшно…

— Это гарпии, Майя. Никогда не думала, что эталегенда окажется правдой. Когда ты была ещё совсем маленькая, мама рассказываланам разные мифы и легенды перед сном. Я не смогла разглядеть, что сегодняпроисходило в деревне, но то, что ты сейчас описала, точь-в-точь — гарпии! —делится мыслями Кира, смотря прямоперед собой, и, судя по её потерянному взгляду, мыслями она где-то далеко впрошлом.

Уже целых десять лет мы с сестрой живёмодни. Никого из родных в живых у нас давно не осталось.

Когда мне только исполнилось десять, асестре было четырнадцать, нашу маму убили, а её тело странным образом исчезло.Перед самым нападением, в тот злосчастный день, мама успела спрятать нас вчулане. После происшествия ни тело мамы, ни самих убийц так и не смогли найтини полиция, ни мы с сестрой.

Кира всегда заботилась обо мне иоберегала меня. Она никогда не жаловалась на нашу жизнь, даже будучи четырнадцатилетнимподростком, на которого свалилось столько потерь, неудач, и вдобавок опека надмладшей сестрёнкой.

Отца мы никогда не видели, мало что онём знали, а при матери старались не поднимать эту тему.

Сейчас мы выросли, прошло почти десятьлет после случившегося с мамой, но Кира так и остаётся моей единственнойроднёй.

— Расскажи мне всё, что помнишь об этихгарпиях, Кира! Что это за чудовища?! — хрипло прошу подробностей.

— Я помню не так много, как хотелось бы, Майя.Мама детально никогда не вдавалась в подробности своих сказок. Рассказывала вобщих чертах о божествах из различных мифов и легенд, переводя все истории ввыдуманную сказку, — тяжеловздохнула сестра, усаживаясь удобнее на картонке. — Гарпии были существами божественногопроисхождения. Если мне не изменяет память, всего их было три сестры. Плохоприпоминаю, но мне кажется, мать говорила о том, что гарпии были потомкамититанов, поэтому умели нагонять не только бурю, но и отлично пользовались своимумением повелевать природными стихиями. Нагоняли вместо обычного ветра —ураганы, бури, штормы и смерчи… —продолжает сестра, но я её перебиваю.

— Подожди, Кира! Ведь сегодня была солнечная погода,а затем резко и неожиданно началась буря! — шепчу удивлённо, заставляя себяповерить в очевидное. — Утром на небе не было ни единой тучки! Ипрогноз погоды не передавал никаких осадков! Ты права! Эти монстры точно —мерзкие гарпии! — устало растираю лицо ладонями, тяжеловздыхаю, принимая безумную реальность происходящего.

Кира согласно кивает, не глядя на меня,и продолжает:

— Считалось, что у гарпий был отвратительный искверный характер. Изначально три сестры были наделены идеальной внешностью инеобычайной красотой, но в наказание за своё плохое поведение одновеличественное божество прокляло их. Внешность гарпий стала соответствовать ихжуткому характеру. Тело гарпий стало представлять собой гибрид женщины и птицы…— сестра задумывается наминуту, подбирая слова, — гарпия— это существо с женскойгрудью, крыльями, птичьими лапами с тремя длинными изогнутыми когтями накаждой. У этих существ жуткое лицо — лицо старой морщинистой и злобной колдуньи или ведьмы, называй, какхочешь. Иссушенная, старческая, серая кожа мертвеца. Хилое, непропорциональноена вид тело и, как я уже сказала, длинные когти, острые как кинжалы. Гарпии издавалиистошный визг, от которого всё живое становилось дезориентированным. Вдобавокот них разило жутким зловонием, не похожим ни на что другое! — сестра замолкает, и я думаю, что это всё,что она помнит, поэтому спешу добавить свои мысли.

— Кира, я не могу в это поверить!Действительно всё сходится. И внешность, и действия этих чудовищ, но как такоевообще возможно?! Будто дурной сон! — озадаченно пытаюсь свыкнуться с мыслью, что в нашей жизни всё этовремя существует и другая реальность.

— Я помню отрывками из маминых сказок, что гарпиикогда-то были проводниками душ умерших из нашего мира в загробное царство. Душдля переселения становилось слишком много, с каждым разом всё больше и больше.Гарпии, со своим противным характером, не хотели много «работать» и переносилидуши большими потоками за один раз. Вскоре, они окончательно потеряли здравыйрассудок, и стали красть души у живых детей, мужчин и женщин, чтобы потом неприходилось лишний раз возвращаться в наш мир за человеческими душами. Гарпииперестали дожидаться, когда люди умрут, и стали забирать души у всех подряд безразбора... — старшая сестраокончательно ввела меня в ступор этой информацией.

— Как жаль, что я ничего из рассказов мамы непомню…

Оставшееся время в подвале мы с сестройпроводим в полной тишине. Сидим в заточении, по ощущениям, больше суток. Темуэтих мерзких существ больше не поднимаем. Очень мёрзнем, но стараемся нешевелиться сильно, чтобы не привлечь внимание извне. Ноги и руки сильнозатекают. Я даже не вскрикиваю в тот момент, когда по моей ноге ползёт мерзкийпаук. У меня всю жизнь ярко выраженная арахнофобия. Я очень боюсь пауков, но сейчасрядом есть чудовища похуже.

Кажется, крики за ночь стихли. Решаемаккуратно разведать обстановку во дворе. Кира на цыпочках поднимается полестнице к входной двери. Я не свожу с сестры глаз, но остаюсь у нижнейступеньки. Как только Кира приоткрывает дверь, взвизгивает и в мгновение исчезает…

Я в панике бегу вверх по ступенькам квыходу, кричу и истошно зову Киру. Дверь открывается сама, когда я поднимаюсьна самый верх. Меня сразу же схватывают мёртвой хваткой и вытаскивают наружу, прижавк стене.

Очевидно, мы ошиблись с подсчётами ипросидели в подвале гораздо меньше времени, чем предполагали.

Я распахиваю зажмуренные веки. Вижу прямоперед собой сестру. Кира невозмутимо стоит с безразличным выражением лица,стараясь показать всем своим видом, что не боится этих чудовищ, и лишь глазавыдают её страх.

Сестра уверенно смотрит на меня, в этовремя к её горлу приставлены огромные чёрные острые когти одной из гарпий, самочудовище зависло в воздухе, расправив чёрные крылья.

Вторая гарпия держит меня в захвате зашею, царапая когтями кожу до крови, другой лапой она устойчиво стоит на земле.

«Позавидовала бы их растяжке, но не товремя…» — мелькает глупость в голове.

Третья сестра-гарпия, видимо, занимает уних лидирующую позицию. Она осматривает пытливым взглядом то меня, то моюстаршую сестру. Противно принюхивается к нам и подозрительно молчит.

«Как будто среди этого зловония, исходящегоот вонючих гарпий, можно учуять ещё хоть что-то!» — меняраздирают изнутри негодование и страх.

После всего главная гарпия мерзкоулыбается, обнажая свои уродливые гнилые зубы, начинает противно визжать на всюдеревню, так что закладывает уши: «Нашли! Мы их нашли!».

Единственная мысль, которая проносится вмоей голове перед тем, как отключиться от визга гарпии: «Они что, искали именнонас?!»

Глава 3

«Ужене страшно, уже всё равно…»

(МАЙЯ)

Настоящеевремя…

Пещера.

Прихожу в себя. Потерявшись в мыслях и воспоминаниях,я всё это время сидела и смотрела в одну точку сквозь костёр, не замечаяпроисходящего вокруг. Хочется вспомнить детали, восстановить события в памятиили хотя бы понять: как я здесь оказалась?!

Ничего информативного у меня не получается вспомнитьна этот раз. Совершенно ничего нового. Все воспоминания обрываются на моменте,когда меня с Кирой похищают зловонные гарпии из деревни.

Мысли, постепенно выстраиваются в закономернуюкартину и поглощают всё моё внимание. Я снова теряю бдительность и не сразузамечаю движение справа возле себя.

Резко поворачиваюсь на шум — лёгкий, почти неслышныйскрип подошвы по камню. И вижу в полуметре от себя задумчивого блондина. Онстоит, скрестив руки, прислонившись к стене пещеры. Не такой массивный, какостальные четверо. Волосы светлые, почти белые в тусклом свете, падают на лоб.Лицо не такое жестокое. Задумчивое. И глаза...

Вязну в омуте его ярко-пурпурных глаз. Цвет нереальный— глубокий, насыщенный, как спелая слива, как сумерки в грозу. Послевернувшихся в память воспоминаний о существах — гарпиях, после всего, чтовидела за последние дни, я уже не удивляюсь неестественному цвету глаз.

Чувствую, как тону в этих глазах. Они затягивают,как водоворот. Лишь отдалённо похожи на человеческие — слишком яркие, слишкомглубокие, слишком... знающие. В них таится что-то древнее, чужое, а ещёжалость. Искренняя, глубокая. Сочувствие. И что-то ещё — возможно, дажеотголоски вины. Как будто он сожалеет о том, что происходит. Как будто ему непо себе от этой ситуации.

«Может, ему стыдно за других мужчин?» — мелькаетмысль, быстрая, как вспышка. И она вселяет надежду — крошечную, хрупкую, но всёже. Может, он не такой, как они? Может, он поможет? Может...

Но надежда тут же гаснет под другими мыслями. Подхолодным взглядом тех четверых, что всё ещё наблюдают. Под болью в руке. Подпониманием, что даже если ему стыдно — он всё равно здесь. Он с ними. И вряд липойдёт против своих.

Блондин молча смотрит. Его пурпурные глаза не отрываютсяот меня. В них — целая буря эмоций: жалость, вина, сожаление... и что-то, что япока не могу разгадать.

И в этой тишине, под его взглядом, становится одновременнои чуть менее страшно, и в тысячу раз тревожнее. Потому что теперь есть кто-то,кто видит меня не как добычу или проблему, а как... человека. Но что он сделаетс этим пониманием? Пока неизвестно.

«Наивная! Конечно же, он испытывает «вину»! Именнопоэтому блондин таращится на меня сейчас, но на самом деле мысленно читаетмолитву всем богам перед сытным ужином! Я уверена, что все громилы составяткомпанию тому рыжему бандиту на вечерней трапезе! Они сожрут меня и не подавятся!»— даю себе ментальную пощёчину, пытаясьмысленно отрезвить разум.

Блондин стоит близко. Я слежу за каждым егодвижением. Наблюдаю настороженно, как он приседает рядом. Бесстрастное лицомужчины теперь находится на уровне моего.

Его знойное дыхание оставляет лёгкое покалывание намоём заледеневшем лице. И я вовсе не преувеличиваю. Жар его дыхания опаляеткожу, проникая почти до костей моего черепа. Ощущение похоже на то, как еслиподуть на кожу человека, находящегося в бане, разогретой до стоградуснойтемпературы, то велика вероятность появления термического ожога. Эти ощущениясильно схожи. Но мы сидим вовсе не в натопленной бане, а в более чем прохладнойпещере!

От этого мужчины исходит невероятная энергетика — нетакая тёмная, как у других, но всё же обжигающе опасная. Сильный жар от еготела будто окутывает меня незримой теплотой. Ощущение, что человек, сидящий возлеменя практически вплотную, будто незримо горит, как вспыхнувший факел!

Я смотрю в его всепоглощающие пурпурные глаза,очаровываясь и поддаваясь какой-то магии, и не чувствую в этот момент ничего,ни боли, ни страха, только пустоту внутри себя.

Резко наступает реальность. На меня будто опрокинулиушат с ледяной водой. Отшатываюсь от блондина, как от прокажённого. Начинаюбрыкаться, визжать и царапаться. В этот момент он хватает мои ладони своими горячимируками, возможно, оставляя ожоги. Крепко держит их и говорит спокойнымзавораживающим голосом:

— Я тебя не трону, девочка, успокойся. Мне нужнолишь обработать твою рану. Потеря крови может быть слишком большой, особенно длячеловека, тем более такого хрупкого, как ты...

«Особенно для человека?! Что всё это значит? А какже простолюдинка для сытного ужина?!» — мелькают панические мысли, но язатихаю, снова молчу, как заворожённая. Мне действительно нужно обработать рануна руке.

Я больше не кричу, не вырываю ладони, не шевелюсь.Наверное, это шок — я слышу этот голос и верю его словам…

В глубине подсознания всё время мигает краснаятабличка с огромными буквами "SOS"! Нужно срочно придумать планпобега! И узнать, где я и где моя сестра?!

«Сестра...» — мысль о старшей сестре приводит меня вчувства, правда, не самые спокойные и уравновешенные.

— Что вы сделали с моей сестрой?! Где она? Отведитеменя к ней! – без остановки, на повышенных тонах выливаю свою истерику вовнешний мир, довольно резко обращаясь к блондину, который до сих пор сидитрядом и крепко держит меня за руки.

Видимо, я кричу слишком нервно и громко — в пещеремгновенно стихают все разговоры. Наступает пугающая тишина. Все мужчиныповорачиваются к нам и молча смотрят на меня с выражением полного недоумения налицах.

Перевожу встревоженный взгляд от одного бандита кдругому, со страхом, надеждой и вынужденной мольбой в глазах. Молчу, в ожиданиивердикта: отведут ли меня к сестре?!

— Мы никого больше не держим. Людям вообще неследует попадать в этот мир! — грубо рявкает в мою сторону золотоглазый брюнет,снова мрачным и до дрожи в коленях пугающим голосом. Невнятно хмыкает, глядя намоё удивлённое лицо, и отворачивается.

— Что значит в «этот мир»?! Где я? Где моя сестра?!Что вы с ней сделали, изверги?! Ненавижу! — кричу, как сумасшедшая, визжу,отбрасывая в нервном порыве руки светловолосого мужчины от себя.

Брыкаюсь, лихорадочно царапаю ногтями кожу на рукахи лице блондина. Не смотря на суматоху и психоз, который я устраиваю, замечаю,как царапины, оставленные мной на его коже затягиваются, практическимоментально заживая, не оставляя в конечном итоге на его кремовой коже, никакихследов. Мозг не может поверить и осознать происходящее, отказывается веритьувиденному!

Я резко смолкаю. Слова застревают в горле, мысльобрывается на полуслове. Буквально цепенею, будто парализованная. Тело неслушается, мышцы замирают. В глазах — только приближающаяся массивная фигура.

В момент моего полного отрицания, в мою сторону идёткроваво-рыжеволосый «людоед».

Он движется неспешно, но каждый его шаг отдаётсяглухим стуком. Волосы цвета ржавчины и запёкшейся крови. Лицо — в небольшихшрамах, злобное. Глаза полны жестокого удовольствия.

Он упирается своими огромными мозолистыми и грубымиручищами в мои плечи. Прикосновение жёсткое, болезненное. Пальцы впиваются вткань, в кожу, в кости. Рывком поднимает меня на непослушные и онемевшие ноги —они подкашиваются, но он не даёт упасть. Встряхивает — мир мелькает передглазами, голова откидывается. Вдавливает в стену пещеры.

Спина ударяется о камень. Затем удар затылком оскалистую стену. Звон в ушах. Тёмные пятна перед глазами. Боль — острая,пронзительная — пронзает череп.

Сдерживаю всхлип. Сжимаю зубы так сильно, чтокажется, они вот-вот треснут. Губы дрожат, но я не издаю звука. Стараюсь непоказать боль, слабость и уязвимость перед этим бандитом. Поднимаю подбородок.Смотрю ему прямо в глаза. Взгляд пытаюсь сделать твёрдым, холодным,презрительным. Храбриться получается не так долго, как я рассчитывала.

Уверена, рыжий громила контролирует силу давления намои плечи. Он мог бы одним нажимом намертво впечатать меня в эту ледяную стенупещеры, но не сделал этого.

Вскоре я сдаюсь, отпускаю эмоции и вою от боли вруке, которую дёргаю в сторону, пытаясь оттолкнуть негодяя. От боли слёзызаливают лицо.

Рыжий стоит совсем близко. Закрывает взбешённыеголубые глаза, ведёт носом рядом с моей мокрой щекой, вдыхает запах, затемшумно выдыхает в мои волосы. Меня начинает трясти.

Амбал хищно улыбается — его забавляет мои страх идрожь. Именно этого он и добивался! Удовлетворённо скалясь, хрипло шепчет мне вгубы:

— Уверен, ты очень вкусная, мелкая! Я не изверг!Тебе ведь предоставляется выбор: либо отдаться нам, либо уйти в небытие, послетого, как я тобой поужинаю!

После произнесённых слов, рыжий псих немногоотодвигается, но всё ещё продолжает удерживать крепкой хваткой мои плечи, идобавляет:

— Нам будет очень весело, мелкая! Тебе понравится! —присвистывает, неожиданно лизнув мою мокрую от слёз щёку.

Я замираю, крепко зажмуриваю глаза. От противоречивыхдействий этого безумца к горлу подкатывает тошнота. Больше не рискуюшевелиться, лишний раз дышать боюсь. Тёмная энергетика рыжего"людоеда" окутывает меня, страх достигает максимума.

В конце концов, морально опустошённая, я мысленнопрощаюсь с жизнью, не открывая глаз. Стою прижатая к холодной стене пещеры.Отказываюсь бороться, надеюсь на безболезненную смерть. Именно в этот моментнеожиданно становится легче дышать. Рыжего громилу откинули от меня к другойстене.

Я заставляю себя пошевелиться. Открыв глаза, вижу,что людоед и высокий мужчина с русыми волосами и глазами ящерицы начинаютсерьёзную борьбу.

Во время драки никто не вмешивается между двумягромилами. Блондин снова рядом со мной, встаёт впереди, закрывая широкой спинойобзор на происходящее в пещере. Рядом с ним мне становится спокойнее. Тешитсянадежда, что он поможет спастись и сбежать отсюда.

«Наивность зашкаливает!» — мысленно ругаю себя.Никто из них не добрый "Робин Гуд", иначе бы не держали в плену.

Я слышу рёв и глухие удары по телу, но ничего невижу из-за громадной спины блондина передо мной.

— Ты не тронешь её, Джон! – судя по голосу, это говориткудрявый русый громила «людоеду».

— Кто мне запретит? Ты что ли, Адриан? Зачем онатебе? Поделим на всех, повеселимся! — ревёт басом рыжий, пыхтя и тяжело дышапод натиском второго бугая.

— Нам нужно узнать, для чего их притащили в этот миргарпии! Они явно выполняли чей-то приказ! Пока мы это не выясним, ты и близко кней больше не подойдёшь! — шипит мой временный «заступник» рыжеволосомунахалюге.

Ещё какое-то время слышится возня, но я ничего невижу за спиной блондина. Неожиданно кружится голова. Сползаю по стене вниз.Чьи-то мощные руки подхватывают меня, не давая упасть и удариться головой.

— Мне нужно остановить кровотечение из твоей раны.Потерпи немного. Я тебе помогу, — слышу голос блондина рядом.

Чувствую, как меня укладывают на землю. Не могуоткрыть глаза, всё кружится. На грани потери сознания. Ощущения неприятные:желудок сжимается, к горлу подкатывает тошнота.

Всё происходящее будто повторяется. Я уверена, чтоуже проживала нечто похожее.

У правой руки чувствую импульсы — обжигающе ледяныеи жгучие одновременно! Темнота поглощает разум. Проваливаюсь в чёрную бездну,теряя власть над мыслями и телом.

Уже не страшно, уже всё равно…

Глава 4

«Спасениеили тюрьма»

(МАЙЯ)

Открываю глаза.Веки тяжёлые. Сначала — размытые пятна света, потом картина проясняется.

Вижу вокруг себяпоредевшие колючие кустарники. Они стоят, как скелеты, — голые, острые. Иглыдлинные, чёрные, будто обожжённые. Между ними — невысокая трава, неестественногобледно-сливового оттенка. Цвет болезненный, призрачный. Как будто трава вырослане под солнцем, а под светом чужого светила. Она колышется лениво.

Погода хмурая.Солнце не проглядывается сквозь тучи. Несмотря на это, ветер дует очень тёплый,но абсолютно несвежий. От этого странного диссонанса по коже бегут неприятныемурашки.

С момента, какочнулась, продолжаю лежать в траве. Душно. Дышать становится тяжелее. С тёплымветром разносится смердящий противный запах, отдалённо знакомый.

В спешке верчуголовой, рассматривая незнакомую местность. Лежу в поле, вдали — леснеестественного цвета. С трудом поворачиваюсь на бок и вижу знакомую фигуру —мою сестру, лежащую в кустах поодаль, связанную.

Кира безсознания. Нижняя губа разбита. Светлые волосы все в грязи, выглядят как пакли. Длинноеплатье в мелкий цветочек разодрано в лохмотья. Оно теперь не ярко-жёлтое, агрязно – серое. Руки сестры в царапинах. Стройные ноги покрыты синяками и грязью,кеды исчезли, она босая.