Развод в 45. Ты выбрал его

Когда подошла моя очередь, я несколько секунд вообще ничего не видела. То ли стояла слишком далеко, то ли слишком старалась. Я отступила, снова наклонилась, и вдруг в темном круге появилась освещенная часть Луны. Не гладкий белый рисунок, который я привыкла замечать над домами, а неровная поверхность, с темными впадинами и резкой границей света.

— Видно? — спросил сотрудник.

— Да.

Больше я ничего не сказала. Хотелось успеть рассмотреть эти темные впадины, пока следующий посетитель ждал за спиной.

Виктор ждал рядом, не торопил. Я выпрямилась, уступила место и вдруг захотела увидеть его лицо в тот момент, когда он посмотрит. Он наклонился, долго молчал, потом сказал:

— Каждый раз как первый.

Он еще немного постоял у окуляра. Кажется, про меня на секунду забыл.

Потом сотрудник отвечал на вопросы, показывал на схеме то, что мы увидели. Студенты спрашивали о снимках, мужчина с подростком спорили, куда лучше поставить домашний телескоп, если вокруг высокие дома. Я спросила, можно ли приходить в разные месяцы и видеть что-то новое. Мне объяснили, что программы меняются, а погода иногда отменяет все планы быстрее любых организаторов.

Виктор попытался назвать созвездие на карте звездного неба и ошибся. Сотрудник спокойно поправил его. Я посмотрела на Виктора; он пожал плечами и улыбнулся.

— Предупреждал, что путаюсь.

Я улыбнулась ему. Он уже снова слушал сотрудника, следя за его указкой по карте.

На улице стало холоднее. Мы застегнули пальто и пошли к остановке. Было еще не поздно, но город уже сменил рабочий шум на редкие голоса и стук шин по мокрой дороге. У киоска возле сквера светилось маленькое окно. Я предложила взять чай с собой, Виктор согласился. Мы купили по стакану и сели на сухую часть скамейки под навесом.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Очень. Я только не ожидала, что буду так долго смотреть. Казалось, ну Луна и Луна.

— Мне тоже когда-то казалось.

Я согрела ладони, обхватив стакан. Виктор сидел рядом, поставив свой на край скамейки, и смотрел на небо между ветками. Сбоку его лицо казалось строже, чем в разговоре. Мне хотелось дотронуться до его щеки, провести пальцами по коротким волосам у виска. Я испугалась этой мысли не потому, что она была неприличной, а потому, что она возникла так просто.

— Ты после развода тоже долго все делал впервые? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— В каком смысле?

— Первый раз один пошел туда, где раньше были вдвоем. Первый раз купил что-то, ни с кем не посоветовавшись. Первый раз понял, что выходной целиком твой, и не обрадовался.

Виктор взял стакан, посмотрел на пластиковую крышку.

— Да. Только я сначала думал, что свобода будет проще. У нас последние годы все шло тяжело. Я представлял: разъедемся, перестанем ссориться, станет спокойно. Спокойно стало. Хорошо — не сразу.

— Почему вы разошлись?

Он выдохнул, но не отвел взгляда.

— Мы слишком долго не разговаривали нормально. Я умел откладывать любой неприятный вопрос. Устал, завтра, не сейчас. Думал, если не спорим, значит, все более-менее. А она, оказывается, уже одна решала, как жить дальше.

— Ты хотел вернуть?

— Сначала хотел вернуть привычное. Это не совсем одно и то же.

Он провел большим пальцем по краю крышки. Последние слова дались ему труднее, чем рассказ о пустой квартире.

— Мы оба много чего сказали лишнего, — добавил он. — Сейчас можем спокойно разговаривать. Но обратно никто не хочет.

Я кивнула и поставила свой стакан рядом с собой, оставив между нами место.

— А ты? — тихо спросил он.

Я посмотрела на чай, темневший в отверстии крышки.

— Я в ноябре спросила Олега про Яну. Он не стал отрицать. Сказал, что давно собирался поговорить.

Виктор молчал.

— Самое унизительное было не это, — продолжила я. — А то, как быстро я начала вспоминать. Вот мы были у друзей, вот ездили выбирать диван, вот он звонил из машины. Я проверяла собственную жизнь задним числом. Хотела понять, где именно она стала чужой.

Я остановилась. Не хотелось весь вечер раскладывать перед ним обломки брака. Но он не смотрел на часы, не подбирал ободряющую фразу, и слова полились сами собой.

— Я ведь не собиралась в сорок пять заново искать комнату под работу. Мы планировали расширяться. У меня были проекты. Хорошие. И он тоже в этом был. Теперь иногда злюсь даже на то, что это действительно было хорошо.

— Хорошее не становится ненастоящим из-за того, что он сделал потом, — сказал Виктор. — Но я понимаю, почему трудно отделить.

Я повернулась к нему.

— Ты знал?

Вопрос вырвался резко. Я увидела, как он напрягся.

— Про Яну? Нет.

— Совсем?

— Нет, Оксана. Я с Олегом работаю. Мы не обсуждаем его личную жизнь. Когда вы разъехались, я узнал уже от людей в офисе. Подробностей не спрашивал.

Мне стало стыдно за то, как я смотрела на него, пытаясь поймать запоздалую реакцию. Он ничего не сделал, чтобы заслужить этот взгляд.

— Прости.

— Ты хотела знать. Я ответил.

— Все равно прости. Я иногда спрашиваю так, будто человек уже виноват.

Он кивнул, принимая это, и не стал делать вид, что не заметил.

Некоторое время мы сидели молча. Я допила чай, смяла пустой стакан и отнесла его в урну. Когда вернулась, Виктор сдвинулся, освобождая мне сухое место. Я села чуть ближе, чем раньше. Наши плечи соприкоснулись через пальто. Он не отодвинулся.

— Не хочу, чтобы все наши разговоры были про тех, с кем мы развелись, — сказала я.

— Я тоже.

— Но иногда, наверное, будут.

— Наверное.

Я улыбнулась и смахнула с пальто упавшую с навеса каплю. Стало легче дышать; кажется, все это время я ждала, что он скажет: хватит об Олеге.

Мы пошли к остановке. Моя машина в этот раз осталась дома: я решила не кружить по узким улицам возле башни. Виктор проводил меня до нужного автобуса. Пока мы ждали, я смотрела на его руку, лежащую на перилах ограждения. Потом положила свою рядом. Не поверх, просто рядом, так близко, что пальцы почти касались.

Он опустил взгляд и медленно повернул ладонь. Я вложила в нее свою руку.

Ничего особенно торжественного не произошло. Мимо прошла женщина с пакетом, у светофора остановилось такси, на табло сменились цифры. Виктор держал мою руку, и я вдруг перестала думать, правильно ли выгляжу, не слишком ли быстро все происходит и что сказала бы Ева, если бы увидела нас сейчас.

Автобус подошел через три минуты. Мне впервые за долгое время хотелось, чтобы городской транспорт опоздал.

— Увидимся? — спросил Виктор.

— Да.

Я отпустила его руку только перед дверью. Уже сев у окна, посмотрела наружу. Он стоял на остановке и ждал, пока автобус тронется. Я подняла ладонь. Он ответил тем же, без улыбки на весь мир, спокойно и тепло.

Дома я сняла пальто, повесила его на крючок и долго не включала свет в комнате. Из окна было видно маленький кусок неба между соседними домами. Я знала, что там не стало больше звезд. Просто сегодня мне захотелось на них посмотреть.

Глава 7. Рядом

В субботу Виктор позвонил около полудня и спросил, не хочу ли я выбраться в старый парк. Там открыли небольшую выставку городских фотографий, а он собирался посмотреть, попал ли в нее дом, где жил в детстве.

— Только честно, — сказал он. — Если тебе это скучно, можно придумать другое.

— После нашего фильма ты решил все согласовывать заранее?

— Делаю выводы.

— Хочу. Но у меня к двум встреча со Светланой. Она обещала показать, куда можно крепить табличку.

— Тогда после трех?

— Давай.

Я положила телефон и несколько секунд улыбалась сама себе. Потом заметила отражение в темном экране ноутбука и смутилась, хотя смотреть на меня было некому.

Светлана пришла с шурупами и рулеткой, мы быстро решили вопрос с рамкой возле двери. Я сама закрепила в ней временную распечатку: имя, фамилия, ниже — «дизайн мебели и интерьеров». Получилось просто. Светлана отступила на два шага, прищурилась и сказала, что из коридора читается.