Я помню нас

— Я знаю.

— И учёбу бросать из-за этого не надо.

— Я не собираюсь. Просто хочу попробовать с малого. Как сегодня.

Она немного подумала.

— Ну попробуй.

Я вытерла тарелку и поставила на полку. На этом разговор закончился. Мама ещё не знала, сколько раз потом будет приходить в мой магазин. Как будет приносить еду, помогать перед праздниками и говорить покупателям, что хозяйка — её дочь.

Хотелось рассказать ей хотя бы это. Но я только спросила, куда убрать сухие вилки.

В комнате я завернула книгу для покупательницы в чистый пакет и положила возле сумки. Потом села за стол.

За стеной родители смотрели телевизор. Мама что-то спросила, папа не расслышал, она повторила громче. Я слышала каждое слово.

Я снова взяла телефон.

Мне хотелось написать девочкам. Рассказать всё с самого начала. Можно даже голосовым, длинным, минут на двадцать. Лера бы перезвонила, не дослушав. Соня, скорее всего, сначала спросила бы, где я и одна ли.

Я так ясно представила этот разговор, что открыла страницу Леры и нажала на сообщения.

«Лер, ты можешь сейчас поговорить?»

Палец уже коснулся экрана, когда я поняла, что сделала.

Сообщение отправилось.

Я сидела, вцепившись в телефон. Хотелось немедленно написать следом, что ошиблась. Извиниться. Закрыть страницу и больше сегодня ничего не трогать.

Но я уже знала, как пройдёт завтра, если так сделаю. Снова буду смотреть на фотографии. Бояться. Откладывать до вечера.

Ответ пришёл через несколько минут.

«Привет. Этокто?»

Я прочитала эти два слова ещё раз.

Кто я?

Я знаю, где у тебя дома лежат запасные ключи. Знаю, что ты говоришь маме, когда не хочешь её расстраивать. Я держала твоего сына в купели и боялась, что выроню, хотя ты потом сказала, что у меня было совершенно спокойное лицо.

«Меня зовут Аня. Сейчас мы не знакомы. Но мне очень нужно с тобой встретиться».

Я отправила и тут же пожалела о слове «сейчас».

Лера ответила не сразу.

«По какому вопросу?»

Я почти услышала её голос. Так она разговаривала с незнакомыми людьми, которые звонили ей что-нибудь предложить.

«Это сложно объяснить в сообщениях».

«Чтоза глупая шутка. Я не встречаюсь с людьми, которые непонятно зачем мне пишут».

Я положила телефон на стол.

Она была права. Я бы тоже никуда не пошла. И девочкам бы сказала не ходить.

Нужно было придумать что-то обычное. Спросить про книгу, про фотографию на её странице. Найти знакомых, через которых можно представиться. Я даже вернулась к её снимкам, но почти сразу закрыла.

Я слишком по ней скучала. У меня не было сил делать вид, что я случайно нашла интересную страницу и просто хочу поболтать.

Я вспомнила один разговор. Мы тогда сидели у Леры на кухне, разбирали коробку со старыми тетрадями. Она собиралась всё выбросить, но каждую вещь сначала рассматривала, поэтому за час мы почти не продвинулись.

В одной из тетрадей лежала валентинка. Розовая, с криво вырезанными краями. Я спросила, от кого. Лера долго смеялась. А потом призналась, что в восьмом классе сама её себе написала. Всем девочкам подарили, а ей — нет. Она не хотела, чтобы подруги её жалели.

Мы тогда ещё долго сидели на полу. Я рассказала ей кое-что своё, о чём тоже раньше никому не говорила.

Я взяла телефон.

«В восьмом классе ты сама написала себе валентинку. Розовую. Чтобы девочки не думали, что тебе никто не подарил. Ты никому об этом не рассказывала».

Я перечитала сообщение.

Так нельзя. Она решит, что я над ней издеваюсь. Или что кто-то узнал и теперь обсуждает её за спиной.

Я уже хотела стереть, но вместо этого дописала:

«Прости, что пишу такое. Я не хочу тебя обидеть. Просто иначе ты мне не поверишь».

И отправила.

Телефон пришлось положить. Руки дрожали так, что я боялась его уронить.

В коридоре прошла мама.

— Ань, чай будешь?

— Потом, мам.

Сообщение прочитали. Я смотрела на экран, пока он не погас, потом снова включила.

Наконец появилось:

«Ктоты?»

Я не успела ответить.

Пришло второе сообщение.

«Напиши свой номер».

Лера позвонила почти сразу.

Я нажала на зелёную кнопку и прижала телефон к уху.

— Это Аня?

Я зажала рот ладонью, чтобы не заплакать.

— Да.

— Ты кто такая?

Глав