Я помню нас

Лидия Варфоломеева

Я помню нас

Глава 1

— Что бы вы подарили девушке лет тридцати?

Я подняла глаза от накладной. Перед кассой стоял мужчина лет пятидесяти. В одной руке он держал две книги, в другой — сложенный зонт. С зонта капало на пол, и мужчина, заметив это, виновато отодвинул его от стойки.

— А что она любит читать?

— В этом и проблема. — Он положил книги передо мной. — Дочери выбираю. Она читает много, а я всё время покупаю что-нибудь не то.

На стойке оказались сборник рецептов французской кухни и семейный роман страниц на восемьсот. Я коснулась первой книги.

— Готовить ей нравится?

— Не уверен. Но мне здесь понравилась обложка: красивая.

— Давайте пока отложим.

До закрытия оставалось минут сорок. Дождь шёл с утра, люди забегали погреться, бродили между полками и не спешили обратно на улицу. Теперь в магазине оставались только мы с этим мужчиной.

— Она после работы говорит, что голова уже ничего не соображает, — добавил он. — Хочется чего-нибудь полегче.

— Может быть, что-то смешное?

— Можно. Только про любовь не надо. Она недавно рассталась с кем-то. Я туда не лезу.

Он замолчал, разглядывая обложку семейного романа. Я забрала обе книги и вышла из-за кассы.

— А кроме чтения? Чем она увлекается?

— Путешествовать любит. Всё время куда-нибудь собирается, а я с её собаками остаюсь.

— У неё несколько?

— Две. Вторую в прошлом году подобрала.

Я остановилась у полки с зарубежной прозой и достала книгу «Моя семья и другиех звери».

— Тогда попробуйте Даррелла. Семья переезжает на греческий остров, а младший сын тащит в дом всякую живность. Родственникам приходится как-то с этим уживаться.

Мужчина взял книгу, перевернул, прочитал несколько строк на обороте.

— А вы её читали?

— Несколько раз. До сих пор смешно, хотя уже помню, что будет дальше.

— А сколько вам лет?

Я не сразу поняла, как мы к этому пришли, и рассмеялась.

— Тридцать.

— Как моей. Ну, давайте попробуем.

У кассы он выбрал простую открытку без готового поздравления и попросил ручку. Открыл её, подумал и начал писать. Я вернула две отложенные книги на место и занялась поставкой.

Книг в коробке было сорок, как и должно. Только две я не заказывала, а двух нужных не оказалось. Я ещё раз сверила артикулы. Всё верно: положили чужие.

Пять лет назад я, наверное, оставила бы их. Одна мне даже понравилась. Потом полгода переставляла бы её с полки на полку и убеждала себя, что вот-вот кто-нибудь купит. Сейчас же я сфотографировала обе книги и написала поставщику, чтобы согласовать обмен.

Мужчина всё ещё писал. Приостановился, перечитал и что-то дописал внизу. Я достала упаковочную бумагу и отмерила кусок.

— И открытку заверните, пожалуйста. — Он протянул её мне и вернул ручку.

Я вложила открытку в книгу, завернула покупку в бумагу и убрала в пакет. Мужчина расплатился, поблагодарил меня и у двери снова начал возиться с зонтом. Когда он вышел, я вернулась за кассу.

Возле окна что-то капнуло. Потом ещё раз. Я подняла голову: на подоконнике блестела вода, а в углу рамы уже собиралась новая капля.

— Только не сегодня.

Миша предупреждал ещё летом: окно надо нормально загерметизировать. Я согласилась и даже записала это в ежедневник. Потом был август, новые поставки, книжный клуб. Запись я несколько раз переносила, а потом перестала замечать.

Я сняла книги с полки под окном и отнесла на стол. Проверила обложки — сухие. В подсобке нашлось старое полотенце, сложила его в несколько раз, положила на подоконник и достала телефон.

«Оно потекло», — написала я мужу и отправила фотографию.

Миша ответил почти сразу: «В магазине?»

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение: «То самое?»

Я посмотрела на полотенце. На нём уже расплывалось мокрое пятно.

«То самое».

«Я же говорил».

Я начала печатать: «Только не начинай», но Миша успел удалить своё сообщение. Вместо него появилось новое:

«Заеду после работы».

Я стёрла недописанную фразу и отправила: «Спасибо». Убрала телефон, поправила полотенце и села за кассу.

В ноябре магазину «На полях» исполнялось пять лет. Нужно было придумать, как отметить, но пока я только завела в ежедневнике отдельную страницу. Написала дату и обвела её. Рядом осталась запись про окно.

В первые месяцы после открытия магазина я почти жила здесь. Утром принимала коробки, между покупателями фотографировала книги для соцсетей, а после закрытия клеила ценники и мыла пол. Иногда за целый день заходили три человека. Не все что-то покупали.

Однажды я закрыла кассу с нулевой выручкой, села на пол за стойкой и минут двадцать смотрела в стену. Домой не хотелось: там пришлось бы рассказывать, как прошёл день. На следующий день пришла женщина и купила семь книг. Я помнила её ещё долго, а она, наверное, даже не заметила, как я обрадовалась.

Теперь у меня была Нина, которая могла открыть магазин без меня и позвонить только к обеду, чтобы что-нибудь уточнить. Постоянные покупатели спрашивали, когда следующая встреча книжного клуба, в маленький интернет-магазин приходили заказы. Можно было оставить Нине ключи и уехать на несколько дней. Правда, я всё равно писала ей утром: «Как там у нас дела?»

Телефон завибрировал. Лера.

«Ты ещё в магазине?»

«Да».

«Мы с Соней сейчас приедем. У нас вино и торт».

Я выдвинула ящик под кассой, проверила, на месте ли штопор, и только потом ответила: «Жду».

Глава 2

Лера и Соня приехали минут через пятнадцать. Я заметила их через окно: Соня пыталась сложить зонт, Лера держала над головой бумажный пакет и что-то ей говорила. Тут ветер вывернул зонт, и обе остановились посреди тротуара. Я пошла открывать.

— Заходите скорее.

Соня протиснулась в дверь, прижимая к себе коробку с тортом. Лера следом внесла пакет, достала из него бутылку вина и поставила на стол.

— Что отмечаем? — спросила я.

— Ничего.

Утром Лера прислала в наш общий чат фотографию из лифта: новая рубашка, уложенные волосы, серьги, которые она надевала на важные встречи. Я отправила ей сердечко, Соня — корону. Сейчас волосы были кое-как собраны в хвост. Лера сняла пальто, повесила его на спинку стула и села.

Я перевернула табличку на двери на «Закрыто». Соня уже хозяйничала в подсобке.

— Бокалы ты так и не купила?

— Это книжный магазин, Сонь.

Она вернулась с тремя разными кружками. Себе взяла новогоднюю, с ёлками, хотя на дворе был сентябрь. Лере досталась белая, мне — подарок покупателя с надписью «Ещё одну главу — и спать».

Последние три месяца Лера готовила запуск нового направления в своей компании. Подбирала людей, считала бюджеты, отвечала на рабочие сообщения после одиннадцати вечера. Сегодня ей должны были предложить возглавить отдел. Во всяком случае, мы все так думали.

Лера открыла вино и налила немного в свою кружку.

— Предложили исполнять обязанности руководителя. Пока без должности. И без прибавки, если вы собирались спросить.

Соня остановилась с ножом над тортом.

— А когда с прибавкой?

— Когда покажу, что справляюсь. Тогда вернутся к вопросу.

— А эти три месяца не считаются? — спросила я.

— Я тоже спросила. Мне сказали, что подготовка и руководство — разные вещи.

Я подвинула к ней тарелку.

— Ешь пока.

— Спасибо за психологическую помощь.

Но вилку она взяла. Мы немного помолчали, доедая первые куски.

— Ты хочешь там остаться? — спросила я.

— Хочу, чтобы мне предложили нормальные условия. Я пять лет там работаю, мне нравится моя команда. Почему я вообще должна сейчас думать, куда уходить?

Ответить на это было нечего. Лера сказала, что до понедельника ничего им не обещала, и мы договорились хотя бы сегодня больше не заглядывать в рабочий чат.

Семь лет назад я бы удивилась, если бы мне сказали, что мы с ней будем сидеть вот так. На первой встрече книжного клуба Лера мне совсем не понравилась. Громко смеялась, перебивала ведущую, спорила. Я сидела в другом конце стола и ждала, когда удастся вставить хоть слово.

Мне было двадцать три. После расставания я долго не знала, как теперь проводить свободное время в одиночестве и что делать с вечерами и выходными. Записывалась на лекции и мастер-классы, иногда даже толком не читала описание: лишь бы не провести ещё одну субботу дома. Так и нашла книжный клуб в маленькой кофейне.

После встречи Лера догнала меня у выхода.

— Ты почти всё время молчала. Тебе книга-то понравилась?

Я собиралась коротко ответить и уйти, но она спросила про концовку, с которой я как раз была не согласна. Мы простояли у кофейни ещё минут двадцать. На следующей встрече Лера оставила мне место рядом с собой.

Потом мы начали пить кофе после клуба, встречаться в выходные. Она могла написать вечером: «Ты дома?»— и через полчаса уже сидеть у меня на кухне. Я познакомилась с её родителями, сестрой и постепенно перестала путаться в остальных родственниках.

Когда Лера предложила мне стать крёстной её сына, я очень удивилась, ведь мы не были слишком долго знакомы, но в итоге согласилась. Сейчас он зовёт меня мамой Аней, а фотографий этого ребёнка у меня в телефоне оргромное количество.

— У меня тоже новость, — сказала Соня, пока я разливала остатки вина.

Лера подняла голову.

— Я отправила заявку на выставку.

— Когда? — Мы с Лерой спросили почти одновременно.

— Утром. Хотела вам лично сказать.

Соня снимала на заказ, у неё были постоянные клиенты. А в свободное время она фотографировала город: дворы, остановки, людей, которые попадались по дороге. Эти снимки складывались в отдельную серию. Про выставку мы слышали уже три года. Всё это время Соня что-нибудь переделывала и находила причины повременить с заявкой.

— Результаты через две недели, — добавила она. — Может, меня ещё не возьмут.

Лера встала и обняла её.

— Дай порадоваться. Ты отправила, я уже думала, мы этого не дождёмся.

Я тоже подошла к ним. Соня смущённо засмеялась и обняла нас обеих.

С ней мы познакомились, когда мне было двадцать пять. Наш рейс задержали, у меня садился телефон, а розетка у кресла не работала. Соня нашла другую и достала из ручной клади удлинитель. Предложила подключиться, потом присмотрела за моими вещами, пока я ходила за кофе. К посадке мы уже обменялись номерами.

В дверь постучали, было почти восемь. За стеклом стоял Миша с пакетом из хозяйственного магазина.

Я открыла, поцеловала его и сразу почувствовала, какая мокрая у него куртка. Он стянул капюшон. Волосы у висков завились от дождя.

— Миша, у нас кризис, — позвала Лера.

— У кого на этот раз?

— У меня. Но у Сони всё хорошо.

Он повесил куртку, остался в тёмном свитере, который я подарила ему прошлой зимой, и подошёл к столу.

Через десять минут Миша уже знал про предложение Лериного начальника. Он уточнил, назвали ли ей хоть какие-нибудь сроки, и покачал головой, услышав ответ. Потом поздравил Соню.

— Аня говорила, ты давно собираешься.

— Тут, оказывается, все ждали, — сказала Соня.

Миша давно общался с ними и без меня. Лера писала ему, когда что-нибудь случалось с машиной. Соня однажды попросила помочь перевезти фон для съёмки. А когда он жаловался, что дома уже некуда складывать мои книги, обе почему-то вставали на его сторону.

Доев торт, Миша взял пакет и пошёл к окну. Я встала рядом, пока он убирал полотенце и осматривал раму.

— Снаружи надо смотреть. Сейчас слишком сильно льёт. Пока только воду вытирать.

— Это я уже научилась делать.

— Вижу. Завтра заеду днём, если подсохнет.

Он поставил пакет с герметиком и инструментами под стол, посмотрел на часы.

— Нам скоро выходить. Ты готова?

Я посмотрела на него, потом на девочек. И вспомнила ресторан. Миша несколько дней назад забронировал столик на половину девятого.

— Ты забыла, — сказал он.

— Прости. Совсем вылетело из головы.

Он молчал. Я уже собиралась начать объяснять про поставку, окно и Леру, но остановилась. Мы договаривались об ужине ещё до всего этого.

— Давай перенесём на завтра? Я сама забронирую.

— Завтра у меня встреча до семи. Раньше восьми не смогу.

— Хорошо. В восемь.

Миша достал телефон отменить сегодняшнюю бронь. Пока он разговаривал, я стояла рядом и чувствовала себя ужасно глупо. Сама же прислала ему ссылку на этот ресторан, ещё написала, что пора куда-нибудь выбраться вдвоём.

Закончив звонок, он убрал телефон. Я взяла его за руку.

— Я правда хотела с тобой сходить.

— Я тоже, Ань.

Я прижалась к его плечу. Он немного постоял так, потом обнял меня.

Лера с Соней начали собираться около девяти. Мы договорились встретиться в воскресенье после пяти.

— Возможно, я буду принимать судьбоносное решение, — предупредила Лера, надевая пальто.

— Принимай его с нами, — сказала Соня.

Я проводила их до двери и подождала, пока обе сядут в такси. В магазине сразу стало тихо. Миша собирал кружки. Я взяла тарелки и пошла за ним в подсобку.

— Ты мне так и не рассказал, как у тебя день прошёл.

Он начал рассказывать про встречу с заказчиком. Я ополаскивала посуду, Миша вытирал и ставил её на полку. На безымянном пальце у него было простое гладкое кольцо. Когда мы выбирали кольца, он сказал, что ему всё равно какое, лишь бы не мешало. Первые две недели всё время поправлял его, крутил на пальце. Теперь, кажется, совсем не замечал.

Мы закрыли магазин около половины десятого. В машине Миша прибавил печку, а я подставила руки под тёплый воздух. По радио тихо играла музыка.

— Ты отель посмотрел? — спросила я.

— Какой?

Я повернулась к нему. Миша улыбнулся.

— Посмотрел конг=ечно. Первый мне больше нравится. Давай завтра забронируем.

Через две недели мы летели в Стамбул. Миша однажды был там по работе, но почти ничего не видел. Я не была ни разу и уже сохранила столько кафе, книжных магазинов и улиц, что на всё не хватило бы и месяца. Половину придётся вычеркнуть. Миша всегда говорил мне, что отпуск — это не гонка.

Дома я переоделась и открыла холодильник. Там стоял мамин контейнер. Она ведь ещё днём спрашивала приедем ли мы в воскресенье, а я так и не ответила.

«В воскресенье приедем. Контейнер привезу».

«К двум», — написала мама через минуту.

Пока Миша был в душе, я забронировала столик на завтра и поставила напоминание в телефоне. Потом отправилась выбирать книгу. Дома они лежали повсюду: на полках, подоконнике, возле кровати. Я открыла одну, прочла полстраницы и вернула на место.

— Ты сегодня читать будешь или только выбирать? — спросил Миша, уже устроившийся под одеялом.

— Иду.

Я легла рядом и открыла книгу. Миша что-то читал в телефоне. В квартире было тихо, за окном всё ещё шёл дождь. Я вытянула ноги под одеялом и подумала, как хорошо наконец оказаться дома.

В двадцать лет такой вечер показался бы мне скучным. Я бы наверняка уже предложила куда-нибудь сходить. Не понимала, как можно просто лежать рядом, занимаясь каждый своими делами.

С моей первой любовью Кириллом мы всё время куда-то собирались, ехали, с кем-то встречались. Могли вечером решить, что на выходных поедем за город, и тут же начать обзванивать друзей. Возвращались поздно, не высыпались, но дома всё равно не сиделось.

Ещё мы всегда бурно ругались. Я могла хлопнуть дверью и уйти, решив, что больше первой ему не позвоню. Через несколько часов мы уже мирились, целовались и никак не могли наговориться. После этого я ходила счастливая и почти не помнила, из-за чего всё началось.

Мне казалось, что так и выглядит большая любовь. А когда Кирилл ушёл от меня, я была уверена, что больше никого не смогу так полюбить.

С Мишей мы сближались постепенно. После второго свидания я ещё не знала, хочу ли третье. Но оно состоялось, а потом были другие. Через несколько месяцев я оставила у него зубную щётку. Стала звонить ему первым, когда случалось что-нибудь хорошее. Понемногу привыкла, что ему можно рассказать даже какую-нибудь ерунду, о которой самой через час будет смешно вспоминать.

Однажды я заболела и уснула у него на диване. Проснулась под одеялом. На столе стояла кружка чая, Миша сидел на ковре с ноутбуком. Увидел, что я открыла глаза, и тихо спросил, не принести ли ещё одно одеяло.

Я тогда впервые подумала: вот бы так всегда.

Сейчас он лежал рядом. Иногда улыбался чему-то в телефоне, а я уже несколько минут держала книгу открытой на одной странице. Можно было предложить посмотреть фильм или рассказать ему что-нибудь, но мне было хорошо и так.

Я закрыла книгу и придвинулась ближе.

— Обними меня.

Миша отложил телефон и поднял руку, чтобы я устроилась поудобнее. Я положила голову ему на грудь, он погладил меня по волосам.

— Я тебя люблю, — сказала я.

— Я тебя тоже.

За окном всё ещё шёл дождь. Я слушала его и думала, что завтра нужно заказать в магазин ещё один экземпляр «Моей семьи и других зверей». Потом заснула.

* * *

Меня разбудил дребезжащий звук. Он стих, потом повторился. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, откуда он идёт. Похоже, с кухни. Неужели холодильник? Мы его совсем недавно купили.

Я открыла глаза. За окном уже было светло. Несколько секунд я смотрела на шторы, прежде чем поняла, что они не наши.

Жёлтые. Внизу, возле края, небольшое тёмное пятно. Я сама оставила его утюгом.

Я села в кровати. У стены стоял старый стол, на спинке стула висела моя тёмно-синяя кофта. Эту комнату я тоже узнала.

Рядом кто-то пошевелился. Я вцепилась в одеяло и медленно повернула голову.

На соседней подушке спал Кирилл.

Глава 3

Я сидела, прижимая к себе одеяло, и смотрела на Кирилла. Он спал на боку, подложив руку под подушку. Волосы на затылке торчали. Я даже помнила, как он приглаживал их утром мокрой ладонью.

Я закрыла глаза. Сейчас открою — и окажусь дома. Рядом будет Миша, на тумбочке моя книга, у кровати телефон на зарядке. Вчера по дороге домой мы выбирали отель в Стамбуле. А ночью я заснула у него на груди.

Когда я открыла глаза, Кирилл всё ещё был рядом.

Я откинула одеяло. На мне была серая футболка, которую я носила дома много лет назад. Посмотрела на руки. Обручального кольца не было. Даже светлой полоски на пальце не осталось. Я потёрла это место большим пальцем.

— Нет.

Кирилл пошевелился. Я замерла, пока он переворачивался на другой бок, потом осторожно спустила ноги на пол. Возле кровати лежали мои старые джинсы. Подняла их, положила на стул и увидела на столе телефон. Маленький, с потёртым чехлом. Я давно забыла, что у меня такой был.

На экране высветилось время — без десяти восемь. Я открыла календарь. Число и месяц совпадали. Только год был на десять лет раньше.

Я закрыла календарь и открыла снова. Потом запустила браузер. Страница грузилась медленно, и я несколько раз нажала на экран, хотя понимала, что от этого быстрее не станет. Под свежими новостями стоял тот же год.

Я проверила другой сайт. Потом вернулась к первому и обновила страницу.

За спиной скрипнула кровать.

— Ань, ты чего так рано?

Я обернулась. Кирилл приподнялся на локте и смотрел на меня. Ему было двадцать пять. Я помнила его таким, но увидеть сейчас оказалось совсем не то же самое, что вспомнить.

— Какой сегодня год?

Он нахмурился.

— В смысле?

— Скажи, пожалуйста, какой год?

Он назвал. Я опустила глаза на телефон.

— Ань, что случилось? Тебе плохо?

— Мне надо в ванную.

Я вышла и закрыла за собой дверь. Пальцы соскользнули с защёлки, пришлось попробовать ещё раз.

Над раковиной была та же полка, на ней лежали мои резинки для волос и бритва Кирилла. Я включила свет и посмотрела в зеркало.

Волосы были светлее и длиннее. Лицо — то, которое я привыкла видеть на университетских фотографиях. Я приблизилась к зеркалу, повернулась вполоборота, коснулась щеки. Морщинок возле глаз не было.

Мне было двадцать.

Я открыла холодную воду и умылась. Намочила футболку у ворота, схватила зелёное полотенце. Оно почти не впитывало воду. Когда-то я каждый раз на это злилась. Теперь стояла, прижав его к лицу, и пыталась вспомнить, какое полотенце вчера висело у нас дома.

Не получилось. Зато я помнила, как Миша отложил телефон, когда я попросила меня обнять. Как поднял руку, чтобы я легла поближе. Мы ведь только что были вместе.

В дверь постучали.

— Ань? Открой.

Я убрала полотенце и ещё раз посмотрела в зеркало. Ущипнула себя за руку. Стало больно, на коже осталось красное пятно. Я повернула защёлку.

Кирилл стоял в коридоре.

— Ты меня пугаешь. Что с тобой?

Вместо ответа я обошла его и вернулась к телефону. Открыла контакты, начала листать. Мама, папа, Кирилл, девочки из университетской группы. Имена людей, с которыми я давно не общалась. Миши не было.

Я набрала его имя в поиске, потом фамилию. Ничего. Попыталась вспомнить номер и не смогла. Я всегда просто нажимала на его имя в телефоне.

— Кому ты хочешь позвонить?

Кирилл стоял рядом. Я заблокировала экран.

— Мне сон приснился. Очень странный. Я пока не могу прийти в себя.

— Что за сон?

Я посмотрела на него. Как рассказать, что у меня был другой муж, друзья, магазин? Что я помнила десять лет, которых здесь ещё не случилось?

А если всё это действительно приснилось? От этой мысли стало ещё страшнее.

— Давай не сейчас, — сказала я. — Принесёшь воды?

Он сходил на кухню. Я взяла стакан обеими руками и сделала несколько глотков. Кирилл сел рядом, потянулся ко мне, но я невольно отодвинулась. Он убрал руку.

— Ты на меня злишься?

— Нет. Ты ничего не сделал.

Он и правда ничего не сделал. Вчера лёг спать со своей девушкой, а утром она спрашивает, какой сейчас год, и не даёт до себя дотронуться.

Я поставила стакан на стол.

— Я сегодня на занятия не пойду. Полежу немного.

Слово «занятия» прозвучало непривычно. У меня снова был университет. Пары, зачёты, курсовая, с которой я вечно тянула. Я даже не знала, какое сегодня расписание.

— Может, я останусь дома? — спросил Кирилл.

— Не надо. Мне уже лучше.

Он посмотрел на часы, потом на меня. Я попыталась улыбнуться.

— Правда. Я умоюсь ещё раз и попробую поспать. Если будет плохо, позвоню.

Он не сразу встал. Потом начал собираться, то и дело поглядывая на меня. Перед уходом спросил, не позвать ли маму. Я отказалась и пообещала написать, когда проснусь.

У двери Кирилл наклонился и поцеловал меня в макушку. Я удержалась, чтобы не отстраниться. Когда-то я так ждала, что он вернётся и снова будет меня обнимать. Сейчас хотелось, чтобы он скорее ушёл.

Входная дверь закрылась. Я прислушалась к шагам на лестнице и только тогда заплакала.

На кухне задребезжал холодильник. Я сидела на кровати и вытирала лицо краем футболки. Нужно было найти салфетки или снова пойти в ванную, но сил встать не было. Мне хотелось домой. Чтобы Миша открыл дверь, сел рядом и дал мне рассказать, что случилось. А потом сказал, что я просто плохо спала.

Телефон лежал возле моей ноги. Я взяла его, вытерла мокрый экран. Откуда Мише взяться в контактах? Мы ещё не познакомились. Но он ведь где-то есть.

Я открыла социальную сеть, ввела его имя и фамилию. Результатов оказалось много. Добавила город и начала просматривать фотографии.

Узнала его по маленькой аватарке. Миша стоял возле машины в тёмной куртке. Другая стрижка, лицо худее. Этой фотографии я раньше не видела. Я придвинула телефон ближе и провела пальцем по экрану.

— Миша…

Я открыла альбом. Он с друзьями на природе, возле какого-то здания, за столом. Несколько снимков смазанные, на одном он почти отвернулся. Я всё равно рассматривала каждый.

Когда мы познакомились, Миша уже не вёл соцсети. Эту часть его жизни я знала в основном по рассказам. А сейчас она происходила без меня. Он мог в эту минуту ехать на работу, пить кофе, кому-нибудь звонить.

Я знала, как он спит, как перебирает пальцами по столу, когда нервничает. Могла представить его голос так ясно, словно он сидел рядом. А он даже не знал моего имени.

Я открыла сообщения, набрала «Привет» и остановилась. Что писать дальше? Что я его жена? Что вчера он обнимал меня перед сном?