Я помню нас

Он наверняка решит, что я ошиблась или над ним шутят. Я стёрла слово, закрыла переписку и вернулась к фотографии. Посидела с ней ещё немного, прежде чем начать искать Леру.

Сначала ничего не получилось. Я просмотрела несколько страниц, ещё раз проверила фамилию и только тогда поняла: нужна девичья.

Лера нашлась сразу. На аватарке она стояла возле кафе, с длинными волосами и яркой помадой. Я открыла страницу. Тот же город. Та же Лера, только на три года моложе, чем в день нашего знакомства.

На фотографиях вокруг неё были незнакомые мне люди. С кем-то она обнималась, с кем-то сидела за столом. Потом попался снимок с мамой. Её я узнала сразу. Вспомнила их кухню, где мы однажды всю ночь просидели после Нового года.

Я листала дальше, пока не поняла, чьё лицо ищу среди фотографий.

Лериного сына.

Он ещё не родился. Я знала это, но всё равно открыла следующий альбом. Будто там могла оказаться его макушка или рука, испачканная фломастером. Хотелось увидеть хоть одну фотографию, которую я помнила.

Соня нашлась быстрее: фамилия у неё была прежняя. На аватарке она держала фотоаппарат. Я невольно улыбнулась: узнаваемая Соня, даже такая молодая.

До аэропорта, где она предложит мне зарядить телефон, оставалось пять лет. До книжного клуба с Лерой — три. До знакомства с Мишей — шесть.

Я попробовала представить себе эти годы. Учёба, потом работа, вечера, о которых ещё никому из них нельзя будет рассказать. Шесть лет до человека, с которым я вчера собиралась в отпуск.

Я не хотела ждать.

Можно ведь познакомиться раньше. Я уже нашла их, знала столько вещей, которые могли бы нас сблизить. Но что, если я приду к Лере сейчас и она решит, что нам не о чем разговаривать? Или напишу Мише, а он не захочет отвечать?

Он полюбил меня позже. Мы оба успели прожить эти годы, и я не знала, что из случившегося оказалось важным. Может быть, если бы мы встретились раньше, у нас ничего бы не получилось.

Я снова открыла его страницу. Ещё вчера не задумывалась, можно ли ему позвонить. Теперь боялась даже написать «Привет».

Я встала и пошла на кухню. На столе осталась чашка Кирилла, синяя, со сколом возле ручки. Возле окна я заметила маленькую тарелку. На ней лежало кольцо с камнем.

Кирилл сделал мне предложение за несколько месяцев до этого дня. Я помнила, как фотографировала руку, звонила маме и не могла перестать улыбаться. Даже сейчас, взяв кольцо, вспомнила, как оно смотрелось на пальце.

Той свадьбы у нас так и не было. Потом он ушёл, я долго ждала его звонка. А ещё позже встретила Мишу.

Я покрутила кольцо и положила обратно. Надевать не хотелось. Я не представляла, как вечером Кирилл вернётся, мы сядем ужинать и мне придётся вести себя так, будто всё по-прежнему.

Телефон завибрировал. Кирилл прислал: «Как ты?»

Я написала: «Получше. Сегодня побуду дома».

«Отдыхай. Напиши, если что».

Я прочитала сообщение и погасила экран. Он беспокоился обо мне. Нужно было с ним поговорить, но я пока не понимала, как объяснить хотя бы то, что происходило сейчас. Про десять лет рассказывать было страшно.

Я вернулась в комнату, легла поверх одеяла и снова открыла Мишину страницу, просто чтобы ещё раз увидеть знакомое лицо.

Миша, Лера и Соня были здесь. Только пока без меня.

Глава 4

Телефон зазвонил, когда я уже почти задремала. Я так быстро схватила его, что ударилась локтем о стену.

Мама.

Несколько секунд смотрела на экран. С утра я успела проверить дату, найти Мишу, Леру, Соню. А маме даже не позвонила.

— Алло.

— Ань, ты на занятиях?

— Нет.

— Тогда хорошо. Слушай, ты случайно не забрала мою синюю кофту? Я весь шкаф перерыла.

Я закрыла глаза. Голос был обычный. Мамин. На заднем плане работал телевизор, что-то звякнуло.

— Аня?

— Я здесь.

— Кофта у тебя?

— Не знаю, мам. Посмотрю.

— Ты спала, что ли?

Я села.

— Можно я приеду?

— Конечно. Что-то случилось?

— Ничего. Просто хочу увидеться.

Она немного помолчала.

— Ну приезжай. Я сегодня дома.

— И останусь, наверное. На ночь.

— Ань, вы поругались с Кириллом?

— Нет.

Я ответила слишком быстро. Мама это услышала, но больше спрашивать не стала.

— Ладно. Буду ждать.

После разговора стало немного легче. По крайней мере, я знала, куда сейчас идти. Я нашла в шкафу сумку, положила в неё бельё, футболку, зарядку. Потом вернулась за зубной щёткой. Обычные действия помогали собраться. Пока я что-то делала, можно было хотя бы ненадолго перестать думать.

В кошельке лежали несколько купюр и студенческий. Кириллу написала, что уеду к родителям и сегодня останусь у них.

«Ань, что происходит?»

Я стояла в прихожей уже в куртке.

«Мне нужно побыть у мамы. Давай поговорим завтра».

Он позвонил. Я смотрела на экран, пока телефон не перестал звонить. Потом набрала:

«Я не могу сейчас. Прости».

Было неприятно так с ним поступать. Но я не представляла, как вечером мы будем сидеть на кухне, ужинать, разговаривать. Как потом я лягу с ним в одну кровать. Мне действительно нужно было уйти.

Мама открыла почти сразу.

— Ты чего не звонишь в домофон? Ключи с собой?

— Да.

У неё были короткие волосы. Я помнила эту стрижку, даже помнила, как она потом ругалась, что парикмахер сняла слишком много. Сейчас мама уже много лет носила каре. На ней была старая домашняя футболка с выцветшим рисунком. В руке — кухонное полотенце.

— Что ты стоишь? Проходи.

Я шагнула к ней и обняла. Мама сначала неловко подняла руки, потому что я прижала к ней полотенце. Потом обняла меня в ответ.

— Ань, ну что?

Я уткнулась ей в плечо. От футболки пахло порошком и едой.

— Я соскучилась.

— Так приезжай чаще. Кто тебе не даёт?

Я хотела ответить, но не получилось. Вместо этого снова заплакала.

— Ну всё, — сказала мама. — Давай раздевайся. Что же ты в куртке стоишь.

Она помогла мне снять сумку, стянула с плеч куртку и повесила её. Я всё это время пыталась перестать плакать. Мне казалось, если сейчас начну рассказывать, то уже не смогу остановиться.

Про Мишу. Про то, как мы вчера собирались к ним в воскресенье. Про магазин, которого ещё нет. Про Лериного сына, который тоже ещё даже не родился.

Мама принесла воды и села со мной на кухне.

— Он тебя обидел?

Я покачала головой.

— Ты мне можешь всё рассказать.

— Я знаю.

— Что случилось?

Я крутила стакан в руках.

— Мне очень плохо, мам. Но я пока не могу объяснить.

Она смотрела внимательно. Я видела, что ей хочется спросить ещё что-нибудь. Наконец мама поднялась и достала тарелку.

— Хорошо. Потом объяснишь.

Она поставила передо мной суп, отрезала хлеб. Я взяла ложку. Сначала ела через силу, потом поняла, что голодная.

Мама сидела напротив. Раньше в такие моменты я злилась: ну что она смотрит, я же сказала, всё нормально. Сейчас была рада, что она не ушла в комнату.

— А если я больше не хочу с ним жить? — спросила я.

Мама даже не сделала вид, что не поняла, о ком речь.

— Значит, не живи.

Я подняла на неё глаза.

— Вот так просто?

— Я не говорю, что просто. Но если ты решила, что не хочешь, зачем себя заставлять?

Я положила ложку.

— Он ведь ничего такого не сделал.

— Обязательно должен сделать?

Я молчала.

Мама пододвинула ко мне хлебницу.

— Ты только с ним поговори. Нормально. И не решай ничего, пока у тебя такое состояние. Поживи дома несколько дней.

— Можно?

Она нахмурилась.

— Аня, что за вопрос?

Свою комнату я почти не узнала. После того как я окончательно съехала, родители сделали здесь ремонт. Папа поставил свой стол, мама заняла часть шкафа. Я иногда оставалась у них, но спала уже на раскладном диване.

Теперь у стены снова стояла моя кровать. На подоконнике лежала стопка книг, возле стола — сумка, с которой я ходила ещё в школе.

Я села на кровать и достала телефон. Никаких новых сообщений. Открыла страницу Миши. В который раз за этот день. Посмотрела на фотографию и тут же закрыла: мне становилось только хуже. Нужно было хоть что-нибудь сделать.

В ящике стола нашлась тетрадь. Несколько первых страниц были исписаны конспектами, дальше — пусто. Я перевернула её и начала с другого конца.

Сначала записала имена. Миша, Лера, Соня. Потом стала писать всё, что помнила о нашей жизни. Где мы встречались, о чём говорили. Какие кафе любили. Как Миша познакомился с моими родителями и умудрился весь вечер обсуждать с папой рыбалку.

Я не знала, зачем мне это сейчас. Наверное, боялась забыть. Проснуться завтра и обнаружить, что помню уже меньше. Что лица расплываются, а какие-то разговоры больше не могу вспомнить. На этом я остановилась.

Я перевернула страницу и написала: «Магазин». Долго смотрела на это слово. Вчера я не могла разобраться с двумя чужими книгами в поставке. Сегодня отдала бы всё, чтобы снова сидеть с той накладной.

Я попробовала вспомнить, что у меня было в двадцать. Университет. Немного денег, которые откладывала с подарков и случайных подработок. Никакого своего бизнеса. Никаких поставщиков. Даже знакомых, у которых можно спросить совета, ещё не было.

Зато сейчас я уже знала, как всё это делается. И как делать не надо — тоже.

Первую большую закупку я выбирала почти целиком на свой вкус. Мне казалось, что стоит поставить хорошие книги на полки, и люди сами придут. Ещё я слишком много потратила на мебель. А потом сидела среди красивых стеллажей и считала, хватит ли денег на следующий месяц аренды.

Сейчас повторять это совсем не хотелось.

Я начала писать список и быстро поняла, что опять думаю о помещении. Где оно должно быть, какие там окна, сколько места займёт стол. Зачеркнула первые две строки. Можно ведь начать без помещения. Продавать книги через интернет. Сначала немного. Узнать, что спрашивают, собрать первые заказы. Найти тех, кто захочет приходить на книжные встречи. А уже потом искать магазин.

Я знала, что это получится не за неделю. И от этого злилась. Мне хотелось сразу вернуться в свой зал, включить чайник, позвонить Нине и спросить, во сколько она завтра придёт. Но Нины у меня тоже пока не было.

В дверь заглянула мама.

— Я в магазин схожу. Тебе купить что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Она посмотрела на тетрадь.

— Учишься?

— Думаю.

— Это хорошо.

Мама уже собиралась уйти, но я её остановила.

— Мам, у вас нет книг, которые не нужны? Не учебников. Обычных.

— На балконе коробка. Я тебя ещё летом просила разобрать.

— Можно посмотрю?

— Конечно. Только не вытаскивай всю сразу, она тяжёлая.

В коробке оказались детективы - старые издания, которые купить сейчас уже было невозможно, несколько романов, старые журналы. Я принесла книги в комнату по пять-шесть штук, протёрла обложки. Одну открыла и увидела между страницами засохший лист. Осторожно положила его обратно.

Всё это я уже читала или хотя бы знала. По привычке начала делить книги на стопки: эти можно предложить вместе, эту лучше отдельно, у этой нужно подклеить корешок.

Потом села на пол и вдруг поняла, что последние минут десять вообще не смотрела на телефон.

Я выбрала шесть книг в хорошем состоянии. Сфотографировала у окна, нашла местную группу, где продавали подержанные вещи. Посмотрела цены в других объявлениях и написала своё.

Перед тем как нажать «Опубликовать», всё-таки позвонила маме.

— Ты точно их отдаёшь? Я хочу попробовать продать.

— Продавай. Я же сказала, они не нужны. А что, их кто-нибудь купит?

— Посмотрим.

Я нажала кнопку.

Папа вернулся ближе к вечеру. Я услышала, как он разговаривает с мамой в прихожей, и вышла.

Он стоял ко мне спиной, снимал ботинки. Волосы были темнее, чем я помнила. Папа выпрямился гораздо легче, чем теперь, когда у него постоянно болела спина.

— Привет, — сказал он. — Мама говорит, ты у нас ночуешь?

Я кивнула и подошла обнять его.

— Ну привет, привет.

Он похлопал меня по спине и посмотрел на маму у меня за плечом. Я не видела, что она ему показала, но спрашивать он ничего не стал.

— Будешь с нами ужинать?

— Буду.

— Тогда я сейчас руки помою.

За столом они рассказывали про соседей. Папа жаловался на машину. Мама попросила в выходные прикрутить ручку к шкафу.

Я слушала. Иногда путалась: вспоминала то, что ещё не произошло, и вовремя замолкала. Один раз чуть не спросила про мамину новую работу. На эту работу она перейдёт только через два года.

Под столом завибрировал телефон.

«Одну отдельно продаёте? Третью на фото».

Я открыла объявление, чтобы проверить, какую именно книгу спрашивают.

«Да. Можем завтра встретиться».

Мы договорились у остановки недалеко от родительского дома. Я отложила телефон и потянулась за хлебом.

— Кто пишет? — спросила мама.

— Покупательница. Книгу хочет забрать.

— Уже?

Я кивнула.

Папа посмотрел на меня, потом на маму.

— Какую книгу?

Пришлось объяснять. Он выслушал, пожал плечами и сказал, что в гараже тоже есть коробка, только там в основном про рыбалку.

— Привезти?

— Привези. Я посмотрю.

После ужина я помогла убрать со стола. Мама включила воду, я взяла полотенце и стала вытирать тарелки.

Раньше я обычно сразу уходила к себе. Мама потом ворчала, что я опять засела в телефоне. Теперь мне не хотелось оставлять её одну на кухне.

— А можно я вам кое-что расскажу? — спросила я.

— Конечно.

Я открыла рот и замолчала.

Мама повернулась ко мне, держа под водой вилку.

— Что?

Я представила, как говорю ей, что мне тридцать. Что я замужем за человеком, которого она ещё не знает. Что сегодня утром исчезла целая жизнь, а я вместо того, чтобы разбираться, продаю книги с её балкона.

И поняла, что пока не могу.

— Я хочу когда-нибудь открыть книжный.

Мама выключила воду.

— Магазин?

— Да.

— Аня, это же сложно. А если не пойдёт?

— Я знаю.

— И учёбу бросать из-за этого не надо.

— Я не собираюсь. Просто хочу попробовать с малого. Как сегодня.

Она немного подумала.

— Ну попробуй.

Я вытерла тарелку и поставила на полку. На этом разговор закончился. Мама ещё не знала, сколько раз потом будет приходить в мой магазин. Как будет приносить еду, помогать перед праздниками и говорить покупателям, что хозяйка — её дочь.

Хотелось рассказать ей хотя бы это. Но я только спросила, куда убрать сухие вилки.

В комнате я завернула книгу для покупательницы в чистый пакет и положила возле сумки. Потом села за стол.

За стеной родители смотрели телевизор. Мама что-то спросила, папа не расслышал, она повторила громче. Я слышала каждое слово.

Я снова взяла телефон.

Мне хотелось написать девочкам. Рассказать всё с самого начала. Можно даже голосовым, длинным, минут на двадцать. Лера бы перезвонила, не дослушав. Соня, скорее всего, сначала спросила бы, где я и одна ли.

Я так ясно представила этот разговор, что открыла страницу Леры и нажала на сообщения.

«Лер, ты можешь сейчас поговорить?»

Палец уже коснулся экрана, когда я поняла, что сделала.

Сообщение отправилось.

Я сидела, вцепившись в телефон. Хотелось немедленно написать следом, что ошиблась. Извиниться. Закрыть страницу и больше сегодня ничего не трогать.

Ответ пришёл через несколько минут.

«Привет. Этокто?»

Я прочитала эти два слова ещё раз.

Кто я?

Я знаю, где у тебя дома лежат запасные ключи. Знаю, что ты говоришь маме, когда не хочешь её расстраивать. Я сотни раз держала твоего сына на руках.

«Меня зовут Аня. Сейчас мы не знакомы. Но мне очень нужно с тобой встретиться».

Я отправила и тут же пожалела о слове «сейчас».

Лера ответила не сразу.

«По какому вопросу?»

Я почти услышала её голос. Так она разговаривала с незнакомыми людьми, которые звонили ей что-нибудь предложить.

«Это сложно объяснить в сообщениях».

«Чтоза глупая шутка. Я не встречаюсь с людьми, которые непонятно зачем мне пишут».

Я положила телефон на стол.

Она была права. Я бы тоже никуда не пошла. И девочкам бы сказала не ходить.

Нужно было придумать что-то обычное. Спросить про книгу, про фотографию на её странице. Найти знакомых, через которых можно представиться. Я даже вернулась к её снимкам, но почти сразу закрыла.

Я слишком по ней скучала. У меня не было сил делать вид, что я случайно нашла интересную страницу и просто хочу поболтать.

Я вспомнила один разговор. Мы тогда сидели у Леры на кухне, разбирали коробку со старыми тетрадями. Она собиралась всё выбросить, но каждую вещь сначала рассматривала, поэтому за час мы почти не продвинулись.

В одной из тетрадей лежала валентинка. Розовая, с криво вырезанными краями. Я спросила, от кого. Лера долго смеялась. А потом призналась, что в восьмом классе сама её себе написала. Всем девочкам подарили, а ей — нет. Она не хотела, чтобы подруги её жалели.

Мы тогда ещё долго сидели на полу и делились секретами.

Я взяла телефон.

«В восьмом классе ты сама написала себе валентинку. Розовую. Чтобы девочки не думали, что тебе никто не подарил. Ты никому об этом не рассказывала».

Я перечитала сообщение.

Так нельзя. Она решит, что я над ней издеваюсь. Или что кто-то узнал и теперь обсуждает её за спиной.

Я уже хотела стереть, но вместо этого дописала:

«Прости, что пишу такое. Я не хочу тебя обидеть. Просто иначе ты мне не поверишь».

И отправила.

Телефон пришлось положить. Руки дрожали так, что я боялась его уронить.

В коридоре прошла мама.

— Ань, чай будешь?

— Потом, мам.

Сообщение прочитали. Я смотрела на экран, пока он не погас, потом снова включила.

Наконец появилось:

«Ктоты?»

Я не успела ответить.

Пришло второе сообщение.

«Напиши свой номер».

Лера позвонила почти сразу.

Я нажала на зелёную кнопку и прижала телефон к уху.

— Это Аня?

Я зажала рот ладонью, чтобы не заплакать.

— Да.

— Ты кто такая?

Глав