Лидия Будрик.

Непокорное Эхо



скачать книгу бесплатно

– Маменька назвала гостей в честь твоего приезда, – напомнила ему Ольга Владимировна.

– Жарко, душно, – улыбался виновато Григорий, – да и устал я от них, – честно сознался он.

– А как же девицы, они не обидятся? Ведь маменька специально их пригласила, чтобы тебе не было скучно.

– И невесты никуда не денутся! Вон какие молоденькие! Поди, за день-два не состарятся?

– За год не состарятся! – ответила Ольга и тихонько засмеялась, понимая намерения любимого брата.

– Скажи всем, что ты меня не видела, – шепотом попросил он и поцеловал ее в щечку.

– Хорошо, – согласилась с ним женщина и одарила его счастливой довольной улыбкой.

Он нехотя выпустил ее из своих объятий, махнул ей рукой и сразу заспешил вперед. Отойдя на приличное расстояние, вздохнул с облегчением, понимая, что тут его точно никто искать не станет, а сам свернул на тропинку, что вела на конюшню. Всё здесь было родным и знакомым, и казалось, что за столько лет ничего не изменилось, только деревья стали выше, да кустарники разрослись вдоль тропинки и стали пышнее и гуще.

Громов засмотрелся в сторону липовых аллей, что тянулись к пруду, но решил, что туда он сходит потом, а сейчас не терпелось взглянуть на породистых скакунов. Он знал и был уверен, что отец держит в своей конюшне дорогих и ретивых коней. Он видел их издалека, оценил вкус и старания родителя, но теперь он рассмотрит их ближе, погладит по загривкам и конечно же прокатится на одном из них.

Ворота были открыты, лошади гуляли тут же в загоне, прячась от жары под большим навесом.

Григорий подошел ближе, остановился и стал рассматривать коней, а на душе было хорошо и легко. В проходе появился дед Никодим, и барин сразу узнал старого слугу.

– Ба! Дед Никодим! Ты ли это? – воскликнул он и пошел ему навстречу.

Тот, шаркая своими растоптанными башмаками, заспешил к барину и, подойдя ближе, радостно проговорил:

– Ваша светлость… Григорий Владимирович… – со слезами на глазах, сказал старый конюх, – вы ли это?

– Я, друг ты мой сердечный! – ответил Громов и шагнул ближе.

А сам с ходу обнял старика, прижал к себе, похлопал его по плечу и, заглядывая в его морщинистое лицо, тут же спросил:

– Ты еще служишь? Я-то думал, ты давно на покое.

– Вот приготовлю себе замену и тогда на покой уйду.

– А есть кому заменить?

– Есть! – радостно сообщил тот. – Вот Ивана взяли мне в помощники, парень молодой, но смышленый. Лошадей любит, работы не боится и ответственный какой. Я уж за ним приглядываю хорошо! – погрозился Семенов своим старческим пальцем, давая понять, что его старого работягу не обманешь и не проведешь.

– Я рад, что увидел тебя и застал здесь на дворе, – добродушно признался Григорий. – Ну давай, показывай наше хозяйство. Уж больно я в городе соскучился по деревенской жизни. Так хочется на коне поскакать, в реке искупаться, на лодке поплавать. В лес по грибы да ягоды походить. А утром с косой на луг пойти, да рядков этак с десяток положить травушки-муравушки рядок к рядку.

Соскучились руки по сельскому труду.

– Это хорошо, – качнул головой дед Никодим, – другие так в город рвутся, балы им подавай, развлечения. Все легкую жизнь ищут!

– А есть она, эта легкая жизнь? – серьезно спросил его Громов. – От балов и отдыха тоже устать можно.

– Это вы верно подметили! – согласился с ним конюх. – Они и жалуются, что после балов очень устают, и нет у них сил даже до дома добраться!

Они вместе вошли в конюшню и пошли по узкому проходу, на ходу рассматривая стойла для коней.

– Большинство лошадей сейчас пасется на выгоне. Там все оградили для них и теперь спокойно оставляем табун на выпасе, – стал объяснять старый слуга. – Слышал, Владимир Петрович планирует на хуторе построить дородную конюшню и уже перевести всех лошадей туда.

– Вроде… далековато.

– Так-то оно так, но летом скотине там будет вольнее и просторнее. Не надо сено возить, соседи не будут ворчать и ругаться.

– А что ругаются?

– Ворчат! – махнул конюх рукой. – Мол, навозом больно воняет в их окна.

– Тогда надо строить конюшню на хуторе, – с улыбкой на лице, согласился он. – Иметь соседа врага, чревато последствиями. Он ведь и спалить может.

– Эти спалят!

– А что еще тут у вас нового? – поинтересовался Григорий, глядя на старика.

Тут в проходе показался Никулов, и барин сразу понял, что это, скорее всего, их новый конюх.

Ваня подошел ближе, склонил перед ним свою лохматую голову, а сам тихо проговорил:

– Доброго вам дня. И с возвращением вас.

– Кто такой? – смотрел на него Громов с любопытством.

– Вот, замена моя, – пояснил дед Никодим, – Ванька Никулов. Сам Владимир Петрович похвалил его за хорошую работу и взял к себе на конюшню.

– Ну что ж, – развел руками Григорий Владимирович, – парень крепкий, работать, думаю, будет хорошо.

– Уж не подведу вас, – заверил его Иван и вновь склонил перед кормильцем голову.

– Ты уж постарайся не подвести, – попросил его мужчина, продолжая смотреть на нового работника.

– Он парень хороший, – вступился за него Семенов. – У них вся семья работящая, все к труду приучены.

Громов какое-то время молчал, а потом сменил тему и спросил:

– Какие перемены в селе наблюдаются?

– Да много чего произошло! – развел руками старый Никодим. – Вас-то, поди, годков десять тут не было?

– Пять в городе, пять за границей, десять годков и не был, – кивая головой, согласился барин. – А что, девчата у нас в селе красивые есть? – поинтересовался он, глядя на Ваню.

– За десять лет такие красавицы подросли! – радостно сообщил парень. – А вы вечером на луг сходите, они там хороводы водят, да песни поют. Вот и посмотрите сами.

– Схожу, непременно схожу, – согласился он и пошел к выходу.

Следом за ним заспешил и старый конюх. А Никулов решил не мешать их разговору, понимая, если что понадобится, то его непременно кликнут.

Они вышли на улицу, остановились, а Григорий осмотрелся по сторонам и уверенно попросил:

– А подай-ка ты мне коня! Так соскучился я за той заграницей по своим полям и лугам. Хочу немного проехать, посмотреть, как люди живут, на речку полюбоваться, на закат.

– А как же гости? – развел руками дед Никодим.

– А я прокачусь и скоро вернусь к ним.

– Ваша воля, – согласился Семенов, махнув старческой уставшей рукой.

– Куда я теперь от вас денусь? – добродушно отозвался Громов. – Отныне поселюсь здесь на веки вечные. Вот врачевать тут буду, людей лечить стану, тебя подлечу.

– Да я уж по старинке, травками балуюсь, – запротестовал конюх. – От микстур и пилюль у меня организм совсем ослабнет.

– Травками – это хорошо, – согласился с ним Григорий.

– Оно вон конь или корова только травкой и питаются. А смотри какая упитанная! Да еще и нас кормит!

– Хорошо, веди мне коня, – улыбнулся ему барин. – А по поводу травок мы с тобой еще поговорим.

– Тогда… Буяна вам выведу, – проговорил конюх и сразу заспешил в конюшню.

Григорий Владимирович остался один, он огляделся вокруг себя, посмотрел в небо и глубоко вдохнул чистого родного воздуха. И так хорошо на душе стало, так отрадно, что захотелось ему мчаться на коне в неизвестность, и пока конь сам не остановится от усталости. И дышать, дышать этим удивительным воздухом, вдыхать его полной грудью и надышаться за все эти годы, что он жил так далеко от родного дома и от родной земли.

Дед Никодим вывел коня и подвел его к барину. Тот потрепал жеребца по загривку, обошел его спереди и лихо забрался в седло. Он взял поводок в руки, потянул его вправо, отъезжая от конюха и, стукнув жеребца в бока сапогами, лихо помчался со двора.

Семенов спешно перекрестился, потом перекрестил наследника и только видел, как тот скрылся за ближайшим пригорком.

– Ой, что-то я наделал? – заволновался он. – Надо было ему Буяна не давать… Не убился бы. Конь-то необъезженный. И что теперь будет? – запричитал старик и заспешил обратно в конюшню, шаркая своими башмаками по утоптанной конскими копытами земле.

Глава 4. Встреча

Громов мчался по лугу и радовался словно ребенок. Так давно он хотел вернуться домой, попариться в бане, не в городской, а в родной деревенской баньке, и чтоб с березовым веничком. А потом вот так на коне по лугу, до леса и обратно. И чтоб дух захватывало, прямо как сейчас.

Буян сломя голову несся вперед, унося барина далеко за пределы Белогорья. Теплый июньский воздух ударял ветром в лицо, а он знай, пришпоривает коня своими хромовыми сапогами, а тот мчится напрямки вперед по лугу, и увозит наездника все дальше и дальше от отчего дома. Вдалеке был виден большой лес, вот туда и спешил Григорий, подставляя ветру свое молодое красивое тело.

Подъезжая ближе к лесному массиву, мужчина придержал коня, жеребец тут же замедлил ход и, фыркая, пошел шагом.

В лицо пахнуло сыростью, запахом нескошенных трав, цветов и грибов одновременно. Ярко светило солнце, склоняясь к горизонту. Громко щебетали птички, распевая на все лады. Где-то совсем рядом куковала кукушка, и громко трещала сорока, перелетая с дерева на дерево. Видно, учуяла белобока незваного гостя и заволновалась, заспешила всех оповестить о приближающейся опасности.

Буян медленно двигался вперед, а Григорий осматривал все в округе и вдыхал всей грудью приятный лесной воздух.

Вот она родина, о которой поэты сочиняют стихи и поэмы, а писатели прославляют в своих романах и рассказах. Вот они родные просторы, луга и поля, что манят и зовут вернуться в отчий дом, на свою кормилицу землю, где ты вырос, где ты жил и должен жить. И даже если ты, по стечению обстоятельств, уехал из тех мест, то обязан возвратиться сюда, заглянуть хоть ненадолго, хоть на часок, хоть на минутку. И ничто не заменит тебе этого родного уголка; он снится тебе во сне, он видится тебе в грезах, и ты скучаешь и тоскуешь по этим до боли знакомым местам. И вот он час, когда ты радуешься словно ребенок, вдыхаешь этот дивный воздух, любуешься родимой матушкой природой и ждешь чего-то особенного. А сам, затаив дыхание, движешься вперед и не можешь насладиться этой чудной красотой и этой удивительной тишиной.

Барин проехал по краю леса, подъехал к пригорку, спрыгнул с коня на землю и осмотрелся по сторонам. Вдали стояла большая деревня, она расположилась в низине, окруженная с двух сторон большими просторными лугами, а с третей стороны болотом. Со стороны же Белогорья возвышался смешанный лес, в который местные жители любили ходить по ягоды и грибы.

Утопая в закате яркого летнего солнца, Воронино мирно погружалось в свои заботы. Ехать туда сейчас Громов не решился, знал, что теперь все в доме волнуются и, наверняка, ищут его. Да и перед родителями неудобно, они столько гостей по случаю его приезда назвали, а он взял, да и сбежал от них.

Мужчина привязал коня за дерево, сразу присел на землю, медленно прилег на пахучую траву и стал смотреть в небо. Так хорошо ему было сейчас, так спокойно на душе, что никого он не хотел видеть. Еще успеет выбрать себе невесту, еще успеет наговориться с сестрицами и родственниками, успеет познакомиться со знатными соседями и их красавицами дочками. Все это будет завтра, а сегодня, сердце барина хотело другого – тишины, покоя и гармонии.

Он долго лежал на мягкой траве и никак не мог надышаться этого чудного воздуха. Кругом росли ромашки, кашицы, колокольчики. Звонко пели птички, перелетая с дерева на дерево. Где-то невдалеке вновь закуковала кукушка, но быстро умолкла. Вновь совсем рядом затрещала сорока и уселась на ветку березы, чуть в стороне, словно хотела прогнать его из этого чудного леса.

– Ах ты, сорока белобока! – с улыбкой на лице проговорил Громов. – Боишься, что разорю твое гнездышко? Так его еще найти надо.

Григорий Владимирович немного полежал так, потом вновь присел, посмотрел вверх на кроны деревьев и улыбнулся.

Трещотка сразу же перелетела на другую березу и уже продолжала щебетать оттуда, поглядывая во все стороны.

Барин посмотрел вдаль, глубоко вдохнул приятного лесного воздуха, намереваясь немедленно вернуться обратно в усадьбу. Но тут он увидел, как к лесу, по дороге от Воронино, шла девушка. Приподняв подол своей длинной цветастой юбки, она быстрой уверенной походкой поднималась на пригорок. Юная особа вышла на дорогу и заспешила по краю лесного массива, видно, направляясь в Белогорье. Громов решил спрятаться и напугать эту смелую девчушку, которая не боялась идти одна за столько километров, да еще в столь поздний час.

Солнце зависло над горизонтом, еще немного и оно уйдет, спрячется, и тогда на землю опустится ночь. А эта отчаянная девочка уверенно вышагивала по проселочной дороге, напевая протяжную песню, и совсем не боялась темноты и диких обитателей леса.

Григорий спешно встал, проворно отвязал коня и, потянув его за поводья, спрятался вместе с ним в зарослях густого орешника. Поглаживая Буяна по морде, мужчина подождал, когда незнакомка войдет в лес, а сам замер, внимательно всматриваясь сквозь густую листву кустарника.

Девчушка подошла совсем близко, она показалась барину очень красивой, такой изящной и милой. Смело прошла мимо орешника, держа в руке свой узелок, и совсем не замечала, что за ней давно наблюдают. Молодая особа тихо напевала себе под нос веселую песенку и быстро двигалась в сторону Белогорья.

Барин не удержался, потянул за собой коня и поторопился выйти из своего укрытия. Он резко преградил ей дорогу и громко сказал:

– Стой, стрелять буду!

Вера громко вскрикнула, в испуге отпрыгнула за большую старую березу, спряталась за ней и уже оттуда громко выкрикнула:

– Не подходите ко мне! Или я вас огрею палкой!

– А у меня ружье, – предупредил её Громов.

Карнаухова выглянула из своего укрытия, поняла, что у мужчины нет в руках никакого ружья, мельком посмотрела ему в лицо, заметила, что тот улыбается, и быстро спряталась обратно за дерево. Она понимала, что незнакомец не из простых, а из дворянского рода. Весь разодетый в дорогие одежды: новая рубаха с галстуком, которых простые крестьяне вообще не носили, красивая атласная безрукавка, брюки, сшитые из дорогой материи, на ногах хромовые сапоги, начищенные до блеска. И сам весь выхоленный, а лицо красивое и благородное.

– Выходите, я не обижу вас, – пообещал он.

– Вы кто? – спросила его Вера, с замиранием сердца вслушиваясь во все его слова.

– Человек, – с усмешкой отозвался Громов и пошел к ней, держа коня за поводья.

Но тут Карнаухова выбежала из-за березы, выставила вперед палку и угрожающе заговорила:

– Только троньте меня! Я братьям скажу, они вас прибьют за меня!

– А много у тебя братьев? – с улыбкой смотрел на нее Григорий Владимирович.

– Трое родных и девять двоюродных! – быстро выпалила она.

– Ого! Богато! – согласился мужчина, а сам засмотрелся на девчушку.

Она была хороша собой, видно, что совсем молоденькая, лет четырнадцати – шестнадцати, стройная и изящная, что редкость для сельской местности. Обычно деревенские девушки все пышные, дородные, крепкие телом и здоровьем. А эта мила, нежна, юна и обворожительна. Одета в нарядную цветастую юбку до пят и белую нарядную блузку в мелкий горошек. На грудь спадала длинная пышная коса, которая придавала этой милой особе некой красоты и привлекательности. В руках у нее был небольшой узелок с пожитками или гостинцами. Уже там за березой успела схватить большой сук и выставила его вперед, стараясь защитить себя от нежданного обидчика.

– Не боишься одна по лесу гулять так поздно? – заворожено смотрел на нее Григорий.

– Не боюсь, – уверенно заявила девчонка, а сама медленно пятилась назад.

– А если не секрет, куда и откуда идешь?

– Иду из Воронино домой, никого не трогаю, и вы уходите! – строго смотрели на него черные как уголек глаза девушки.

– Я не трону тебя, – заверил ее барин, с нескрываемым интересом разглядывая ее всю.

А сам решил уточнить:

– А где твой дом?

– В Белогорье.

– Так это же очень далеко! – приподняв брови, смотрел на нее Громов. – Я вот на коне скакал сюда, да и то показалось мне далековато.

– Всего-то десять километров, – выпалила Вера, намереваясь уйти от незнакомца.

– Может, вместе пойдем? – предложил мужчина, а сам с неким интересом наблюдал за ее действиями и не сводил с девчонки своих зорких глаз.

Такой красивой она ему показалась, такой смелой и отчаянной, но в тоже время милой и нежной. Хоть и держала она в руках палку и угрожала ему сейчас, и лицо ее стало строгим и неприступным, но барин понимал, она другая – добрая и беззащитная. А это так, для страху напустила на себя грозности, чтобы защитить себя, свою честь и свою красоту.

– Никуда мы с вами не пойдем! – смотрела на него Карнаухова исподлобья. – Вы идите своей дорогой, а я пойду своей!

– Так дорога у нас одна до Белогорья! – пожимая плечами, ответил он.

– Вот и скачите один! А я шла и дойду без вас! – воинственно отозвалась Вера и тихонько ступила назад.

Громов сделал шаг вперед, но она тут же выкрикнула:

– Стойте там, где стоите! А-то огрею вас палкой! Будете знать, как к девушкам приставать.

– Да я и не пристаю! – в недоумении развел руками мужчина.

– А зачем тогда прятались в кустах? – умным взглядом посматривала на него девчушка.

– Увидел тебя и хотел спросить: куда идет, в столь поздний час, такое милое и юное создание? Вот и спрятался.

– Прячутся только разбойники! Честному человеку прятаться не за чем! – сделала вывод она и вновь шагнула назад.

– Хорошо, я спрятался, чтобы напугать тебя и пошутить, – честно признался Григорий.

– Пошутили?

– Так понимаю… не совсем удачно, – сознался он.

Вера резко повернулась и, прерывая диалог, быстро заспешила по дороге в сторону Белогорья.

Подождав, когда девушка уйдет немного вперед, Громов забрался в седло, сразу пришпорил Буяна и поехал за ней. Какое-то время он держался от нее на расстоянии, только улыбался, рассматривая её стройную и красивую фигуру, но потом решился и стал быстро её догонять.

Карнаухова, заслышав сзади конский топот, испуганно оглянулась и сошла с дороги в сторону. Приподняв подол своей длинной нарядной юбки, она заспешила по густой траве, а сама все озиралась на незнакомца, боясь, что тот может ее обидеть.

Мужчина подъехал ближе, сразу придержал коня, вновь расплылся в улыбке и, глядя на неё, уверенно сказал:

– Я бы рад оставить тебя здесь и уехать, чтобы не мешать идти домой, но уже темнеет. А ночью в лесу очень опасно, ты и сама должна это понимать.

– Я часто хожу здесь и знаю все тропинки и дорожки, – взволнованно отвечала ему Вера. – Так что, бояться мне здесь нечего.

– Я мужчина и волнуюсь за тебя, – пытался объяснить барин.

– Откуда я могу знать ваши намерения?

– Намерения у меня самые добрые: я просто решил прокатиться на коне, заехал слишком далеко и встретил здесь вас, милое создание.

– И вы хотите сказать, что вам тоже надо в Белогорье?

– Я там живу.

– Вы живете в Белогорье?! – еще больше удивилась Вера и приостановилась.

– Да, – добродушным голосом отозвался Громов.

Высокий, статный красавец мужчина, с красивой аккуратной бородкой, и эти усы так шли ему, и девушка не могла этого не заметить. Его выразительные голубые глаза весело смотрели на нее из-под темных густых бровей, а на лице блуждала улыбка.

Карнаухова не раз бывала в барском доме по просьбе маменьки или самой барыни, когда относила ей готовое шитье, и знала, и видела, как одевались знатные особы. Она оглядела его с головы до ног, а сама понимала, что не местный, но залюбовалась его благородной внешностью, а чьих будет, догадаться не могла.

– Я знаю в нашем селе всех, но вас там не встречала! – заявила она, глядя ему прямо в глаза.

– Когда я уехал из Белогорья, ты была еще совсем маленькой, – поспешил пояснить он, наблюдая за ее реакцией.

– И чьих вы будете?

– Громов я, – простодушно отозвался он, а сам с улыбкой смотрел в её растерянные глаза.

Вера часто заморгала своими длинными ресничками и в недоумении переспросила:

– Вы хотите сказать, что вы сын Владимира Петровича и Анны Федоровны?!

– Да, я их сын. И зовут меня Григорий Владимирович или просто Григорий.

– Так вот вы какой! – ответила она и окинула его своим оценивающим взглядом. – И чего же вам не сидится дома? Мчитесь тут, людей пугаете! Сидели бы возле папеньки и маменьки, они вон как по вам соскучились!

– А откуда ты знаешь, как они по мне соскучились?

– Знаю! – выпалила девушка и, повернувшись, снова пошла по дороге вперед.

Уже заметно темнело, и надо было добраться до села, пока на землю не опустилась ночь.

Григорий хлестнул коня, быстро догнал свою незнакомку и поехал рядом с ней. Какое-то время они молчали, Карнаухова спешила скорее отвязаться от назойливого барина, а мужчина боялся оставить эту юную особу одну в темном лесу. Вера изредка поглядывала на своего попутчика, но делала вид, что совсем не хочет с ним разговаривать, и уверенной походкой шла дальше.

Громову стало неудобно, он такой здоровый и сильный едет на коне, а она идет пешком столько изнурительных километров. И он вновь заговорил:

– Я сказал, как меня зовут, а ты нет. Так нечестно.

– И незачем вам знать моего имени, – отговорилась она, не глядя на него.

Мужчина усмехнулся, понимая воинственный настрой девчушки, но сдаваться не хотел.

– Может, вы, юное создание, поедете на коне, а я пойду пешком? – предложил он.

Но Вера промолчала, только строго взглянула в его сторону, давая понять, что она на такое никогда не согласится.

– Тогда давай поедем вдвоем, садись ко мне.

– Еще чего! – возмутилась она и остановилась.

Григорий засмотрелся на неё, а сам понимал, что нашел ту девушку, которую искал. И не сравнится с ней ни одна знатная девица, никакого знатного рода: вот она та, которая волнует его душу, та которую он вряд ли теперь когда-нибудь забудет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11