Развод. Зимняя сказка в 50

— Лёша просто не понимает, чем может обернуться этот скандал. Вот и всё. Он ещё не дорос до этого.

— Ничего. До него дойдёт, когда всё уляжется. Ладно. Идём за стол твои бабушка с дедушкой уже заждались.

— Постой, — Геля хватает меня легонько за плечо, но после того, как я оборачиваюсь, резко одёргивает руку словно ошпаренная. — Когда вы разговаривали, — она неловко отводит взгляд в сторону. — Мне показалось, или ты…

Только не это.

— Тебе показалось, — сразу осекаю её мысли. — Не бери в голову. Просто у нас был напряжённый разговор.

— Но ты же… — она начинает мямлить и обхватывает левое плечо правой рукой.

Как же меня раздражают подобные разговоры. Моя дочь — единственное здравое зерно в этом хаосе. Не хватало того, чтобы и она начала подобать своей матери.

— Геля! — из горла сам собой вырывается рык. — Хватит. Пошли за праздничный стол.

Последняя фраза звучит как приказ, отчего дочь, слегка вздрогнув, поднимает на меня испуганные глаза и молча кивает.

***

Через несколько минут прохожу в зал.

Родители общаются о чём-то своём. Лёши и Василисы за столом нет. Как только обхожу стол, мама тут же отвлекается от разговора с отцом и смотрит на меня.

— Ну, слава Богу, что ты вернулся, наконец-то, — произносит она. — Уже и Геля за тобой пошла. Кстати, — мама оборачивается в сторону выхода. — А где она?

Но я не успеваю и рта открыть, как слышится глухой звук. Словно что-то с грохотом упало на пол.

В глазах родителей вижу волнение. Впрочем, оно и меня заставляет врасплох. От этого звука, у меня аж спирает дыхание. А когда к нему добавляются быстрые шаги по лестнице и испуганный крик моей жены:

— Геля!

Я и вовсе чувствую, как сердце начинает опускаться вниз.

Глава 13 Василиса

Пусть он и не скажет напрямую. Будет геройствовать и делать из себя сильного любовника, который ничего не боится. Но я знаю, что его беспокоит и гложет, когда я только заикаюсь о разводе.

Дело в том, что в нашем брачном договоре указано, что если причиной развода станет измена, то 95% совместного имущества перейдёт в руки того супруга, кто стал жертвой.

Если честно, я не хотела вносить этот пункт. Более того, я пыталась отговорить мужа от этого. Ладно, брачный договор. Если он боится за своё имущество — это его право. Но этот пункт был глупым. К тому же, учитывая то, что муж изначально не хотел, чтобы я работала. Однако Никита в то время был настойчив.

Не знаю, хотел ли он таким образом связать мне руки, или просто волновался за что-то, но таким образом он сам себе поставил капкан.

— Заткнись! — взрывается муж, ударив кулаком о стену, что находится сзади меня. — Ты не имеешь никакого права даже думать об этом.

От его тона и ярости, мне становится дурно. Перед глазами всё мутнеет. Я едва держусь на ногах от страха.

Я впервые вижу мужа таким злым и агрессивным. Не знаю, что он может сделать со мной в таком состоянии, учитывая, что мы находимся на кухне.

Знаю, что он не пойдёт на глупость из-за денег. Не пойдёт же?

— Прекрати орать, — стиснув зубы, я продолжаю смотреть в бешеные глаза Никиты.

В груди стягивает пружиной. Чувствую себя, словно волчица, на которую направили дуло ружья. Страшно, больно, ужасно, но я не отвожу от мужа свой взгляд.

— Иначе никакого толка от того, что ты меня привёл на кухню не будет. Все услышат…

— Пусть слышат, — усмехается он и отходит на два шага назад.

Я облегчённо выдыхаю, словно мне снова подали кислород. Никита нервно проводит ладонью по волосам и начинает вышагивать по кухне, словно тигр, которого заперли в клетке и не кормили несколько дней.

— Пусть слышат, насколько моя жена оказалась неблагодарной мразью и позарится на то, что ей не принадлежит.

— Во первых, — всё ещё не отходя от стенки, но слегка расслабившись, спокойно произношу я. — Я не просила тебя вписывать этот пункт в нашем договоре. Более того, отговаривала тебя от этого.

Никита скрещивает руки на груди, останавливается и оборачивается в мою сторону, прищурив свой злобный взгляд.

— Ну теперь-то ты рада, что он был, не так ли? — нервно ухмыляется муж.

— А, во-вторых, — продолжаю я, игнорируя его вопрос. — Мне не нужен ни твой бизнес, ни твой дом, ничего, — спокойно поясняю ему. — Я и сама в состоянии выжить и без этого. Просто дай мне развод и…

— Ты?! — перебивает он меня, повысив интонацию. — В состоянии?! Ты ничего не путаешь, Вася? Тебе уже 48 лет. Ты нигде не работала всё это время. Даже ремонт в твоей квартире оплачивал я! И что ты сможешь без меня?! Только разрушить то, что я так долго создавал годами?

Он снова подходит ближе ко мне. Я сжимаюсь.

— Ты никчёмная, никудышная и никому не нужная, — хрипит он, нависая надо мной. — Так что, сиди тихо и молча. Я не хочу из-за тебя напрягаться и нанимать адвокатов, так что…

В этот момент, во мне что-то лопается.

Все его слова бьют сильнее, чем пощёчина. Физическая боль пройдёт со временем, а вот моральная сохранится довольно долго.

Я любила его. Была верна. Когда у него были проблемы, пыталась помочь, поддержать. Всё время была рядом, как в горести, так и в радости. Как и обещала на нашей свадьбе. А он… Просто плюёт мне в лицо за те долгие годы, что мы провели вместе?

Нет. Хватит с меня этого. Думаю, что больше терпеть такого отношения я просто не намерена.

— А знаешь что, — внутри меня, словно пробуждается сила. Я скрещиваю руки на груди и выпрямляю спину, гордо закинув подбородок, чтобы посмотреть своему муженьку в глаза. — Я думаю, небольшое напряжение тебе поможет.

— Что? — недоумённо округляет он глаза, заметив мою изменившуюся реакцию.

— Да, да, — киваю. — Давай. Начинай нанимать адвокатов, потому что я не собираюсь больше терпеть такое обращение к себе. Ты сам выбрал этот путь. Что ж, значит…

— Вот же… — лицо Никиты начинает краснеть. Кажется, я разбудила демона внутри него. Но почему-то мне от этого становится только забавно.

Правда, весь смех при взгляде на него уходят, как только муж повторно сжимает ладонь в кулак, но теперь поднимает его надо мной.

Вот, чёрт!

Глава 16 Василиса

Я иду в сторону лестницы.

Проходя мимо дочери у меня сердце замирает от её прищуренного и недовольного взгляда. Мне становится не по себе. Обида сдавливает горло сильнее, чем от разговора с мужем.

Почему… Почему она меня так ненавидит?

Каждой своей клеточкой, я чувствую тот холод, что исходит от Гели. Её поза очень напоминает мне Никиту, когда тот зол. Она, действительно, очень на него похожа. С таким же волевым и сильным характером. Только вот, как и в случае с Никитой, для неё главное статус семьи и то, как на нас будут смотреть окружающие. Остальное — её мало волновало.

Правильно ли это? Не знаю. Не могу ответить на этот вопрос. Как свою дочь, осуждать её не хочу. Всё же я долгое время вынашивала Гелю у себя под сердцем, и долгие годы была с ней, пока Никита задерживался на работе до ночи.

Вот только, продолжать так жить, закрывая глаза на всё и отдавая себя полностью семье, я больше не хочу. Это стало для меня самым плачевным опытом. И самым длительным, терзающим.

Подойдя к лестнице, поднимаюсь на второй этаж. Чувствую, как мои руки слегка подрагивают, а ноги становятся ватными. Но я терплю. Краем глаза вижу, как к дочери подходит муж. Как их взгляды направляются в мою сторону.

Терпи, Вася. Терпи.

Я тяжело сглатываю ком, который образовался в горле. Подавляю эмоции. Подавляю слёзы, которые так и норовят потечь из глаз.

Словно идя по острым осколкам, я продолжаю терпеть боль. В частности, ради Лёши, который сейчас закрылся в своей комнате. И это в собственный день рождения. Видимо, мои родственники совсем забыли об этом, наплевав на его чувства.

Им всё равно на это. Главное, что он не встал на их сторону. Но мне плевать. Даже если бы он поддержал отца, портить из-за этого его праздник — свинство.

Когда я поднимаюсь на второй этаж и иду вдоль коридора к комнате сына, становится легче дышать. Ощущение, что несколько часов меня держали в запертом пространстве, а теперь наконец-то открыли окно и дали вдохнуть кислород.

Даже головная боль, которая начинала накатывать уже в зале за столом, стала отступать.

Всё хорошо, Вася. Всё будет…

Я подхожу к комнате Лёши и, дотронувшись рукой до ручки, застываю.

Ба-бах!

Позади раздаётся глухой удар, от которого у меня сжимается сердце. Я оборачиваюсь назад. Страх начинает затуманивать разум, а с губ слетает лишь тихое:

— Геля…

Нет. Только не это. Лишь бы я ошиблась. Лишь бы не произошло то, о чём я подумала.

Мои фантазии начинают обрисовывать самые страшные картинки, которые я могу только себе представить. Внутри сердце за секунду начинает набирать обороты бешеной птицы.

На автомате я быстро бегу в сторону лестницы.

— Геля! — выкрикиваю имя дочери, как только вижу её обессиленное тело, лежащее на полу.

Дальше всё происходит словно в тумане.

Ничего не соображая, со спутанными мыслями, я быстро преодолеваю расстояние между нами. Даже не знаю, как не навернулась с лестницы, стремительно подлетев к дочери.

— Милая! Доченька! — из горла вырывается крик.

Глаза застилает пелена от слёз. Я быстро опускаюсь перед Гелей, пытаясь привести её в чувства. Кажется, что её дыхание стало реже. Кожа побледнела так, что меня начинает просто трясти от этого вида. Страх и ужас накрывают с новой силой и не дают трезво осмыслить и оценить происходящее.

— Скорую! Быстрее! — снова вырывается из горла крик.

Подняв взгляд, я сталкиваюсь с ошарашенными глазами мужа. Сейчас он похож на потерянного котёнка, который просто не понимает, что ему делать. Его реакция, вместе с реакцией его родственников, которые застывают на месте вместе с ним в ужасе, меня злит. Злит настолько сильно, что я готова ударить каждого из них. Но отпустить Гелю я просто не в состоянии.

— Какого чёрта, ты стоишь?! — ярость шипением изливается в сторону мужа.

— Прекрати истерику, Василиса, — холодно отвечает мне он.

— Захлопнись и вызови скорую! — слёзы продолжают обжигать щёки. Я чувствую, как краснеет моё лицо и вздувается вена на лбу от злости. — Живо!

От моего крика, даже Маргарита Ивановна ошарашенно застыла, глядя на меня и хлопая глазами. Приоткрыв рот, она, казалось, что-то хотела сказать, но глядя на меня так и не решилась.

Муж же, поджав недовольно губы и цыкнув, наконец-то берёт в руки телефон и вызывает скорую.

***

Спустя полчаса мы с сыном уже были в больнице перед палатой, куда забрали Гелю.

— Мам, — остановив меня, Лёша мягко обнял меня за плечи. — Перестань. Успокойся.

— Не могу… Она была такой бледной… — перед глазами стояло лицо дочери, которую я прижимала к себе до самого прибытия врачей.

Меня трясло. Ужас продолжал забираться в каждую клеточку моего организма. Мысли путались. Слова просто застревали в горле. А ясные мысли и того испарились в тот момент, когда я увидела дочь на первом этаже без сознания.

Через несколько минут, у меня в сумке завибрировал телефон. Быстро смахнув слёзы, я взяла в руки смартфон и ответила на звонок.

— Никита? Ты где? — дрожащим голосом произношу в микрофон.

— Я только что усадил родителей в такси, — произносит он.

Я просто поражаюсь его спокойствию. Дочь в больнице, а для него это словно будничная ситуация. Ощущение, что он вообще не видит никаких проблем в этом.

Впрочем, сейчас злиться на него, у меня просто нет сил.

— Ладно, — выдыхаю и оборачиваюсь назад, чтобы точно произнести номер палаты. — Мы сейчас у…

— Я не смогу подняться к вам, Василиса, — внезапно произносит Никита, отчего я просто впадаю в ступор.

— Что значит, не можешь? Ты же сейчас на первом?

— Да, я у выхода. Но мне нужно уехать.

— Уехать?! Что значит, тебе нужно уехать?!

_______________________

Дорогие мои! Пока вы ждете продлжение, предлагаю окунуться в свой новый роман: " Развод в 45. Второе дыхание". Здесь вы тоже найдете предательсво близких, обман, ложь, дружбу, нелегкие испытания, свлившиеся на наших героев. И, конечно, любовь и взаимопонимание.

С нетерпением жду вас здесь: https://litnet.com/shrt/nfrZ

Глава 17 Василиса

Я просто не верю своим ушам!

Ладно, ему наплевать на меня, но как может быть всё равно на собственную дочь, которая попала в больницу? Которая нуждается в нас здесь и сейчас?

Я была не против того, что Маргарита Ивановна вместе с Анатолием Николаевичем уедут, чтобы не создавать лишнюю суету в больнице. Это их решение. И я тоже посчитала это правильным.

Но… Мой муж и отец моих детей!

Почему он так ведёт себя? Что он вообще задумал? Он же планировал провести эти семейные праздники вместе, тогда, что изменилось? Особенно, если учитывать сложившуюся ситуацию.

— Только не начинай истерить, Василиса, — холодно произносит Никита, и я слышу в его голосе нотку раздражения. — Мне позвонили с работы, поэтому мне нужно уехать.

— С работы значит, да? — уже с усмешкой в голосе произношу я, не веря ни единому его слову. — Теперь это так называется?

— Да, Вася! — более раздражительно произносит муж. — Именно так это и называется! Всё, я уехал.

После этого, он кладёт трубку. Я же медленно опускаюсь на скамейку, что оказывается под моими ногами. Убрав телефон в сумку, я опускаю взгляд вниз и запускаю пальцы в свои волосы.

Просто не могу поверить. Не могу поверить, что жила с этим эгоистичным чудовищем все двадцать пять лет. Ладно, ему плевать на меня, но почему… Почему ему плевать на собственных детей?!

— Ма-ам, — протягивает тихо сын, присаживаясь рядом и обнимая меня за плечи. — Всё будет хорошо. Не переживай так. Ты же знаешь, Гельку, — он пытается приободрить меня, отчего уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Она сильная. Себя в обиду никогда не даст, так что…

— Спасибо, милый, — я натягиваю улыбку и поднимаю взгляд на сына, кладя ладонь на его руку. — Но я больше не из-за Гели переживаю, а…

— Из-за этого ублюдка? — губы Лёши вмиг кривятся от ненависти и злобы.

Я замечаю, как в его глазах проблёскивает огонёк ярости. Сейчас он как никогда похож на Никиту в гневе.

— Не говори так, — осекаю сына. — Всё же он твой отец.

— Отец? Тц, — продолжает недовольно морщиться Лёша. — Да такого отца…

Он не успевает договорить, как из палаты дочери выходит врач. Мы тут же подскакиваем с места и подходит к доктору.

— Доктор, — моё сердце на миг замирает, когда врач тяжело вздыхает. — Как моя дочь? Она в порядке? Можно…

— Успокойтесь, — жестом осекает меня доктор. — Я так понимаю, вы мама Ангелины Вороновой?

Я молча киваю. Врач переводит хмурый сына, слегка изогнув бровь.

— А вы… — протягивает он.

— Я её брат, — моментально отвечает Лёша.

— Угу. Понял вас, — кивает доктор и, слегка расслабившись, снова обращается ко мне. — Что ж. Не переживайте, с вашей дочерью всё хорошо. Состояние стабильное.

От его слов мне становится легче. Настолько с уст срывается вздох облегчения.

— Спасибо, — на выдохе произношу я. — Скажите, я могу…

— Сейчас вашей дочери, — продолжая, перебивает меня врач. — Нужен покой. Тем более на таком сроке нужно быть аккуратнее. Поэтому я могу пропустить только…

— Подождите, минуточку. Я не ослышалась? На каком сроке?

— А вы не знали? — врач обвёл нас с сыном взглядом, но увидев нашу немую удивлённую реакцию, поджал губы и поправил свои очки, которые слегка спустились к кончику его носа. — Ясно. Ваша дочь находится в положении. Срок примерно 10 недель. Поэтому…

— Что? — перебивая врача вновь, ошарашенно хлопаю глазами. — Значит, Ангелина беременна?!

Глава 18 Василиса

От этой новости у меня аж уши заложило.

Теперь понятно, почему она так резко потеряла сознание. Видимо, она хотела сообщить эту новость за семейным столом, но из-за нашего конфликта так и не успела этого сделать.

Какой кошмар. Я ведь даже ничего не знала! Да и Геля молчала всё это время, скрывала. Но как? Может, она и сама ничего не знала. Впрочем, срок 10 недель. Вряд ли, она не могла о таком знать.

— Да, эм… — я замечаю, как врач слегка теряется. — Видимо, я выдал чью-то тайну. Но, мне кажется, вы должны…

— Нет, нет, — подхватывает сын, видя, что у меня аж мутнеет взгляд. — Всё хорошо, — Лёша, на всякий случай, подхватывает меня под руку. — Спасибо вам, — любезно улыбнувшись, обращается к врачу.

— Что ж, — врач выдерживает небольшую паузу, глядя на меня. — Если вам больше не нужна моя помощь, то я пойду.

— Да, спасибо, — кивает сын. — Всё хорошо. Просто новость о том, что сестра в положении была немного неожиданной.

— Я заметил, — намекая на мой побледневший вид, кивает доктор. — Тогда, решайте, кто останется с пациенткой. А я пойду.

Он ещё раз кивнул сыну в знак прощания, на что Лёша ответил ему взаимностью, и направился вдоль по коридору.

У меня же ощущение, словно опору под ногами выбили. Колени и тело начинают дрожать.

Бедная Геля…

Мало того, что ей пришлось выслушивать наш конфликт, так ещё и в таком состоянии. Никогда не прощу мужу испорченного детям праздника.

— Мам, может, поедем домой. А завтра уже… — произносит сын, всё ещё держа меня под руку.

— Нет, — мотаю головой и аккуратно убираю его руку от своей. — Ты езжай домой, милый. А я останусь с Гелей. Не могу оставить её одну.

— Тогда я тоже… — уже было намеревался поддержать меня сын, но я тут же прервала его.

— Я не думаю, что это необходимо. Лучше езжай домой, отдохни и… Извини за испорченный День Рождения и Новый год, — я поджимаю губы, вытягивая их в тонкую линию.

Сын недовольно хмурится и вновь кривит губы.

— Почему ты должна извиняться за это? — недовольно произносит сын, едва сдерживая свою злость внутри. — В этом виновата не ты, а этот… — он поднимает на меня взгляд и замолкает. Лёша поджимает губы и сжимает ладони в кулаки. — Ладно, — словно успокаивая сам себя, он делает глубокий вдох. — Пожалуй, я, действительно, поеду.

— Будь осторожен по дороге, — обняв Лёшу, я целую сына в щёку.

— И ты будь аккуратна, — отвечает он мне взаимностью. — С праздником.

— И тебя, дорогой.

Пусть провожаю я сына и с улыбкой на лице, чтобы окончательно не испортить ему и без того омерзительное настроение, в груди начинает жечь. Чувство обиды, тревоги и разочарования смешиваются в едином коктейле, отчего становится дурно и противно.

Сделав глубокий вдох и дождавшись пока Лёша пропадёт из поля зрения, я подхожу к палате, где лежит Геля. Зайдя внутрь, вижу свою побледневшую девочку одну, лежащую у окна.

От её болезненного вида мне становится страшно. Пусть врач и сказал, что с ней всё хорошо, но слёзы сами по себе начинают накатывать, а сердце замирает в груди.

— Ангелиночка… — шепчу я, подойдя к её койке и проводя пальцами по её прохладной ладони.

***

Ангелина открыла глаза уже ближе к вечеру, когда на улице начали появляться первые разноцветные хлопки.

За это время никто из родственников так и не додумался позвонить и узнать, как у неё дела. Ни муж, ни свекровь со свёкром. Я даже пыталась дозвониться её жениху — Диме, но и тот не брал трубку.

Лишь Лёша пару раз набирал мой телефон, чтобы сообщить мне о том, что он уже дома и спросить очнулась ли сестра.

Возможно, я сильно преувеличиваю, но от игнорирования произошедшей ситуации родственников становится как-то мерзко, противно.

— Геля, — как только дочь очнулась, я тут же подвинулась к ней ближе и взяла за руку. Чувство стягивающей нити в груди потихоньку начало пропадать. Я была счастлива, наконец-то, увидеть её в сознании. — Доченька. Наконец-то, ты очнулась. Как ты?

— Г-где я…? — медленно оглядывая палату, произносит хрипло Геля.

— Ты в больнице. Ты потеряла сознание дома. Ты помнишь? — однако по растерянному взгляду Гели, понимаю, что это был глупый вопрос. — Врач сказал, что всё хорошо, но тебе нельзя волноваться сейчас. В твоём положении…

— Ты знаешь, о моём положении? — наконец, взгляд дочери останавливается на мне.

— Да, милая, знаю, — с едва заметной улыбкой произношу я, смахнув застывшие на щеках слёзы. — Ты хотела, видимо, сообщить нам об этом сюрпризе за семейным столом. Но… — улыбка тут же спадает с уст, и я увожу взгляд в сторону. — Извини.

— Что случилось, то случилось, — Геля выдёргивает свою руку из моих рук. — Это уже неважно, — произносит она хрипло и со вздохом, после чего уводит взгляд в сторону. — Уходи.

— Милая, я понимаю, что ты зла на меня, но…

— Вот именно. Я зла на тебя. Поэтому просто убирайся. Я не хочу тебя больше видеть…

— Но, к сожалению, — беру себя в руки и говорю более прохладно. — Кроме меня здесь никого нет, — намекаю на её беспечного отца. — И мне не всё равно на твоё состояние.

От этих слов Геля замолкает, вытянув губы в тонкую линию.

Глава 19 Василиса

От её слов мне неприятно. Хотя с другой стороны…

Ну а, что я собственно ожидала от неё услышать? Если она уже заняла определённую позицию, то это её выбор. Правда, не думала, что она начнёт меня прогонять вот так, прямо сейчас. Всё же я понимаю, как может быть сложно в больнице. Ещё и в таком состоянии, с гормонами. К тому же, одной.

— Я попыталась позвонить Диме, — перевожу тему спокойным и ровным голосом, пытаясь сдержать слёзы. — Он не…

— Что? — перебивает меня дочь, округлив глаза, и чуть не подскакивает с кровати. — Какого чёрта, ты звонила моему жениху? Решила ещё и мою жизнь угробить?

— О чём ты говоришь, Геля? — ошарашенно хлопаю глазами. — Конечно, нет. Ты ведь попала в больницу, так что я…

— Чёрт, — совсем не слушая меня, дочь хватается руками за голову. — У него сегодня важная встреча с родственниками, от которой будет зависеть наше будущее. И ты решила позвонить ему именно в этот момент?!

— Я не смогла ему дозвониться, — спокойно информирую дочь, на что она вздыхает с облегчением.

— Хорошо, — кивает. — Это очень хорошо.

— Я не понимаю тебя, Геля. Ты попала в больницу. В положении. Тогда почему…

— Это не твоё дело, — озлобленно бросает мне дочь. — Не лезь в чужую семью, если свою не в состоянии сохранить.

Я замолкаю, поджимая губы.

Заметив мою реакцию, замечаю, как в глазах Гели проблёскивает смятение. Но дочь ничего не говорит. Лишь поджимает губы и отворачивается от меня.

— Уходи, — снова произносит она холодно. — Я хочу отдохнуть.

— Хорошо, — поднявшись на ноги, иду в сторону выхода, понимая, что спорить сейчас с Ангелиной бесполезно. — Если понадобится моя помощь…

— Не понадобится, — отрезает она.

— В любом случае, — продолжаю. — Я не буду уговаривать тебя больше или извиняться. Ты уже взрослая, а значит сама должна понимать. И уверена, что скоро ты всё поймёшь.

— А если не пойму?

— Тогда, мне очень жаль тебя…

— Чтоа-а?

— С праздником.

Геля ничего не отвечает мне, лишь поджимает ненавистно губы в ответ. Я же выхожу в коридор и чувствую, как слабость с силой начинает давить на плечи.

***

Добравшись домой под звуки фейерверков, прохожу в коридор.

Свет везде выключен. Сын уже спит в своей комнате. Муж неизвестно где. Во всяком случае, домой он так и не вернулся. А на часах: 23:15.

Через 45 минут наступит Новый год. Мой самый любимый и светлый праздник. Праздник, который подарил мне когда-то сына. Праздник, который свёл меня с самым близким и дорогим человеком. И праздник, который станет в этот раз моим новым чистым листом…

***

Спустя несколько дней.

И вот я снова в своей старенькой, но такой дорогой и горячо любимой двушке, что находится на окраине города.

Сразу на следующий день, прямо первого января, я собрала свои вещи и уехала из дома. Поняла, что больше находится там не смогу.

Муж так и не вернулся. Сын же пытался уйти вместе со мной. Но, несмотря на все его чувства и злобу на отца, эта ситуация не должна касаться жизни наших детей.

Лёше нужно образование, престижная работа. В общем то, чего я, к сожалению, ему дать не в состоянии, в отличие от Никиты.

К тому же, если сын уйдёт вместе со мной, то муж и вовсе может лишить его наследства. А такого будущего для него я точно не желала.

За эти несколько дней Ангелина не звонила мне. Более того, она заблокировала меня в своих контактах. Поэтому о её здоровье и о том, что с ней уже всё хорошо, как и с малышом — я узнала от Димы, её жениха.

Несмотря на предостережения дочери и её ярость, когда она узнала, что я звонила Диме, мой будущий зять обещал помочь мне, поговорить с дочерью. Он долго извинялся за то, что не смог взять трубку в тот день. В общем, теперь Дима остался единственной ниточкой, которая всё ещё может связывать меня с Гелей. Ведь её разочарование и гнев на наше расставание с её отцом, явно не скоро пройдут и затянут болезненную рану дочери.