Папа в разводе. Уволена в няни!

- Олег! - голос Марины звучит возмущенно. – Вообще-то мы здесь тоже присутствуем!

Я пожимаю плечами. Пусть знают, что такого поведения я не прощу.

- Пусть слышит. Может, тогда поймет, что драться - не решение проблем.

- Это вы о решении проблем? - Марина наклоняется вперед, и я чувствую ее гневный взгляд на своем затылке. - Вы, который увольняет людей, не разобравшись?

Я стискиваю зубы. Сейчас опять начнется.

А она тем временем разворачивается к своей сестре:

- Берточка, послушай меня, - голос ее становится мягче, но я слышу в нем стальные нотки. - Ты должна пообещать мне, что больше не будешь общаться с Пашей Кирсановым. Он не наш круг, понимаешь? Мажор, избалованный мальчишка, который привык, что ему все сходит с рук. Держись от него подальше.

- Что?! - Паша разворачивается на сиденье. - Это я избалованный?

- Марина, ты о чем вообще? - я чувствую, как закипаю. - Мой сын учится в лучшей школе, занимается музыкой серьезно, а не...

- А не что? - она повышает голос. - Не защищает тех, кто слабее? О, простите, я забыла, что в вашем мире это не принято!

- В моем мире принято не распускать руки!

- А в моем - не быть высокомерным снобом!

Паша и Берта переглядываются. Я вижу это боковым зрением и понимаю, что мы оба, взрослые люди, ведем себя как идиоты.

Но остановиться не могу.

- Паша, - говорю я жестко. - Ты меня понял? Никаких контактов.

- Да, пап, - бормочет сын, уткнувшись в телефон. - Понял.

- Берта? - Марина сжимает плечо сестры. - Обещай мне.

- Обещаю, - тихо отзывается девочка.

Снова повисает молчание.

Я чувствую, как напряжение все сильнее расползается по телу. Но наконец довожу их до дома.

Дети выходят первыми. Паша бросает на меня непонятный взгляд то ли укоризненный, то ли усталый и направляется к подъезду вместе с Бертой.

Они идут рядом, не разговаривая, но я замечаю, как Паша придерживает дверь, пропуская ее вперед.

Марина выбирается из машины, захлопывает дверь и уже собирается уйти, но я тоже выскакиваю наружу.

- Марина, подожди!

Она останавливается и медленно оборачивается. Лицо бледное и недовольное.

- Что еще, Олег Сергеевич?

Я обхожу машину, останавливаюсь в паре шагов от нее.

- Вы серьезно только что назвали моего сына мажором? При нем?

- А вы назвали мою сестру ненормальной? При ней? - она скрещивает руки на груди. - Или вам можно, а мне нельзя?

- Я говорил правду! Она напала на Пашу!

- Она защищалась! От его высокомерия и хамства!

- Паша не хамил! Он просто отстаивал свою точку зрения.

- Просто он вел себя как типичный золотой мальчик, который считает, что весь мир ему должен?

Я чувствую, что гнев заполняет меня полностью.

- Знаешь что, Марина? Может, проблема не в детях, а в тебе? Ты учишь свою сестру, что можно решать все кулаками, а потом удивляешься, что она попадает в больницу.

Она бледнеет еще сильнее, и я вижу, как блеснули слезы в ее глазах. Но голос остается твердым.

- А вы учите своего сына смотреть на людей сверху вниз. Поздравляю, отличный пример для подражания.

- Я не учу!

- Именно это вы и делаете. - она делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат от негодования ее руки. - Всю жизнь делаете! Судите людей по обложке, не пытаясь понять, что внутри. Со мной так было, с Бертой теперь.

- Это совершенно разные ситуации!

- Нет, Олег. Это одна и та же ситуация. Вы решили, что знаете правду, и все! Вам плевать на то, что чувствуют другие. Плевать, что человека подставили. Вы даже не разобрались толком.

Я хочу возразить, но она уже разворачивается и идет к подъезду, не оглядываясь.

Я стою у машины, чувствуя как гнев кипит внутри.

Может быть, приходит осознание того, что она права.

Хотя бы частично.

Вот же черт!

Глава 19 Марина Углова

Я поднимаюсь по лестнице следом за детьми.

Берта молчит, но я чувствую, как от нее исходят волны недоумения и возмущения. Паша идет впереди, сутулясь, засунув руки в карманы куртки.

Квартира встречает нас тишиной. Олег уехал на работу сразу после нашего разговора у подъезда, и теперь я останусь с нашими детками вместе.

- Паш, - начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Я хотела тебе сказать. Точнее сообщить, что теперь я буду нянчиться с Максом и Алисой. Ну, то есть, официально я их няня.

Паша замирает посреди прихожей. Медленно поворачивается ко мне. На его лице я вижу удивление, смешанное с непониманием и негодованием.

- Это временно, - быстро добавляю я. - Совсем ненадолго. Не переживай.

- КАК ты могла согласиться работать на такого человека? - взрывается Берта за моей спиной. Ее голос звенит от возмущения. - Марина, ты в своем уме? После всего, что он наговорил!

Но она не успевает договорить. Паша резко разворачивается и уходит в свою комнату, хлопая дверью так, что я вздрагиваю.

- Отлично, - шепчу я, закрывая глаза. - Просто замечательное начало.

- Он тебя использует! - продолжает Берта, хватая меня за руку. - Неужели ты не понимаешь? Он знает о твоей ситуации и пользуется этим!

- Берт, мне нужны деньги, - устало отвечаю я. - Нам нужны деньги. Или ты забыла? К тому де у меня возникли проблемы на работе. Их тоже нужно решать.

- Но не так же! Не с таким же человеком.

Я смотрю на раскрасневшееся лицо сестры, ее сжатые кулаки и горящие глаза. Она всегда была более бойкой и более принципиальной.

- У меня нет выбора, - говорю я тихо. - Поверь, если бы был, я бы не согласилась.

Берта собирается что-то возразить, но потом вздыхает и обнимает меня.

- Ты слишком хорошая, - бормочет она мне в плечо. - Слишком мягкая. Он тебя съест.

- Не съест, - пытаюсь улыбнуться я. - Я невкусная.

К вечеру мы едем забирать детей. Сначала Макса из садика - маленький вихрь с растрепанными волосами врезается мне в ноги, что-то тараторя про машинки и драку в песочнице.

Потом Алису из школы. Она выходит с подругами и смеется, но, увидев меня, лицо ее мрачнеет. Хотя в самый первый день нашего знакомства она отнеслась ко мне нормально.

Правда, тогда она не знала, что я буду их нянькой. Да и никто не знал.

- Где папа? - спрашивает она холодно.

- На работе. Так что встречать вас буду я.

- Понятно, - Алиса закидывает рюкзак на плечо и направляется к машине, даже не попрощавшись с подругами.

По дороге домой никто не проронил ни слова. Макс что-то напевал на заднем сиденье, Алиса смотрела в окно, а Берта сверлила меня недовольным взглядом.

Не успеваем мы зайти в квартиру, как начинается ад.

Макс, едва переступив порог, срывается с места и начинает носиться по квартире как угорелый.

Он прыгает на диване, скачет по коридору, визжит что-то нечленораздельное.

- Макс, пожалуйста, успокойся! - кричу я, пытаясь его поймать.

- Не хочу-у-у! - орет он в ответ и делает резкий вираж в гостиной.

Все происходит как в замедленной съемке.

Его локоть задевает высокую вазу на подставке. Я вижу, как она качается и начинает падать. Я бросаюсь вперед, но не успеваю.

Хрусталь разбивается о паркет с оглушительным звоном.

Тут же повисает тишина.

Макс стоит посреди осколков, и его лицо медленно меняется от удивления к ужасу. Губы начинают дрожать.

- Папа... папа меня убьет, - шепчет он. - Он меня накажет. Эта была его любимая ваза.

И разражается рыданиями. Настоящими, громкими и истерическими. Он трясется всем телом. И я вижу в его глазах настоящий страх.

- Макс, все в порядке, - я опускаюсь рядом с ним на корточки, стараясь не порезаться об осколки. - Это просто ваза. Ничего страшного.

- Нет! - кричит он. - Она дорогая! Папа говорил, что она дорогая! Он меня накажет!

Я обнимаю его, и он утыкается мне в плечо, продолжая всхлипывать. Такой маленький и такой напуганный.

- Алиса! - зову я. - Алиса, помоги, пожалуйста!

Но из ее комнаты доносится только громкая музыка. Я вздыхаю и иду к ее двери, стучу.

- Алис, твой брат...

Дверь распахивается. Алиса стоит на пороге с телефоном в руках. На лице написано все, что она думает обо мне.

- Что?

- Макс разбил вазу и очень расстроился. Может, ты...

- У меня есть дела поважнее, - обрывает она меня. - Я не няня. Это твоя работа.

И захлопывает дверь перед самым моим носом.

Чувствую, как внутри закипает недовольство. Но я беру себя в руки.

Возвращаюсь к Максу. Берта уже подметает осколки, а мальчик сидит на диване, обхватив колени руками.

- Все будет хорошо, - говорю я, садясь рядом. - Я все объясню папе.

- Не поможет, - всхлипывает Макс. - Он все равно будет ругаться.

Из коридора появляется Паша. Он смотрит на осколки, на плачущего Макса и на меня.

- Такой как ты вообще нельзя доверять детей, - тихо, но отчетливо говорит он.

- Паша...

- Что?! - Берта вскакивает, швабра с совком летят на пол. – Что ты сказал?!

- То, что слышала, - Паша скрещивает руки на груди. - Она даже за одним ребенком уследить не может, а ей троих доверили.

- Заткнись! - кричит Берта. И я вижу, как ее лицо краснеет. - Ты вообще понятия не имеешь, через что она прошла! Как ты смеешь!

- А ты откуда знаешь, через что я прошел? - огрызается Паша. - Думаешь, тебе одной плохо?

- Ребята, пожалуйста... - начинаю я, но они меня не слышат.

- Твоя сестра - никакая няня!

- А твой отец - тиран и манипулятор!

- Не смей так говорить о моем отце!

- Говорю, что хочу! Это правда!

- Хватит! - кричу я, вставая между ними. - Оба замолчите! Немедленно!

Берта тяжело дышит, Паша сжимает кулаки. Макс снова начинает всхлипывать. А из комнаты Алисы орет музыка.

И в этот момент в прихожей поворачивается ключ.

Дверь открывается, и на пороге появляется Олег. Он выглядит уставшим, галстук ослаблен, а куртка перекинута через руку.

Он хочет что-то произнести, но не успевает.

С верхней полки шкафа срывается кот Наполеон. Он прыгает Олегу на плечо, вцепляясь когтями в рубашку и начинает орать.

Громко. Пронзительно. И прямо ему в ухо.

- МЯ-А-А-А-У! МЯ-А-А-А-У!

Олег замирает. На его лице появляется смесь шока, боли и полного недоумения.

Я смотрю на Олега с орущим котом на плече, разбитую вазу, плачущего Макса, разъяренных Берту и Пашу, закрытую дверь Алисы - и понимаю, что мне видимо с ними не справиться.

И свой шанс на восстановление на работе я потеряла.

Глава 20 Марина Углова

Наполеон приземляется Олегу на плечо, вцепляется когтями в рубашку и начинает орать.

Прямо в ухо. Дико и истерично, словно его режут на куски.

- Черт! - Олег дергается и пытается стряхнуть кота.

Наполеон только крепче вцепляется и орет громче.

- Да слезь же ты! - Олег хватает кота за шкирку и сбрасывает на пол.

Наполеон с обиженным воплем убегает в сторону кухни, задрав хвост трубой.

Олег потирает ухо, и только теперь его взгляд фокусируется на комнате.

На осколках вазы, разбросанных по полу.

На Максе, который сжался в углу, обхватив колени руками. На Паше и Берте, застывших посреди скандала.

И наконец он переводит взгляд на мне.

И его лицо каменеет.

- Что здесь происходит? – в глазах сверкает тихая ярость, смешанная с непониманием.

Я делаю шаг вперед, пытаюсь взять себя в руки.

- Олег, это просто несчастный случай. Макс случайно…

- Я доверил тебе детей. Ты должна была следить за тем чтобы ничего такого не происходило! - он повышает голос, и я вздрагиваю. – Всего несколько часов ты была с ними, Марина! И за это время произошел конец света?! Ты вообще справляешься?!

Слушать обвинения в свой адрес мне неприятно. Учитывая, что моей вины здесь нет. Я чувствую, как комок сжимается в горле.

- Макс не хотел, он просто бегал и…

- Она даже за ним уследить не может, пап, - вклинивается Паша, скрестив руки на груди. - А еще будет нас воспитывать. Смешно.

Берта резко разворачивается к нему:

- Заткнись! Ты вообще не в теме! Что ты вечно лезешь со своими непрошенными советами? Мало тебе было гитарой по голове? Хочешь добавки? – злится моя отважная сестренка.

- Хватит! - рявкает Олег и все замолкают. Даже Макс перестает всхлипывать.

Олег смотрит на меня. В его глазах нет ни капли сочувствия или понимания, только холодная ярость и разочарование.

- Твой испытательный срок закончен, - произносит он ровно. - Ты уволена. Ищи сее другое место. Такое, где ты сможешь справиться.

Мир словно проваливается под ногами. Я стою и не могу пошевелиться.

Меня увольняют второй раз. Второй раз я лишаюсь шанса, чтобы оправдаться.

Черт бы побрал этого противного Олега!

Ненавижу таких людей!

Мне хочется кричать и высказать ему все, что я думаю. Но это будет лишним. Он все равно не поймет. Слишком самовлюбленный нарцисс. Не зря от него ушла жена!

- Что? - выдыхает Берта. - Вы серьезно?!

Олег даже не смотрит в ее сторону. Он взирает только на меня. В глазах продолжает сверкать ярость.

Он подходит к Максу и берет его на руки, пытается успокоить.

- Пап, я не хотел. Это вышло случайно.

- Не переживай, все хорошо, - спокойным тоном произносит Олег.

- Я всегда говорю серьезно, - обращается он к Берте. - Собирайте вещи, и чтобы я вас больше не видел! Обеих. А с тобой я позже разберусь, Берта.

Боль и обида жжет изнутри. Я хочу сказать, что это несправедливо, что я ни в чем невиновата. Но слова застревают в горле.

Я просто стою, сжав кулаки, чувствуя, как горят щеки.

И тут же решаю, что не скажу ни слова.

Ни единого.

Он не заслужил моих объяснений.

Я разворачиваюсь и иду в комнату.

Беру сумку и собираю свои принадлежности. Руки дрожат, но я заставляю их двигаться механически. Телефон, зарядка для телефона, наушники.

Из гостиной доносится гневный голос Берты.

- Вы еще пожалеете! Оба! Вы не знаете, что творите!

Я застегиваю сумку, закидываю ее на плечо и выхожу в коридор.

Олег стоит у окна, спиной ко мне. Паша смотрит с превосходством. Макс сидит на диване, но теперь его обнимает Алиса. Она, наконец вышла из комнаты.

Берта бросается ко мне

- Мариш, подожди.

- Все хорошо, - я касаюсь ее плеча. - Правда.

Иду к двери, не оглядываюсь на Олега. Даже не смотрю в его сторону. Он хотел этого - пусть получает.

Я открываю дверь и хочу выйти. Но тут вдруг Макс подбегает ко мне и вцепляется в ногу.

- Не уходи! Ты же обещала!

Глава 21 Марина Углова

- Не уходи!

Топот маленьких ног за спиной. Ребенок вцепляется в мою ногу и крепко обхватывает ее, что я замираю на месте.

- Ты же обещала! - голос Макса срывается на всхлип.

Я медленно оборачиваюсь. Макс прижимается ко мне, его пальцы цепляются за джинсы. Лицо красное и мокрое от слез.

Он смотрит на меня снизу вверх с надеждой и отчаянной верой, что сердце сжимается в комок. И на глазах наворачиваются слезы.

Олег стоит у окна. Я чувствую его взгляд, но не поднимаю глаз. Сейчас важно только успокоить Макса.

Я опускаюсь на корточки перед мальчиком и беру его маленькие ладошки в свои руки.

- Макс, - тихо говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Помнишь, я тебе обещала, что все будет хорошо? Я не вру. Ты ни в чем не виноват. Это просто случайность. И нет ничего ужасного в том, что ваза разбилась. А я буду рядом. Даже если не смогу приходить каждый день, ты всегда можешь мне позвонить. Хорошо?

Макс всхлипывает и кивает. А в следующую секунду его руки обхватывают мою шею. Он прижимает