Между двумя революциями

«Борьба за классовую самостоятельность» в устах меньшевизма – это не более как протест оппортуниста против фактической роли пролетариата в русской революции, испуганный окрик мещанина на пролетариат, идущий к гегемонии. И когда Мартов с хорошо инсценированным трагизмом вопиет: «Об этой задаче в большевистском проекте – ни слова», – то мы можем со спокойной совестью сказать: да, о брентанистско-кусковской «самостоятельности» пролетариата мы предоставляем говорить вам, тт. меньшевики, когда криками о победной самостоятельности вам приходится прикрывать отказ от той роли пролетариата, которая в данный момент единственно гарантирует ему действительно классовое содержание его борьбы.

Мы же оставляем за собой право думать, что «борьба за свою классовую самостоятельность» (поскольку в этой формуле действительно есть смысл) для пролетариата н е м ы с л и м а в широкой, в национальном масштабе ведущейся экономической и политической «самостоятельной классовой борьбе». Объективные задачи этой борьбы и намечает наша резолюция.

3. Что значит «использовать» буржуазную революцию в интересах пролетариата?

В начале второй главы мы наметили ту канву, на которой построена большевистская резолюция о классовых задачах пролетариата. Эта канва – формировка рабочих масс в класс. Этот процесс для российского пролетариата и в данный момент происходит в обстановке демократической, буржуазной революции. Перед пролетариатом, в силу объективных тенденций его развития, встает, таким образом, задача занять такое положение в революции, чтобы, с одной стороны, в самом процессе ее выделить себя из «нации», чтобы, с другой, обеспечить себе в ее результатах максимум завоеваний, т. е. отвоевать наиболее широкую арену для борьбы за социализм.

Нетрудно видеть, что независимо от тех или иных резолюций, съездов и пр. пролетариат самым своим положением толкается на этот путь. Анализ пролетарского движения в России легко вскроет, что по существу своих основных, социально-экономических интересов пролетариат движется именно в этом направлении. Пролетариат пробует наложить на процесс постройки «нормального» буржуазного общества свою руку, стремится извлечь максимум завоеваний для себя в процессе ломки старого строя и самыми своими победами и поражениями, самым стремлением обеспечить себе этот максимум толкается к противопоставлению себя, как класса, всем другим классам общества, своей программы ломки старого и постройки нового всем другим программам. В этом противопоставлении и в этой борьбе в области экономической и политической и состоит стихийный процесс формировки класса.

С другой стороны, нельзя не видеть, что оба основных процесса – выделение пролетариата из буржуазной «нации» и реализация в результате возможного максимума своих требований – только две стороны одной медали.

Ибо нет у пролетариата других методов обеспечить себе наиболее полное использование буржуазной революции, как только свое собственное сплочение в класс, как только выделение себя, как самостоятельного целого, из ряда других общественных группировок и противопоставление себя им.

И нет другого метода сплочения пролетариата в класс, как только максимальное его участие в происходящей революции.

Российский пролетариат не использует российской буржуазной революции, не выделяя себя в самом ее процессе, и не выделит себя как класс, не вмешиваясь, и не вмешиваясь каждодневно, в самую гущу современной борьбы.

Таковы стихийные тенденции пролетарского движения, питаемые буржуазной революцией, происходящей в атмосфере развитой борьбы труда с капиталом. Какова задача социал-демократии относительно этого процесса? Да постоянная ее задача – задача осмыслить этот процесс, осветить пролетариату лежащий перед ним путь и помочь пройти его наиболее экономным образом.

Итак, что значит «использование» пролетариатом буржуазной революции, как должно быть сформулировано это стремление пролетариата, чем может явиться это «использование» с точки зрения общих, классовых интересов пролетариата? Наша резолюция отвечает: действительно, использование буржуазной революции для пролетариата не может означать ничего иного, кроме завоевания наиболее широкой арены борьбы за социализм. С точки зрения пролетариата, его интересы в буржуазной революции получат тем больше осуществления, чем шире рамки, созданные в исходе буржуазной революции, рамки классовой борьбы.

Итак, «классовые интересы пролетариата в буржуазной революции требуют создания условий наиболее успешной борьбы против имущих классов за социализм» (§2 резолюции).

Эта формула есть, с одной стороны, марксистская формулировка единственного пути действительного использования пролетариатом и в интересах пролетариата буржуазной революции, представляя, с другой стороны, протест против всяких попыток подменить интересы пролетариата в данной исторически ограниченной сфере радикальным утопизмом перманентной революции, социализации фабрик и заводов и пр.

Условия наиболее успешной борьбы пролетариата «против имущих классов за социализм», по существу, заключают в себе два момента: объективный, в смысле тех «условий», которые ставятся данной степенью развития производительных сил, и субъективный, в смысле тех «условий», которые даются степенью развития классового сознания и классовой сплоченности пролетариата.

Гарантии «наиболее успешной борьбы… за социализм» коренятся именно в этих двух условиях. И эти-то гарантии и формулированы в двух дальнейших пунктах резолюции.

Раскрывая смысл «условий успешной борьбы», резолюция говорит (§3): «Единственным возможным способом создания и обеспечения этих условий является… завоевание демократической республики… и необходимого для пролетариата минимума социально-экономических приобретений (8-часовой раб. день и другие требования с.-д. программы-минимум) (выделено нами. – Л. К.). Итак, в чем большевистская резолюция видит первое «обеспечение» «условий успешной борьбы за социализм» ?

Прежде всего, в таком развитии производительных сил, которое даст объективную возможность осуществления рабочей программы-минимум. Чем шире в результате полного торжества революции разовьются производительные силы, чем меньше развитие их будет стеснено остатками крепостничества, кадетскими мероприятиями (выкуп, 10-час. рабочий день, сохранение монархии и пр.) и плодами народнического прожектерства (уравнительность), тем шире будет арена классовой борьбы, тем лучше будет почва для закрепления «минимума социально-экономических приобретений», т. е. опорных базисов для борьбы за социализм. Наибольшее развитие производительных сил и осуществление на этой почве политической и экономической программы-минимум рабочего класса – таково первое обеспечение «условий наиболее успешной борьбы за социализм», которого добивается пролетариат, принимая участие в буржуазной революции.

Второе обеспечение этой борьбы заключается в том, чтобы из процесса буржуазной революции пролетариат вынес максимум классового сознания, классовой самостоятельности и широкий опыт классовой деятельности. Ибо при широком развитии производительных сил степень классового сознания широких рабочих масс будет определять и степень успешности его борьбы за социализм.

Наша резолюция, намечая роль, которую пролетариат должен играть в русской революции, указывает именно ту роль, которая «обеспечивает в наибольшей степени пролетариату возможность поднять его социально-экономическое положение, всесторонне развить его классовое самосознание и развернуть его классовую деятельность не только в экономической, но и в широкой политической области» (§5).

Только тогда, когда пролетариат в процессе буржуазной революции будет выделять себя как класс, будет сплачиваться в особую, классовую самостоятельную рабочую партию в той мере, в какой в этом процессе он разовьет свое классовое сознание и воспитает в себе привычки и навыки классовой самостоятельной деятельности и борьбы, и в области экономической, и в области политической – только тогда и только в этой мере использует пролетариат буржуазную революцию, т. е. в конечном счете обеспечит себе условия наиболее широкой борьбы за социализм.

Таковы предпосылки большевистской резолюции, и этими предпосылками, конечно, недоволен т. Мартов. Впрочем, это – специальность этого товарища и удивляться его недовольству нечего.

«Если классовые задачи пролетариата в данный момент сводятся к доведению до конца демократической революции, то в них нет ничего классового». Таково главное соображение Мартова. Очень хорошо! Но, во-первых, мы считали бы… ну, неудобным, что ли, приписывать резолюции то, чего в ней нет, до тех пор хотя бы, покуда авторы ее еще держат перо в руках. «Классовые интересы требуют…» – как говорит наша резолюция, не все равно, что «классовые задачи сводятся», как хочется приписать нам т. Мартову.

А затем обратите внимание на дальнейшие слова Мартова: «Для успеха борьбы за социализм мы нуждаемся лишь (выделено Мартовым) в доведении нынешней революции до полной победы принципа народовластия и до завоевания важнейших социальных реформ, нужных пролетариату», – язвит нас Мартов. Надо полагать, что наше понимание социального содержания формулы «доведения революции до конца» достаточно ясно выражено в резолюции, если даже Мартов не смог этого скрыть[22]. И вот вопрос, понимает ли Мартов, что подобное ее содержание в качестве необходимой предпосылки подразумевает развитие производительных сил. Понимает ли Мартов, что задача «доведения революции до конца» кроет в себе не только прямо положительные, но и чисто отрицательные задачи, сводящиеся к борьбе пролетариата с попытками «мелкого хозяйчика» внести в эту формулу такое содержание, которое фактически противоречило бы развитию производительных сил, а следовательно, было бы не «доведением до конца», а, вольной или невольной, постановкой преград на пути «завоевания важнейших социальных реформ, нужных пролетариату».

Может быть, теперь Мартов поймет, каков смысл тех двух пунктов нашей платформы, где мы, видя единственного возможного союзника пролетариата в деле «доведения до конца революции» в мелкой буржуазии, т. е. в крестьянстве, в то же время говорили: «социал-демократия должна… бороться с их (партиями мелкой буржуазии) стремлением затушевать классовую противоположность между пролетарием и мелким хозяйчиком»[23]. И поясняем, что «довести до конца демократическую революцию» пролетариат в состоянии только при том условии, если, ведя за собой массу крестьянства, он сумеет «придать политическую сознательность ее борьбе против помещичьего землевладения и крепостнического государства».

Все это Мартов может найти в разбираемой резолюции, в §4. Что же обозначает ирония Мартова по поводу того, что «мы не добиваемся гарантии наибольшего развития производительных сил»? Да ничего не обозначает, кроме того, что Мартов не может уразуметь, к а к о г о «доведения до конца» требуют интересы пролетариата. А не понимая этого, меньшевизм всегда будет путаться в вопросе о классовых задачах пролетариата в буржуазной революции. А всякая путаница в этом вопросе бесконечно вредна для рабочего класса, ибо она не только не помогает пролетариату использовать в своих классовых интересах буржуазной революции, а помогает буржуазии использовать пролетариат.

Меньшевистская «путаница» по своему содержанию и есть только интеллигентское отражение этих попыток буржуазии. А теперь мы придем на помощь «путаникам» и возможно яснее сформулируем содержание и смысл разобранных нами пунктов резолюции большевиков.

Пролетариат стремится использовать процесс буржуазной революции. Действительно же использует он революцию, с точки зрения общих интересов пролетариата и общих интересов пролетарского движения в целом, лишь постольку, поскольку в ее процессе сам пролетариат выделится и обособится на своей классовой позиции, т. е. сформируется как класс (§5), и поскольку сама революция развернет все свои возможности, т. е. создаст возможность наибольшего освобождения производительных сил буржуазного общества[24] и тем даст почву для осуществления «необходимого для рабочего класса минимума социально-экономических приобретений» (§3). Подобного «использования» требуют классовые интересы пролетариата, ибо лишь совокупность этих условий дает широкую арену для «успешной борьбы против имущих классов за социализм» (§2). Наконец, подобное «использование» требует от пролетариата борьбы как с псевдосоциалистическими утопиями «мелкого хозяйчика», так и с его политической отсталостью (§4 резолюции «о партиях» и §4 резолюции «о классовых задачах»).

4. Что значит «довести буржуазную революцию до конца»?

В конце третьей главы, пытаясь выяснить нашему почтеннейшему критику то социально-политическое содержание, которое сознательный пролетариат вкладывает в слова «использование буржуазной революции в интересах рабочего класса», мы вынуждены были немного заглянуть вперед и употребить выражение «доведение революции до конца».

Мы пытались уже там дать конкретное содержание этой формулы. Наша резолюция, по существу, заключает в себе тезис: действительное использование буржуазной революции в интересах пролетариата не может быть с марксистской точки зрения не чем иным, как доведением этой революции до конца.

Мы знаем целый ряд попыток показать, что полное использование данной российской революции заключается в ее непосредственном переходе в революцию социалистическую. Троцкий и Парвус в борьбе со своей марксистской совестью, соц.-рев., давая радикально-интеллигентскую формулировку аграрного, мещанского социализма мелкого собственника, максималисты и анархисты, так сказать, по долгу и обязанности стремятся выйти из пределов исторически ограниченной российской революции, пытаясь в большей или меньшей степени непосредственную борьбу за социализм сделать конкретным содержанием, доведением до конца буржуазной революции. Разбираться сейчас в этом прожекторстве, в этих плодах «пленной мысли раздражения» для нас нет нужды. Нам важно отметить, что в пределах марксистской постановки вопроса только создание в ходе и исходе буржуазной революции возможно широких объективных (производительные силы) и субъективных (сплочение пролетариата, как класса) условий успешной борьбы за социализм есть действительное использование буржуазной революции, а вместе с тем знаменует и доведение ее, как революции буржуазной, до ее конца. Ибо создание наиболее широких условий социалистической борьбы знаменует уже ту ступень революционизирования классовых отношений, которая стоит на границе буржуазного и социалистического общества. Ведь эти условия характеризуют полное уничтожение всех тех остатков феодализма и крепостничества, которые (подумайте над этим, т. Мартов!) засаривают арену специфически пролетарской борьбы.

Таким образом, «доведение революции до конца» есть только формула, конкретное, социально-политическое содержание которой дается нам мерой использования этой революции пролетариатом в интересах дальнейшего развития пролетарской борьбы.

Только тогда пролетариат сможет признать буржуазную революцию выполнившей свои возможности, когда он вынесет из нее «необходимый минимум соц.-экономических приобретений», широкую классовую организацию, развитое классовое сознание и навыки широкой классовой деятельности.

Вот то доведение до конца демократической (буржуазной) революции, к которому стремится пролетариат, толкаемый в этом направлении всей классовой структурой русского общества и русской революции, и это-то стремление, прошедшее через горнило марксистского метода, и сформулировано в нашей резолюции, как объективно-неизбежное содержание классовой борьбы пролетариата в момент буржуазной российской революции.

И лишний раз т. Мартов демонстрирует свое непонимание классовых задач пролетариата в настоящей революции, когда, для окончательного посрамления большевизма, заявляет, что «во Франции буржуазная революция доведена была в 1793 —1794 гг. до конца» (выделено М-вым). Позвольте вам напомнить, товарищ, что «до конца» эта революция доведена была на мерку санкюлота, а не на мерку пролетариата.

Сумма тех социальных перестроек, которая знаменовала «конец» революции для Франции XVIII в., для общества, где пролетариат, как класс капиталистического общества, не играл никакой самостоятельной роли, ни в коем случае не может знаменовать «конца» буржуазной революции XX в. для общества, в котором пролетариат, выступая как класс, стремится в своих целях использовать революцию.

Не думает ли Мартов, что буржуазная революция, которая не только не создала (да и не могла создать) никаких условий для непосредственной борьбы пролетариата за социализм, но попыталась в корне подрезать попытки борьбы труда с капиталом (вспомните, т. Мартов, закон Шапелье о запрещении стачек!), что эта революция объективно (с точки зрения капиталистического развития) и субъективно (с точки зрения пролетариата) может считаться типичной для доведенной до конца буржуазной революции?

Так почему же козыряет т. Мартов против идеи «доведения революции до конца» французской революцией? Потому, что марксизм т. Мартова давно стал скопческим требником, который употребляется тт. Плехановым, Мартовым, Череваниным и прочими меньшевиками для отпугивания пролетариата от стремления завоевать и те позиции, которые по шаблону в буржуазной революции должны принадлежать буржуазии. «Не пугайте буржуазию!» – учит пролетариат Плеханов, «не стремитесь доводить революцию до конца, пусть это делает буржуазия, она и во Франции это сделала», – поучает Мартов.

Да, сделала, но сделала скверно и нашла в себе силы сделать это именно потому, что ей не противостоял пролетариат. В России же сделать это не может никто иной, кроме пролетариата, ибо вложить в «доведение до конца» то содержание, которое нужно пролетариату, может только пролетариат. Предоставляя же это буржуазии, отпугивая от этого пролетариат, меньшевизм фактически подменяет пролетарское понимание «конца» революции буржуазным его пониманием, пролетарские классовые интересы – интересами буржуазии. Так вскрывается истинная сущность меньшевистского влияния в вопросе: должен ли пролетариат считать доведение революции до конца своей задачей, диктуемой ему его классовым положением и классовыми интересами? Большевистская резолюция и говорит, что, понимая под доведением революции до конца – окончательное уничтожение крепостнических остатков и осуществление рабочей программы-минимум и далеко вперед пошедший процесс выделения пролетариата, как класса, из «нации» (§3 и 5), – подобное «доведение до конца» мы считаем лежащим на пути классовых задач пролетариата, и только его (§4 – «довести до конца демократическую революцию в состоянии только пролетариат при условии…» и т. д.).

Поэтому мы поворачиваем данную выше формулу и говорим: действительное доведение революции до конца с точки зрения пролетарских интересов не может быть не чем иным, как наиболее широким использованием ее пролетариатом в своих целях.

«Но в этих задачах нет ничего классового», – перебивает нас т. Мартов. Вот как? Тогда, товарищ, постарайтесь убедить нас или в том, что доведение «до конца революции» (в нашем пролетарском смысле, а не в вашем демократическом) не гарантирует нам наиболее широкой арены для борьбы за социализм, или в том, что создание подобной арены не в классовых интересах и задачах пролетариата.

А до тех пор мы будем считать, что «доведение до конца», т. е. завоевание объективных и субъективных условий успешной борьбы за социализм, есть основное содержание чисто классовой борьбы пролетариата, что никаким другим классом эта задача не может быть выполнена в данных условиях и что низводит рабочий класс до роли раба мелкобуржуазной демократии тот, кто этой задачи перед пролетариатом не ставит во весь ее рост.

Пусть вспомнит т. Мартов роль пролетариата в тех буржуазных революциях, где мелкобуржуазные идеологи методами, близкими тому оскопленному марксизму, который проповедуется на страницах меньшевистских изданий, сумели отвести слаборазвитый пролетариат с авансцены истории, отдав «доведение до конца революции» демократии, и те результаты, которые пожал здесь пролетариат!

5. Руководитель демократической революции или ее орудие?

Раз задача «доведения революции до конца» лежит на столбовой дороге пролетарских задач, раз в этой задаче сгущается и олицетворяется для данного момента классовое развитие пролетариата, то остается выяснить, какую позицию должен занять относительно нее пролетариат.

Он в своем развитии может стремиться или стать во главе буржуазно-демократической революции, используя каждый ее этап в целях доведения ее до конца, или принять участие в этом процессе наряду с другими общественными группировками, своей постоянной оппозицией воздействуя на них, или, наконец, остаться в стороне, пытаясь использовать те ситуации, которые явятся результатом борьбы других общественных сил между собой, и ограничивая свою деятельность областью непосредственной борьбы труда с капиталом.

Стремление закрепить первую тенденцию – основная нота большевизма; меньшевизм представляет вторую, а третья есть, по существу, чистый профессионалистский аполитизм, который в той или другой степени тоже окрашивает собой построения части меньшевиков. Фактически содержание обеих последних тенденций – одно и то же. В революционный период, в период борьбы демократии с абсолютистским крепостничеством, пролетариат, достаточно выросший для того, чтобы представлять из себя самостоятельную силу, может или идти во главе революции, или быть использованным революцией; использованным, конечно, не в тех элементарных формах, как он был используем буржуазными революциями XVIII и начала XIX века.

Самый факт его самостоятельного существования меняет форму и методы использования. Признание его самостоятельности становится необходимым условием самого использования; вульгаризированный марксизм авторов «Credo» и «экономистов», гг. Кусковых и тт. Череваниных и Васильевых, и пр. становится необходимым методом этого использования.

Этими осложняющими обстоятельствами и объясняется, почему плащ марксиста так часто окутывает теперь фигуру мелкобуржуазного идеолога и почему формы этого использования столь разнообразны и часто трудноуловимы. Во всяком случае, как аполитизм, так и позиция одного из элементов оппозиции, элемента наиболее левого, к чему зовут меньшевики, есть именно одна из наиболее тонких, а потому и опасных форм подчинения задач пролетариата задачам демократии.

Не взяв на себя задачу быть вождем революции, пролетариат самым ее ходом обращается в одно из ее орудий, в орудие наиболее сильное, орудие, гарантирующее буржуазной революции максимальный эффект, орудие опасное для самой буржуазии, – но все же одно из орудий буржуазной революции.

Отказавшись от задачи руководить революцией, пролетариат сам становится в положение руководимого буржуазной революцией. Это руководство демократии пролетариатом может идти под каким угодно знаменем, под знаменем анархистского аполитизма, «чисто рабочего» синдикализма, эс-эровского социализма, наконец, меньшевистского «истинного социал-демократизма», – сущность остается та же.

«Реализм» с.-д. Плеханова и «утопизм» с.-р. Чернова имеют общую черту в том, что устами того и другого говорит буржуазная революция, ищущая у пролетариата его силы для своей борьбы со старым режимом.

Наша резолюция ставит целый ряд вопросов для того, чтобы определить роль пролетариата в совершающейся революции. Какая роль, спрашивает наша резолюция, «обеспечивает в наибольшей степени пролетариату возможность поднять его социально-экономическое положение» ?

Какая роль даст ему возможность «всесторонне развить его классовое самосознание» ?

Какая позиция поможет ему «развернуть его классовую деятельность не только в экономической, но и в широко политической области»?

При каких условиях сможет пролетариат сильнее всего воздействовать на демократическую массу? Иначе говоря, какая роль обеспечит пролетариату максимальное использование им буржуазной революции? Какая позиция даст пролетариату максимальную способность оказать сопротивление нивелирующим тенденциям этой революции? Резолюция отвечает – «роль руководителя демократической революции» (§5), «роль вождя народной революции, ведущего за собой массу демократического крестьянства» (§2). Мы знаем, что меньшевики совершенно определенно отрицают эту роль пролетариата, но до сих пор мы не слышали доказательств того, что эта роль не удовлетворяет тем условиям, ради которых мы ее и выдвигаем. Правда, несколько лет тому назад т. Мартынов объяснил нам в «Двух диктатурах», что результатом этой роли может явиться для пролетариата необходимость… захвата власти, что может получиться… диктатура пролетариата и крестьянства и что все это совершенно недопустимо для такого марксиста, как он. Потом тт. Плеханов и Аксельрод вспоминали что-то насчет… «народовольцев» и тоже пугали пролетариат… захватом власти. Неудивительно, что меньшевикам приходится… молчать, и молчать о том, есть ли другая позиция в совершающейся в России революции, которая в такой же мере отвечала бы классовым интересам пролетариата, как намеченная нами. И мы повторяем: «Роль руководителя демократической революции обеспечивает в наибольшей степени пролетариату возможность поднять его социально-экономическое положение, всесторонне развить его классовое самосознание и развернуть его классовую деятельность не только в экономической, но и в широко политической области».