Изломник не угаснет

Эдмон смотрел на поверженного монстра, и в его голове упрямо ворочалась одна-единственная мысль: почему? Ведь она могла достать их одним движением. Могла бы снова выбросить свои шипастые отростки, и на этот раз они точно не успели бы увернуться. Но она бездействовала. Только сидела, судорожно содрогалась, пока из-под ее туши лениво расползалась широкая черная лужа.

Эдмон не отводил глаз. Он видел, как один из отростков слабо приподнялся, дернулся в их сторону и бессильно рухнул на камни. Как существо попыталось развернуться, но его повело вбок, и оно снова застыло, неестественно выгнувшись. Каждая новая судорога ощутимо отнимала у него остатки сил. Видимо, в свою последнюю атаку это создание вложило практически всё, что у него было.

- Чего встал? - прервал Ворт. - Идём!

- У нас будет чуть больше времени. - тихо сказал Эдмон.

Ворт не ответил. Он просто молча посмотрел на тварь и догадался обо всем сам. Эти судороги подозрительно напоминали припадок, а значит, на восстановление у монстра уйдет слишком много времени.

Южанин покрепче перехватил раненого под руку и потянул вперед, стараясь держаться как можно дальше от бьющейся в конвульсиях туши. Эдмон шел, намертво стиснув зубы, и краем глаза продолжал наблюдать, как существо слепо колотится о каменный пол. Оно больше не казалось всесильным. Оно выглядело огромным, испускающим дух, и от этого зрелища становилось еще страшнее.

Они почти поравнялись с ним, когда тварь снова рыкнула, глухо захлебываясь собственной кровью. Эдмон невольно вздрогнул. Но шипастые отростки лишь бессильно скребли камень и сворачивались в тугой узел.

- Быстрее, - поторопил Ворт. - Просто иди. Дальше начнется узкий проход, самый короткий из всех, что я знаю. По нему мы быстро отсюда уйдем.

Эдмон отвернулся и сделал следующий шаг.

Они шли долго. Тоннель то расширялся, то снова сжимался, и в какой-то момент стены сошлись так близко, что пришлось двигаться боком, вжимаясь плечом в холодный камень. Лампа Ворта почти не помогала - свет дрожал и метался, выхватывая из темноты только край стены. Эдмон чувствовал, как из разорванного бока сочится кровь. Тёплая, липкая, она полностью пропитала всю ткань. За каждое движение он расплачивался очередной каплей, что стекала по бедру, и каждый раз, когда он задевал стену, на камне оставался тёмный мазок. Он знал, что за спиной тянется кровавый след - как верёвка, которой их можно вытянуть обратно.

Ворт первым протиснулся в очередную узкую расщелину и осторожно увлек напарника за собой. Следопыт до крови закусил губу, преодолевая сопротивление камня, а когда наконец выбрался наружу, ноги окончательно перестали служить. Он рухнул бы на землю, если бы вовремя не подвернулась прохладная гранитная стена. Уперевшись на нее всем телом, он медленно съехал вниз и опустился на холодный камень.

- Стой, - выдохнул он. - Нужна… перевязка.

Ворт тут же опустился рядом и аккуратно пристроил лампу на полу. Его руки заметно дрожали, выдавая то ли подземный холод, то ли пережитый ужас. Стоило ему разорвать ткань ниже кирасы, как оба спутника на мгновение оцепенели. Глубокая рана с рваными краями тянулась от самых ребер до бедра. Кровь больше не хлестала фонтаном, но сочилась ровно и упрямо.

- Чем? - тихо спросил Ворт.

- Тряпками. В сумке.

Южанин торопливо выудил из глубин сумки какие-то чистые обрывки и, наскоро сложив их в несколько плотных слоев, с силой прижал к разорванному боку. Эдмон резко зашипел сквозь зубы, но нашел в себе силы не шелохнуться. Ворт обмотал его тело оставшейся тканью и намертво зафиксировал ее узлом. Получилось криво и грубо, но, по крайней мере, кровь перестала капать на камни.

- Идём, - сказал Эдмон. - Теперь хотя бы не выжмусь досуха.

Кое-как они заставили себя подняться. Обещанный узкий проход начался сразу за ближайшим поворотом. Каменные стены сходились настолько тесно, что приходилось постоянно втягивать живот, вжиматься в породу, а местами и вовсе продвигаться боком. Эдмон упрямо шел первым. Ворт высоко держал лампу над головой, так что колеблющийся желтый свет скользил по граниту, выхватывая из темноты небольшие и свежие бурые разводы. Это была кровь. Даже сквозь бинты она пачкала скалы и намертво отмечала их путь, Эдмон заставлял себя думать только о том, чтобы поскорее выбраться наружу.

Травмированное плечо с силой задело острый выступ. Эдмон лишь крепче стиснул зубы и сделал еще шаг, а затем очередной. Камень безжалостно царапал спину и давил на ребра. В какой-то момент его охватили мысли, что стены вот-вот сомкнутся и навсегда похоронят его в этой узкой каменной кишке. Но впереди наконец забрезжило свободное пространство. Почувствовав простор, Эдмон буквально вывалился вперед, преодолел по инерции еще пару шагов и бессильно рухнул на одно колено.

Ворт выбрался следом за ним. Фонарь в его руке осветил колоссальное пространство ныне мёртвой выработки, где в разные стороны расходились новые тоннели, а ржавые рельсы ломились от нагруженных камнями вагонеток. Кое-где высились массивные деревянные балки, усиленные металлическими пластинами. К ним крепились настилы из досок, открывавшие путь к верхним галереям, на самых верхушках которых просачивался глубокий и зеленоватый свет. Позади остался узкий лаз, из которого они только что с таким трудом выбрались.

- Верхний ярус! - радостно и хрипло выдохнул Ворт. - Наконец-то.

Эдмон тяжело уперся ладонью в шершавый пол, отчаянно пытаясь перевести дыхание. Голова сильно кружилась от потери крови, и он лишь смутно уловил, как южанин устало опустился рядом на корточки.

- Слушай, - Эдмон поднял на него тяжелый взгляд. - В сумке. Моток железной проволоки. Толстой. И склянка с двумя насечками на пробке.

Ворт нахмурился, но полез. Порывшись в глубине сумки, он извлек моток тусклого серого металла толщиной в половину пальца. Потом нашёл склянку из почти черного, непроницаемого стекла, на деревянной пробке которой виднелись две глубокие царапины.

- Эта?

- Она. - Эдмон с видимым усилием выпрямился и присел на пол. - Слушай внимательно. Открой и плесни на проволоку. Прямо на весь моток, не жалей.

Ворт вытащил пробку. Наружу вырвался резкий кислый запах, словно вокруг разом перебили сотню болотных гадов. Морщась от зловония, южанин перевернул флакон. Темная вязкая жижа полилась на металл, обволакивая каждый виток. Железо тут же отозвалось едва слышным, но отчетливым шипением, напоминающим капли жира на раскаленной плите.

- Теперь, - Эдмон кивнул на проход, из которого они выбрались. - Обмотай металл вокруг выхода в несколько слоёв. Прижми, чтобы камень держал, должно прилипнуть.

Ворт не спросил зачем, просто пошел к лазу. Жидкость продолжала капать с витков, едко пенясь на камнях под ногами. Он несколько раз обернул нить вокруг выступов, с силой натянул ее и закрепил концы. Работа выглядела грубо, но держалась крепко. Металлическая петля плотно въелась в проход, напоминая натянутую струнную арку.

- А теперь что?

- А теперь отойди.

Эдмон пытался встать, опираясь на ладонь. Колено дрожало, бок горел, но кое-как удалось выпрямиться. Следопыт вдохнул медленно и тяжело. Ворт обернулся и замер, ожидая очередного фокуса.

Он поднял руки. Пальцы сложились в жёсткие и угловатые для человеческих суставов фигуры. Он выдохнул, и на губах уже начало формироваться слово.

- Ла…

Спазм намертво перехватил горло, а безудержный кашель буквально разорвал грудь. Он зашелся в тяжелом хрипе, отчетливо чувствуя, как из самых глубин поднимается что-то обжигающее. Но даже этого мимолетного усилия хватило, чтобы заклинание сработало. Проволока мгновенно вспыхнула ярким жаром, разогревая металл докрасна. От такого жара гранит под обмоткой принялся трескаться и прожигаться насквозь.

Эдмон выпрямился. Пот тек по щекам, но он поднял кулак. Выставил его перед собой, глядя прямо.

- Ив.

Он дёрнул руку вниз.

Гранит зашумел оглушительным треском. От раскаленного провода к своду проросла рваная расщелина, разорвавшая тишину. Проход дрогнул, своды просели, и вся конструкция лавиной рухнула вниз. Тяжелые валуны погребли под собой тесный коридор. Пыльное облако мгновенно заполнило выработку, лишая возможности дышать и видеть. Эдмона качнуло в сторону, но он удержал равновесие.

Проход исчез. Раненая тварь оказалась надежно отрезана от них тоннами рухнувшей породы.

Эдмон опустил руку. Медленно, будто она весила втрое больше обычного.

Ворт молча смотрел на него.

- Что это было? - спросил он наконец.

Эдмон приподнял маску и сплюнул кровью на камень.

- Прожёг камень. Давай, надо идти.

Эдмон попробовал шагнуть сам и почти тут же споткнулся. Ворт без слов поднырнул под его руку и взвалил на себя.

- Ты как? - спросил Ворт.

- Живой, - сказал Эдмон.

- Это не ответ.

- А точный тебе зачем? - Эдмон переступил выступ и скривился. - Ладно, хочешь знать? Паршиво. Бок горит. Рука не слушается. В груди - будто углей насыпали.

Ворт молчал где-то шагов десять. Потом всё-таки сказал:

- Слушай, ты бы, это, завязывал с колдовством-то, тебя каждый раз будто выворачивает.

- Я и так не собирался изначально. Ты и сам видишь. Скоро я не смогу колдовать. Ни искры, ни слова. Ничего. Сыворотка кончается.

- Сыворотка?

- Микстура, её я сам делаю, помогает легче переносить все тяготы. Осталось на пару раз. Может, на три.

Ворт нахмурился.

- А если продолжишь? - спросил Ворт. - Колдовать. Когда сыворотка кончится. Тогда что?

Эдмон молчал. Ворт обернулся, пытаясь заглянуть напарнику в лицо, но тот лишь потерянно смотрел себе под ноги, не зная, что сказать. Южанин поймал это тяжелое безмолвие и тоже замолчал.

Они уже выходили из зала, подходя к следующему тоннелю. В левый глаз ударил холод - гуще прежнего. Как будто с той стороны вдавливают кусок льда.

Эдмон схватился за маску, потом за висок.

- Ты чего? - спросил Ворт.

- Холод, зараза. Не к добру. У меня уже сил нет на очередной бой.

- Слышишь? До выхода рукой подать. Этот тоннель пройдём - там лестница. Прямо к центральному. Ещё немного. Понял меня? Поторопимся, и ни одна мразь до нас не дойдёт.

Холод не унимался. Копился, расползался по телу.

- Колдун!?

- Да слышу я. Подожди.

Эдмон опустил руку, через силу вытащил клинок.

- Держи.

- Ты чего?

Эдмон попробовал выпрямиться. Вышло наполовину.

- Я им больше не смогу. Рука не держит. Сил нет. Сейчас он не для калеки.

Он перевернул клинок и протянул рукоятью вперёд.

- Ты хоть и похрамываешь, а толку от тебя больше. На.

Ворт взял не сразу. Клинок был тяжелее того, что он подобрал у трупа.

- Ладно.

Они пошли дальше. Как и раньше. Только теперь Эдмон держался сам - руки Ворта были заняты лампой и клинком.

- Ворт?

Ворт обернулся.

Голос шёл сзади, от перевёрнутой тележки.

- Ворт?

Даллен.

- Даллен? Ты здесь!? Отвечай!

Эдмон вглядывался в темноту редкого минерального света. Слушал. Ни шагов, ни голоса, ни дыхания. Только их собственные голоса. Может, от усталости. Хотя нет - голова гудит, но слышит он ещё здраво.

- Там никого.

Ворт не ответил. Стоял и вглядывался вдаль, с дрожащей в руке лампой.

- Даллен, сюда! Тут я, здесь...

Он не договорил.

Глава 9

Ворт слышал его так ясно, как слышал собственное дыхание.

Хрипловатый голос, с ленивой и трубочной сипотцой: тот голос, что каждое утро у входа называл его юнцом. Ворт никогда не думал, что можно так соскучиться по человеку, который зовёт тебя юнцом.

- Даллен, сюда! Тут я, здесь…

Сзади сказал что-то колдун. «Там никого». Ворт не стал отвечать. Что колдун понимает в Даллене? Даллен нашёл бы его и под землёй.

Он шагнул к вагонетке.

- Ворт? Ворт?

Там было только имя, снова и снова.

Сзади что-то крикнул Эдмон, слишком поздно.

Когда Ворт набирал воздух для следующего слова, пол дёрнулся. Сначала - мелкая дрожь. Потом пол начал разъезжаться. Словно его порезали вдоль.

Падение раскидало их в разные стороны. Эдмон успел сгруппироваться в полете, но все равно жестко врезался плечом в каменную осыпь, прокатываясь по полу и глотая густую пыль. Ворт рухнул где-то справа, в метрах двадцати от него. В тот же миг выработка погрузилась в зеленую тьму: при ударе о землю лампа разлетелась вдребезги.

Стены ожили.

Со всех сторон, просачиваясь сквозь стены, пол и потолок, наружу упрямо выбирались тела. Старые робы, пыльные бороды, горное снаряжение - местные шахтёры.

Ворт смотрел на это и не мог двинуться. Ноги, руки и тело, всё отнялось. Он мог только смотреть на происходящее не понимая, что происходит вокруг него.

Эдмон привстал и помотал головой. Он уже рванулся бежать к Ворту, настолько, насколько ему позволяло его состояние. На первом шаге его нога ушла в камень по колено, словно проваливаясь в рыхлый и воздушный сугроб. Следопыт попытался вырваться, но бестолку. Это было похоже на древнее болото, что обратно стало камнем.

Выползшие мертвецы принимались подниматься на ноги, двигаясь подчеркнуто медленно и как-то неправильно. Временами их грудные клетки неестественно выгибались вперед, из-за чего возникало пугающее ощущение, будто эти тела больше не подвластны земной гравитации.

Одно из тел очутилось прямо перед Эдмоном и, выбравшись из темноты за долю секунды, навалилось на него всем своим весом, намертво зажимая его руки в клещи. Из его зловонной черной пасти обильно просачивалась склизкая чернильная субстанция, которая с тяжелым влажным стуком капала прямо на пыльную маску.

Одна из его ладоней схватило грудь. Его пальцы стали надавливать и прогибать стальную кирасу с характерным звуком металла.

Эдмон попытался высвободиться, выбраться или перекатиться. Невозможно. Оно вцепилось силой сошедшего с ума человека.

Следопыт резко повернул голову в сторону, отчаянно пытаясь не дышать исходившим от мертвеца удушливым трупным смрадом. Он яростно забился под тяжелой тушей, вкладывая все оставшиеся силы в зажатую снизу ногу. Раз. Два. Три. Нога пушечным ядром вырвалась из-под проклятого пола и с размаху влетела коленом прямо в солнечное сплетение, с силой отбрасывая тварь назад.

Не теряя ни секунды, Эдмон перевернулся за спину твари и повалил его на пол. Забинтованный локоть обхватил шею. Вторая рука уже держала подбородок.

Он потянул в сторону что было сил.

Хруст. Его голова прошла кругом, подобно сове. Тело полностью обмякло.

Ворт тем временем наконец пришел в себя. Его пальцы намертво сжали рукоять клинка. Один из мертвецов как раз поднимался на ноги прямо перед ним, едва выпав из каменной стены. Южанин резким выпадом ткнул его в спину. Тело на секунду обмякло, но тут же вновь налилось зловещей жизнью и намертво вцепилось в его сапог. Ворт рванул ногу назад, освобождаясь из захвата, и высоко закинул руку для удара, целясь уже в самый центр груди, ближе к сердцу. Второго выпада ходячий труп не пережил.

Ворт побежал к Эдмону. На пути разрезав грудь уже бежавшего на него шахтёра и оттолкнув его сторону.

На полпути обе его ноги намертво зажало в каменной породе, с размаху бросив Ворта спиной на твердую землю.

От жесткого удара затылком в глазах у него на мгновение потемнело. Когда зрение наконец вернулось, он потерянно уставился вверх, на нависающий каменный свод.

Он увидел падающее на него лицо.

Лицом вниз, раскинув руки, он смотрел мёртвыми глазами прямо на него. Ворт успел выставить клинок остриём вверх. Тело налетело на лезвие и проткнулось насквозь. Но кирка в его руке по инерции обрушилась вниз.

В правую кисть.

Тяжелый металл насквозь пробил ладонь, дробя кости и в клочья разрывая живую плоть. Ворт дико заорал. Сорвавшийся из самого горла крик оглушительно ударил в каменные стены. Мертвец перед смертью успел дернуться, вырывая свое оружие назад, и вместе с ржавым железом оторвал остатки искалеченной кисти. Новая дикая судорога оборвала крик и завела его с новой силой. Реальность вокруг него поплыла и потеряла очертания. Боль превратилась в яростный, пульсирующий пожар, который затопил сознание и выжег воздух в легких. Звуки отдалялись, утопая в плотном звоне, а перед глазами заплясали рваные черные пятна. По телу прокатилась волна ледяного пота. Ворт хрипло хватал ртом воздух, пока сознание стремительно окутывала тяжелая темнота.

Эдмон услышал и увидел в отблесках минерала. Увидел, как к Ворту, спотыкаясь, бежит ещё один шахтёр. Услышал, как южанин кричит в агонии.

Кинжал был у пояса. Эдмон выхватил его и метнул здоровой рукой.

Лезвие вошло шахтёру в грудь. Тело рухнуло в шаге от Ворта.

Видимо и вправду, нужно целиться в грудь.

Следопыт тяжело поднялся, опираясь ладонями о колени. Со всех сторон донесся нарастающий скрежет породы, словно прямо сквозь толщу скал к ним прорывался колоссальный зверь. В следующий миг сверху обрушилась мелкая каменная крошка. Эдмон отчетливо почувствовал, как осколки гранита частыми каплями цокают по его маске, напоминая тяжелый подземный дождь.

Эдмон рванулся вперед, нога тут же глубоко увязла в податливом камне. В ту же секунду живая порода резко сомкнулась, захватив наполовину и вторую. И тут дошло. Их хотят похоронить заживо.

Ворт всё ещё лежал, прижимая к груди окровавленный обрубок. Он ничего не видел. Ощущая только боль.

Альтернатив не было. Эдмон вскинул правую руку назад. Из-под кожи, из самых костей, брызнули искры.

Он рванул к надвигающийся стене падающих камней с такой силой, что державшие его камни рассыпались в стороны. Оставляя за собой шлейф дыма, он на полной скорости врезался в Ворта. Не теряя ни секунды, следопыт мертвой хваткой вцепился в шиворот южанина и резко дернул его на себя, выбрасывая руку к потолку.

Вокруг всё заволокло пылью. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Эдмон чувствовал каждый удар каменной породы.

Потом стало тихо.

Пыль чуть осела. Вокруг них был не камень. Вокруг них было белое, чуть искривлённое пространство. Оно закручивалось спиралью, как воронка, переливаясь слегка прозрачными белыми полосами. Обломки камня, пыль и мелкая крошка медленно скатывались с купола, словно теряя вес.

Эдмон посмотрел на свою руку. От запястья до самых пальцев, расползались светящиеся символы. Круговые письмена и руны, переплетённые в кольчатый узор.

Эдмон потянулся к культе Ворта. Его пальцы вспыхнули раскаленным докрасна жаром, заставив южанина зайтись в новом, безумном вопле. Тепло заставило рану запечься, останавливая кровотечение.

Эдмон упал, опираясь на ладони. Его рваное дыхание и хрипы заполнили всё что было вокруг. Зрачки метались, слепо блуждая по темноте и отказываясь фиксировать что-то одно. Внутри грудной клетки барабаном било сердце, и каждый этот толчок отдавался в висках приступом острого головокружения

На одних остатках упрямства, Эдмон поднес ладонь ко лбу южанина. Разомкнув губы, он влил в раненого остатки своей силы через хриплое:

- Очнись.

Ворт втянул воздух, открывая глаза. Сразу после этого Эдмон сорвал ставшую душной маску. На камни под ногами хлынули рвотные позывы густой крови, а из левого глаза, словно выцарапывая шрам на щеке, тонкой струйкой потекла багровая слеза.

- Беги, - сквозь кровавые сгустки сказал Эдмон. - бери журналы в левой сумке… беги.

- Что?

- Ну!

Эдмон с яростным воплем развернулся к Ворту. Вся левая половина его лица выглядела так, словно уже несколько месяцев гнила в могиле. Сквозь лопнувшую, почерневшую кожу проступали острые края скулы и челюсти. Ткани губ и щеки бесследно исчезли, оставив на виду лишь обнаженный ряд зубов, уходящий глубоко в прогнившую серую плоть.

Глаза Ворта расширились от дикого, неведомого прежде страха. Дрожащими пальцами он сгреб письмена и рванул к выходу. Хромая нога, обрубок кисти, пережитый только что кошмар - всё это отступило. Осталась одна мысль: только вперёд. Только на выход.

Эдмон упал, полностью выжав себя до последней крупицы. Где-то вдалеке, послышались звуки пробитой породы. С выходящим, резким скрежетом.

- Пора.

Голос звучал неестественно спокойно. Возникнув из ниоткуда, он выдавил фразу, которую никому во всем мире не дозволялось слышать, и Эдмон не был исключением.

Эдмон поднял руку. Пальцы нашли край левого глаза. Под кожей что-то подалось, будто там, за зрачком, сидел не глаз, а кто-то чужой.