Изломник не угаснет

Сначала не было ничего, только взрывной звон. Потом сквозь звон проступил свет, жёлтый и двойной: два огня лампы плыли один сквозь другой и никак не могли сойтись. Мир лежал на боку. Прямо перед глазами был камень с белой прожилкой, и Эдмон держался за неё взглядом, потому что она была одна и не двоилась. Во рту стояла кровь. Воздух не шёл, потом пошёл со свистом.

Во рту каменная крошка мешалась с кровью в пасту, Эдмон сплюнул и не понял, вышло или нет. Время шло толчками: между двумя ударами сердца помещалось слишком много всего, потом несколько ударов падали в одну и ту же секунду.

Где-то очень высоко висело серое пятно, и по краю его шло медленное движение, которому он не смог подобрать имени. Голос Ворта и ровное бормотание за ним слиплись в один войлочный ком, и было не разобрать, где что. Он лежал и ждал, когда мир соберётся обратно. Мир не торопился.

Эдмон сделал то, что выручало его всегда - попытался считать. Раз. Темнота вокруг качнулась. Раз... Дальше дело не шло. Он упрямо начинал заново, но всякий раз утыкался в тот же тупик: один, и больше ничего, только пустота, в которой не за что зацепиться. Привычный счет, который спасал его всю дорогу под землей и задолго до нее, теперь не работал. Сколько он так пролежал, Эдмон не знал. Может, секунду, а может, гораздо дольше.

Ощущения вернулись, когда в двойном свете появилось лицо, тоже двойное, и по нему бежал рот, отдельно от слов. Слова приходили позже и через вату:

- ...дун! Колдун! Глаза открой! Не смей мне тут, тварына, кому говорю!

По щеке хлестнуло ладонью, наотмашь, потом ещё. Маску сдёрнуло к подбородку, холодный воздух лёг на кожу, на левую щёку тоже. Ворт посмотрел на эту щёку вблизи, в упор, и всё равно ударил снова.

- Линн, - сказал Эдмон. Язык был чужим и толстым. - Линн, не...

- Какой я тебе Линн! - Лицо Ворта съехалось наконец в одно и повисло над ним, серое, с круглыми глазами. - Ворт я! Ворт, ишак ты контуженный! Ну!

Ворт что-то делал с его головой, пока его тянуло холодом, и Эдмон в бреду велел ему держать верёвку, обязательно держать, а Ворт ответил, что верёвки больше нет, и чтоб он заткнулся и не дёргался.

Ворт тянул его за ворот, усаживая к камню, и затылок проехал по породе. Свет уже был один. Пахло горелым маслом: лампу Ворт подтащил к самому лицу, чтобы видеть зрачки.

- Маска, - сказал Эдмон.

- На тебе твоя маска. На подбородке висит. - Ворт держал его за плечи и заглядывал в глаза по очереди, как лошади на ярмарке. - Ты меня видишь? Сколько пальцев?

Эдмон посмотрел на растопыренную пятерню перед лицом.

- Много.

- Живой, - выдохнул Ворт. - Сука язвишь, живой значит. Голова как? - Ворт всё ещё держал его за плечи.

- На месте.

- Вижу, что на месте. Целая?

- Узнаем.

Затылок отозвался тяжелой пульсацией. Эдмон поднял руку и коснулся кожи за ухом: перчатка окрасилась темной кровью. Пальцы сами потянулись за пазуху - футляр оставался на месте, его острый угол больно врезался в ребра. Рядом бесформенной грудой лежала веревка, вся, до последнего метра. Ее верхний конец зловеще фосфоресцировал, и это слабое свечение медленно расползалось по волокнам, съедая их прямо на глазах

- Она её съела. Колдун, я проглядел.

- Я тоже.

За левым глазом, ровно и знакомо, потянуло холодом.

Эдмон повернул голову в сторону мороза.

Посреди лежащих мертвецов, у самой границы света, поднялась чья-то фигура. Она застыла криво, словно брошенная небрежной рукой кукла. Пока Эдмон завороженно смотрел, существо довернуло голову на плечах и уставилось прямо на лампу. Бормотание вокруг не прекращалось, и серые губы двигались в такт общему хору. Мертвец не приближался. Он просто покачивался на месте, беззвучно произнося слова вместе со всеми, и от этой его жуткой неторопливости становилось только хуже.

- Встаём. - Голос у Ворта сел до шёпота и тут же сорвался обратно: - Колдун, ну, встаём! Ты меня из ямы дёргал? Дёргал. Теперь моя очередь, ёпта. Вставай!

Он подхватил Эдмона под мышки и потянул. Ноги подломились, пол качнуло, Ворт крякнул, принял вес на себя и удержал обоих.

- Идти можешь?

- Смогу.

И они пошли. Лампу Ворт сгрёб с камня уже на ходу, чуть не сбив стекло.

Ворт тащил его за собой. Уткнувшись плечом Эдмону под мышку, он крепко держал лампу. Ее луч метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты мертвые тела и провалы боковых тоннелей. Позади нарастал монотонный гул. Звуки погони множились: сначала это был тихий шелест одежды о скалы, но теперь к нему примешалось шарканье ног, прерывистое и неровное, раздававшееся со всех сторон.

- Куда? - выдавил Эдмон.

- К старым выработкам. - Ворт мотнул лампой на ближний зев. - Оттуда наверх ходы есть, к главному входу. Тут прямо, потом штрек направо, там лестницы стояли, если не сгнили. Дальше и дольше, зато без верёвок. Верёвок с меня на сегодня хватит.

- Далеко?

- Рядом. - Ворт поддёрнул его выше на плече. - Вру. Не рядом. Иди давай.

Эдмон переставлял ноги. Сначала они катились под ним, потом пол выровнялся, зрение собралось, и на полдороге он высвободил руку и поднял маску на место.

- Сам.

- Точно?

- Сам.

Он шатнулся на первом шаге, выправился и пошёл. Ворт держался рядом, вполоборота, готовый подхватить, и всю дорогу бормотал себе под нос что-то южное, ругань пополам с молитвой, не разберёшь.

У входа в тоннель Эдмон всё же оглянулся. В сером пятне зала, против ничейного света, стояли уже двое, и третий поднимался, цепляясь за соседние тела, как пьяный за забор. Никто из них не спешил.

Тоннель был с низким перекошенным зевом. С первого же взгляда стало ясно, что это за место: старая выработка из тех, что созданы человеком и им же навеки заброшены. Серые от гнили крепи стояли буквально на каждом шагу, растрескавшись вдоль волокон. На некоторых бревнах дерево разошлось настолько сильно, что в щели свободно помещался палец. Стоило пройти рядом, как с потолка принимались сыпаться тонкие струйки каменного песка, оседая на плечах. А где-то впереди, в густой темноте, порода тихо и по-стариковски потрескивала сама по себе.

- Тут аккуратно, - сказал Ворт. - Крепь дохлая, на неё дышать даже нельзя. Пройдём тихо, и она нас пропустит.

- Она?

- Выработка. Отец говорил: со старой шахтой как со старой собакой. Не буди, и не тронет.

Посреди прохода одна из балок висела надломленной, сиротливо опустившись концом вниз на одном честном волокне. Ворт осторожно поднырнул под нее и придержал, давая Эдмону дорогу, а затем бережно отпустил двумя руками, словно дерево могло проснуться от резкого движения.

Бормотание со стороны зала стало глуше, но не отставало, а жуткое шарканье раздавалось уже у самого входа в тоннель. Едва они миновали первые крепи, как лампа выхватила из темноты впереди силуэт.

Эдмон замер. Рука сама потянулась к рукояти меча, а Ворт за его спиной сдавленно охнул.

Оно стояло между балок, шагах в десяти, и не двигалось. Ростом с человека, серое и гладкое, со знакомыми щелями там, где у людей лицо. Такое он уже убивал, в подвале под хижиной.

Но этот был другой.

Из спины, из-за плеч, поднимались отростки. Длинные и тонкие, их было много, и каждый двигался сам по себе: одни медленно водили концами по балке над головой твари, другие стояли в воздухе, чуть подрагивая, как удилища. Тело стояло спокойно, а за спиной у него шевелилась отдельная жизнь, и от этой розни у Эдмона свело челюсть.

Он сдвинулся на полшага, закрывая собой Ворта, и повёл левой рукой назад, к сумке на поясе. Пальцы вспомнили сами: камней с рунами там оставалось на донышке. Тварь не шевелилась.

Лампа дрогнула в руке Ворта, и свет качнулся по отросткам.

- Колдун... - Ворт за спиной не двигался. - Путь наверх тут один.

Эдмон потянул рукоять. Клинок вышел тихо, но в мёртвой тишине выработки и этого хватило.

Отростки со спины снялись с мест все сразу. Веером, от стены до стены, от пола до гнилых балок, они пошли навстречу свету, перекрывая проход, и концы их уже тянулись через темноту туда, где стояли двое.

Сзади, от входа, ровно и вразнобой, бормотали голоса.

Глава 8

Существо застыло прямо, словно готовясь к броску, и долго ждать не пришлось. Оно внезапно развело свои отростки, точно павлиний хвост, и заполнило тоннель пронзительным криком, похожим на скрежет ломающейся скрипки. Звук оказался настолько оглушительным, что Эдмон на мгновение потерял ориентацию.

- Назад! - гаркнул он.

Эдмон сам не понял, как сорвался на крик. Действуя на чистых инстинктах, он мертвой хваткой вцепился в воротник южанина и потянул за собой. Все тело тут же отозвалось невыносимой болью и дикой усталостью, но это лишь раззадорило его, возвращая ясность мыслям.

Ворт успел лишь выдохнуть:

- Твою...

Лампа в его руке отчаянно мотнулась. Луч света ударил в стену, мгновенно выхватив из темноты ломаные тени от бесчисленных шипов, которые уже расползлись по коридору, превращая выработку в теневую паутину.

В следующий миг хаотичный шквал шипастых отростков лавиной обрушился прямо на них.

Эдмон с силой швырнул южанина в сторону, за укрытие старой балки. Развернувшись, он с силой отбил пару летящих отростков и сам повалился следом, жестко ударившись плечом о камень.

Рядом испуганно охнул Ворт. Стекло лампы жалобно звякнуло, но чудом выдержало удар. Они сидели спиной к балке, вглядываясь лицом в темноту. Прямо перед ними лежал проход. За спиной оставалось лишь гнилое дерево, которое не выдержало бы и удара кулаком. Слева и справа их зажимали глухие стены, а впереди, в слабом свете прижатой к груди Ворта лампы, осязаемо дрожал воздух.

Отростки ударили в крепь над головами. Дерево завизжало, разбрасывая труху. Эдмон вжал затылок в балку, чувствуя, как по шее течёт холодная пыль.

- Оно нас видит? - просипел Ворт.

- Оно свет не любит.

- И что?

- Держи свет на виду.

Ворт молча кивнул и послушно вытянул руки, выставляя лампу перед собой. Жёлтый луч упёрся в темноту, но безопаснее от этого не стало. Из мрака вынырнули два толстых шипастых отростка. Они неслись быстро, рассекая воздух со свистом, и не успели беглецы и глазом моргнуть, как плети уже были рядом. Оставалось лишь одно мгновение до удара, но в последний миг отростки резко выгнулись, точно почуяв каменный выступ перед ними. Не сбавляя хода, они свернули в стороны, обогнули препятствие с двух сторон и, шурша чешуёй по граниту, устремились прямо на обоих с передней стороны.

Эдмон успел вскочить, закрывая Ворта от первого выпада, но вторая плеть обогнула его по дуге и устремилась прямо на южанина. Ворт чудом успел выставить перед собой подаренный Эдмоном клинок. Металл хищно блеснул, столкнувшись с шипастым наростом, и с сухим треском раскололся на куски попутно отталкивая шип.

Выждав долю секунды, Эдмон рубанул с размаху, целясь в мягкие сочленения. Лезвие вошло легко, почти без сопротивления, и на серые камни обильно плеснуло черным. Отросток судорожно скрутился, подобно отрубленному змеиному хвосту, и попятился назад.

Второй живой шип метнулся к ним в ту же секунду. Эдмон молниеносно развернул кисть, поймал его на обратном движении и глубоко резанул у самого основания.

Эдмон подхватил отрубленный отросток и стремительно выбежал из укрытия. Навстречу ему лавиной неслись еще три плети, плотно свитые в единый пучок. Эдмон сумел уклониться, сделав резкий разворот в легком приседе. Позади него сразу раздался звонкий, выбивающий искры удар о камень. Используя всю инерцию, он с силой метнул зажатый в руке обрубок, на ходу наполняя его синими искрами от печати. Снаряд понесся вперед, словно по гладкому льду. Прямо в полете от него во все стороны начали разлетаться плотные электрические дуги, добела освещая и яростно выжигая весь проход.

Снаряд насквозь прошил пространство и сокрушительно врезался в цель. Тварь попыталась защититься, мгновенно укрывшись за плотным коконом из собственных отростков, однако синие молнии уже вовсю пожирали ее изнутри. По коридору прокатился сухой оглушительный треск, похожий на одновременный хруст сотни ломающихся веток. Эдмон успел заметить, как запущенный им обрубок проломил кости и скрылся в ране, заставив монстра содрогнуться и издать низкий, утробный вой. Магическое сияние тут же погасло, возвращая в выработку глухую темноту.

Эдмон рухнул на колено, тяжело выдыхая воздух, перед глазами плыли черные пятна. Боль в плече, в спине, во всем теле слилась в одну сплошную пульсацию. Он уперся ладонью в холодный камень, пытаясь отдышаться. Отзвук сердца доходил даже до горла.

- Подожди, иду! - голос Ворта донесся будто сквозь вату.

Он не успел помочь. Из темноты, со стороны затихшего на миг существа, вылетел отросток. Быстрый, как хлыст. Эдмон даже не увидел его - только почувствовал, как боковую часть живота обожгло раскаленной полосой. Боль была настолько острой, что он едва не закричал. Шип прошел по касательной, вспарывая кожу и мышцы.

Пальцы сомкнулись сами собой. Эдмон намертво перехватил живой отросток обеими ладонями и сжал его изо всех сил. Острые шипы мгновенно впились в кожу, прошили ладони насквозь и намертво застряли в сухожилиях. Он отчетливо почувствовал, как лезвие режет мясо. Горячая кровь хлынула между пальцами и густо заструилась по запястьям. Отросток судорожно дернулся, пытаясь вырваться на волю, но Эдмон вцепился в него мёртвой хваткой.

Ворт метнулся вперед. Фонарь в его руке качнулся, на мгновение выхватив из темноты запылившуюся маску Эдмона и его окровавленные руки, сжимающие шипастую плеть. Ворт успел заметить оброненный клинок. Меч лежал у самых ног, тускло отблескивая в желтом луче. Южанин мгновенно схватил оружие, вздёрнул руки как можно выше и с силой рубанул по вражескому отростку. Лезвие с сухим хрустом вошло в плоть, начисто перерубив плеть у самого основания, и густая черная жидкость фонтаном брызнула на стены выработки.

Отросток обмяк, дернулся в последний раз и затих. Эдмон разжал руки. Окровавленные пальцы не слушались, сухожилие на правой ладони было перерезано - он видел белую нить в глубине раны. Но отросток, на счастье, больше не двигался.

Ворт отшвырнул клинок и подхватил Эдмона под плечо.

- Вставай. Вставай, я сказал.

Эдмон попытался подняться, но колени не держали его, Ворт едва успел подхватить раненого. Из глубины коридора опять послышался глухой тяжелый шорох. Существо зашевелилось, медленно и упорно собирая силы в кромешной тьме.

- Уходим. - выдохнул Эдмон. - От удара током он еще нескоро придет в себя.

Они двинулись дальше. Вернее, поползли: Эдмон едва переставлял ноги, а Ворт буквально тащил его на себе, так что каждый шаг отзывался в разорванном боку тупой горячей болью. Лампа в руке южанина раскачивалась, заставляя кривые тени метаться по стенам. Воздух вокруг стал гуще, пропитавшись запахом жженой плоти и чем-то кислым.

Тварь находилась всего через десять шагов. Она сидела на самом дне тоннеля, распластавшись возле стены, а ее отростки ходили ходуном. Они больше не тянулись к беглецам и не пытались ударить, а просто дрожали, судорожно скручивались и разжимались. По коже существа пробегали волны, словно под ним перекатывались тяжелые камни. Из глубокой раны в брюхе все еще торчал запущенный Эдмоном обрубок. Плоть вокруг него вспухла, почернела и сочилась густой жижей. Синие искры давно погасли, но резкий запах озона по-прежнему висел в воздухе.

Тварь рычала низко и утробно, на одной бесконечной ноте. Этот рык вибрировал в самом камне и болезненно отдавался в зубах, но в нем больше не чувствовалось прежней ярости. Это была скорее слепая, чистая боль существа.

Эдмон смотрел на поверженного монстра, и в его голове упрямо ворочалась одна-единственная мысль: почему? Ведь она могла достать их одним движением. Могла бы снова выбросить свои шипастые отростки, и на этот раз они точно не успели бы увернуться. Но она бездействовала. Только сидела, судорожно содрогалась, пока из-под ее туши лениво расползалась широкая черная лужа.

Эдмон не отводил глаз. Он видел, как один из отростков слабо приподнялся, дернулся в их сторону и бессильно рухнул на камни. Как существо попыталось развернуться, но его повело вбок, и оно снова застыло, неестественно выгнувшись. Каждая новая судорога ощутимо отнимала у него остатки сил. Видимо, в свою последнюю атаку это создание вложило практически всё, что у него было.

- Чего встал? - прервал Ворт. - Идём!

- У нас будет чуть больше времени. - тихо сказал Эдмон.

Ворт не ответил. Он просто молча посмотрел на тварь и догадался обо всем сам. Эти судороги подозрительно напоминали припадок, а значит, на восстановление у монстра уйдет слишком много времени.

Южанин покрепче перехватил раненого под руку и потянул вперед, стараясь держаться как можно дальше от бьющейся в конвульсиях туши. Эдмон шел, намертво стиснув зубы, и краем глаза продолжал наблюдать, как существо слепо колотится о каменный пол. Оно больше не казалось всесильным. Оно выглядело огромным, испускающим дух, и от этого зрелища становилось еще страшнее.

Они почти поравнялись с ним, когда тварь снова рыкнула, глухо захлебываясь собственной кровью. Эдмон невольно вздрогнул. Но шипастые отростки лишь бессильно скребли камень и сворачивались в тугой узел.

- Быстрее, - поторопил Ворт. - Просто иди. Дальше начнется узкий проход, самый короткий из всех, что я знаю. По нему мы быстро отсюда уйдем.

Эдмон отвернулся и сделал следующий шаг.

Они шли долго. Тоннель то расширялся, то снова сжимался, и в какой-то момент стены сошлись так близко, что пришлось двигаться боком, вжимаясь плечом в холодный камень. Лампа Ворта почти не помогала - свет дрожал и метался, выхватывая из темноты только край стены. Эдмон чувствовал, как из разорванного бока сочится кровь. Тёплая, липкая, она полностью пропитала всю ткань. За каждое движение он расплачивался очередной каплей, что стекала по бедру, и каждый раз, когда он задевал стену, на камне оставался тёмный мазок. Он знал, что за спиной тянется кровавый след - как верёвка, которой их можно вытянуть обратно.

Ворт первым протиснулся в очередную узкую расщелину и осторожно увлек напарника за собой. Следопыт до крови закусил губу, преодолевая сопротивление камня, а когда наконец выбрался наружу, ноги окончательно перестали служить. Он рухнул бы на землю, если бы вовремя не подвернулась прохладная гранитная стена. Уперевшись на нее всем телом, он медленно съехал вниз и опустился на холодный камень.

- Стой, - выдохнул он. - Нужна… перевязка.

Ворт тут же опустился рядом и аккуратно пристроил лампу на полу. Его руки заметно дрожали, выдавая то ли подземный холод, то ли пережитый ужас. Стоило ему разорвать ткань ниже кирасы, как оба спутника на мгновение оцепенели. Глубокая рана с рваными краями тянулась от самых ребер до бедра. Кровь больше не хлестала фонтаном, но сочилась ровно и упрямо.

- Чем? - тихо спросил Ворт.

- Тряпками. В сумке.

Южанин торопливо выудил из глубин сумки какие-то чистые обрывки и, наскоро сложив их в несколько плотных слоев, с силой прижал к разорванному боку. Эдмон резко зашипел сквозь зубы, но нашел в себе силы не шелохнуться. Ворт обмотал его тело оставшейся тканью и намертво зафиксировал ее узлом. Получилось криво и грубо, но, по крайней мере, кровь перестала капать на камни.

- Идём, - сказал Эдмон. - Теперь хотя бы не выжмусь досуха.

Кое-как они заставили себя подняться. Обещанный узкий проход начался сразу за ближайшим поворотом. Каменные стены сходились настолько тесно, что приходилось постоянно втягивать живот, вжиматься в породу, а местами и вовсе продвигаться боком. Эдмон упрямо шел первым. Ворт высоко держал лампу над головой, так что колеблющийся желтый свет скользил по граниту, выхватывая из темноты небольшие и свежие бурые разводы. Это была кровь. Даже сквозь бинты она пачкала скалы и намертво отмечала их путь, Эдмон заставлял себя думать только о том, чтобы поскорее выбраться наружу.

Травмированное плечо с силой задело острый выступ. Эдмон лишь крепче стиснул зубы и сделал еще шаг, а затем очередной. Камень безжалостно царапал спину и давил на ребра. В какой-то момент его охватили мысли, что стены вот-вот сомкнутся и навсегда похоронят его в этой узкой каменной кишке. Но впереди наконец забрезжило свободное пространство. Почувствовав простор, Эдмон буквально вывалился вперед, преодолел по инерции еще пару шагов и бессильно рухнул на одно колено.

Ворт выбрался следом за ним. Фонарь в его руке осветил колоссальное пространство ныне мёртвой выработки, где в разные стороны расходились новые тоннели, а ржавые рельсы ломились от нагруженных камнями вагонеток. Кое-где высились массивные деревянные балки, усиленные металлическими пластинами. К ним крепились настилы из досок, открывавшие путь к верхним галереям, на самых верхушках которых просачивался глубокий и зеленоватый свет. Позади остался узкий лаз, из которого они только что с таким трудом выбрались.

- Верхний ярус! - радостно и хрипло выдохнул Ворт. - Наконец-то.

Эдмон тяжело уперся ладонью в шершавый пол, отчаянно пытаясь перевести дыхание. Голова сильно кружилась от потери крови, и он лишь смутно уловил, как южанин устало опустился рядом на корточки.

- Слушай, - Эдмон поднял на него тяжелый взгляд. - В сумке. Моток железной проволоки. Толстой. И склянка с двумя насечками на пробке.

Ворт нахмурился, но полез. Порывшись в глубине сумки, он извлек моток тусклого серого металла толщиной в половину пальца. Потом нашёл склянку из почти черного, непроницаемого стекла, на деревянной пробке которой виднелись две глубокие царапины.

- Эта?

- Она. - Эдмон с видимым усилием выпрямился и присел на пол. - Слушай внимательно. Открой и плесни на проволоку. Прямо на весь моток, не жалей.

Ворт вытащил пробку. Наружу вырвался резкий кислый запах, словно вокруг разом перебили сотню болотных гадов. Морщась от зловония, южанин перевернул флакон. Темная вязкая жижа полилась на металл, обволакивая каждый виток. Железо тут же отозвалось едва слышным, но отчетливым шипением, напоминающим капли жира на раскаленной плите.

- Теперь, - Эдмон кивнул на проход, из которого они выбрались. - Обмотай металл вокруг выхода в несколько слоёв. Прижми, чтобы камень держал, должно прилипнуть.

Ворт не спросил зачем, просто пошел к лазу. Жидкость продолжала капать с витков, едко пенясь на камнях под ногами. Он несколько раз обернул нить вокруг выступов, с силой натянул ее и закрепил концы. Работа выглядела грубо, но держалась крепко. Металлическая петля плотно въелась в проход, напоминая натянутую струнную арку.

- А теперь что?

- А теперь отойди.

Эдмон пытался встать, опираясь на ладонь. Колено дрожало, бок горел, но кое-как удалось выпрямиться. Следопыт вдохнул медленно и тяжело. Ворт обернулся и замер, ожидая очередного фокуса.

Он поднял руки. Пальцы сложились в жёсткие и угловатые для человеческих суставов фигуры. Он выдохнул, и на губах уже начало формироваться слово.

- Ла…

Спазм намертво перехватил горло, а безудержный кашель буквально разорвал грудь. Он зашелся в тяжелом хрипе, отчетливо чувствуя, как из самых глубин поднимается что-то обжигающее. Но даже этого мимолетного усилия хватило, чтобы заклинание сработало. Проволока мгновенно вспыхнула ярким жаром, разогревая металл докрасна. От такого жара гранит под обмоткой принялся трескаться и прожигаться насквозь.

Эдмон выпрямился. Пот тек по щекам, но он поднял кулак. Выставил его перед собой, глядя прямо.

- Ив.

Он дёрнул руку вниз.

Гранит зашумел оглушительным треском. От раскаленного провода к своду проросла рваная расщелина, разорвавшая тишину. Проход дрогнул, своды просели, и вся конструкция лавиной рухнула вниз. Тяжелые валуны погребли под собой тесный коридор. Пыльное облако мгновенно заполнило выработку, лишая возможности дышать и видеть. Эдмона качнуло в сторону, но он удержал равновесие.

Проход исчез. Раненая тварь оказалась надежно отрезана от них тоннами рухнувшей породы.

Эдмон опустил руку. Медленно, будто она весила втрое больше обычного.

Ворт молча смотрел на него.

- Что это было? - спросил он наконец.

Эдмон приподнял маску и сплюнул кровью на камень.

- Прожёг камень. Давай, надо идти.

Эдмон попробовал шагнуть сам и почти тут же споткнулся. Ворт без слов поднырнул под его руку и взвалил на себя.

- Ты как? - спросил Ворт.

- Живой, - сказал Эдмон.

- Это не ответ.

- А точный тебе зачем? - Эдмон переступил выступ и скривился. - Ладно, хочешь знать? Паршиво. Бок горит. Рука не слушается. В груди - будто углей насыпали.

Ворт молчал где-то шагов десять. Потом всё-таки сказал:

- Слушай, ты бы, это, завязывал с колдовством-то, тебя каждый раз будто выворачивает.

- Я и так не собирался изначально. Ты и сам видишь. Скоро я не смогу колдовать. Ни искры, ни слова. Ничего. Сыворотка кончается.