Доктрина Трампа. Нефть, пошлины, проливы — и что это значит для России

Во-вторых — что торговая война бьёт по обеим сторонам, но по-разному. Китайские экспортёры потеряли американский рынок и стали активнее искать другие: в Юго-Восточной Азии, Европе, Латинской Америке, Африке. Китайский экспорт в целом продолжал расти — просто шёл в другие места. Американские потребители и фермеры платили больше. Американские компании, зависящие от китайских деталей, искали новых поставщиков — часто во Вьетнаме, Мексике или Индии, куда китайские компании сами переносили производство.

В-третьих — что обе страны извлекли из войны урок, который будет определять следующие десятилетия. Америка поняла, насколько зависит от китайских редких металлов, и начала вкладывать миллиарды в собственную добычу и переработку. Китай понял, насколько уязвим без американских технологий, и удвоил усилия по созданию собственных чипов. Каждая сторона строит свою крепость.

* * *

Для России торговая война между Америкой и Китаем — палка о двух концах.

С одной стороны, чем сильнее Америка давит на Китай, тем больше Китаю нужны надёжные сухопутные поставки сырья и энергии — те, что не проходят через моря, контролируемые американским флотом. Это увеличивает ценность России для Пекина.

С другой стороны, при каждой передышке — в Женеве, в Пусане — Америка и Китай договариваются между собой. Две крупнейшие экономики мира способны найти общий язык, когда на кону сотни миллиардов долларов. И в этих договорённостях интересы третьих стран, включая Россию, не всегда учитываются.

Большие игроки воюют — и большие игроки мирятся. Задача средней державы в такой игре — не оказаться разменной монетой ни в войне, ни в мире.

Но вернёмся в Вашингтон. Первым ограничителем пошлин оказался рынок облигаций. Вторым — Китай. Третий ждал Трампа дома, в здании с колоннами напротив Капитолия.

Глава девятая

Девять судей и одна пошлина

Среди компаний, которые подали в суд на администрацию Трампа из-за пошлин, была небольшая фирма из штата Иллинойс — Learning Resources. Она производит развивающие игрушки для детей: счётные палочки, наборы для опытов, пластмассовые фрукты для игры в магазин. Почти всё это делается на фабриках в Азии. Пошлины «Дня освобождения» грозили компании разорением.

Её иск вместе с несколькими другими дошёл до Верховного суда США. Слушания прошли пятого ноября 2025 года. Решение объявили двадцатого февраля 2026 года — за восемь дней до начала войны с Ираном.

Суд постановил шестью голосами против трёх: закон, на который опирался президент, вводя «взаимные» пошлины, не даёт ему права устанавливать пошлины вообще.

* * *

Чтобы понять, почему это важно, нужно сказать несколько слов об американской конституции.

По конституции США право устанавливать налоги и пошлины принадлежит Конгрессу, а не президенту. За двести лет Конгресс передал часть этих полномочий исполнительной власти — через разные законы, каждый с собственными условиями и ограничениями. Трамп для «взаимных» пошлин выбрал закон 1977 года о чрезвычайных экономических полномочиях в международной сфере. Этот закон позволяет президенту в случае чрезвычайной угрозы из-за рубежа замораживать активы, запрещать сделки, вводить санкции. Администрация утверждала, что торговый дефицит — это и есть чрезвычайная угроза, а слово «регулировать импорт» в законе включает право вводить пошлины.

Большинство судей с этим не согласилось. Решение написал председатель суда Джон Робертс. К нему присоединились и либеральные судьи, и двое консервативных, назначенных самим Трампом в первый срок. Трое консерваторов остались в меньшинстве.

Решение аннулировало и «взаимные» пошлины, и пошлины против Канады, Мексики и Китая, которые Трамп ввёл под предлогом борьбы с наркотрафиком. Юристы подсчитали, что импортёры могут потребовать возврата уплаченных пошлин на сумму порядка ста семидесяти пяти миллиардов долларов.

* * *

Реакция Белого дома была молниеносной и очень характерной.

В течение нескольких часов после решения администрация объявила, что вводит новую пошлину — на этот раз на основании другого закона, 1974 года, раздел сто двадцать второй. Этот раздел позволяет президенту при серьёзном дефиците платёжного баланса ввести временную пошлину до пятнадцати процентов — но не больше чем на сто пятьдесят дней, если Конгресс не продлит её. С двадцать четвёртого февраля в Америке действовала новая единая пошлина в десять процентов на импорт из всех стран. Одновременно администрация объявила о новых расследованиях по другим статьям торгового законодательства, которые позволяют вводить пошлины против отдельных стран и отраслей.

Весной суд по международной торговле признал незаконной и эту пошлину — правда, лишь в отношении трёх компаний, подавших иск, и дело ушло в апелляцию.

Иными словами: суд закрыл одну дверь. Президент немедленно открыл другую. Суд начал закрывать и её. Президент стал искать третью.

* * *

Этот эпизод, мне кажется, очень многое говорит о доктрине Трампа и о её пределах.

С одной стороны, он показывает, что американская система сдержек и противовесов работает. Президент, обладающий огромной властью и контролирующий свою партию, всё же не может сделать всё, что хочет. Суд, в котором большинство составляют консерваторы, три из которых назначены самим Трампом, принял решение против него. Это важно помнить тем, кто описывает Америку как страну, где всё решает один человек. Даже когда президент очень хочет, система может сказать «нет».

С другой стороны, он показывает упорство самой доктрины. Трамп не отказался от идеи. Он искал новые юридические пути. Пошлины для него — не одна из мер, а центральный инструмент. Без них доктрина теряет свой главный рычаг: угрозу закрыть американский рынок.

И с третьей стороны — он показывает цену неопределённости. Представьте, что вы руководите компанией, которая импортирует детали для своего завода. В апреле 2025 года пошлина одна. Через неделю — другая. Через несколько месяцев — третья, по соглашению с вашей страной. В феврале 2026-го суд отменяет всё, и вы можете требовать деньги назад. Через несколько часов вводят новую. Через несколько месяцев суд отменяет и её — но только для трёх компаний. Как в таких условиях планировать инвестиции на десять лет вперёд? Где строить завод?

Неопределённость — это тоже налог. Его не видно в статистике, но его платит каждый, кто принимает долгосрочные решения.

* * *

Для России из этой истории следуют два практических вывода.

Первый: не стоит строить прогнозы на американскую политику, опираясь только на заявления президента. Американская система устроена так, что между заявлением и результатом стоят суды, Конгресс, штаты, рынки. Многие громкие решения потом смягчаются, отменяются или годами буксуют.

Второй: не стоит и недооценивать упорство. Если конкретный инструмент отменили, это не значит, что отказались от цели. Доктрина переживает отдельные поражения.

Но пошлины — это только одна сторона доктрины. Другая — доллар. И здесь Трамп хочет того, что на первый взгляд кажется невозможным: сохранить все преимущества мировой валюты и при этом избавиться от её недостатков.