Верни нас, папа! Украденная семья

- Проваливай, Лука, - зло гаркаю на него. Придаю ускорения ощутимым толчком в спину.

Достал! Юморист чертов! Совсем не вовремя он решил поупражняться в остроумии.

- Знаете, мне, наверное, тоже пора, - монотонно произносит Николь, спуская с плеч тяжелый китель. Я водружаю его обратно и плотно запахиваю на ней.

- Стоять! Смирно, - командую по инерции. - Поверила ему, глупая? Не обращай внимания. Лука – балагур и… идиот.

- Хм, а мне показалось, он все по факту говорил. Живете вместе?

- Квартира досталась Луке от деда, я снимаю у него комнату. Это удобнее, чем в общагах тесниться. Всегда есть, где переночевать между походами. Я сам родом из Карелии.

- М-м, там красиво, - произносит она прохладно, из вежливости.

Дождь противно моросит. Ее шелковистые волосы стремительно намокают, завитые пряди повисают сосульками, с кончиков капает вода. Опускаю свою фуражку Нике на голову, улыбаюсь и обнимаю ее за талию, чтобы увести с открытой пристани.

- Поехали со мной в Карелию? – выпаливаю вдруг и сам себе удивляюсь. Ни одной девке ничего подобного не предлагал. - С матерью познакомлю.

- Нет, спасибо, к такому я точно не готова, - делает шаг в сторону от меня, но я снова припечатываю ее к себе. - Зря вы на Луку наговариваете, хороший друг. Не каждый стал бы собственную квартиру уступать. И часто ему приходится вот так гулять под дождем, пока вы с женщинами развлекаетесь?

- Нет, нечасто. Я в половых связях избирателен, - чеканю свободно, хотя чувствую себя с ней как на детекторе лжи. - Это ревность, Колючка?

- Брезгливость, - дергает плечиком. - Вы меня целовали, мало ли чем могли заразить.

- Прекрати, ты видела мое личное дело и сама меня в рейс отправляла. А с корабля я сразу же к тебе, - остановившись под навесом, разворачиваю ее лицом к себе. – Николь, - зову вкрадчиво, приподнимаю козырек фуражки, под которым она прячется от меня, и обхватываю холодные щеки ладонями. - Ника-а-а, дай мне шанс. Ты все равно уже здесь.

- Я допустила оплошность, приехав к вам.

- Тебя привела ко мне судьба, смирись, - целую ее в капризно вздернутый нос. Уклоняется. - Идем в кафе? Переждем дождь, пообедаем, а там подумаем, что делать дальше. В общественном месте тебе точно нечего бояться. Идеальный вариант для первого свидания.

Не надеясь на положительный ответ, я беру ее за руку и настойчиво веду за собой к ближайшему зданию. Про пути мы продолжаем пререкаться.

- У нас не свидание. И я не голодна.

- Вредная. Намучаюсь я с тобой, да?

- А вас никто не заставляет… мучиться.

Становится холоднее, и только благодаря этому мне удается затащить ее в кафе. Снимаю с нее китель, сдаю в гардеробную вместе с женской курточкой.

Ника подходит к большому зеркалу, поправляет безнадежно испорченную дождем прическу, скептически оценивает свой внешний вид. Как по мне, все равно красавица.

Воспользовавшись моментом, я обнимаю ее сзади, прижав спиной к своей груди.

- Доверься мне, никого не слушай, - нашептываю ей на ухо, касаясь аккуратной раковины губами. - Я тебя любить буду и беречь. Всю жизнь.

Она оборачивается, очаровательно улыбается мне и, перейдя на ты, неожиданно угрожает:

- Обманешь – убью и прокляну.

Добивает наивным взмахом ресниц. Маленькая ведьма.

- Слово офицера, - хрипло смеюсь и целую ее в губы.

Моя Колючка. Другой жены у меня не будет.

Глава 10

Нашидни

Данила

Убила и прокляла, как и обещала. Потому что без нее я на протяжении последних лет не жил, а существовал. Она для меня глоток свежего морского воздуха.

- Моя Колючка, - бормочу сквозь сон, улыбаюсь и крепче обнимаю прильнувшую ко мне девушку. – Ни-ка-а…

Душа остается на пристани в Североморске, вместе с милой стервочкой в изумрудном платье, а помятое, грузное тело неподъемным булыжником падает в постель.

Я с трудом разлепляю веки – и тут же морщусь от острых прострелов в висках. Вашу ж мать! Глаза щиплет, будто в них битого стекла насыпали, голова трещит, к горлу подкатывает тошнота.

Так фигово мне еще не было. Больше ни капли в рот!

Я как с того света вернулся. Хотя лучше бы остался там. В персональном адском котле.

В нос проникает приторный запах ванили. От него мутит сильнее. Мне бы в ванную, пока я не облевал чистую постель, но я ни встать, ни повернуться не могу - что-то мешает под боком. На автопилоте перебираю пальцами длинные волосы, разметанные по моей груди. Подцепляю одну прядь – темнее, чем у Ники. Она мой эталон, до которого еще ни одна баба не дотянула, с кем я пытался забыться.

- Свали к черту, кем бы ты ни была, - едва шевелю пересохшими губами.

Когда я ее снять-то успел? И где? Бред какой-то!

Я точно помню, что засыпал один. И дома, чтобы не влипнуть в историю.

Но… щеки касается женская ладонь, ласково гладит по жесткой щетине, игриво рисуя невидимое узоры, спускается к горлу. Нервно дернув кадыком, я отрываю от себя навязчивую, шаловливую руку. Расфокусировано смотрю на обручальное кольцо на ее тонком безымянном пальце. Прежде чем проспиртованные шестеренки заскрипят в голове, я слышу над ухом знакомый до икоты, почти родной голос:

- Ты чего, Дань?

Моментально трезвею. Осознание масштабов катастрофы обухом бьет по больной башке, и она раскалывается, как спелый арбуз. Как ошпаренный, я подскакиваю с места и, несмотря на убийственную мигрень, слетаю на пол. Заторможено моргаю, рассматривая в первых лучах рассвета худосочную женскую фигурку на темных шелковых простынях.

- Алиска? – произношу вслух и не хочу верить. - Ты что забыла в моей постели?

- Ты совсем ничего не помнишь, Дань?

Пришел – упал – вырубился. Все! На что я вообще был способен в состоянии овоща?

Но внешний вид Алисы не оставляет сомнений.

- Ты что натворила? – хрипло выбиваю из груди. Все внутренности скручивает в морской узел. - Зачем?

- Ты был таким разбитым вчера. Я зашла, чтобы помочь тебе переодеться, - мямлит она, пряча взгляд и кусая губы. – Ты обнял меня, и я… осталась.

- Я обнимал не тебя, - хриплю, понимая, как по-идиотски звучит мое оправдание. - Давай без иносказаний! Скажи прямо для тупоголового солдафона с перегаром: мы переспали?

Она молча опускает голову и… протяжно вздыхает.

Мне показалось? Не-ет…

Я готов взреветь от отчаяния. Не может быть! Я бы никогда!

Черт!

Но я стою посередине спальни в одних трусах, смотрю на полуголую женщину, которая стыдливо натягивает на себя одеяло, и ненавижу нас обоих. Отворачиваюсь, цепляюсь взглядом за свой костюм, аккуратно сложенный на стуле, и бросаю Алиске пиджак, чтобы прикрылась. Впопыхах натягиваю брюки, как будто это что-то изменит.

Поздно… Раньше надо было думать.

- Ты понимаешь, что я себе этого никогда не прощу? - бью себя пальцем в грудь. - А ты как жить дальше собралась?

- Нормально, Дань! – неожиданно повышает она голос и с претензией вздергивает подбородок. - Я устала от одиночества! И я тебя…

- Вот ш-ш… - шиплю в отчаянии, но затыкаю себе рот кулаком, потому что сам во всем этом участвовал, хоть ни черта и не помню.

Впервые со мной такое, но вины я с себя не снимаю. Понять бы, что делать с этим?

Мало было проблем, Богатырев? Решил уничтожить все и сравнять с землей!

- Я кофе сварю, - ласково произносит Алиса, а у меня зубы сводит от ее заботы. Сыт по горло.

- Ничего не надо! Я в душ и на работу.

Она босиком подходит ко мне, становится на цыпочки, но я шарахаюсь от нее, как от прокаженной. Жестом указываю на выход.

- Мать твою, Алиса! Дверь закрой с той стороны. Ноги моей больше не будет в этом доме.

- Дань, зачем ты так? Как же мы без тебя?

Она права. Никак. Особенно сейчас.

- На расстоянии помогать буду. Номер помнишь. На этом все.

Сорвавшись, я грубо выталкиваю Алису из комнаты, захлопываю дверь перед ее расстроенным лицом. Пусть плачет. Ей этот грех до конца жизни отмаливать, а я и так проклят. Принимаю холодный душ, яростно натираю себя мочалкой, но не отмыться.

Плюнув на все, быстро собираюсь и спускаюсь в гостиную. Прохожу мимо кухни, где витают запахи еды и гремит посуда, тихо крадусь в коридор, как вор, ищу свою обувь.

Хватит с меня семейных посиделок. Я хочу незаметно выскользнуть из дома, не прощаясь, и больше не возвращаться сюда, но слышу за спиной радостный возглас Матвея:

- Батя! Доброе утро! – и топот босых детских ножек. - Ты сегодня отвезешь меня в школу?

Я успеваю лишь накинуть куртку поверх рубашки и шагнуть к двери, как меня слабо дергают за рукав. Матвей прижимается ко мне, держит мое запястье обеими ладошками, тянет, показывая, что не хочет меня отпускать. Я смягчаюсь, на мгновение забыв о его матери.

- Прости, родной, не в этот раз, - аккуратно отказываю и свободной рукой ласково прохожусь по его волосам. - Я в офис спешу.

Бессовестно лгу.

Заранее зная дату Мишиной свадьбы, я ничего не планировал на сегодня. В компании меня не ждут, но и здесь задерживаться я не собираюсь. Мне надо побыть наедине с собой, осознать случившееся и найти варианты, как исправить ошибку. Самый простой – сделать вид, что между нами ничего не было, но…

- Дань, тебе же по пути, - выкрикивает из кухни Алиса. - Пожалуйста. Иначе он опоздает. Сегодня мы проспали все будильники…

Каждое слово, произнесенное будничным тоном, отзывается неприятным покалыванием в позвоночнике. Как бы невзначай она бросает камень в мою сторону, безжалостно напоминая о том, ПОЧЕМУ мы проспали.

- Ты пиджак забыл, Дань, - щебечет вдогонку. И это тоже пошлый намек на то, что было между нами.

Шаги приближаются, а я, как трус, позорно стою на месте и боюсь обернуться. Не могу смотреть ей в глаза. Противно до липкого пота. Отныне все будет напоминать нам об этой проклятой ночи.

- Пять минут на сборы, боец, - отрезаю коротко, обращаясь к Матвею. – Я жду тебя в машине.

Не удостоив Алису взглядом, я вылетаю из дома, плотно закрыв за собой дверь. Пиджак небрежно бросаю в багажник, твердо решив, что не надену его больше. Он пропитался ее приторной вонью. Насквозь!

Грязный, как и я сам.

И это после Ники, которую я обнимал вчера! Чей запах унес со свадьбы. Нет его больше. Ничего не осталось. Я будто ее тоже испачкал.

Когда казалось, что ниже падать некуда, я сорвался в бездонную пропасть. И до сих пор лечу, не приземляясь…

- Проклятье!

В сердцах бью кулаком по крышке багажника, оставляю вмятину. Так и не успокоившись, сажусь за руль, нервно барабаня пальцами по обводке.

Матвей выходит не один.

Ожидаемо. И от этого еще паскуднее на душе.

Алиса делает вид, что провожает сына, а сама не сводит с меня глаз. Ищет повод заговорить, задержать, вернуть все, как было, но я ей больше такого шанса не дам.

Идиот! Нашел, кому доверять.

- Пристегнись, - строго приказываю, когда Матвей занимает пассажирское сиденье сзади.

И срываюсь с места, обдавая Алису облаком выхлопных газов. Онемевшим затылком чувствую, что она еще долго стоит у дороги и смотрит вслед машине.

- Подружился с кем-нибудь в школе? – завязываю разговор с насупленным малым, лишь бы отвлечься.

- Не-а, - лениво тянет он, отворачиваясь к окну. Водит пальцем по стеклу. - В классе все какие-то чужие. И тупые.

- Ты помнишь, что мне обещал?

- Да, бать, я не буду хулиганить и драться, - произносит пафосно, как торжественную клятву.

Мы паркуемся у ворот школы – и мой взгляд приковывает знакомый мальчишка, прикладывающий карту к замку. На плечах синий рюкзак с картой мира, подмышкой забавная полосатая шапка, волосы взъерошены.

- Знаешь его? – бросаю с теплой улыбкой, продолжая наблюдать за пацаном. Я почувствовал, кто это, но хочу убедиться.

- Максим Томич. Он со мной учится, - и с необъяснимой злостью добавляет: - Задрот. И ябеда.

- Тш-ш, Матвей! – неожиданно повышаю голос, а он вжимается спиной в кресло. – Не смей так отзываться об одноклассниках. Тем более Макс – адекватный мальчик. Не задирай его. Я буду рад, если вы подружитесь.

- Да никто не хочет со мной дружить, бать! – не скрывает обиды. – Я среди них как белая ворона. Все только клюют.

Покачав головой, я беру его за руку и веду к воротам, за которыми успел скрыться Макс. Сейчас он бежит сверкая пятками к зданию школы, боясь опоздать на урок. Зато Матвей никуда не торопится – ему фиолетово. Не понимаю, в кого он такой безответственный.

Впрочем, чему я удивляюсь… Обстановка в семье нездоровая, об этом еще Ника говорила. И была права. Не зная, что происходит, она все верно трактовала. Семья распадается по кирпичикам, а я бессилен. Вместо того чтобы строить – помогаю крушить развалины.

Сегодня я вбил последний гвоздь в крышку гроба.

- Ты и сам хорош, - отчитываю малого по пути. - Мне жаловались на твое поведение.

- Лучшая защита – это нападение.

- Не всегда так… Один в поле не воин, - приседаю и беру его за плечи, слегка встряхивая. - Матвей, хорошие люди должны держаться вместе. Наша сила в семье и дружбе.

- Так точно, - бурчит он.

- Беги, пока звонок не прозвенел.

Чмокаю его в лоб, отправляю за ворота, а сам невольно озираюсь в поисках Ники. С Максом ее не было, что удивительно. Она же ни на шаг его от себя не отпускает. На свадьбе орлицей вокруг него кружила, от меня защищала.

Лучшая мама, о которой только может мечтать ребенок. И женой наверняка идеальной стала.

Для Луки.

При мысли о бывшем друге меня жестко подбрасывает от ярости. Руки сжимаются в кулаки. Я ненавидел Томича все эти годы, хотя сам отправил Нику в его гадкие объятия. Оставил самое ценное, что у меня было. Надеялся вернуться, а уже никто не ждет. Поезд уехал… в Сербию.

Значит, не судьба.

Я почти смирился. Отпустил. Но появление Ники взбудоражило старую рану. Кровоточит.

Я, как одержимый, лихорадочно окидываю взглядом площадку у школы, надеясь увидеть… свою девочку. Полюбоваться издалека – и уйти, потому что ее не заслуживаю. Просрал бездарно.

Среди стройного ряда машин выделяется белый мерс. На капоте - букет цветов, большой подарочный пакет и коробка с бантом. Рядом стоит Ника, разговаривает с каким-то мужчиной, повернутым ко мне спиной. Возможно, это родитель одного из учеников, который не прочь подкатить к симпатичному психологу.

Опершись бедрами о багажник своего автомобиля, я неотрывно слежу за ними.

Ревную? Бешено! Хотя не имею на это права.

В какой-то момент мужик оглядывается. Буквально на доли секунды, но мне этого хватает, чтобы узнать его профиль. И грубо выматериться себе под нос.

- Лука?

Значит, он здесь. Приехал за Никой.

Как по щелчку, все становится на свои места. И цветы, и подарки, и даже костюм с иголочки – детали пазла складываются в картинку, которая заставлять меня вскипеть.

Милые бранятся – только тешатся. Их развод отменяется.

Выдыхаю. Заставляю себя остыть.

Пусть так, лишь бы она была счастлива.

Собираюсь вернуться за руль и сорваться к черту, чтобы не мешать воркующим голубкам мириться, но краем глаза улавливаю какое-то резкое движение.

Вижу, как ярко жестикулирует Ника, что-то пылко высказывая бывшему, а после… взметается в воздух рука Луки – и вдруг с хлестким шлепком проходится по ее лицу. Красивому, как у куколки, нежному и изящному. До которого я дотронуться лишний раз боялся. Которое я целовал с трепетом, смакуя каждый миллиметр бархатной кожи.

Бьет с такой силой, что она отшатывается.

Звук пощечины раздается на весь двор как выстрел. Но никто больше его не слышит – все спешат по своим делам, а мы втроем будто в вакууме.

И я теряю контроль.

Урод! Это так ты «бережешь» мою женщину?

Глава 11

Николь

Я замечаю автомобиль Луки сразу же, как выхожу из такси. Меня трясет от одного его вида. Белое пятно на стоянке у школы как бельмо на глазу. И снова цветы с подарками, пафосно разложенные на капоте. Это похоже на больной ритуал.

На протяжении последних дней Покойник преследует меня с одержимостью маньяка. Сияющий мерс несет почетный караул во дворе дома, исправно дежурит у спортивного центра, где занимается баскетболом Мак