Верни нас, папа! Украденная семья

Ее хрупкое тело дрожит в моих руках и в то же время пышет жаром. Лихорадка одна на двоих.

Я безнадежно болен ей, и не хочу лечиться. Точнее, пытался не раз – все напрасно. Мне попадались лишь жалкие копии, и только Николь настоящая.

Незаметно увлекаю ее на край террасы, подальше от толпы. Прячу под завесой сумрака, в котором мы остаемся наедине. Ветер подхватывает легкие светлые полотна, которыми обрамлен парапет, безжалостно срывает с креплений - и укутывает нас в них, как в саван.

- Ни-ика-а, - протягиваю хрипло. - Если потребуется какая-нибудь помощь, обращайся. Уверен, сейчас ты мне откажешь из принципа, но просто знай – я рядом. Мои контакты есть у Насти. Звони в любое время - отвечу. Проси, что хочешь – все выполню.

- Не нуждаюсь, Данила, - строго осекает меня, обрубая на корню мои искренние порывы. - У меня все хорошо, правда.

- Рад, если это действительно так, - криво ухмыляюсь. Градус бьет по мозгам, дерзкая полынь уничтожает остатки здравого смысла. - О себе я не могу сказать того же.

- Ты сам сделал свой выбор, - жестоко выпаливает. - Если бы мы не встретились случайно, ты бы и не вспомнил обо мне, признай!

Соприкоснувшись лбами, я отрицательно качаю головой.

- Ты не права, - чуть не рычу.

- Нет? Тогда где ты был все эти годы? Даже не поинтересовался судьбой глупой девчонки, которая примчалась к тебе в Североморск, – препарирует словами, как острым скальпелем. Беспощадно режет по живому. Вместо анестезии алкоголь, который ни черта не справляется с моей агонией.

- Я знал, что ты замужем, - цежу, вспоминая их с Лукой свадебные фотографии. Каждый снимок стоит перед глазами, будто выжжен на сетчатке.

- Как видишь, я прекрасно без тебя справлялась. Десять лет жила без твоей помощи – и еще проживу. Так что не строй из себя благодетеля, это уже ни к чему, - сбивчиво тарахтит она мне в губы, не в силах отстраниться, потому что я продолжаю вжимать ее в себя, пока не раздавлю в объятиях. - Все в прошлом, Дань.

Случайно оброненное Никой ласковое «Даня» действует на меня как контрольный выстрел, который вышибает последние мозги. Гребаная машина времени кидает меня на десять лет назад.

«Я люблю тебя, Дань», - коварно летит из параллельной реальности.

Призрачная грань между прошлым и настоящим стирается. Предохранители летят к чертям.

Меня замыкает. На ней. Как раньше.

Я впечатываю Нику поясницей в парапет, не оставляя ей путей отступления, и бешено вгрызаюсь в возмущенно приоткрытый ротик грубым, пьяным поцелуем.

Глава 8

Первое, что чувствую на вкус, - это соль, которой с каждым движением наших губ становится все больше. Следом к ней присоединяются жалящие укусы, но мне все равно - я под наркозом.

Мы вместе будто идем на дно Мертвого моря. Задыхаемся от эмоций. В ушах шумит ветер, проклятые тряпки хлещут по нашим телам, как кнуты. Я целую Нику жадно и отчаянно, как в последний раз, она судорожно царапает мою шею острыми ноготками, оставляя метки. Это больно и сладко одновременно. Наверное, я окончательно свихнулся.

- Я скучал… Скучал, слышишь? - повторяю как заведенный, обхватив ее мокрые щеки ладонями и зафиксировав лицо, чтобы не отвернулась.

Не позволяю ей ни вздохнуть, ни отстраниться. В бреду нападаю на нее, как зверь, впечатываюсь в соленые губы, сжираю рваные всхлипы.

Она не отвечает. Даже кусаться прекращает. И не ответит. Больше никогда.

Но мне это надо, чтобы поставить точку.

Поцеловать чужую жену – и забыть.

Кого ты обманываешь, Богатырев? Чертов слабак! За десять лет так и не смог…

Над нами взрываются фейерверки. Ника запрокидывает голову, смотрит в небо опустошенным взглядом. По алой щеке тонкой змеей сползает слеза. Я стираю ее большим пальцем – и чувствую себя так, будто из меня вытянули душу. В груди зияет дыра и гуляют сквозняки.

- Ни-ка-а, - зову ее, невесомо целуя в подбородок. – Моя…

Я ласково веду носом по пульсирующей жилке на бархатной шее, накрываю губами взбесившийся пульс. Дышу ей, как воздухом. Без нее наступает асфиксия.

Веселые голоса становятся громче и ближе, гости стекаются к парапету, чтобы не пропустить яркий финал свадьбы. Залпы салютов озаряют ночное небо. На террасе светло, как днем.

Я продолжаю обнимать Нику, потому что знаю: если отпущу, то она уже ко мне не вернется. Ни-ког-да…

Мы встречаемся взглядами. Ее глаза стеклянные, пустые и смотрят будто сквозь меня. Ника опускает ресницы, и с них срываются слезы. Тушь течет, помада съедена мной, но так она даже красивее.

Настоящая. Естественная. Живая...

Снова наклоняюсь к ее истерзанным губам, но в жалком сантиметре от них вынужден остановиться. Не по своей воле. Поймав мое лихорадочное, горячее дыхание, Ника выставляет ладонь между нашими лицами, прикрывает мне рот – и слегка отталкивает.

Этого достаточно, чтобы отрезвить меня.

- От тебя же разит, - шепчет она, зажмурившись, будто от невыносимой боли. - Наутро ты даже не вспомнишь этот поцелуй. Боже, знал бы ты, как я тебя… ненавижу сейчас, - она медленно открывает глаза, чтобы наблюдать за моими предсмертными конвульсиями. И методично добивает меня: - Ты мне противен, Дань.

Никогда еще мое имя не звучало так холодно, гадко и разочарованно в ее устах.

Ника апатично выбирается из моих объятий, не обронив больше ни слова. Я отрешенно отступаю, позволяя ей уйти. Молча смотрю ей вслед.

Не оглядывается. По пути яростно растирает щеки ладонями, будто злится на себя за проявленную слабость, но, как только подходит к молодоженам, натягивает на лицо неестественную улыбку. Пытается смеяться - выходит фальшиво. Она вся дрожит, когда обнимает сестру, замирает на некоторое время, словно черпает в ней силы, а после вежливо прощается с Мишей.

Так и не удостоив меня взглядом, будто я пустое место, Ника покидает ресторан вместе с сыном, который все-таки оборачивается и простодушно машет мне рукой.

Добрый мальчик. Жаль, что не мой.

- Все нормально, Данила?

Оставив ненадолго свою новобрачную с детьми, Демин подходит ко мне, участливо похлопывает по плечу, с прищуром косится туда, где скрылась Ника.

- Свадьба прошла отлично, - вымученно улыбаюсь. Теперь моя очередь делать вид, что ничего не произошло. Для убедительности хватаю бокал с подноса мимо проходящей официантки, салютую другу. – Поздравляю, - и выпиваю залпом, не чувствуя вкуса.

- У ТЕБЯ все нормально? – подчеркивает он, нахмурившись.

- Накидался на радостях. Так что прости, но мне пора домой.

- Я вижу, - бубнит мрачно, сканируя меня с ног до головы. – Такси вызвать? Тебе в таком состоянии за руль нельзя – мало ли, что…

- Мне не впервой, сам знаешь, - бросаю со злой иронией. – Если что, там все свои.

- Отставить, Богатырев, - рявкает он по-командирски, и гости с подозрением зыркают на нас. – Ты какого дьявола расклеился? Размазня! Из-за Николь? Вас что-то связывает?

- Ни-че-го, - чеканю с усмешкой, краем глаза улавливая светлый силуэт невесты, приближающийся к нам. – Не бери в голову, Миша. У тебя сегодня самый счастливый день в жизни, а впереди – брачная ночь. Вот о чем ты должен думать, а не о поддатом непутевом товарище. Совет да любовь вам, ребята!

Улыбнувшись, я по-дружески чмокаю Настю в щеку, крепко пожимаю ладонь Мише – и спешно удаляюсь под прицелом их настороженных взглядов.

На свежем воздухе меня штормит не по-детски, швыряет из стороны в сторону, но я упрямо сажусь за руль и вбиваю педаль газа в пол. Гоню по ночной трассе, как бухой Шумахер. С каждым километром сердце щемит все сильнее, не справляясь с выбросом адреналина.

Я вдруг понимаю, что в своем огромном пустом доме я буду волком выть на луну, пока не сойду с ума. Да и ехать далеко – по извилистым дорогам и оживленным улицам я где-нибудь обязательно влипну в аварию. На себя мне хронически плевать, но в данный момент от меня зависят судьбы дорогих мне людей, и я не имею морального права их подвести.

Резко затормозив на перекрестке, я совершаю полицейский разворот и под аккомпанемент автомобильных сигналов еду в противоположном направлении. Как побитый бродячий пес, ползу зализывать раны… в семью.

- Даня? Привет, ты так поздно, - с улыбкой встречает меня на пороге сонная Алиска. – Проходи, Дань, - смущенно кутается в халат, отступая от прохода.

Я морщусь невольно. После Ники меня от собственного имени передергивает.

«Ты мне противен, Дань», - звучит на повторе ее голос.

Устало отмахиваюсь. Но боль не утихает.

- Тц, не ждали? А мы приперлись, - споткнувшись, неуклюже влетаю в коридор. – Переночевать пустишь?

- Конечно, - суетится она вокруг. Касается моих напряженных плеч руками, заботливо стягивает с меня куртку и аккуратно вешает ее на крючок. - Спрашиваешь еще! Ужинать будешь?

- Не-а, я только со свадьбы.

Покачиваясь, я бреду по коридору, как в тумане. В полумраке сбиваю что-то с тумбы, пинаю ногой ботиночки Матвея, сам чуть не врезаюсь в косяк, но вовремя упираюсь кулаком в стену, чтобы сохранить равновесие.

- А-а-а, точно, - Алиса идет за мной по пятам, по-хозяйски убирая все, что я роняю. - Ты же говорил. Теперь ясно, где ты так… «накушался».

- Виноват, - обессиленно падаю на диван в гостиной. – Малой спит?

- Давно уже, - усмехается она, глядя на меня сверху вниз и уперев руки в бока. – Ты на часы смотрел?

- Не до них было, - горько ухмыляюсь, облокотившись о разведенные бедра и опустив голову. Взглядом цепляюсь за свою грязную обувь и характерные следы на ковре. - Вот черт! Извини, хозяюшка, я тебе тут все засрал.

Выругавшись, наступаю на задник и пытаюсь сбросить туфли, но силы неравные. Меня кренит набок, как пробитое судно. Шумно выдохнув, Алиса опускается на колени у моих ног. Помогает разуться.

- Не представляю, как тебя утром лечить, - причитает она, преданно заглядывая мне в глаза.

- Хорошая ты баба, Алиска, - треплю ее по макушке. Получаю по рукам, глухо смеюсь и встаю. Ноги заплетаются. - Я к себе. До утра не кантовать. При пожаре выносить первым.

- Спокойной ночи, - с тоской летит мне в спину. И раздается тяжелый вздох.

Согласен, я сейчас не в лучшей форме. Не вызываю ничего, кроме жалости и... отвращения.

«Ты мне противен, Дань», - крутится в голове, как зациклило.

Я сам себе противен, Ника.

Хлопнув дверью, я нащупываю в темноте кровать и падаю на нее прямо в одежде. Наконец-то разрешаю себе вырубиться. И пролежать до рассвета бездыханным трупом.

Будто сквозь толщу воды, в сознание пробиваются вкрадчивые шаги, скрип матраса и тихий голос. Постель проминается рядом со мной, чьи-то руки стаскивают с меня пиджак, расстегивают рубашку, щелкают пряжкой ремня. Но во мне уже включен режим автопилота, так что я даже не сопротивляюсь.

- Колючка-а-а...

Мне снится Ника. Всю ночь я обнимаю и целую ее, нашептываю ласковые слова. Хотя бы во сне она меня не отталкивает. Прижимается ко мне нежно и трепетно, как десять лет назад. С ней так тепло и уютно, что я не хочу просыпаться.

***

НОВИНКА в цикле про военных!

"ПОДАРИ МНЕ СЫНА! ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ"

https://litnet.com/shrt/5MkH

– Это правда, что у тебя есть другая семья? – спрашиваю прямо, чтобы муж опроверг грязные сплетни.

– Незачем оттягивать неизбежное, - произносит Мирон без тени эмоций. – Согласись, наши чувства остыли.

Он клялся мне в любви, а сейчас убивает равнодушием. Как такое возможно?

– Из-за нее? – киваю на дверь, за которой скрылась дрянь, которую я считала подругой. Только что я застала ее в обнимку с моим мужем в его кабинете, но все равно не хочу верить в измену. – Или из-за той женщины, которой ты регулярно отправляешь деньги? И которая скоро родит… - судорожно сглатываю, - от тебя?

Просто скажи, что это не так! Обними меня, назови ревнивой дурой. Мы вместе посмеемся и поедем домой… Однако Мирон ничего не отвечает. И в глаза мне не смотрит.

Я понимаю, что между нами все кончено еще до того, как он это озвучит.

- Неважно, - произносит цинично. И без сомнений подписывает нам приговор: - Аврора, давай разведемся.

***

Пережив в прошлом потерю любимого, я думала, что никогда больше не выйду замуж. Пока в моей жизни не появился Мирон - копия моего погибшего мужа. Я вытащила его с того света, а он предложил мне руку и сердце, чтобы потом… безжалостно разбить мое. Мне придется заново собирать себя по осколкам, но я больше не одна… Ведь перед разводом Мирон выполнил свое обещание – и все-таки подарил мне сына. Двух близнецов, похожих на него. ✎ https://litnet.com/shrt/s0AI

Глава 9

Десятьлетназад

Данила

«Привет, Колючка. Я возвращаюсь. Крейсер прибудет на пристань послезавтра. Встретишь?»

«Нет. Я не могу»

«Мне не составит труда найти тебя, но я хотел бы, чтобы ты тоже сделала шаг мне навстречу»

«Я не так воспитана»

«Как? Здесь верные девушки и жены встречают любимых мужчин. Ты не так воспитана?»

«Не пытайтесь меня подловить, Богатырев. Я все равно не приеду»

«Я все равно буду ждать»

На ходу листаю историю сообщений с Николь. Это все, что у меня есть от нее, и я до дыр затираю экран пальцем, бегая глазами по строчкам, которые успел выучить наизусть.

Подошвы ботинок ритмично стучат по палубе. Жесткий северный ветер бьет в лицо, и я ускоряю шаг ему назло. В одной руке – сумка, в другой – телефон, с которым я не расставался на протяжении всего боевого похода, потому что в любой момент могла написать… она. Вежливо и сдержанно, как будто мы ее дипломный проект обсуждали, а не наши отношения. Я нагло заигрывал, она дерзко огрызалась, скрывая смущение, но мне и этого было достаточно.

Еще в кабинете психолога я понял, что с Колючкой легко не будет, поэтому, не дожидаясь, пока она решится начать общение, я сам раздобыл ее номер у Инны, первым отправил сообщение. Она ответила не сразу, будто несколько раз набирала и стирала текст, остановившись на скромно-холодном: «Здравствуйте, Данила. Надеюсь, ваша служба проходит спокойно». Ничего особенного, а меня повело.

Я стал одержимым. Забыл о боевых задачах и, наверное, вляпался бы куда-нибудь, если бы не Демин, который встряхивал меня, отчитывал и прикрывал, не понимая, какого черта со мной происходит.

- Офицер Богатырев, куда это вы так торопитесь, что даже со старшими по званию не соизволили попрощаться? – летит мне в спину, когда я заношу ногу над трапом.

- Виноват, командир, - чеканю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Отдаю честь и тут же хватаюсь за фуражку, которую едва не уносит порывом ветра.

- Отставить, - неуловимо усмехается Демин. Заглядывает мне за спину. - Боевого товарища где потерял?

- Луку? Так он опять блюет в гальюне. Умоется – и догонит.

- Как этого салагу к службе допустили с морской болезнью? Молчу уже про боевую подготовку, - тихо причитает Миша, дружески похлопывая меня по спине.

Мы вместе идем по трапу. Такое ощущение, что он провожает меня, чтобы я по пути ничего не натворил, ведь отвечать за членов команды ему придется. Демин до мозга костей командир. Душа корабля.

- Миш, да у него дед по материнской линии - адмирал в отставке, - по-свойски рассказываю ему, как другу, пока остальные моряки нас не слышат. – У него все дороги ведут… в море, хотя сам Лука с удовольствием рванул бы с отцом в Сербию клубнику выращивать. Но последнее слово в их сербской семье за русским дедом, как бы парадоксально это ни звучало.

- Терпеть не могу блатных, точнее этих... «потомственных военных». От них проблем не оберешься.

- Сам по себе Лука не плохой…

- Только ссытся и кривой, - зло отмахивается Демин и вдруг простреливает меня суровым взглядом. - Меня больше интересует, тебя какая муха укусила? Хренью весь поход маялся. Не был бы товарищем, я бы тебя за борт выбросил.

В этот момент телефон вибрирует в руке, и я, наплевав на вопрос командира, безвольно открываю входящее сообщение:

«Я на пристани».

Сердце совершает кульбит в груди, уголки губ предательски дергаются, дыхание учащается, а меня качает, как на волнах.

Приехала…

Как-то договорилась со своей гордостью, взяла пропуск и приехала. Могу только догадываться, чего ей это стоило.

Шаг навстречу? Не-ет… Это прыжок с палубы в открытое море. И Колючка его сделала. Я должен стать тем, кто ее поймает, чтобы идти на дно вместе.

- Командир, разрешите идти? Меня девушка на берегу ждет.

- Морской дьявол тебя побери! Напугал! – неожиданно сплевывает Демин. - Я голову ломал, что случилось, даже медицинские справки твои проверил, а ты… влюбился?

- Уставом не запрещено, – хмуро буркнув, прячу телефон.

- Женись, - бьет меня по плечу. - Сам знаешь, какая у нас служба. Только на свадьбу позвать не забудь.

- Не-ет, по старшинству я должен сначала на вашей отгулять. Непорядок – выше головы прыгать.

- Я в ближайшем будущем не планирую.

- Разве любовь планируют? Она как шторм - накрывает резко и разносит в щепки.

- Ох, поэт, - закатывает глаза. – Беги скорее к своей Ассоль. Но будь на связи двадцать четыре на семь. Если начальство вызовет, должен явиться как штык.

- Так точно, товарищ командир, - выпрямляюсь по стойке «Смирно» и, улыбнувшись, добавляю чуть слышно: - Спасибо, Миш.

- Уйди с глаз долой. Смотреть тошно, боец романтического фронта.

* (Михаил Демин - герой дилогии "Настоящий папа в подарок" https://litnet.com/shrt/u3gjи "Незабудки для бывшего. Настоящая семья" https://litnet.com/shrt/6OTM).

Он по-доброму смеется мне вслед, когда я лечу по причалу, как угорелый. Мечусь в поисках Ники, расталкивая других военнослужащих, извиняюсь без остановки, на автопилоте, даже не оборачиваясь.

Судорожно высматриваю ту, которую видел всего один раз в жизни. Но, уверен, даже спустя долгие месяцы я узнаю ее из тысячи.

Собираюсь позвонить ей, но какая-то неведомая сила разворачивает меня и толкает с силой. Слуха касается небрежное: «Извините», но я уже не реагирую. Взгляд впивается в яркий зеленый силуэт у ограждения – и ноги несут меня к нему.

Николь скромно стоит в стороне от всех, исподлобья наблюдает за счастливыми женщинами, что бросаются на шею своим мужчинам, хмурится и обнимает себя руками. Сомневается, но не уходит. Усмехнувшись, я бодро шагаю к ней, пока она не испугалась и не передумала.

Встречаемся взглядами.

Между нами снуют люди, но мы никого не видим, кроме друг друга.

Ника трясется и шмыгает носом. Ветер пробирает до костей, а на ней лишь платье до колена цвета свежескошенной травы, демисезонные сапожки на каблуке и легкая, короткая куртка. Каштановые локоны выбиваются из прически, разметаются и бьют ее по раскрасневшимся щекам.

- Замерзла?

Я скидываю с себя китель, бережно укутываю ее, с улыбкой отмечая, как забавно она утопает в моей одежде. Маленькая, хрупкая, зато строптивости и упрямства в ней с лихвой.

- Не ожидала, что будет так ветрено, - упрямо поджимает губы. - Море волнуется.

- Ты тоже, - сжимаю ее дрожащие плечи. - Для меня одевайся не красиво, а тепло. Договорились?

- С чего вы взяли, что для вас? – звучит резко.

Защитная реакция. Шипы наружу.

- А ты кого-то другого здесь встречаешь?

Она фыркает, как дикая кошка, и опускает взгляд, рассматривая щебенку под ногами. Обнимаю Нику крепче, делая вид, что согреваю в своих руках, а тем временем сам наслаждаюсь женским теплом и нашей близостью. Уткнувшись носом в макушку, вдыхаю ее запах, который запомнил с первой встречи.

- Нет, - пыхтит она мне в грудь и, сама того не ведая, заводит за ребрами проржавевший мотор.

Я аккуратно подцепляю пальцами ее острый подбородок, слегка приподнимаю, наклоняюсь к румяному лицу и, намеренно касаясь пухлых девичьих губ своими, медленно и заговорщически произношу:

- Поцеловать тебя можно, Колючка, или опять укусишь?

- Не знаю, - рвано выдыхает, заторможено взмахивая ресницами. Смотрит то мне в глаза, то на губы. Нервничает, мечется, выпускает иголки. - Я еще не решила.

Дыхание сбивается у обоих. И я делаю то, что сотни раз представлял на корабле, когда перечитывал ее невинные эсэмэски.

- Пожалуй, я рискну…

Она делает глубокий вдох и, затаившись, прикрывает глаза. Сдается на доли секунды, и я, как сапер, не имею права на ошибку. Надо бы поспешить взять свое, пока не оттолкнула, а я любуюсь ей, как дурак. Ловлю этот редкий момент, когда она открытая и доверчивая. Вся как на ладони передо мной.

Очерчиваю пальцами контур ее лица.

Она красивее, чем я запомнил.

Невесомо касаюсь уголка ее губ своими, провожу языком по верхней, прикусываю нижнюю. Не встретив сопротивления, осторожно углубляю поцелуй.

Моя воля – я бы съел ее целиком. Жадно, страстно, без остатка. Украл бы и не выпускал из постели до утра. Я голоден… После нескольких месяцев в замкнутом пространстве крейсера в окружении потных матросов я как одичалый, сорвавшийся с цепи пес. Но дело не только в этом. Я хочу именно эту девушку, хотя мы знакомы всего ничего. Я уже готов забрать ее себе, сделать своей женщиной и оставить рядом на всю жизнь.

Однако я засовываю свои желания куда подальше - и целую Нику максимально нежно и аккуратно. Лишь бы не спугнуть. Я почему-то уверен, что в свои двадцать два она невинна. В нашем современном мире это редкость, но ее выдают манеры, поведение, взгляд, запах, вкус и даже напускная дерзость, которую она выставляет как щит. Сложно объяснить, но мужики такое чувствуют на уровне инстинктов – и слетаются, как акулы на свежую кровь. Еще в тот день я заметил нездоровую возню под кабинетом психолога, даже ленивый, апатичный Лука взбодрился, увидев практикантку, чем взбесил меня до трясучки.

Ничья она. Чистая. Нетронутая.

А станет моей. Или я не офицер Богатырев.

Капли дождя, подгоняемые ветром, падают на ее лоб и щеки. Ника морщится, делает слабую попытку отстраниться, но я ловлю ее за плечи. Не отпущу! Продолжаю целовать, при этом поднимаю китель над нашими головами – и мы вместе прячемся под ним от непогоды.

Она выдыхает мне в губы. Жарко, шумно и протяжно, как будто все это время не дышала, и… наконец-то отвечает мне. С каждым неловким движением ее язычка моя выдержка трещит по швам.

Девятый вал.

Кроет.

- Богатырь, ты куда так стартанул? Я тебя обыскался, - пробивается будто сквозь толщу воды.

Иди к черту, Томич! Вернись в гальюн и утопись там! Ты же видишь, что я не один. Просто пройди мимо нас. Исчезни!

Но он не слышит мои мысленные приказы.

Шаги становятся ближе, тяжелые подошвы звучно шлепают по лужам позади меня.

Чтоб ты провалился, дружище!

- Данила!

От неожиданности Ника испуганно вздрагивает, кусается и отшатывается от меня, прикрыв рот ладонью. Китель чуть не слетает на землю, но она успевает придержать его и бережно поправляет на себе, как дорогую брендовую вещь.

И все-таки ей идет – быть моей.

- Это становится традицией, - усмехаюсь, тронув пальцами прокушенную губу.

Николь становится багровой. Бросает взгляд поверх моего плеча.

Я нехотя я поворачиваюсь к другу и простреливаю его уничтожающим взглядом. Обычно он понимает меня без слов, но сегодня будто резко отупел. Неужели последние мозги выблевал?

- Здорово, меня зовут Лука.

Он протягивает руку Нике, но она не подает ему ладонь. Вздернув подбородок, лишь слегка кивает в знак приветствия. Правильно, нечего чужим мужикам мою девушку трогать.

- А ты, наверное, та самая, о ком Данила мне все уши прожужжал, - на полном серьезе тарахтит друг, хотя я ему ничего не говорил о Николь. – Анечка, рад знакомству!

- Я не Аня, - ледяным тоном бросает она. При этом неотрывно смотрит мне в глаза, следит за мимикой, будто на полиграфе проверяет. Мне скрывать нечего, поэтому спокойно выдерживаю наш зрительный контакт.

- Значит, Лена, - продолжает ерничать Лука. - Нет? Я запутался.

- Что ты несешь? – мрачно рычу, испепеляя его предупреждающим взглядом. Шутки шутками, но он заходит слишком далеко.

- Да чего вы так напряглись оба? – громко ржет, хлопая меня по плечу. Я раздраженно отбиваю его руку. - Пошутил я! Каюсь, неудачно. Готов загладить вину жареной картошкой, больше ничего готовить не умею. Ну, что, поехали к нам?

- Нет, - рявкаем с Никой одновременно.

- Черт, надо, наверное, квартиру для вас на ночь освободить? Тц, так отдохнуть хотелось после рейса…

- Не надо, - перебиваю его со злостью. - Мы прогуляемся по городу.

Лука сканирует взглядом напряженную, зажатую Николь, которая невидимой стеной от нас оградилась, косится на меня и тяжело вздыхает.

- Понял, - выдает с показным сочувствием. - Но если что, я на связи, - заговорщически подмигивает мне, а потом растекается перед Никой в улыбке Чеширского кота. - Приятно было познакомиться, куколка. Хотя мы, кажется, уже встречались... Практикантка, так?