Верни нас, папа! Украденная семья

- Что вы себе позволяете! – толкаю его в грудь.

Не двигается. Нависает надо мной, как скала над морем. Аккуратно подцепив пальцами мой подбородок, затыкает мне рот поцелуем. Жестким, властным, хозяйским.

Пришел, увидел, победил, но… В ответ я кусаю его со всей дури. До металлического привкуса на языке.

Он нехотя отстраняется, смотрит на меня с уважением и восхищением. Неадекватный мужчина! Начинаю сомневаться, что его можно допускать к службе.

- Дождись меня, Колючка, - усмехается он, небрежно смахивая кровь с губы. - Я вернусь из похода и женюсь на тебе, а ты мне сына родишь.

Пока я возмущенно хватаю ртом воздух, он целомудренно целует меня в щеку и уходит. Оборачивается на пороге и, перед тем как закрыть за собой дверь, припечатывает меня безапелляционным приговором:

- К свадьбе готовься. Ты будешь самой красивой невестой. Моей.

Глава 6

Наши дни

Николь

Мы стоим у свадебной арки. Я вся в белом и с букетом невесты в руках. На нем деловой костюм цвета моря, который очень ему идет. И только за то, что он все такой же идеально-брутальный, несмотря на прошедшие годы, хочется удавить его этим синим галстуком.

В очередной раз обволакивающе посмотрев на меня, он ослабляет узел на мощной шее.

Ему будто не хватает кислорода. Я тоже задыхаюсь. А ведь мы на открытой террасе ресторана у воды. Над нашими головами звучит свадебный марш, под ногами шумит и волнуется Нева, прохладный ветер треплет мои волосы, и уложенные локоны извиваются, как змеи.

Наверное, я сейчас похожа на ведьму. И чувствую себя так же.

Нервы на пределе. Пальцы впиваются в стебли цветов, руки предательски дрожат.

Он не сводит с меня серых глаз, которые в ярком свете софитов переливаются серебристой ртутью. Я пытаюсь избавиться от их отравляющего гипноза – и не могу. Я словно все та же молодая невинная практикантка, которая влюбилась в наглого офицера с первого взгляда. И до последнего вздоха.

Навсегда…

Не переболела. Не забыла. Не починилась.

За свою слабость я ненавижу его еще сильнее.

Мы метаем друг в друга молнии. Вокруг нас искрит.

У меня короткое замыкание, умноженное на бесконечность. У него лишь праздный интерес и ленивый азарт.

Жертва и хищник. Точь-в-точь как в нашу первую встречу.

Он почти не изменился, только стало больше седины на пепельных волосах, а на высоком лбу залегли суровые борозды, которые становятся глубже, когда он многозначительно скашивает взгляд на голубую ковровую дорожку, ведущую к алтарю.

«Ника», - читаю по губам, которые когда-то целовали меня трепетно, нежно и неторопливо.

Я наивно думала, что он берег меня, видя мою неопытность, не спешил, потому что боялся испугать или обидеть, а он просто забавлялся со мной, как сытый кот с глупым мышонком.

«Ты дождалась меня, Колючка, а теперь я подожду, пока ты будешь готова ко мне. Беги домой, маленькая, пока я тебя не съел», - врывается в сознание вспышка из прошлого.

Тогда я не хотела уходить от него, но сейчас хочу сбежать без оглядки. С каждой секундой это желание все сильнее.

- Дорогие гости, встречайте жениха и невесту! – объявляет ведущая патетическим тоном.

Музыка становится громче. Я поворачиваюсь к дорожке, на которую знаками указывает мне Данила, и отключаюсь от боли. Улыбка растекается по моему лицу, когда я вижу своих очаровательных племянниц, которые неловко топают впереди родителей и рассыпают лепестки белых роз. За ними следом идут Настя и Миша, немного взволнованные, но безгранично счастливые. Моя сестра все-таки дождалась этого дня, и сегодня она самая красивая невеста.

- Поздравляю, Настюша, - ласково шепчу ей, когда они останавливаются у алтаря, и отдаю букет.

Растрогавшись, я украдкой смахиваю слезы с покрасневших щек, но полностью расслабиться на свадьбе любимой сестренки мне мешает… чертов свидетель. Боковым зрением замечаю, как Данила пожимает руку Мише, а сам буравит меня взглядом. Все это время он смотрел только на меня. И сейчас продолжает изучать меня, препарировать, выворачивать наизнанку.

Не-на-ви-жу.

Но терплю ради сестры. Сегодня ее день – и он должен пройти безупречно.

С трудом выстаиваю церемонию, стараясь сосредоточиться на молодоженах и игнорировать прожигающий взгляд серебристых глаз, неотрывно направленных на меня. Когда торжественная часть заканчивается, а к Насте и Мише вереницей идут родственники и друзья, чтобы поздравить, я вдруг чувствую горячую хватку на талии. Меня тянет назад. Мимо арки к парапету, где Данила берет меня за руку и разворачивает лицом к себе. В нос бьет его горьковатый, смолистый запах с легкой примесью алкогольных паров.

- Вот и встретились. Еще раз, - говорит негромко, лаская меня тягучим взглядом. Щекочет большим пальцем запястье, заставляя пульс зашкаливать. - Не скажу, что для меня это сюрприз. Я ожидал, что ты здесь будешь. Ты, наверное, тоже была в курсе… Послушай, Ника…

- Послушай, Богатырев, - перебиваю его резко, - если ты не хочешь испортить свадьбу лучшего друга, будь добр, не трогай меня, не говори со мной и сделай вид, что мы не знакомы, - цежу сквозь зубы.

- Мы свидетели, Колючка, - рокочет тихо. - Нам так или иначе придется взаимодействовать.

- Не зови меня так, - шиплю, вырывая руку из его теплой хватки. И тут же цепляюсь за парапет, будто потеряв точку опоры. - Не смей.

- Извини, не буду, - хмурится он, спрятав ладони в карманы брюк. - Почему ты не с Лукой?

- А где твой Матвей? – парирую я, напоминая ему о семье. - Надеюсь, у него все в порядке?

- Он дома с матерью, - невозмутимо сообщает.

Вспоминаю о проблемах в семье, о которых Данила не стал распространяться. Они в разводе или только на грани? С ней он тоже поигрался и бросил? А ведь она исполнила его волю – родила сына. Что не так? Чего не хватает этим гребаным мужикам?

Впрочем, меня это не касается. Он давно для меня никто. Ошибка прошлого. Как и его товарищ.

- Лука тоже… дома, - закусываю губу и сжимаю руку без кольца. - Еще вопросы?

Не дожидаясь ответа, возвращаюсь в зал. Ищу взглядом маму среди толпы гостей. Этим вечером она присматривает за внуками, чтобы мы с Настей спокойно отметили свадьбу. Вижу Макса, взмахиваю рукой, а он важно кивает мне, будто говорит: "Мама, все в порядке. Отдыхай, я уже взрослый и сам смогу о себе позаботиться" - и улыбается, до боли знакомо сощурив серые глаза. В сердце необъяснимо покалывает. Убедившись, что все дети вместе с бабушкой заняли столик, я переключаюсь на сестру. Моя задача – поддерживать ее, а не препираться с мужчиной, который не имеет значения.

Но Данила нагоняет меня, как зверь добычу, и снова оказывается рядом, уложив лапу мне на поясницу. Сбрасываю ее. Стискиваю кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину при всех.

Вдох. Выдох. Жгучий, раздирающий ком застревает в горле.

- Если ты не хочешь испортить свадьбу сестры, - неожиданно произносит он, повторив мои слова, - то прикрути свою вспыльчивость до минимума. Я очень уважаю Михаила, а ты, насколько я помню, души не чаешь в своей Насте. Ради них я предлагаю заключить перемирие на этот вечер и вместе исполнять задачи свидетелей.

Данила прав. Он всегда и во всем прав. И это тоже раздражает.

Взрослый и умудренный опытом мужчина, решительный и холодный, а я так и осталась импульсивной и эмоциональной девчонкой. Он чувствует, что внутри я прежняя, и снисходительно усмехается.

Колючка. Потому что с первого знакомства я выпускала шипы, а он аккуратно срезал их, как виртуозный садовник. Напоследок и меня саму… под корень.

- Договорились, - выдавливаю из себя после паузы.

Затаив дыхание, я вкладываю ладонь в его широкую лапу. Стараюсь не вспоминать о том, как эти руки обнимали меня, ласкали до мурашек, поднимали легко, как пушинку. Простое символическое рукопожатие, а мне кажется, что я заключаю сделку с дьяволом. И с этого момента начинается мой путь в ад.

Нестерпимый жар окутывает мою кисть, поднимается к плечу, отзывается горячими вспышками в груди, пробирается в сердце, оставляя на его месте тлеющие угли. Меня мелко трясет, но не от холода и сквозняков, а наоборот от давно забытого и, как мне казалось, потухшего огня.

Данила крепче сжимает мою руку, будто не хочет отпускать, держит до последнего, пока я борюсь… Не с ним, а с собой и проклятой ностальгией. Наконец, мои влажные пальцы выскальзывают из его хватки, и я шумно выдыхаю, не скрывая облегчения. Почти неуловимо нахмурившись, Богатырев возвращает себе невозмутимый вид и вальяжно отходит от меня, в то время как я озираюсь в поисках Насти. На правах старшей сестры в самые трудные времена я была его опорой, поддержкой, жилеткой для слез, однако сегодня мы меняемся местами. Она нашла свое счастье, прибилась к родному берегу, а я чувствую себя пробитой лодкой, выброшенной в открытое море в шторм.

- Я смотрю, ты уже познакомилась с Данилой? Как он тебе? – простодушно улыбнувшись, берет меня под руку Настя и ведет к столу молодоженов, украшенному нежно-голубыми незабудками.

- М-гу...

Я не могу отделаться от ощущения, что он все еще следит за мной. Но обернуться и проверить не рискую. Каждый наш контакт для меня как испытание на прочность, а я и так рассыпаюсь на осколки, которые скрупулезно склеивала воедино все эти годы, пытаясь воссоздать жалкое подобие прежней Ники.

– Не понравился? Миша отзывался о нем как о хорошем, благородном человеке. Данила помог нам и с судами, и с охраной дома, причем все бескорыстно. Из Карелии ради друга сорвался, мать больную оставил, сейчас разрывается на два дома.

- Хм, да, Богатырев всегда высоко ценил дружбу, - не выдержав, выпаливаю обиженно. – Он готов был отдать другу все, даже...

Не договорив, поджимаю дрожащие губы. Наливаю себе сок, выпиваю жадно, стараясь не смотреть на Данилу, который вместе с довольным, расслабленным Мишей тоже направляется к столу.

- Вы были знакомы? – серьезно спрашивает Настя, четко считывая мои эмоции. Мы с ней чувствуем друг друга, как близняшки. – Когда? И почему я ничего об этом не знаю?

Потому что я, влюбленная дура, не сказав никому ни слова, помчалась в Североморск встречать из рейса одного офицера, а в Питер вернулась совершенно с другим. С будущим мужем, с которым и познакомила сестру и маму. Я твердо решила не посвящать родных в детали предательства, растоптанной чести и разбитого сердца. Обожглась – и поспешила замести следы. Сделала вид, что Богатырева никогда не существовало в моей жизни, похоронила его, но он воскрес так неожиданно и не вовремя.

- Нет, не знакомы - лгу, уткнувшись взглядом в пустой стакан. - Вы меня сосватать решили под шумок? Не нуждаюсь. Настюша, ты же знаешь, что я в это болото больше не ногой. Никаких больше мужиков, все они одинаковые… - проглатываю ругательство, все-таки метнув злой взгляд в Данилу. И тут же переключаюсь на сияющего жениха, который даже на расстоянии с искренней любовью любуется своей невестой. - А твой Миша – исключение, что только подтверждает правило.

- Никуш, мне кажется, ты чем-то огорчена. Если дело не в свидетеле, то расскажи, что случилось? – не успокаивается она. - Я хотела бы, чтобы тебе было комфортно на нашем празднике.

- Все прекрасно, сестренка, - натягиваю улыбку и целую Настю в щеку. – Не выдумывай! Просто я тоже волнуюсь. Это же свадьба твоей мечты, наслаждайся и не переживай по пустякам.

Я сажусь со стороны невесты, Данила занимает стул рядом с женихом. Абстрагироваться не получается – я постоянно ощущаю его присутствие. Молодая официантка разливает игристое по бокалам, я отказываюсь, но она не слышит меня из-за музыки, зато неожиданно реагирует Богатырев. Подорвавшись с места, он нагло меняет наши стаканы. Демонстративно ставит передо мной сок, как будто я сама не в состоянии о себе позаботиться.

- Тебе же нельзя, - читаю по его губам.

- Пошел ты, - шиплю сдавленно, надеясь, что никто не услышит.

Но он как будто мысли мои читает. Снисходительно покачав головой, возвращается за стол, наполняет свою стопку до края и выпивает залпом без поздравлений и тоста.

Мне кусок в горло не лезет, Данила тоже ничего не ест. Мы делаем вид, что все в порядке, но, как только молодожены отвлекаются, испепеляем друг друга взглядами. Благо, свадьба выдержана в классическом стиле, без пошлых конкурсов и идиотских шуток от тамады. Все проходит трепетно, пристойно и романтично, под стать чете Деминых.

Ведущая приглашает жениха и невесту на первый танец, по залу разливается медленный вальс, Настя и Миша выходят в центр зала – и свет приглушается. В волнующем полумраке я сбегаю из-за стола, чтобы не контактировать с проклятым свидетелем. К счастью, ему хватает такта не преследовать меня. Он остается пить в одиночестве, а я пробираюсь сквозь толпу к матери и нашим с Настей деткам.

- А где Макс? – спрашиваю спустя время, пока она возится с самым младшим внуком, сидящим у нее на руках.

- Они с близняшками к гостям пошли, - взмахивает рукой, пытаясь договориться с капризным Мишаней.

Бегло осмотрев зал, я вижу целующихся молодоженов в окружении танцующих пар, краем глаза замечаю, что свадебный стол пуст, но мысленно отмахиваюсь: меня не интересует, куда делся мой пьяный свидетель. Начинаю нервничать, когда не нахожу сына.

- Настюша, ты Макса не видела? – беспокойно бросаю, нарушив их идиллию. - Только что был рядом с Незабудками – и вдруг куда-то умчался. Шило в попе!

- На террасе с Данилой не он случайно? – кивает она куда-то вдаль, а я едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться.

Недалеко от свадебной арки, среди невесомый голубых тканей, взметающихся на ветру, я вижу Богатырева, который на моих глазах приседает к Максу. По-доброму щелкает его по носу, протягивает кулак, и тот охотно отбивает его. Обычно мой сын настороженно относится к незнакомцам, но с этим, на удивление, общается легко и свободно, как с родным человеком.

Я не слышу, о чем они говорят, но ускоряю шаг. Вместе с порывом ветра до меня доносится детский смех, к которому присоединяется хриплый мужской, ввергая меня в состояние шока.

- Привет, сынок, ты чей? – сквозь шум реки я различаю мощный, раскатистый баритон Богатырева. - Где твои родители?

- У меня только мама. Во-он там, - Макс указывает в мою сторону. Улыбается так широко, будто встретил давнего друга и хочет представить его мне. – Она свидетельница на свадьбе тети. Правда, красивая?

Я злюсь. Я ревную. Я хочу скорее забрать Макса и увести как можно дальше от Богатырева.

Я прибью его. За сына точно прибью!

Данила оборачивается, не успев стереть с лица добродушную улыбку, и врезается в меня острым взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

Да, я все-таки родила сына, как ты и просил. Но не от тебя.

Глава 7

Данила

Я любил ее… Отчаянно, по-настоящему, до больной одержимости. Дышать без нее не мог. Я берег ее трепетно и сильно. Как оказалось, не для себя.

Она исполнила мою мечту – подарила сына. Но не мне. Родила ребенка другому мужчине, который сделал для нее то, чего я не смог, - он просто остался рядом.

Вот так легко я потерял свою жизнь.

Сейчас я смотрю в любопытные серые глаза чужого мальчишки, которого, наверное, должен ненавидеть и отторгать всей душой, однако не испытываю к нему негативных чувств. Наоборот, хочется узнать его получше, познакомиться ближе и защитить, если потребуется. Он напоминает мне Николь – сдержанной улыбкой, осторожностью, стальным стержнем внутри хрупкого, уязвимого тела.

- У меня только мама. Во-он там, - гордо сообщает пацан. – Она свидетельница на свадьбе тети. Правда, красивая?

Я оборачиваюсь. От переизбытка белого слезятся глаза, но Нике он к лицу. В жемчужном коктейльном платье она как невеста с проклятой фотографии, что столько лет лежит в моем портмоне.

«Красивая», - повторяю одними губами.

Николь считывает без труда, и я ощущаю ее вязкий, необоснованный гнев, что ледяными щупальцами тянется ко мне. Когда-то мы понимали друг друга без слов, видимо, между нами до сих пор остались лохмотья фантомной связи. Слишком слабые, чтобы соединить нас снова в одно целое, но достаточно цепкие, чтобы нарушить наш покой. Моя выдержка трещит по швам, Ника тоже на взводе.

- Отец где? – спрашиваю мальца, не отрывая глаз от раздраженной белоснежной фурии с потемневшим взглядом, которая цокает шпильками, неумолимо приближаясь к нам.

Неосознанно задерживаюсь на ее аппетитной фигуре, подчеркнутой тонким шелком, от высокой груди с соблазнительной ложбинкой спускаюсь к округлым, покачивающимся в такт каждому шагу бедрам. Беременность и роды сделали ее еще красивее – вкуснее и сочнее. Молодая, расцветающая девчонка с годами превратилась в шикарную женщину, которую по-прежнему хочется съесть. Правда, поперек горла встанет.

- Папа нас прогнал, - тихо признается мальчишка, и эта фраза обрушивается на меня как холодная волна. Бьет со всей силы, возвращая в реальность.

Николь поправляет короткий пиджачок, застегивает его на все пуговицы, будто прячется от меня. Нехотя отворачиваюсь от нее, недоуменно всматриваюсь в погрустневшее лицо ее сына. Надеюсь, мне послышалось?

- Отец выгнал вас из дома? – переспрашиваю. Пацан кивает, и мои руки невольно сжимаются на его щуплых плечах. - Почему?

- Не знаю. Может, он маму разлюбил?

- Значит, не любил никогда, - зло выплевываю.

Температура зашкаливает, ярость ослепляет и отупляет.

Тварь! Какой же ты подонок, Лука! Должен был заботиться о ней, но понимание заботы оказалось больным и искаженным. Просрал самое ценное, что я тебе доверил. Использовал и выбросил, как ненужную вещь. С ребенком в неизвестность.

Убью на хрен!

- Ну, что вы, дядя! – важно и поучительно тянет малой, подняв указательный палец, как древний мудрец. - У них же появился я, а дети рождаются только от большой любви.

С трудом подавляю обреченный смешок. Если бы это было так, человечество давно бы вымерло. Но вслух я ничего не произношу.

Пусть пацан верит в сказки – ему надо за что-то держаться в переломный момент жизни, когда рушится привычный уклад и все летит под откос. Расставание родителей для неокрепшей детской психики это катастрофа. Конец света.

Развод – отвратительный, грязный процесс, когда слетают маски и близкие люди в одночасье становятся злейшими врагами.

По личному опыту знаю.

- Как скажешь, боец. Тебе виднее, - аккуратно приободряю его и беру за руку. Пальчики ледяные, и я машинально растираю их, чтобы согреть. – Как тебя зовут?

- Максим, - смущенно улыбается, шмыгая носиком.

Снова меня накрывает дежавю. Четкая параллель с беззащитной Николь из прошлого. И острое желание заботиться, беречь и... любить?

Чушь собачья!

Но я не могу спокойно наблюдать, как Макс замерзает на открытом воздухе, мелко дрожит от сквозняков и сырости. Не задумываясь, накидываю на него свой пиджак.

- А я Данила. Будем знакомы, - чеканю хмуро, недовольный собственным порывом.

Слишком резко поднимаюсь и отшатываюсь от пацана. Мне категорически не нравятся пробуждающиеся в груди отцовские чувства, которые я не должен испытывать к ребенку бывшего друга. Спешу от них отмахнуться, погасить в зародыше.

- Необычное имя, - простодушно бросает он, запрокинув голову, чтобы лучше меня видеть. Смотрит восхищенно и преданно, улыбается во весь рот и безмятежно кутается в мой пиджак. Как цыпленок, утопает в нем. – Впервые слышу. Но запомню! Приятно было пообщаться с вами, Данила, но меня мама ждет.

Значит, она даже не вспоминала обо мне. А я каждую бабу ее именем называл. Никак забыть не мог. В чужих миловидных лицах искал ее черты. Разумеется, не находил.

Она такая одна. Эксклюзивная. Никто ее не смог заменить.

- Максим, подойди ко мне, пожалуйста, - доносится строго и сдержанно.

Схлестываемся с Николь взглядами. Я продолжаю бесцеремонно любоваться ей, а она препарирует меня и мысленно проклинает. Берет за руку сына, что-то нашептывает ему и отправляет в зал. Как можно дальше от меня, будто я особо опасный преступник.

- Подожди, родной, - опомнившись, окликает Макса, и снимает с него пиджак. – Беги к бабушке и возьми у нее свой жакет. Если все равно будет холодно, попросим плед у администратора. Договорились?

- Да, мамуль, - послушно кивает он. – Спасибо, дядя Данила! – выкрикивает, взмахнув мне рукой.

Этот невинный жест вызывает бурю негодования у Ники. Стоит мне мягко улыбнуться пацану в ответ, как она взрывается. Психанув, грубо бросает мне мой пиджак, так что я едва успеваю его поймать, и угрожающе чеканит:

- Не прикасайся к моему сыну!

- На нем не написано, что он твой, - выдаю со злым сарказмом. – Пометь его как-нибудь, если хочешь оградить от меня. Табличку повесь: «Не влезай, мать убьет». Или фамилию на лбу высеки, - на эмоциях подхожу к ней вплотную, хватаю за локоть и с нотками претензии, на которую не имею права, сдавленно цежу: - Максим Томич. Правильно я понимаю?

- Именно так. Он - сын Луки.

- Не жалеешь об этом?

- Нет, - выплевывает мне в лицо.

Тц, черт! Это больнее, чем я думал.

- А я жалею…

- Твои проблемы, Богатырев, - летит безжалостно, как пощечина.

Высвободившись из моей хватки, она разворачивается и, взметнув ладонь к лицу, стремительно теряется в толпе.

Я возвращаюсь за стол. Морально подавлен, разбит и размазан по паркету нашим минутным разговором. Пользуясь тем, что молодожены заняты друг другом, а гости веселятся, я слабовольно выжираю все, что любезно подносит мне щедрая официантка. Не спасает. Становится только хуже, потому что под градусом отказывают стоп-краны и сложно себя контролировать.

Чувства не остыли. Ни хре-на! И сейчас рвутся наружу,

Выбрав удачный момент, когда Ника не сможет мне отказать, я приглашаю ее на танец. Скорее всего, последний. Но мне уже плевать.

- Богатырев, соблюдай дистанцию, - шипит Николь, упираясь ладонями в мои плечи.

Ее мило нахмуренное лицо так близко, что я не вижу ничего, кроме обиженно поджатых пухлых губ, отливающих розовым блеском. Стараюсь не думать о них, чтобы не сорваться и не поцеловать.

- Мы не на трассе, - выдыхаю, прижимаясь щекой к ее виску.

И слышу дурманящий горько-сладкий запах жасмина и полыни, который сводит с ума. Ника лихорадочно дышит мне в шею, а я пропитываюсь ей, впускаю под кожу, хотя она и так уже там. Проникла в организм, как вирус, с нашей первой встречи. Не вытравить.

Пьянею от ее аромата. Забываюсь.

Воспоминания накатывают волнами, и вот уже в моих руках юная неискушенная практикантка, которая приехала на пристань встречать меня из морского похода. Немного испуганная. Ежистая. Но моя…

Я медленно кружу Нику в танце, встречая легкое сопротивление при каждом движении. Она пытается вести, забывая, что со мной это не получится.

- Расслабься, - шепчу ей на ухо.

Назло мне, она напрягается. Затаив дыхание, отворачивается от меня и отклоняется, насколько может. Но я не отпускаю. Наоборот, обнимаю ее сильнее, веду руками по ровной спинке, забираюсь под короткий пиджак и сквозь шелковую ткань платья четко ощущаю жар бархатной кожи.

Мы пересекаемся с танцующими молодоженами. Настя смеется, Миша не сводит с нее влюбленных глаз. Командир поплыл, и я за него искренне рад. Лишь на секунду они оба бросают на нас задумчивые взгляды – и тут же возвращаются друг к другу.

- Они выглядят счастливыми, - тихо произношу, заметив, что Ника тоже наблюдает за ними. - Михаилу повезло с твоей сестрой.

Томно вздохнув и замечтавшись, она мягко улыбается. Легко кивает, впервые за весь вечер хоть в чем-то со мной согласившись. А потом снова ощетинивается, вспомнив, в чьих объятиях находится.

- Ты позвал меня танцевать, чтобы обсудить молодоженов?

- Нет, я сделал это, чтобы никто другой не посмел.

- Беспокоишься о жене лучшего друга? – ехидно выгибает бровь.

- Бывшей, - уточняю озлобленно. - Что произошло, Николь? Почему ты вернулась в Россию? Макс обмолвился, что Лука вас выгнал. Это правда?

- Не совсем так, - усмехается с горечью и надрывом. - Я сама подала на развод, когда он привел домой беременную любовницу, торжественно представил ее родителям, а мне предложил пожить шведской семьей. Не оценила я его щедрого жеста.

- Подонок, - приглушенно ругаюсь, уткнувшись носом в острую скулу.

Руки невольно сжимаются на Никиной тонкой талии, пальцы сминают невесомый шелк.

Нервы на пределе. У нас обоих.

- Типичный полигамный мужик со своими заскоками, - колко выдает она, выпуская шипы. - Как все вы.

- Не помню, чтобы ты была такой… - проглатываю оскорбления, потому что ни одно из них не могу адресовать моей Колючке. – Феминисткой? – хмыкаю вопросительно.

- Реалисткой, - перебивает холодно. - Жизнь внесла свои коррективы в мой характер.