Песня окраин. Городская лирика

Увидеть бога – значит умереть

Увидеть бога – значит умереть,И потому я б не хотела встречи,Мой бог печали, золотая медьПшеном волос спадёт тебе на плечи,Я в мыслях эти реки октябряЗадумчиво кручу себе на пальчик.Горишь незнамо где, моя заря,Мой дикий бес, лесной лилейный мальчик.Увидеть солнце, не отвесть глаза:Ослепнуть значит от такого света,И потому письмо моё назадТы отошлёшь, не подарив ответа,Не подарив луча и искры впредь.И если вдруг в толпе тебя увижу(Увидеть Бога – значит умереть),Я в этот миг не пожелаю выжить.

Первое декабря

Утра приход шифруется под вечер,Снежок лежит по улице-дуге,И фонари стоят на нём – как свечиНа именинном белом пироге.В приход зимы хорошая приметаСвечам шептать желанья о судьбе,Но скоро их задует день и ветер,Не загадав желание себе.И с торжеством декабрь пройдёт садами,В асфальта пыль кладя свою фату.Подолом – город, башни – рукавами,Всю льдом покроет грязи теплоту.И станет именинник править балом,И мудростью снежинок холодеть:За каждым чудом трепетным и малымОгромный праздник можно разглядеть.

Мне жизнь дана, чтоб встретиться с тобой

Мне жизнь дана, чтоб встретиться с тобой,Учитель строгий мой, учитель нежный,Спадает снег на город голубой,На городок безвестный и безбрежный.Где я иду на луг, на бугорок,Пушу ногой песок, а с ним и время,Я прогулять хотела тот урок,Где расставанья объяснялось бремя.С волос сняла свой школьный белый бантИ побрела туда, где волн вещанье.Я неуд получила за диктант,Где нужно было выписать прощанье.Я руки опустила в кудри вод,Я в пену Волги окунула ноги.Я на второй ещё останусь год.Учитель мой, не будьте крайне строги.Я докажу все правды теоремО двух углах, двух душах локоть к локтю.Я напишу эссе Carpe diem,Я напишу балладу Carpe noctem.

Деревьев мётлы словно чистят небо

Деревьев мётлы словно чистят небо,Ночное небо от звезды и света.Впиваясь в облака как будто пыли,И лун на горизонте ночи нету.Ночной фонарь стыдится реять ярче,Священный мрак пощупывав украдкой.Далёкий город мается горячий,Далёкий город плавится лампадкой.За лесом, за горою дней и вёсен,И провода воздушными путямиЖуют не мысли – вольты среди сосенИ не протянут нити между нами.Молитвы не дотянут, боги где быНи ждали наши службы и ответы.Деревьев мётлы словно чистят небо,Ночное небо от звезды и света.

В стране холодной и солёной

Ноябрьский вихрь обозлённыйСрывает царство янтарейВ стране холодной и солёнойОт слёз сестёр и матерей.Он до окопов долетает,Промёрзший разворочав ад,И где заря встаёт златая,Не будит стихнувших солдат.Лишь пролепечет песнь о ночиСнегам и льдинкам-хрусталям,О длинной ночи, длинной очень,Псалмом растая по полям.Я зиму чествую за то,Что день, скукожившись от хлада,Быстрее гаснет над платоИ над оборванностью сада.Быт удалялся на покой,Свистела ветреная сутра,И все тревоги над рекойНе подтверждали тяжесть утра.Былого меркла тишина,И не свербит печали рана,Когда гляжу в глазок окна,Где всё стемнело крайне рано.Все грусти победила ночь!Жизнь отодвинула беспечно.Припадки ностальгии – прочь.Всё в зиму крайне скоротечно.

Декабрь песцом на белых лапах

Декабрь песцом на белых лапахВползает в сад, из пасти пар.Машины в белых снежных шляпахРазрежут ночь свеченьем фар.Идёт, вагонами буравитСостав вчерашний колкий мрак.Декабрь над городом не правит,Он влез на ветки кое-как.Он знать не знал, что зябнут люди,Он пузом шлёпнул поперёк,Он в этой косма беспробудеВсего лишь маленький зверёкИ вот – уснул под вихрей пеньеИ дрогнул шёрсткой невпопад,И из-за серого сопеньяПошёл над людом снегопад.

Тоска

Донимает, донимаетБоль из серого виска.Дожимает, дожимаетКости лютая тоска.Кто же знал, что в настоящийМорок руки окуну,Перед взлётом что протащитПо заиленному дну.Кто же знал, что мимоходомВыть горнисту и трубе,Что займёт проехать годыШаг один ходьбы к себе.Только некогда учиться,Когда нужно просто жить.Только некогда у птицыКрылья новые растить.

За три версты

Снег ссыпает на крестыНеба лист потёртый.Я хожу за три версты.Примеряюсь к мёртвым.Мир живых истлел вдали,Близко увяданье.Дней кривые костыли,Хромота молчанья.Смотришь в небо из-под век,Боже, – шепчет разум, —Разве правда человекВ мире одноразов?Эпитафии тетрадь,Птицы – пятна сажи.Ходишь что-то поминать,Что не вспомнить даже.Мира два лишь: быт и смерть,Негде разгуляться.Цвета два лишь: бель и медь —Ноябрёво царство.

Поминки

И дом не мой и мир не мой,Неглубоки глубинки.День каждый – сгусток метанойИ по себе поминки.Огонь свечи не чистит дом —Бросает отблеск сальный.Мне каждый стол (и что на нём)Стал горько поминальный.О мёртвой или литию,Или молчанье просто.Закуской нехотя жуюДень горестный и постный.Сажусь за стол, вино виныВсё пью за смерть, не веря.Кутья и сладкие блины,Как сладкий мёд потери.И слышу птичью тризну-трель.Ты не узнаешь, милый,Что тело мне – и колыбель,И тёмная могила.

Расставания

Слагая слово как молитву,Я вызов сделаю уму.Я расставания как битвуСо всем достоинством приму.Кусает змей шестиголовый,А я играю, я юлю,Две головы взрастают снова,Когда одну главу срублю.Одна глава – печаль, другая —Досады изрекает глас.Одна глава меня ругает,Другая слёзы льёт из глаз.И я от этого пьянею,Но вдруг в отчаянной борьбеГляжу – рублю главу не змею,Рублю главу самой себе.И нет чудовищ и кого-то,С кем расставалась и клялась.И нет печального оплота,И не с печалью сердца связь.Нет ни чистилища, ни рая,Я отбиваюсь, я смеюсь,Сама с собой в себя играю,Себе в любви не сознаюсь.

О Волге

Я в Волгу – точно в трепет первозданный,Ладони в волны пенные тяну,Как будто бы персты влагаю в раны,В божественный прилив и в тишину.С тоской в улыбке старого паяца,Безумного солдата над рекой,С такой тоской не следует справляться,А продолжать сживаться с той тоской.Как с волновым соединяясь клиром,Свой охлаждая каждодневный бунт,Сплавляю скорбь свою со скорбью мира:Предвечное с конечностью секунд.Моя печаль журчала как награда,Шептались вишни маем у ротонд.Свои ушли, чужих теперь не надо.Не надо туч, лишь чистый горизонт.

Серость

Во льдах проспект. Какая смелостьСегодня выйти во дворы.Неподражаемая серостьНеподражаемой поры.Холодный вихрь желает властиНад всеми щелями вокруг.День распадается на части,Летящим снегом в чашу рук.В пучинах луж истлели чащи,Ноябрь расхлябан, крайне тих.Плюётся в спины уходящихИ не печалится о них.Учиться впору у погоды,Из всех людских капризных сил.Как ни вздыхают пешеходы,Она не сменит хладный пыл.

Ночевье города

Ночевье города пестро:Москве велели освещаться.Ночные парочки в метроНикак не могут распрощаться.Быстрее ходят поезда,Спешат закончить день и смену.Неинтересна чередаПьянчуг ночному полисмену.Он доживает поздний час,Как станций выкрики и тени.Покой с колоннами увязВ ночном московском политене.Покой на лавочки прилёгК бродяге спящему валетом.Учуяв в воздухе хмелёк,Укрылся прожитой газетой.Но не оставлен будет онПод фреской древней и ажурной,Тот сладкий и недолгий сонИдёт развеивать дежурный.

Нагатинский затон. Окраины

Окраины конечно же темны,И фонари конечно же в полтона.Прожжённая проплешина луныВползает в небо терпкого затона.Излучина реки и бережокСлились в объятьях городского гама.Щепотками идёт, летит снежокНа бедноту и кривость панорамы.В волне растают прожитые дни,Где улицы – реликтовые глыбы.Чешуйки окон – белые огни,Дома – доисторические рыбы.И ты – песчинка, что горою мнитСебя, царём бетонности природы,Застывший в переулке аммонит,Ушедший в будни, словно бы под воды.

Темнолицая дикарка

Ночь в огнях плясала яркихТанго до зари.Темнолицая дикарка.Бусы-фонари.Брякнет яркая браслеткаДворовых огней.Веток жёлтых платье в сеткуХорошо на ней.Завтра белая невестаВ снежной бахроме,А сегодня все проездыВ чёрной полутьме.Вьюги в ветре наготове,Парка завитокВяжет небо – словно вдовийОсени платок.

Сложилась жизнь, а как сложилась

Сложилась жизнь, а как сложилась…Как стопка книжек вразнобой,Как незаслуженная милостьИ вверх тормашками судьбой.Как домик карточный, топорщась,Вальтов и дам не скрывши черт.Как неотправленная почтаИ незаклеенный конверт.Передрожала передрягой,Как полевой плыла раздол.Сложилась скомканной бумагой,Как черновик летя под стол.Не в божьих пальцах оригами,А в парке замкнутом пустомКленовым серым под ногамиУпавшим (выпавшим) листом.

Истерзалась, потрепалась

Истерзалась, потрепаласьЖизни ниточка моя.Не сложилась, не связаласьВ прочный свитер бытия.Танцевала с ветром польку,Не плела ажур цепей.Нацепляла пыль и толькоПридорожности репей.Наплела словесность строчекИ петлёй тяжёлость строк.Только ты мой узелочек,Судьбоносный узелок.Не развяжется, не станетСнова ниточка прямой.Узелок тяжёл как камень,Невзаимный милый мой.

Зверьё

Я сплю, иль это крутит мысли?Я выхожу, иду в народ.И вижу в лицах рожи лисьи,Где лисья пасть сменяет рот.Хоть африканец, хоть китаец —Везде зверьё, табун зверья.Но кто же я? Вдруг только заяц?Гляжу в витрины спешно я.Но нету, нету отраженья,Как будто мной играет бес,Зайду в вагон без промедленья —В вагоне снег, в вагоне лес.Сиденья – белые сугробы,На каждом лис сидящий есть.А морды хитры узколобы,Скрипят зубами, хочут есть.Идут менты – охрана века,И контролёр рычит смурно:Мы рыщем, ищем человека!Быть людом здесь запрещено!В военном мире в новой эре,Где нет пощады никому.Мы все здесь хищники и звериПо сердцу, духу и уму!Я испугалась: надо драпать!Я не такая, я же люд.Гляжу в их руки – вижу лапы.Сейчас же схватят, изобьют.Идут всё ближе псы закона,Я зажимаюсь в уголке,Глядят в меня, в снегах вагона,Проходят мимо налегке.Не верю, что всё это вижу!Касаюсь уха своего,Клочок нащупываю рыжийИ просыпаюсь от того.

Ноябрь не может быть самим собой

Ноябрь не может быть самим собой.Всё где-то между он и где-то мимо,То снег его притягивает в зиму,То теплотой октябрь голубой.То встанешь: за окном белит сугроб,То августа восторженная радость,То увяданье, то казалось – младость.И много перемен и много проб.Сегодня вьюжит,завтра палый лист,Сегодня кружит,завтра птичий свист.Вот так и я не разберусь сама,Кто я теперь, янтарность мне по воле?Всё не моё, всё словно наносное,Ну а потом же всё равно зима.

Вокзальный шум и станции зевота

Вокзальный шум и станции зевотаУ интроскопа давится в дверях.Бродячим псом вынюхиваю что-то:Весну, вчера иль нежность в фонарях.Бреду, тюки и горы-чемоданы…Былые дни с собою не унесть.Куда бежите, господа и дамы?Невесть куда, куда давно невесть.Перрон клевал под рокот монотонный,Узлы дорог и судеб развязав,По зале плыли лица и колонны,И поздний час пришпоривал состав.Ревел транзистор, сном повелевая:Идёт с пути и до конечной вновь,Пропустит: Темпы, Икша, Луговая —И опоздает в юность и в любовь.

Печаль

Ночь – чёрный лес, и мне в лесу не спится.Сажусь в засаду в кухонном чаду,Ловить печаль, как будто бы лисицу,Ловить свою печальную звезду.Печаль плутает в мыслимой мигрени,Хвостом вильнёт сигарного огня.Я на неё охочусь в это время,Она же точно так же на меня.Она выходит вновь на разговоры,Что точат думы, словно жернова.Она во мне изрыла смыслы норы,Она прогрызла важные слова.Я чую сердцем, что она всё ближе,Такая тяжесть вновь коснётся плеч.Я ощущаю всю больную рыжесть,Я ощущаю: скоро будет сечь.Прыжок! Она выходит балагуря,Глаза в глаза глядимся не тая.Вниманье – это для печали пуля,Растождествленье. Ты – совсем не я.Мы разной крови, мне не нужно много.Сегодня всё же буду я одна.Печаль, иди, иди своей дорогой,Кому-то в ночь быть может ты нужна.

Ты бесконечно более чем я

Ты бесконечно более чем я,Как божество, ты не имеешь края.Я пред тобой смиренно замираю,Левиафан, стоглавая змея.В себе рублю одну твою главу,А вырастают две – и в этом горе.И память – нежный лотос – не сорву,Не выпью пресность мыслимого моря.Не приручать чудовищ, милый, нет,И не пленять добром раденья злого,Не укрощать пришла на этот свет,А украшать бумагу тихим словом.Что чистота в людском, то есть и грязь,Мой ум: и воля, и черта острога.Тебе ж нужна вторая ипостась,Не человека буря. Буря бога.

Берёза

Утра туманистые грёзы,А горизонт как память чист.В окне медовая берёзаИ белой неги неба лист.Вдали пригорок мокнет в росахИ леса рыжая гряда,Златым качнётся нежным просом,Как будто бога борода.Сегодня всё в истоме свежей,Прохладу осень славит пусть.В травы порост, подшёрсток бежий,Я заволнуюсь, засмотрюсь.Стою, внутри молитвы слёзы,За что, за что сегодня мне,За что мне золото берёзыВ лазурью залитом окне?

Быт выел ночь

Быт выел ночь в сенях, в дверных пробоях,Где тишина столетняя плыла,На стенке из рисунков на обояхКак будто взвилась чёрная дыра.И часть сосны за окнами и бораВ неё, и чайник, и клочок двора,Бросалось вместе с небом без разбора,Бросалась вся осенняя пора.И там в дыре, в норе ночной, в кротовой,Пространство где шаталось, искривясь,Всё повторялось изново и снова,И не рвалась отравленная связь,И не рвалися жизни между нами,Не рвался сон и наважденье сна,И я б вошла в неё, но над домамиВперёд всходила полная луна.

Не для любви, для восхищенья

Мой мальчик, проще в обращенье,К чему нам глупая борьба.Не для любви – для восхищеньяК тебе вела меня судьба.В любви, мой милый, я не профи,Но в каждой камере есть лаз.О, этот твой креплёный профиль,Лукавство винных впалых глаз.Мне в тихом сердце не ютиться,Поток лишь выстроить лексем.Но вами, вами восхититься —Не преступление совсем.И вы под кожей не ютитесьМоей, как вбитый ржавый гвоздь.Но восхититесь, восхититесь!Так можно, милый, если вскользь.

Как иноки ходим без повода

Как иноки ходим без повода,Глаза открывая к утру.Вся жизнь – это долгие проводы,Стоянье в вокзальном ветру.Где лишние слёзы, рыдания,И зимы холодны, крепки.Где день или ночь – ожидания,Букеты, а позже венки.Утра отражение хворогоЗарю обваляет в пыли,Качнутся вагоны: до скорого!И скорое тает вдали.

Осенний плющ у улиц на горбу

Осенний плющ у улиц на горбу,Печален вид сонливой клумбы-грядки.Как я, хватаясь за свою судьбу,Он обнимает серую оградку.Как я он нёс осенние плоды,В себе самом забытый и увитый,Как я несу тебе свои труды,Но вкус у этих стансов ядовитый.Они горчат печалью и бедой,Зачем рождаю их – секрет не ясен.Зачем к тебе тяну их лебедой,Коль вкус не сладок и, увы, опасен.Наверно, по-другому не могу,Писать печаль мне не остановиться.Не ты до неба донесёшь молву,Склюют плоды, взмывая в небо, птицы.

Туман от мира не отступит

Осенний день желтящей мути,Вдали садов костров чертог.Туман от мира не отступит,Как от поверившего бог.Туман от мира не отпрянет,Как от больного его боль.Родится шелест на поляне,Ветров холодная юдоль.Туман не скроется от поля,Как от любимой женишок,Укроет каждый куст и боле —Соринки каждый корешок.Туман мотает бели пряжи,Лесное сердце прячет в нить,Туман заботливо покажет,Как нужно нежное хранить.

Звёзды ближе, трава зеленее

Звёзды ближе, трава зеленееВ том районе, где я полюбила.Над Москвой, над осенней, над неюЗагорается месяц вполсилы.Кто гуляет вдоль улиц во мраке?Шагом площадь кому теперь нежить?Сны о прошлом – бредут вурдалаки,Вспоминания – чёрная нежить.Прошлых нег упыри и вампиры,Прошлых дней полумёртвые рожи,Выходи, говорят, из квартиры,Поброди в палисадниках тоже.Не боюсь, что какой-то бродягаВ подворотне загонит мне ножик,А боюсь, что по прошлому тягаВыпьет кровь мою, кость мою сгложет.

Любуюсь тобой издали

Октябрь, закаты смолиИ сад мой выкручивай грубо.Любуюсь тобой издали,Кусаю и локти, и губы.Насмешка немого рыжья,Багровые листья эдема.Ты, рыжая гибель моя,О нет, не от бога, ты – демон.Осенний холодный цинизм,Хотелось, преграды разруша,Спастись через твой демонизм,Забыв про бессмертную душу.Но нет – не спасение тьма,И ветра в листве вольнодумстваЯ просто была без ума,А ты мой царевич безумства.

Я в ночь не сплю, мне в ночь не спится

Я в ночь не сплю, мне в ночь не спится.Я выхожу глядеть в окно:Всё дышится, и всё творится,Всё говорить окрылено.Тумана белая накидкаВорчит зимой на суховей,И даже старая калиткаСкрипит всеправдою своей.Листва дрожит и пустобаетО днях невольной наготы.Фонарный свет незряче лаетНа свет предвечности звезды.Пустынный сквер – баллада барда,Струной играется кустом.И всё высказывает правду,Всё славит жизнь, и правда в том.

Тростник засохший на болоте

Тростник засохший на болотеШуршит серебряным листом,Лесок, укутанный в дремоте,Блеснёт оранжевым кустом.Расплавит небо луч янтарныйВ воде, застывшей прошлым днём.Ноябрь раздует пыл коварный,Макушки схватятся огнём.Зевает кромка поля ало,С туманом дышит в унисон.Красив природы сон усталый,Не человечий вечный сон.Вспорхнёт за лесом редко птица,Качнётся берега панно.И всё что к вечеру случится,То было благом суждено.

Бывает в жизни хорошо и тихо

Уляжется осенняя шумиха,Гам улиц ветром будет заглушён.Бывает в жизни хорошо и тихо,Так тихо, что без слова хорошо.Не назван лес, в котором мы ступаем,Неназванным останется утёс,Не стану наглецом и пустобаем:Дыхания достаточно и слёз.Не назван луг и куцая тропинка,Лишь взглядом обозначен свежий день,Лишь звук из рта, и рвётся паутинка,И птиц дрожит испуганная тень.Назвать – равно спугнуть своё блаженство.Назвать – создать здесь лишнее звено.До нас творилось гласом совершенство,Уже за нас оно сотворено.Не говори, не кликай словом лихо,Не говори, как нежно и свежо.Бывает в жизни хорошо и тихо,Так тихо, что без слова хорошо.

Осень рыжею медведицей

Ветры песню воют рву.На дороге гололедица,Осень рыжею медведицейЩиплет редкую траву.Скоро-скоро стихнет дрозд,Снега белое родительство.Про ковши далёких звёздСкоро снам в берлоге видится.Про полярность в синеве,Про далёкое созвездие,Про весны лихой предвестиеВ торжествующей листве.

Ещё туманней стали дни

Ещё туманней стали дни,Клубится красный лес в низине.Скатилось утро, и огни —Как пара яблок из корзины,Горящим светом фонарей.Ещё туманней стала зала.Догадок мир и мир тенейОна на морок нанизала.Осенний мир, предчувствий, снов:Намёк в иллюзии повтора,Ненастоящих дым основИ инфернальность коридора.Где настоящий мир сокрыт?Его ли в окнах млеет просинь?Где настоящий год и быт,И в нём ли тоже стынет осень?

Начало октября, метёт метель

Начало октября, метёт метель,Ещё вчера в Москве ходили в платьях.Сегодня неба зимняя артельНаводит свой шалман в земных полатях.Летят на отдаленье великиБарашки или белые овечки.Крылато неземные мотылькиРастают на фонарных ярких свечках.То высший расправляет свой хитонИ укрывает складкой белой город.Туман теснит нагатинский затонИ выжимает в воду его холод.Покрыт стыдливо архаичный век,Многоэтажка вьюжна, как избёнка.«То первый в эту осень, первый снег!» —Прошепчет ангел голосом ребёнка.

Воет ветер ночной

Воет ветер ночнойНад немою страной,Над немою странойВоет ветер ночной.И в седой глубинеЧто-то видится мне.Белый всадник зимыВдалеке полутьмы,Белый всадник земной,Ты ли скачешь за мной?В чьи была временаСмерть как оспа черна?А сейчас в чёрный векСмерть бела словно снег.Средь декабрьских аллей —Нету смерти белей.

Осень – пегая дворняга

Жёлый лист клочками стягаМесит пригорода грязь.Осень – пегая дворняга —Среди улиц разлеглась.Не замечена в лакействе,Чай, не тёплый нежный май,Только тронь её по шерсти —Тут же грянет ветер лай.Тут же вздыбятся бульвары,Хвост трубою подняла.Кошек серых по подваламЛивнем-рыком загнала.Двор сопел и улюлюкал,Этот шорох мне знаком:Это осень лижет рукуМне холодным языком.

Моё не угадаешь имя

Мой нрав и гладок, и скалист,Моё не угадаешь имя.Иду по просеке – я лист,Шуршу по тропке с остальными.Подул порыв – так ветер я,Волна – идуще вдоль пролива,В кругу курганов я земля.Всегда вселенски справедлива.Я птица рядом с пеньем птиц,Я в поле сныть без лицемерий.Иду по поступи лисиц,И вот зовусь уже я зверем.В палитрах травы расцвели,Звучат в небесном унисоне.Я гражданин всея Земли,Во всём её диапазоне.

Вьюночек

Садочка блеклый ореолНе рад октябрьскому хладу.Вьюночек тоненький заплёлСебя в горбатую ограду.Клён, к землям падая, кружит,И улетают к югу птицы,А он под ветрами дрожит,И нет, не хочет отцепиться.Так я внутри держусь себя,За память клеть, за образ, голос,И из последних лет любя,Листом вжимаю в прутья колос.И только на себя пенять,И лишь своё лелеять горе.К железу чувства прислонять,К железной и холодной воле.

Русская зима

Порывы ветра жёстче стали,Заплаты серые – дома.Из серебра идёт и сталиПо миру русская зима.Теснится осень по оврагамВ наряде злата дорогом.По ней зима с декабрьским стягом