Песня окраин. Городская лирика
Полная версия:
Песня окраин. Городская лирика
Черёмуха переплелась с сиренью
Черёмуха переплелась с сиренью,И издали сращён их аромат.О, городское тихое цветенье,Среди бетонных бешеных громадТы оправданье всей моей печали,Свежеющей как ты после дождя.В тебя весну как в нежность облачали,Цветы как звёзды в небо громоздя.Ты оправданье всей вселенской грусти,Тобой когда осыпаны пути.Ты только будь уверенно и густо.Цвети земною правдою, цвети!Цвети земною верой и надеждой,Горчащую эпохой и такой,Безвременностью божию, а прежде —Цвети моей небрежною тоской.Скатилась ночка как слезинка
Скатилась ночка как слезинкаТоплёным мраком мне в ладонь.В окошке птичка-сиротинкаВзлетит – чуть раму тихо тронь.И я такая же трусиха,Чуть тронь: и нет меня, взлечу.Как будто знала много лиха,И вот – любовь не по плечу.Прикосновенья птицам чужды,Не кошка гладиться, мурчать.Издалека своею песнейЯ буду радостно звучать.И о тебе слагать с лихвоюМиноры, ладя птичий крик.Люблю, люблю. Качнутся хвои.Люблю, люблю. Чирик-чирик.Майская Дубна
Ты помнишь, милый, или же едва ли,Тот трепет волн, что веял до темна?По набережной мы с тобой блуждали,И нас венчала майская Дубна.Ротонды где ловили крышей тени,И ветер сеял запах естества.Где наши горизонт хранил сплетенья,И нежные сплетались дерева.И в Волге таял яблонь цвет летучий,И белым ароматом рисовалЗакат в волнах, как лодочка плавучий,Небесных красок яркий карнавал.Ты говорил, что вечны тени эти,Но даже выси бренен лазурит.Разлука после в яблоневом цветеЧерёмухой в груди ль переболит?Душа как будто бы собачья
Душа как будто бы собачьяБежит за солнцем – за мячом,Душа как будто бы ребячья,Но уже знает – что почём,Летит за поездом, вагоны,Душа подобна миражу,И я за нею полусонноВ чертоги тамбура вхожу.Душа как временная искра,Коптит цигарка в темноте.В окошках Дедовск, позже Истра:Трущобы области и теЕщё стоят, скрипят с Советов,Смеясь разрухе-палачу,И я ещё на этом светеСовсем немного попыхчу.Пока душа летит, не тает,Не толп желая, а безлюдств.Пока она подобна стаеНе перелётных – верных чувств.Фонарь стучится светом в окна
Фонарь стучится светом в окна.Не сплю, апрелями больна.Как сердце птица где-то ёкнет —И воцарится тишина.Приснился ты, а лучше б строчкаИль даже рифма наконец.В окне всё так же тлеет ночка,И месяц как её венецНа лоб ей давит звёздной кручей,Галактик выкрутя юлу,Как у Булгакова, что мучилТак Маргариту на балу.Как чаша, что не миновала,Вот так быть проклятой луной.И также образ твой немалоДовлеет прямо надо мной.Он лоб саднит, висков стенанье,И я никак не разберу:Красно ли это испытанье,Как угасанье на миру?Не надо больше глубины
Не надо больше глубины,Я погибаю с глубиною.Пойдём со мной на свет луны,О звёздах говорить со мною.И без усилий называтьВсё, что сложнее единицы,И пред рассветом белым ждать,Как запоют о тайном птицы.Не надо больше глубины —За ней вещей больших не видно,Мои мечты покорены,Когда ты говоришь наивно.Большое малым назовя,Без слова сложного нахлёста.Как хорошо любить тебяИ говорить об этом просто.Память
Память, память, что ты ноешь?На погоду ли болишь?На весну волчонком воешь,На апрель скребёшься, мышь?Всё прошло, тебе не знать ли?Всё повяло, замерло.Не тебе ли убирать лиТо, чем разум замело?Не тебе ли брать метёлку,Ты с каких халтуришь пор?Не тебе ль былое с толкомЗаметать, как праздный сор?Под скамейки и в подстольяВсе седины и года,Словоблудья, слововолья,Память взмолится тогда:Я с того болю и плачу,Я мету, сметаю быль,Только сердце, совесть пряча,Поднимает всё как пыль.Забыть теперь, нельзя запомнить
Забыть теперь, нельзя запомнить.Куда поставить нужный знак?Исповедимы ли ГосподниПути, иль я шагаю так?Должна в себе с тобой проститься,Чтобы хоть как-то сохраниться.Сначала песней, позже камнем.И быть сегодняшним и давним,Приливом смысла тихим томным,Для Бога может, для Мадонны.И нрав мой тихий и овечийНе для общины человечьей.И нрав мой будничный и пряныйНе для мужичины, для поляны.И мысль моя, за нею точка —Нет, не для сцены, для кусточка.А рифма точная, и взглядыДля птиц и для речной наяды.Судьба – она и мим, и комик.Судьба у леса справить домик.Судьба у леса примоститься,Чтобы хоть как-то сохранитьсяИ быть сегодняшним и давним,Сначала песней, позже камнем.Домов лавина набежала…
Домов лавина набежалаВолной на выщербленный двор.Насадит башенное жалоНебес ненастия в упор.И небо чёрное порвётся,И разорвётся чёрный векИ на балконы, на оконцаПосыпет белый-белый снег.И на дороги хватит снега,И на макушки горожан,Во снов твоих немую негуСнег как спектакль будет дан.Тоннели улиц, дайте мрака,Фонарный свет, на парки брызнь.И смерть придёт в партер без фрака,Её во фраке встретит жизнь.Печаль
Хмельная ночь так очумелоФонарным светом зрит в окно.Печаль – подруга самых смелых,Кому понять её дано,Плывёт во тьме, крадётся кошкой.На мрак минором отвечать,Дарить раздумия немножкоИ рифмы звонкие мурчать,Вползает в разум мягкой лапой.Лес словно воет на луну.Он тянет ветви тихой сапой,Небес цепляя рыжину.А без печали кто я буду?А без печали я слепа!Качает ветер беспробуду,И к речке тянется тропа.Я вижу ясно грани мира,Хоть предо мною ночь и мгла.Печаль, тебе в моей квартиреНе пожалею я угла.Весна, опасная как финка
Травинка жёлтая к травинке,Сошедший снег теперь вода.Весна, опасная как финка,Вошла как в тело в города.Тепло вонзая ножевоеВ заснувший улиц хоровод,Казалось, даже неживое —О майской живости поёт.Бандитка ты, сады взлохматя,Зазеленея впереди,Буди весь мир во всех полатях,Но моё сердце не буди.Ручьёв пускай по лесу пресностьИ листья с почек распусти.Я с ними не хочу воскреснуть,Я не хочу теперь цвести.Ты не тревожь душевья спячку,Храня за пазухой тепло.О, не сковыривай болячку,Зимой лишь только зажило.В апреле снег. Метель бушует
В апреле снег. Метель бушует.Весна отброшена назад.А у меня душа ликует,Ликует хладная за хлад.И сердце радуется воюСнегов остылой бахромой,И сердце радуется боюЗимы с весенней кутерьмой.Хотя я знаю, что ты, что ты,Весны предвечен глас, мотив,И – да, с зимою мы в пролетё,Весны зелёной супротив.Но пусть ещё немного – чтобыСнежинок закружилась власть,Немного царствуют сугробы,Из леса холод дует всласть.Ещё чуть-чуть зимы одиознойДля тех, кто верует в весну,Пуши, метель, стальные сосны,И длиться вдоволь сердца сну.Всё растворится, растворится
Всё растворится, растворится —Не возродится оным вновь.Всё раз творится, раз творится:И мир, и солнце, и любовь.И Бог рукой своею может,Перелистнув пучину лет,В мои страницы жизни вложитМоей любови сухоцвет.И я, дошедши до границы,Концу отдавшись своему,Не отлистну назад страницыИ цветик в руки не возьму.Не потому, что он не важен,А потому что тот цветокСреди всех выцветших бумажекСвоею былью так жесток.Вечер тенью слепой надломился
Вечер тенью слепой надломился,В парк разлился креплёным вином.Город светом фонарным умылсяИ обтёрся садов полотном.Завтра бродит как пьяный бродяга,По дворам не находит покой,Ждёт бардового звёздного стягаНад рассветной немою рекой.Подрастает луна-одиночка,Все мы луны на этой земле,Эпитафии краткая строчкаДа лампадка слепая во мгле.Все мы луны, но более солнцаСреди быта заядлого туч:Ты припомни, как милый смеётся,То ль не майский нечаянный луч?Ночь омертвелым представала склепом
Ночь омертвелым представала склепом,И свет луны горчичный неживой.Придавленность под серо-синим небом,И деревов толпы торчавших вой.То дикая, больная голосина,Мир-болоть замешал звезду во мрак,Какая-то неясная трясина,Неясен мой по ней нетвёрдый шаг.Неясен день, что «завтра» называют,И ангелы, как будто в тишине,С душою вместе ветром обвываютТот путь, что приготовил морок мне.Где ночь души, рассветность не близка
Где ночь души, рассветность не близка.Там снов дневных мешается трясина.За каждой дверью лается тоска,Как злая, но привязанная псина.И воет из-за каждого углаОна, осознавая свою гласность,Жила я без неё иль не жила:Одновремённость и однообразность.Здесь затхлый воздух, не открыть окна.Мне светлячком поймали душу в банку.Где свежесть дней? В меня заключенаНадетая улыбка наизнанку.А может, вся игра не стоит свеч,И мир как неуютный колкий свитер.И падает с небес «Дамоклов меч»На цепь тоски, предвечный избавитель.Соловей и роза
Персидских дум, восточности кровей.Про нас была написана та проза…И я была в той сказке – соловей,А ты – ты неприкаянная роза.Тебя, мой нежный, вижу я цветком,Среди благоуханья мая-бала.Ты был колюч и дикостью влеком,А я из терниий к звёздам не летала(Тогда ещё). О, как же ты был ал!Как будто всей планеты эта алость.В саду своём, о, как же ты был мал.И между нами оставалась малость.Один лишь шип, как птичий коготок.Начало означало окончанье.Подумать только: птица и цветок —Такое же нелепое слиянье.О, как хотела розу я воспеть,Топя сердец февралевость и наледь.О, как хотела розу я воспеть,А роза же хотела только жалить.А роза же хотела прорастиСквозь тело птицы сорною ковылью.А роза же хотела процвестиШипом своим безрадостным сквозь крылья.Но крылья птице для того даны,Чтобы она искала в небе Бога.Не розам отнимать среди весныК отцу благому птичью дорогу.И рано ты, как водится, увял.Такое у цветов оно бессилье.Воспела я твой, роза, идеал,Но и свои не потеряла крылья.Ночь в фонарях стоит как в пятнах света
Ночь в фонарях стоит как в пятнах света,Как будто кто прожёг её бычком.Небесная рука и сигарета.Бульвары чёрным скомканы клочком.Эх, развернуть бы тот клочок мне кабы,Шагами мир подлунности пыля.Иду: одни ухабы да ухабы,А лучше бы поля, одни поля.Какое-то нехитрое убранство,Лакает свет как кошка-темнота.А лучше бы – открытое пространство,А лучше бы – открытая мечта.Лес зарёванный усталый
Лес зарёванный усталыйПосле бури утихал.Выси крыло одеялоПерепуганный квартал.Первых гроз раскаты гасли,Дней цветение бело.А раскатами не нас лиНебо издали звало?И не нас ли привечалаКапель тихая роса,Нам ли молния рычала —Поглядеть на небеса?В небеса, где ангел сонныйНа житьё благословит.В небеса, где тучек сомны.Всё о вечном говорит.Весенность – мартовский обман
Весенность – мартовский обман.Вдоль елей холод хороводит.Бродячей кошкою туманНа мягких лапах в лес заходит.Тоска. Тоскливая тоска.Никак не хочет веселитьсяНи дол, ни роща. Лишь дерзкаКричит о чём-то живо птица.Всё серо, голо и скучно,И снег на части режет ловкоПолей грубелое сукно,Травинок серые головки.О, как же хочется уже,Чтоб встрепенулась морось эта.Иль вьюги власть на рубеже,Иль мир давно тепла и света.Постоянство в изменном, не так ли?
Постоянство в изменном, не так ли?Старый сад перед ветром продрог,И берёзы в объятьях обмяклиВечеров и коптящих дорог.Были серые – стали с цветамиВишни белые, день зеленя.Что же будет с отцветшими намиПосле почек и мая огня?Постоянство во временном тает,Долго птицам о вечности петь.Только каждая стая взлетает,Где кружит мимолётная цветь.Сносно утро, терпима весна
Сносно утро, терпима весна,Келью-мир предо мной раскрывая.Далеко до помпезного мая.Далеко до апрельского сна.Снег идёт никуда не спеша,Старый домик от снега продрог.Как серебряный крестик, душаПочернела от дальних дорог.Эта патина – всё, что я есть?Близоруко лишь видеть могу,Сколько мне пустоцветом процвесть,Как былинка на божьем лугу?Идёт весна. Я прячусь от весны
Идёт весна. Я прячусь от весныВ холодных чащах голубого леса,Где снег ещё пушит стопу сосны,Где декабря гудит ветрами месса.Я ненавижу март. Я не шучу.Душа моя совсем не хочет греться.Я жара глаз и улиц не хочу,Что заразят доверчивое сердце.Пьянящий воздух не хочу вдыхатьИ обнажать пред солнцем свои плечи.Что мозг и душу будет колыхать,Останься от меня теперь далече.И приструни, апрель, свой ярый май,Пусть снег ещё спадает на ресницы.Чёрт знает что под мая шум и лайМне про былое верится и снится.Долина брег как пальчик обожгла
Долина брег как пальчик обожглаО фонари, что загорались ниже.Кобыла высь кусала удилаТумана, где пролесок был недвижимИ гол листом, лишь в ветер был одетИ в травы как в обувку, мимоходом,Лес точно речка слов и море лет,А рощица пусть назовётся бродом.Бреду к тебе, но след не нахожуТвой лисий, запетляющий свободу.Ты волю дашь гагарке и чижу,Я волю дам отринувшему броду.Как будто ты шумишь на том концеВселенной мне о чём-то горемычном.И узь дорог на мировом лицеСкукожит пасть проходкою столичной.Окраин свет та скомкает как листБумаги, предъявляя полномочья.Но птичий лязг, скорее птичий свистПрорвётся как живое, споря с ночью.Прорвётся как осмысленность разлук,Озвученность страданий в белом поле.Что если клёст – и тот, рождая звук,Рождает песнь, как и поэт, от боли?Фотоальбом
Старый дом, как забытое слово,Отзвучало в немой правоте,И часы не ударят в столовойПо ноябрьской ночной пустоте.Вновь тащу я из тумбочки прыткоИ обложку уже узнаю —То ль альбом, то ли может калиткуВ захудавшую юность моюОткрываю я сердцу в угоду,Открываю, шагнув не спеша,И скрипят позабытые годы,Словно петли, и лязгнет душа.Я шагаю, кино вспоминаю,Зная всё то, что было в конце,И себя я уже не узнаюВ бледнолицем поджаром юнце.Фотокарточки девочек в пёстром…Нам живым ли по вам горевать?Привечайте на небе как сёстрыВы мою опочившую мать.Жили-были, а нажили ль что-то,Уходили то все налегке.Голубая в окошке зевотаВ небеса пронеслась вдалеке.Эти подписи, старые даты,Кто писал вас, цедя маету?Как и я, кто-то тоже когда-тоПерелистывал жизнь и мечту.И когда-то в ноябрьскую замятьНа обратной листка сторонеКто-то чиркнул: «на долгую память»И как будто заплакал по мне.
Стихотворения 2024 года
Прощанье
Державы, жизни, мир гудений
Державы, жизни, мир гудений,А я, о нежности трубя,Я в веке сломов и паденийПотоком падаю в себя.Потоп сознания трепещет,Я в лодке рифм дрейфую в нём,Смотрю свой сон печали вещийИ вижу: всё горит огнём.Век сломов тлеет, яро тает,Финал – на дно уходит глыбь.Смотрю что вместо наступает:Один виток ещё и зыбь.Слова – то оторопь печали,(Как из письма изъяли ять),То, что давно обозначали,Вдруг перестали означать.И всё вверх дном, без совпадений,Все смыслы, правды загубя.А я в век сломов и паденийПотоком падаю в себя.День пьян капелью как вином
День пьян капелью как вином,Он мартом празднично искрится,Лучами солнца, как зерном,Весны приманивает птицу.Тиха же птица и скромна,Пугливо щиплет лучик нежный,Отступит: снег пойдёт, зима,Вперёд шагнёт: тепло забрезжит.Неся цветенье на крыле,Она то рядом, то отпрянет,Привыкнет вскоре на земле —Вот-вот и жизнь в сады нагрянет!И перьев будет белизнаНе холод чествовать грубелый.Где приручённая весна —Там яблонь цвет приручен белый.Когда не пишутся стихи
Когда не пишутся стихи,Влагаешь ручку в стол как в ножны,Когда все музы так глухи,Что далеки и невозможны,Берёшь пальтишко и рюкзак,Превозмогая в сердце дрёму,Идёшь куда-то просто так,Идёшь куда-то к водоёму.Садишься рядом у волны.Ты – нерв, симфония, броженье.Там станут все раствореныТвои немые раздраженья.Коснись воды, коснись песка,Гаси о волны горя пламень.Представь, как тёплая тоскаИдёт из пальцев в хладный камень.Возьми тот камень и плашмяПусти, пусть взмахом волны точит.(Как в детстве, помнишь, ребятня)И сколько раз от волн отскочит,И сколько прыгнет он на глаз,Скакавши, как живая рыба,Ты, глядя в небо столько раз,Скажи за этот день спасибо.Зачем весна отвергнутым
Зачем весна отвергнутым,Отверженным весна?Зачем грачовым стрекотомПриходит ночь без сна?Зачем мечтает рощицаЗелёный лист плодить?Зачем мне снова хочетсяВдоль улицы бродить?Идти как будто к милому,Не пряча в шараф лица.Зачем птенцу бескрыломуНебесность утреца?Сколько жизни отнято любовью
Сколько жизни отнято любовью —Бесполезной, давящей и жадной.Сколько пыла отдано зимовью,Вьюге безраздельной, беспощадной.Гнётся ива чёрным силуэтом,Ломится от холода, порыва.Принимать учусь судьбу, как этаИва над обгрызенным обрывом.Выхожу больным зверёнком в люди,Выхожу подбитой тихой ланью.Разве место выстрадано будет?Место мне у края мирозданья?Или быть лишь только серой тенью,Ветер укрощать осатанелый.Я хочу успеть ещё к забвенью,Чтоб из слов опавших вышло дело.Отпеванье
Жгло солнце взгляды. МирозданьеФевральским силилось огнём.Гроб привезли на отпеванье,И ангел светлый крылся в нём.Размах всех крыльев уместилсяВ дубовом тяжком сундуке,И чёрной тучею клубилсяНарод у церкви весь в тоске.Зажглись в притворе храма свечи,И, крышку гроба отворя,«Лети, мой ангел, ну, до встречи», —Сказала тихо-тихо я.Метель овеяла дорогу,И сумрак сад сковал немой,И был давно уже у БогаМой ангел тихий, ангел мой.О бабушка, разлуки
О бабушка, разлукиНе знали мы скорбей.Твои сухие рукиЯ тронула своей.Больничный холод вздрогнул,И ручка под рукой.В твоих глазах я помнюНеведомый покой.Холодный и послушный,О божия раба,Читалась равнодушноВ них целая судьба.И я тогда не знала,Поправя платьицо,Что смерть уже дышалаТебе и мне в лицо.Что смерть уже ходилаКругами у окна,Что смерть уже удилаТуман полей, бледна.Тебе свивала саванИз нитей февраля.И каждый был бесправенПред ней – и ты, и я.Ушла во сне
Ушла во сне в своей постели,Был рядом нежный ангелок.Закончен гнёт больного тела,Тюрьмы закончен тяжкий срок.Как кокон, груз, душа девчонки,Телесность сбросила на век.И полетела хрупкой тонкойТуда, где волен человек.Она летела еле-еле,Где снега утренность полна.Она летела… пели, пелиЧижи, что ждёт её весна.А где-то там скорбели внуки,И дети ждали литию,Чтоб небеса, расправив руки,Дитя приветили свою.Юноше
Молодой шиповник без шиповНичего не знает о судьбе,Средь травы нескошенных сноповВидит сон о летней ворожбеИвняка зелёного наспех,Где вьюнком пространство поросло,Ничего не знает он про грех,Ничего не ведает про зло.Молодой шиповник, ото всехМне в садочке прятаться светло.Я сама не ведала про грех,Я сама не ведала про зло.От того и шрамы на руках,От того и горько мне цвести.Поскорее, отбросив всякий страх,Молодой шиповник, подрасти.Когда же нечего терять
Когда же нечего терять,Тогда есть смысл потеряться.Висит оранжевая гладь,И звёзды в смоге золотятся.А ты идёшь, но не домой,Во тьму со станции лужайкой.Ну хорошо же, боже мой,Не быть любовной попрошайкой.И никому не опалятьДуши разверзнувшимся бредом.Как хорошо в сердцах опятьНе быть кому-то надоедой.Не быть сгущённою смолой,Не лезть в глаза, не литься в уши.Пусть смогом городок былойВечерне улицы задушит.Дороги скомкана тесьма,Но вот бы дать себе отсрочкуИ в этот май не ждать письма,Тепла ни скобочки, ни строчки.Масляная краска на рубашке
Масляная краска на рубашке,Дырочка от гвоздика в стене,Краешек загнутый на бумажке,Ямочка от шага в целине,Слово, начерчённое с ошибкой, —Всяко ты судьбу мою клеймишь,Слово опрометчивое шибко,Слово, размыкающее тишь.От него не спрячешься, и силаУ меня для битвы не годна.И какое драмы нужно мылоОт разлуки едкого пятна?Где возьму я времени иголку,Кружевами дней сплетая нить,Если прямо по сердцу наколка,Как второе сердце отрастить?Когда ты исчерпаешь пыл огня
Когда ты исчерпаешь пыл огня,Состарясь, красоту теряя в датах,Ты вспомнишь всё же дурочку меня,Что я была, такая вот, когда-то.Не вспомнишь глаз, но взгляд вдруг упадёт,Как жизнь в квадрате скомкана на фото.И день закатом горьким промелькнёт,И молодость навеет отчего-то.Изрядно подурнев и поседев,У смерти непреклонного порога,В грехах и в грусти всяк поднаторев,Ты вспомнишь вдруг про истину и Бога.Не вспомнишь слов молитв, но упадётНа образа взгляд в старом ветхом доме.Ушли друзья, любовницы – и вот:Душа. А есть её ли что-то кроме?Ветер хладом лижет рамы
Ветер хладом лижет рамыНочью у окон.Гаснет свечкой месяц раннийУ полей-икон.Травы шепчут, тьмою маясь:Надоело цвесть.Кот-туман, в траве катаясь,Вздыбил дымкой шерсть.Лес ежом насупил ёлки,Тропы свил в клубок.Тучи белой втихомолкуВзвился голубок.Мне не спится, не лежится,Сном среди былья,Словно зверь ночной иль птица —Поброжу и я.Остаться чем-то между
Я не хочу ни жить, ни умереть…Остаться чем-то между, с жизнью сжиться?Пока в садах оранжевая медьЕщё неутешительно кружится.Я словно загостилась на пиру,И от хмеля стою я еле-еле.Меня здесь не уложат на полуИ в комнатах ночевья не постелют.Нежданный гость, нежданные слова.Я занимаю место жадновато.За всё, за всё, за то, что я жива,Я перед всеми буду виновата.Но речью я собью свою вину,Я не хочу, товарищи, поверьте,Сама здесь гнить и выбирать однуЛишь только жизнь, забыв давно о смерти.И меж миров я призрак, я волнаВ чистилище от ада и до рая,И всё же здесь, и всё же я одна,Из двух миров ничто не выбирая.Печаль завещана весне
Луна укроет ночь шальную.Печаль завещана весне.Когда ты руки мне целуешь,Ты плачешь, но не обо мне.И я, страдая втихомолку,Коснусь щеки твоей рябой,Увы, безрадостно и колкоДругого вижу пред собой.Твой взгляд его таит ухмылку,Чужой огонь висок таит.О дальних рощах нежно пылкоОн словно вспомнить мне велит.И я к далёкому, к лесному,К нему тянусь в твоей судьбе.Когда же «нет» скажу я снова,То это будет лишь тебе.Письмо к тебе
Как урну погребу внутри стола,Письмо к тебе натужно и келейно.Как хоронильщик тел не весела,И как могильщик дней первостатейный.Ни слова не нашёл, ни буквы, чтобНикто в письме, ни доли ликованья.Вмещу себя я в тот же ящик-гробИ буду ждать от утра отпеванья.Стол отверну от мира и себяУкрою в саван штор и пыли снова.А смерть, она не мрака толщея,А в большей мере невозможность слова.А смерть, она, ты знаешь, – тишина.Отсутствие сердечных ирритаций.И невозможность, стоя у окна,За всё, за всё, что было, оправдаться.Раненый птенец страшится мук
Раненый птенец страшится мук,Ведь вокруг отъявленные звери.Раненый птенец страшится рук,Зная, что бывает за доверье.Раненому дай, да в небеса,Но не может выбраться из мрака.Милый, я не хищная лиса.Я скорее верная собака.Я скорее лунность на краю,Далеко заснеженная замять,Я тебе ладошки не даю,Я могу плечо тебе подставить.Только если хочешь, милый мой,Покажу, каким бывает солнце.Ну а что, апрелем ли, зимойВдруг оно возьмёт, да и срастётся?О музе
Как для художника ЛираСердцу мила.Ты с одного нас кормилаЧудо-котла.Ты как птенцов миловала,Зная, спасёшь,Как беднякам подавалаМилости грош.В мире материй лазейка,Шёпот твой тих.Рифмы звенела копейка,Золотом стих.Режешь Оккамовой бритвой,Зелен осот.Ты за какие молитвыС вешних высот?Лира, ты муза, весеннеВеешь точь-в-точь.Ты моя дочь ли, спасенье,Я ль твоя дочь?Я дарю тебе
Любимый, я дарю тебе весь мир!С барханами, лесами и морями.Пусть время, наш незримый конвоир,В минуты счастья от тебя отпрянет.Отпрянет, хоть немного отойдёт,Не тронув твою молодость и ярость,А как вернётся в жизни натюрморт,Пусть мудрость принесёт, а не усталость.Весь мир тебе, весь-весь с его ничтоИ что, с великодушными дарами,В весенний морок надевай пальтоИ растворяйся в синей панораме.И растворяй в себе холодный лес,С ним ручейка изгибистое устье.Весь мир дарю, однако только без,Без глаз моих, а значит и без грусти.Ты ладонь мне сожмёшь аккуратно
Ты ладонь мне сожмёшь аккуратно:Так касается холодом смерть,А касанья – родимые пятна,Что не смыть и никак не стереть.Но зато самолюбие стёрто,Вместе с гордостью стёрто как хлам.Я бы выжгла те пятна бы к чёрту,Но ведь так мне останется шрам.Но ведь так мне останется больше,Чем весна и заплаканность крыш,Когда ты, от апреля замёрзший,Не дождавшись тепла, улетишь.И дождям перевитости станций,И платформам глухой суховей.Так что пусть мне клеймённой остатьсяКаторжанкой, беглянкой твоей.
