Роковой плен. В объятии мести

Татьяна Лерим

Роковой плен. В объятии мести

Глава 1. Долг отца

Виталина

– Что происходит? Почему мы едем так быстро? – с осторожностью смотрю сначала на водителя, после, поворачиваюсь назад и пытаюсь в окне уловить опасность.

– За нами хвост, – спокойно, будто между делом, ставит в известность парень, петляя между машинами на дороге.

Мы едем петляем на достаточно оживленной трассе и в какой-то момент, мне уже кажется, что увернуться не удастся. Боюсь, мы врежемся во что-либо, поэтому крепко зажмуриваюсь до боли, лишь бы отвлечься и не думать о столкновении.

Физическая боль немного отвлекает.

– Кто это? Ты знаешь? Узнаешь машину? Номера? – паника дает о себе знать и уже многочасовая, трудная смена в больнице уходит на второй план. Усталость быстро исчезает, голос начинает дрожать, а тело лихорадит.

Да, устала, да, голова раскалывается и гудит. Спать хочется, но все это не важно, когда моей жизни угрожает реальная опасность.

– Нет. Ну у вашего отца много недоброжелателей, поэтому вам лучше знать, кто это может быть.

Начинаю судорожно думать, ну ничего не идет в голову.

У моего отца бизнес, и по идее это может быть кто угодно из его окружения или конкурентов.

Сглатываю и пытаюсь довериться водителю, который пытается скинуть «хвост», но пока тот сидит крепко, даже не думая сдаваться.

В какой-то момент перед нами выкатывается пустой прицеп без кабины, и я кричу, падая под сиденье и вжимаясь в позу эмбриона.

Если будет столкновение, то нас ничто не спасет.

Водитель выбирает жизнь и нажимает на тормоз.

От резкого скольжения шин по асфальту колеса свистят, визг шин давит на виски в голове. Я ударяюсь о панель, и меня тут же отбрасывает назад.

Кричу от боли, кусаю губу. Держусь из последних сил. А после я вижу перед собой силуэт огромного бандита.

«Шкаф» стоит передо мной и скалится. Поднимаюсь, когда понимаю, что деваться некуда и сажусь на край сидения.

Он протягивает мне руку, я мечусь от неопределенности.

Я не должна...

В этот момент открывается дверь и моего водителя просто вытаскивают за воротник. Один удар и кровь брызгает по асфальту, куда в итоге он и падает.

Я ладонью зажимаю рот и выхожу сама из салона, пока меня не додумались вытолкнуть таким же способом.

Дрожь бьет по телу. Грудную клетку сдавливает изнутри, становится трудно дышать в прямом смысле этого слова. Тянусь за ингалятором, но бугай расценивает этот жест по-своему. Пытаюсь объяснить свое движение, но задыхаюсь.

Кислорода катастрофически мало.

– Ингалятор. Мне. Не. Хватает. Воздуха, – произношу через адскую боль.

– Доставай, – напрягаясь дает свое согласие, и я медленно опускаю руку в карман пиджака.

– Нужно было сразу остановиться, пацан, – за моим внедорожником остолопы отходят от водителя и слезы брызжут из глаз. Его так разукрасили, что на лице нет живого места.

– Кто вы? Что вам нужно? – восстанавливая дыхание, спрашиваю, понимая, что не сбежать.

Похоже ему нравится тот эффект, что он произвел на меня со своими людьми, так как его бровь удивленно ползет вверх, а губы расплываются в еле уловимой улыбке.

– Поехали. Тебя сказали привести невредимой.

Я в ужасе, но его явно это мало волнует.

Бандит дает распоряжение посадить меня в машину.

Сопротивляюсь, но силы не равны.

Слишком больно меня сдавливают по рукам и ногам и заталкивают в свой тонированный джип.

На мои крики не пришла помощь и я, не зная даже имени своего похитителя, еду навстречу своей судьбе.

Глава 2. Нелюбимая дочь

Виталина

На мою голову натягивают черную повязку, от чего ощущение страха растет с неимоверной скоростью.

Боюсь новой вспышки своего недуга, но похитители сразу в руку суют мой ингалятор, вырывая при этом сумку.

Черт. В нем телефон, с помощью которого я планировала вызвать входящий отца.

– Куда вы меня везете? – продолжаю жалкие попытки узнать хоть что-то, чем только раззадориваю бандита около меня.

– Скоро узнаешь, – салон авто заполоняет его смех, а мне становится жутко от этого зловещего голоса.

Стараюсь притихнуть и с помощью посторонних звуков запомнить хоть что-то.

Любая, даже малейшая подсказка, может спасти мою жизнь.

Повязку поправляет чья-то тяжелая и грубая рука и я дергаюсь от неожиданного прикосновения его шершавой кожи, словно наждачка.

– Хватит брыкаться. Будешь хорошей девочкой и больно не будет, - хочет погладить по щеке, но я машинально отдергиваю его лапищу от себя.

Боже, куда же ты вляпалась, Вита?

И что вообще натворил отец, повлекший за собой такие последствия!?

Не знаю, что и думать.

В нашей семье много врагов, не спорю, но до похищения доходит впервые.

Никогда не думала, что мою семью будут шантажировать с помощью меня, а то, что это ради какой-то мести, я не сомневаюсь. В голове уже нафантазировала как за меня просят выкуп.

– Если вам нужны деньги, то позвоните папе, – пытаюсь держаться, но выходит жалко, не правдоподобно.

– Если бы нам нужны были деньги, давно бы уже позвонил. Зачем зря пугать такую красавицу, но деньгами не поможешь решению нашей щепетильной проблемы.

– Я не хочу никуда ехать с вами, – голос похож на писк. Ненавижу себя за слабость.

– Уже приехали, красавица. И да, мой совет. Не пищи напрасно при НЕМ.

Дает последний совет бандюган, прежде чем открыть дверь автомобиля.

Меня грубо выталкивают, не обращая внимания, что не поспеваю, да и на ощупь не умею.

Руки, держащие меня за талию противны, хочется их скинуть с себя, но они сдавливают только сильнее. Больно, но я сжимаю зубы, чтобы не издать ни звука и не показать своего страха перед этими бандитами.

– С характером. Ну ничего, и не таких принцесс ломали, – смеется зверь, пока я стараюсь удержать равновесие.

Голова кружится, а из-за закрытых глаз теряется равновесие окончательно.

– Отведи ее куда подальше от посторонних глаз, – просто передает меня кому-то это чудовище, поджигая сигарету.

Запах сразу проникает в легкие, стараюсь не дышать, нельзя таким. Если я начну задыхаться от сигарет, ингалятор может не помочь.

Бегу, еле волоча ноги за кем-то, кто молча тащит меня по траве.

Длинная, давно не стригли газон, замечаю, она щекочет меня сквозь открытые босоножки.

Но потом, мы спускаемся вниз. Подвал? Боже, мне никогда не выбраться из этого подземелья.

***

Три дня я провела в тусклом помещении, в котором почти нет солнечного света. Одна одинокая лампочка и обшарпанные стены.

Повязку я сняла сразу же, как осталась одна.

Целых три дня неведения и непонимания не давали сидеть спокойно.

Я била кулаками о железную дверь, требуя, прося и умоляя о пощаде. Все было без толку. Ко мне приходил только немой охранник и приносил скудную еду без особых изысков.

Я что, узница в двадцать первом веке?

И ближе к вечеру третьего дня, дверь снова открылась. В мою темницу зашел мужчина лет сорока.

Свет, проникавший за его широкими плечами, заставил резко зажмуриться. Я провела в почти кромешной темноте трое суток и яркость давила на зрачки.

Мне кажется, я ослепла, так как силуэт размазался, я не могла разглядеть, узнать.

Мужчина молча осмотрел меня, прожигая своим взглядом и сев на стул, перевернув спинкой вперед, мазнул еще раз по мне оценивающим взглядом.

– Ну привет, Виталина. Давно мы с тобой не виделись, – его хрипловатый тембр прошибает насквозь.

Я сразу узнаю этот голос, снившейся мне в самых жутких кошмарах.

Я впечатываюсь в стену от его глаз, которые запомнила навсегда.

Он так смотрел на меня в тот единственный день нашей встречи и, по сути, косвенного знакомства. После того дня я стала оглядываться и бояться незнакомых улиц. Стала ходить чаще в сопровождении охраны отца и боялась случайно, повторно столкнуться с этим мужчиной.

Рустам Герцев собственной персоной.

Я не знаю, что и ответить, лишь моргаю и пытаюсь протереть глаза, чтобы лучше рассмотреть.

Точно он. Я видела его лишь однажды, когда он приехал к воротам нашего дома и обвинял отца в смерти своей супруги.

Я до сих пор не верю, что папа мог такое совершить, но фамилия Герцевых шепотом всегда произносится в стенах нашего дома.

Я тогда впервые его увидела, выбежав на защиту старика.

Мы с отцом не особо ладили, но кровь во мне забурлила, когда я услышала проклятия, которые Герцев обрушивал на нашу семью своим ледяным, громким голосом, которым пропитывался двор, словно ядом.

И сейчас я снова его слышу. Наяву.

Но тогда, я не понимала какую опасность таит в себе мужчина, стоящий напротив. Он внушал ужас в глазах старика Лазо, моего отца. Веял хаос на нашей земле.

Сердце простукивало удары. Казалось бы, что он может сделать на нашей территории? Как навредить?

Он стоял в окружении всего двух мужчин, а у нас охрана напичкана через каждый метр, но старик все равно дрожал под натиском Герцева, а я, будучи молодой и неопытной, неожиданно для себя осмелела, не хотя мириться с угрозами.

Дух перехватывало перед собственной смелостью. Но отец не одобрил моего порыва и с яростью оттолкнул меня обратно, унизив и сказав, что я дура никчемная, раз вмешалась в чужой разговор.

Тогда я впервые, мельком, заглянула в глаза Герцева и поняла, что эта встреча не последняя. Он выбрал себе жертву для мести.

Тогда, в двадцать два года, будучи слишком смелой и требующей уважения к родственнику, я сама подписала себе этот приговор.

– Здравствуйте, – голос, ожидаемо, дрогнул.

Помню, как он говорил, что вся моя семья будет гореть заживо, а отец будет наблюдать со стороны и медленно от этого умирать.

Кажется, я первая в этом списке.

Рустам скользит по моему телу внимательным и долгим взглядом. Не торопится продолжать.

Сосредоточенно смотрит то на дрожащие губы, то на бегающий взгляд.

Мне действительно страшно.

Герцев – мой личный ад, врата которого сейчас открылись.

– Надеюсь, такой принцессе, не слишком дискомфортно в этих условиях? – с ухмылкой на лице произносит, издеваясь надо мной.

– Отпустите меня, пожалуйста. Я не виновата, наша семья не виновата в смерти вашей супруги, – умоляю, сама не узнавая свой голос со стороны. Я прекрасно помню, в чем нас обвиняли четыре года назад.

Только сейчас мои глаза привыкли к свету, который появился в камере, и я могу разглядеть его.

Все такой же огромный черноволосый мужчина, в обычном почти домашнем костюме.

Его темные, бездонные глаза притягивают как магнит. Я не могу оторвать от него своего взгляда и не потому, что влюбилась, а из-за страха, который он молча вселяет прямо сейчас. Я боюсь ослабить внимание, боюсь, что он прыгнет и проглотит меня, как маленькую птичку, загнанную в свои сети.

– Нет. Я так долго ждал этой встречи, – наслаждаясь каждым словом, Рустам медленно произносит предложение.

Ему нравится со мной играть, как с мышкой, а я не могу назвать его кошкой. Он тигр, лев, из лап которых не вырваться такой маленькой добычи, как я.

Сглатываю и пытаюсь дышать. Сейчас не время для нового приступа.

– Мой отец вас на части порвет, – жалкие попытки запугать проваливаются, когда он начинает жутко смеяться в голос.

Он меня не выпустит. Я чувствую, что если Герцев решил, то я тут навсегда, поэтому смелость проявляется, и тут же покидает меня. Хочется раствориться, исчезнуть. Отчаяние давит на виски. Адское пламя разгорается внутри, медленно убивая надежду на спасение.

– Я даже жду этого, милая моя. Вот только твой отец настолько труслив, что этот день не наступит никогда.

Бандит прав, если мой отец почует угрозу, то палец о палец не ударит по отношению ко мне.

Герцев смотрит на меня внимательно, пока я мечтаю о свободе и боюсь представить, что меня ждет впереди.

Но мои пытки уже начались, я чувствую. Теперь я его пленница, которую он будет пытать не один день.

– Что вы будете со мной делать? – тихо произношу, чтобы никто не услышал. Я знаю, что за дверью есть люди. Его люди, которые меня охраняют и ждут его дальнейших распоряжений.

– Я буду с тобой играть, пока ты дышишь, после отдам твое тело отцу. А пока живи и наслаждайся жизнью.

После он встает и уходит, я, прижав ко рту грязные ладони, молча рыдаю, пряча горькие соленые слезы от посторонних глаз.

Я знаю, что если Герцев действительно привезет мое тело к воротам отца, то тот молча перешагнет и пойдет дальше.

Я знаю, потому что я нелюбимая дочь моего отца, которая будет платить за чужие грехи.

Глава 3. Смена клетки

Виталина

– Поднимите принцессу наверх и отмойте, – кричит он уже вдали и в маленькое помещение заходит тот самый «шкаф», который и привез меня в это ужасное логово зверя.

Отпрыгиваю от него, боюсь до смерти, и только сейчас вспоминаю, что он был среди тех двоих мужчин, по правую руку от Герцева.

– Я сама встану, – борюсь за себя до последнего и привожу в действие свои же слова, пока тот не передумал.

Я помню, как меня тащили в первый день. Кисть руки до сих пор ноет после неестественного скручивания.

Осматриваю себя и ужасаюсь. Только сейчас заметила, что блузка без верхних пуговиц и насквозь промокла моими же слезами, которые я вытирала ею же.

На голове просто гнездо для птиц. Неудивительно, я не расчесывалась все эти дни. Я вообще, забыла, что такое привести себя в порядок и вот, меня ведут в одну из комнат на второй этаж.

Боже, я пока выбиралась из подвала, сбилась с пути несколько раз. Сама бы я точно не выбралась из этих лабиринтов, а когда выхожу на свет, то тут же закрываю непроизвольно глаза.

Яркий свет давит, слезы текут и все плывет, кружится. Паника сдавливает горло, но я продолжаю смотреть куда движется огромный мужчина.

Пытаюсь успеть за его быстрым шагом, иначе он меня сам потащит, оставив еще и синяки в награду.

Эти дни кажутся адом, я до сих пор не могу переварить и осознать ущербность моего положения. Все это безумие.

На втором этаже я захожу в огромную спальню.

Преобладают коричнево-бежевые тона, высокие потолки, паркет и мягкий ковер. Уютно и даже шикарная спальня. Ступать боюсь по такой роскоши, но мужчина взмахом руки приглашает вперед.

– Там ванна.

Указывает на закрытую дверь и выходит.

Сначала я стою и боюсь пошевелиться, но душ мне действительно не помешал бы.

Захожу в ванную, не забыв закрыться на защелку, хотя если кто-то из них решит зайти, такая преграда точно не остановит.

Действую быстро и решительно. У меня мало времени, а после я не нахожу ничего, чтобы использовать взамен своих грязных и потрепанных вещей.

Открываю шкаф. На вешалках висят деловые костюмы, рубашки…

Мужские…

У меня нет выбора, либо снова натягивать пропитанные грязью и собственным страхом лохмотья, либо воспользоваться гостеприимством хозяина дома.

И я выбираю второе, как бы нелепо это ни выглядело со стороны.

Осматриваю комнату и не нахожу ничего, что могло бы помочь мне в защите перед ними.

Ни одного острого предмета.

Смотрю в окно.

Внедорожники и джипы стоят припаркованные на заднем дворе. В доме сейчас слишком людно, чтобы высовывать свой нос, но я найду способ бежать.

Бежать без оглядки из этого места.

Не оборачиваясь и не останавливаясь.

Я не могу похоронить себя и дать врагу нашей семьи смеяться над руинами, которые останутся после. Моя семья не будет страдать из-затого, в чем ее обвиняют. Нет. Я не позволю.

И пусть мой отец не ценит меня, считая, что я не достойна носить его фамилию, но у меня еще есть младшая сестренка и мама, у которых точно остановится сердца, если мое бездыханное тело появится у их ног.

Я найду способ сбежать!

А дальше, услышав, как открывается дверь в комнату мое сердце чуть не выпрыгивает наружу.

Вжимаюсь в окно, в которое смотрела еще секунду назад. Прятаться негде, кроме шкафа, ну это глупо.

Все, это конец. Уже чувствую, как этот бандит позволяет мне сделать последний вздох и отнимает жизнь навсегда…

Глава 4. Надежда на спасение

Виталина

– Здравствуйте. Ваш обед, – в комнату робко проходит девушка лет двадцати в простой одежде, больше похожая на униформу. Черная водолазка с длинным рукавом и черная юбка ниже колена.

На голове обычный пучок, макияжа ноль. Делаю вывод, что это служанка.

С облегчением вздыхаю и наблюдаю за ее действиями. Немного отлипаю от оконного проема, который здорово так охладил меня и подхожу к девушке ближе.

Она будто проплывает мимо меня с опущенной головой, ставит поднос на столик и уже пытается выйти, но я должна попробовать. Может это мой шанс.

Последний шанс, который я просто не могу оставить просто так.

– Простите, но мне нужна помощь. Меня удерживают тут насильно, – преграждаю ей путь, пока та не «уплыла» от меня.

– Я не должна с вами говорить, – как от чумы делает шаг назад моя «гостья», по-прежнему не поднимая глаз.

Я почти плачу от неудавшейся попытки. Она не может просто так выйти, это бесчеловечно!

– Мне нужно сообщить маме, что я жива, что со мной все в порядке. Пожалуйста. Я могу воспользоваться вашим телефоном? Всего пару слов и я верну. Честно, – готова встать на колени в этот момент если потребуется, я действительно в отчаянном положении.

Она поднимает на меня свои огромные глаза. Напугана. Я ее напугала или в доме такая атмосфера, что у бандитов все ходят по струнке?

Ее неестественный взгляд в одну точку пугает. Девушка словно каменеет, и я не знаю, как себя вести. Но потом ее взгляд проходится по моему внешнему виду.

Я в мужских брюках, держащиеся на мне только благодаря ремню, обкрутивший талию на два раза и мужская свободная футболка, на голое тело. Смотрится как платье, но я все равно натянула еще и брюки. Свою одежду я быстро постирала, как только высохнет, надену все свое обратно.

Внезапно ее взгляд смягчается, и она немного расслабляется в моем обществе.

И я обретаю мимолетную надежду на ее согласие.

– Я подумаю. Ничего не обещаю, – говорит и убегает из помещения так же быстро, как и появляется.

Я молилась, чтобы девушка не передумала и смогла принести мне телефон. Две минуты, я просто скажу, где я и все.

Этого хватит, чтобы вызволить меня из лап Герцева.

Настроение даже поднимается и появляется стимул жить дальше, бороться за свою свободу.

Подхожу к подносу, сегодня на обед легкий суп, бутерброд с красной рыбой, салат с овощами и круассан с соком.

Неужели бандит сжалился надо мной и решил наконец накормить?

Не знаю, но после стольких дней голодовки, желудок скручивает от запахов и внешнего вида еды.

Это божественно и надеюсь, что не разовая акция.

Откусываю маленький кусочек с жадностью и только потом думаю: а не отравил ли он еду? Он так реалистично сказал, что жить мне осталось всего ничего, но голод выиграл эту битву.

***

А вечером произошло наконец чудо, и моя новая знакомая протягивает мне свой телефон.

– У вас ровно минута, чтобы не было подозрений, – немного нервно произносит, унося новый поднос на столик и забирая старый.

– Алло, папа, – слезы текут. Моему счастью просто нет предела. Один звонок, а мне кажется, что я уже спасена. – Папочка, меня Герцев похитил. Забери меня. Мне страшно. Я боюсь, – помня о времени выдаю сразу все. У меня начинается истерика и легкий мандраж в теле.

Почему он молчит? Голова гудит и нарастает боль от его поведения. Адреналин бьет по вискам, стремительно смешиваясь с кровью.

Я не из робкого десятка, но теряюсь и не понимаю, что же дальше? Хочется выть от неизвестности завтрашнего дня.

Он, что, не собирается меня вызволять с этого ужасного места?

– Папа, – рыдаю я, видя, что девушка уже приближается ко мне.

Мне уже пора отдавать телефон. Интуитивно сжимаю его в руках до побелевших костяшек. Кажется, я обречена на погибель от рук этого бандита.

– Он тебя уже трахал? – выдает одну-единственную фразу, действующую на меня словно ушат ледяной воды.

– Нет, – голос дрожит.

Каждая мышца моего тела натягивается как струна, напрягается и, кажется, вот-вот порвется.

– Вита, если ты мне сейчас врешь, то лучше оставайся там, где сейчас стоишь.

А после я слышу короткие гудки…

Глава 5. Кость поперек горла

Виталина

Я не могла перестать плакать. Моя жизнь будто оборвалась. Я ничего не понимала и мне никто ничего не объяснял.

Тишина.

Я больше не пыталась связаться с отцом. Больше не искала встречи с бандитом.

Я просто плакала и молилась, чтобы весь этот кошмар побыстрее закончился. Любым путем, даже самым страшным для меня.

Я мысленно смирилась, понимая, что не нужна своему отцу и семье. Ему никто не посмеет перечить, даже мама. Я была той самой костью поперек горла, жаждущая справедливости, а вот обо мне некому заступиться.

Если раньше я надеялась, я внушала себе, что мне кажется, что накручиваю себя, то сейчас я не могла найти оправдание ему.

Как так можно? Я же ничего не сделала!

Просто всегда чувствовала, что он не отдает в полной мере мне свою отцовскую любовь. Я чувствовала себя нелюбимой дочерью. Мне было с чем сравнить и Николь всегда все прощалось, в отличие от меня.

И если раньше я пыталась ему понравиться, пыталась перетянуть одеяло на себя, пыталась выделиться, чтобы папа меня заметил, похвалил, сказал доброе слово, то потом я свыклась и смирилась.

Я пыталась не обижаться и вести себя достойно, думая, что причина не во мне, а в его характере…

Ну я не думала, что настолько не нужна ему.

За что? Почему я? Я ведь ничего не сделала, чтобы быть в такой немилости.

Я всегда старалась быть лучшей. Отличница в школе, первые места в олимпиадах, никаких непонятных отношений, я ждала, что отец сам выберет мне достойного, ведь у моей сестры есть уже жених.

Да я и высшее пошла получать, чтобы доказать, что я имею право называться его дочерью.

А потом я просто смирилась и начала строить свою жизнь сама. Меня настолько затянула учеба, что я решила стать врачом. Да и не обязана я ничего ему доказывать.

Это мое призвание, чувствую, что могу спасти жизни многих…

Отец был против. В семье Лазо работают только мужчины. Я снова его разочаровала, но смогла убедить не мешать мне получать удовольствие хоть где-то и в чем-то. Работа моя, это как свежий глоток воздуха.

Был. Пока я не оказалась запертой здесь.

В кромешной тишине всегда отчетливо слышно любой шорох и шаги за дверью, улавливаю моментально. Сердце сжимается, начинает колотиться как умалишенное, давя на грудную клетку. Тупая боль усиливается, а дышать становится все больнее.

Я всем телом вжимаюсь в матрас, мечтая, чтобы не зашли или не нашли меня на месте.

Но в этот раз не повезло и ко мне снова заходит Рустам, закрывая за собой дверь.

– Какая приятная неожиданность лежит на моей кровати и ждет меня.

Я в секунду подскакиваю на ноги и прижимаюсь к холодной стене.

Бандит, заметив на мне свою одежду, улыбается, но не проронив ни слова, начинает снимать одежду с себя.

Часы, запонки, потом он расстегивает рубашку…

– Что вы делаете? – останавливаю его, заливаясь красными пятнами на лице.

Не собирается же он тут раздеваться передо мной?

– Мне нужно переодеться, – не обращая на мой визг никакого внимания, продолжает.

Его мускулистая обнаженная спина кажется еще более могущественной без одежды.

Сглатываю, понимая, что впервые вижу мужчину без одежды. Понимаю, как это звучит, но это все травма из детства. Мой отец однажды сказал, что я выгляжу как шлюха и веду себя соответственно, тем самым убив во мне всю женственность и кокетство.

– Почему вы меня тут держите? Вы не имеете права, – дрожу от страха и отчаяния, словно осиновый лист на ветру.

– Что? – Герцев поворачивается, не успевая натянуть футболку. Подходит почти вплотную и заглядывает в мои глаза, замечая, что даже радужка дергается от его близости и моего страха рядом с этим мужчиной.

– Отпустите меня, – пытаюсь отползти, но он резко разводит руками, стуча костяшками по стене.

Вздрагиваю от его резкого движения. По спине бегают мурашки от его низкого тембра голоса. Я уже и сама не рада, что начала этот разговор.

Его темные глаза, словно ночь, затягивают в свой плен. Я хочу найти в них ответы на свои вопросы, но там бездна, в которую можно провалиться и никогда не выбраться, словно его подвальные катакомбы.