Песнь Звёздных Всполохов. Свет

Вскоре за окном промелькнуло дерево. Затем второе, третье, и вот появился небольшой лесок, который вдруг стал густыми зарослями по бокам дороги. Мы въезжали в оазис посреди космической пустыни.

– Это Тригон Воды, – объяснил мне Сагиттариус. – Здесь текут реки, озёра, есть несколько морей, вытекающих в океан.

Я приоткрыла окно в машине, чтобы лучше разглядеть деревья с причудливыми яркими цветами, пёстрых птиц, порхающих с ветки на ветку, и мелких животных, снующих между корнями. За неделю, проведённую среди песчаных дюн, я успела соскучиться по жизни. Вдыхала влажный воздух, слушала ароматы плодов. Влажная листва блестела в свете фонарей. А за деревьями прятались небольшие домики с соломенными крышами, на верандах которых сидели местные жители.

Аэль мчал быстро, и я не успевала разглядеть жителей этого Тригона.

– Куда мы едем? – спросила я.

– В дом к Скорпи, – ответил Аэль. – Хирон сейчас под присмотром в её общине.

– Что значит общине? – спросила я, хотя в стране, где я родилась, некоторые люди жили общинами. Это были свободные и весёлые люди, к которым я сбегала из дома, за что подверглась жестокому наказанию.

– Жители Тригона Воды часто объединяются в общины, – пояснил ангел. – Живут в одном месте, чтобы не застраивать землю домами. Они берегут растительность, да и болотистая местность не подходит для обильных застроек.

– О да, а ещё они медитируют на звёзды и поют хором песни, – хмыкнул Сагиттариус.

– На Земле такие тоже есть, – кивнула я. – Одни живут при храме, а кто-то просто объединяется с другими вне всякой религии.

– Знаю, – улыбнулся мне Сагиттариус. – Но порой они бывают полезны.

– Верно. Они проводят много времени, обучаясь разным наукам, – добавил Аэль. – Именно поэтому Скорпи и её община знают, как спасти раненого.

– Уж точно не песнями, – хмыкнул Сагиттариус.

Аэль прибавил газу. Спустя километр он резко свернул с дороги и углубился в лесную чащу. Сбросил скорость, объезжая ветки и корни, и вскоре затормозил.

Нога ступила на ветку, под подошвой хлюпнуло. Когда я вышла из авто, увидела перед собой целую деревеньку их небольших деревянных домиков с соломенными крышами, освещённых замершими в воздухе снопами голубых огней. В мерцании света я не сразу поняла, что дома стояли прямо над водной гладью. А в центре небольшого поселения разместился трёхэтажный дом, до которого вели деревянные мостки.

Серебряные чешуйки рыб, выпрыгивающих из воды, мерцали в свете снопов. Они сопровождали нас до самого порога, словно водные создания наблюдали, кто нарушил их покой. Подойдя к дому, в окне я увидела людей, сидящих на полу, которые застыли в позе молитвы.

На встречу нам вышла девушка с фиолетовыми глазами, которая спасла Хирона. Это была Скорпи.

– Он не приходил в сознание, – встревоженно сказала она, затем повернулась к двери. – Входите.

Мы зашли на порог общины. Никто не повернул головы в нашу сторону, увлечённые молитвой. Скорпи провела нас мимо сидящих в дальнюю комнату, где лежало тело юноши.

– Мы молимся за него звёздам, – сказала девушка.

– А что на счёт лекарств? – уточнил Сагиттариус.

Скорпи нахмурилась:

– Я сделала всё, что могла. Осталось ждать и надеяться на чудо.

– По крайней мере, сейчас его Накопитель будет у нас, – сказал Аэль, глядя на бездыханного юношу, обмотанного листьями дерева необычного оттенка.

Я решила, что мне показалось, ведь комнату освещал только неоновый шест, от которого шло синее свечение. Но листья этого дерева и вправду были синего цвета.

– Что это за дерево? – спросила я, указывая на повязки.

– Это лунная пальма. Она растёт чуть дальше по руслу реки, и её листья имеют целебные свойства.

– Мне придётся поднять их, чтобы изучить рану, – сказал Аэль, но Скорпи нахмурилась.

– Нет, это может убить его.

– И что делать?

– Ждать! – отрезал девушка. – Жди, если хочешь, чтобы он выжил.

– В этот раз убийце не удалось забрать Накопитель, – задумчиво сказал Сагиттариус.

– Он не успел, – добавил Аэль. – Вольф спугнул его, и убийца ушёл ни с чем.

– Хотя фокусник отлично отвлекал внимание, – сказала я.

– Скорпи, что ты можешь сказать о характере его ран? – спросил Аэль.

– Крови было много, – сказала Скорпи, с жалостью глядя на Хирона. – А ещё он успел нахлебаться воды, когда упал, но мне удалось освободить лёгкие.

– А что на счёт самой раны? Какая она была? – допытывался Аэль.

– Небольшая, – хмурилась Скорпи, – но кровоточащая. Видимо, стилет вошёл глубоко.

– Стилет? – Аэль зацепился за это слово. – Почему ты думаешь, что это был стилет?

– О, я знаю наверняка. Посмотри на мои пальцы.

Девушка поднесла руки к светящемуся шесту и перевернула ладони вверх. Кончики её пальцев были совершенно чёрные. Я невольно ахнула.

– Это не засохшая кровь, – пояснила Скорпи. – От раны шёл холод. Я отморозила пальцы, пока перевязывала его.

– Вода в бассейне была ледяная, – сказала я, вспоминая свой заплыв.

– Нет, дело не в этом. Дело именно в его ране, – сказала Скорпи, пряча пальцы. – Такой порез мог оставить только особый стилет.

– Стилет, что высекают из скал в Тригоне Воздуха. Длинный тонкий клинок, его лезвие способен обточить лишь ветер, который истончает форму, но сохраняет твёрдость стали, – сказал Аэль. – Металл впитывает холод ветра и сам становится как кусок льда.

– Точно, – подтвердил Сагиттариус. – Может, потому Хирон ещё жив. Его не разрубили надвое.

– Вы имеете в виду убийство Венеры? – спросила Скорпи, и голос её дрогнул.

– Раны Урана и Венеры совсем другие. Они погибли сразу. Убийца буквально разрубил их на части, – сказал Аэль, не стараясь подбирать выражения.

Скорпи побледнела, но не подала виду, на сколько ужасает её услышанное.

– Почему он сменил оружие? – спросил Сагиттариус.

– Хочет отвести от себя подозрения? – предположила я.

– Нет, не думаю, – ответил Аэль. – Убийца явно был среди гостей. Ты бы узнала Габриэля, – ответил Аэль.

Я не стала уточнять, что всё моё внимание было приковано к Антаресу, и я не видела ничего и никого вокруг. Аэль продолжил:

– Значит, убийца заколол Хирона, и тот упал в воду… Затем он стал ждать, когда Душа Хирона перетечёт в Накопитель. Но услышал Вольфа, и тут же сбежал через забор, в пустыню, – подытожил Аэль.

– Я больше не могу это слушать, – Скорпи стремительно вышла из комнаты и закрыла дверь.

Мы продолжили, сделав вид, что ничего не случилось.

– Таким стилетом сложно убить с одного удара, – заметил Сагиттариус. – Если, конечно, не знаешь, куда бьёшь.

– Именно, – подтвердил Аэль.

Орудие, тонкое и длинное, которое испарилось, не оставив следа, как и его владелец… Мысль, которая крутилась на языке, наконец, выпрыгнула:

– Это всё фокусник!

Сагиттариус и Аэль посмотрели на меня.

– Да, последний фокус со шляпой на представлении, – пояснила я. – Фокусник вытащил именно такой клинок из своей шляпы, как вы и описываете – длинный, тонкий. Вернее, не сам фокусник, а Гамма.

– Кто такая Гамма? – спросил Аэль.

– Просто девушка из зала, которая вызвалась…

Я осеклась. И как же я не поняла раньше! Ведь у фокусников не бывает «добровольцев», обычно это подставные зрители, с которыми он работает в паре. Именно поэтому фокус удаётся так хорошо.

– Гамма его помощница! Они наверняка работали вместе, – воскликнула я. – Так Гермес смог пронести клинок в дом Лео – в своей волшебной шляпе.

– Гермес – это житель Тригона Воздуха, – взволнованно сказал Сагиттариус. – Не думаю, что это совпадение.

– Вот только Гермес был на сцене во время убийства. Получал свои овации и отвлекал внимание, – заверила я.

– Значит, Гамма помогала. Выполняла его указания, использовав клинок, – догадался Аэль.

– Это объясняет характер ран, – подхватил Сагиттариус. – Небольшая и не смертельная. Хирона проткнула девушка. Ей просто не хватило сил, чтобы убить его!

– Объявим розыск, – отрезал Аэль и тут же связался со стражниками.

– Могла ли Гамма быть той, с кем виделся Уран? – предположила я.

– Это нужно проверить, – сказал Аэль. – Сагиттариус, свяжись с Лео. Узнай у него, кто такая Гамма.

Сагиттариус и Аэль взялись за работу. Хирон в этот момент слегка пошевелил пальцами, и я поспешила найти Скорпи.

Медленная песня растекалась по залу, где сидящие в молитвенной позе возводили руки к потолку. Я не увидела Скорпи, зато пара человек показались мне знакомыми. Возможно, я видела их ранее в доме Лео, в Академии или на балу Гелиоса. Точно не знаю, хотя я уже давно поняла, насколько схожи меж собой жители одного Тригона.

С улицы послышались голоса, я поспешила открыть дверь. К моему изумлению, за порогом стояла Поррима. Скорпи явно отчитывала её.

– Как ты добралась сюда?

– Добрые астральцы помогли мне, – отвечала Поррима, сжимая руку Скорпи. – Прошу, мне нужно увидеть его.

– Это не лучшая идея… И потом, там Сагиттариус и Аэль.

– Я знаю! Но мне уже всё равно. Я хочу знать, как он, хочу держать его за руку. Даже если это будут его последние мгновения в этом воплощении, я хочу, чтобы он провёл их вместе со мной. И я также хочу видеть, что его Накопитель цел, и знать, что невредимым он попадёт в Хранилище Душ.

Скорпи закрыла глаза. Слова Порримы тронули её сердце. Хозяйка общины тяжело вздохнула и произнесла:

– Иди на второй этаж сразу, не заходи ни в какие комнаты. Жди там, пока я не скажу. Как только слуги Ялактоса покинут хижину, я приду за тобой.

– Спасибо! – Поррима бросилась целовать руки Скорпи, а затем скрылась в доме.

Мне казалось, что в своём горе она не замечает ничего вокруг, и меня в том числе. Странным было обнаружить её косой взгляд, обращенный ко мне. Что он выражал? Я не понимала.

– Не говорим им, что она здесь, – попросила Скорпи, обернувшись в мою сторону.

– Я знаю, – ответила я. – Ведь у неё будут проблемы.

– У всех, – отрезала девушка. – Их связь вспыхнула внезапно, но как бы они ни старались держать всё в тайне, страстный Хирон не мог и минуты провести без возлюбленной. Многие видели их вместе в разных Тригонах.

– Любовь – это прекрасно, – сказала я отчего-то. Видимо, ещё была под впечатлением от нашего поцелуя с Аэлем.

Скорпи покачала головой.

– Ты не понимаешь, Кирия. Это была не любовь, а одержимость. Такой вид зависимости, которой каждый астрамериец должен избегать…

– Чтобы не гневить звёзды. Да, знаю, – пробурчала я, вспоминая все рассуждения Аэля.

– Чтобы не гневить Ялактос, – возразила Скорпи с какой-то странной усмешкой.

– Но какое дело Ялактосу до отношений? – недоумевала я. Какое кому дело, если я целую Аэля. И даже если я целую Антареса, и буду с ними обоими, какое, чёрт возьми, кому дело?!

– Ты не понимаешь, странница, – сказала Скорпи, и это обращение резануло мне слух. – Здесь всем и до всего дело. Лиши птицу крыльев – она не полетит. Лиши звезду энергии – она потухнет.

– Хм.

Мне нечего было сказать. Но я понимала, что она права. Ялактос просунул свои руки так далеко, что даже простые чувства были под запретом. Аэль ошибался, думая, что им, душам Астрамерии, не свойственны простые земные радости, будь то любовь, желание, наслаждение. Врал, когда говорил, что их сердце не желает чего-то, что доступно простым смертным. Когда он целовал меня, мне стало более чем ясно – его душа также стремится к любви, как и любая другая. Как и душа Порримы, которая, невзирая на все запреты и опасности, прибыла, чтобы держать любимого за руку в его последние минуты.

От этого мне стало так тоскливо, что я решила сделать то, чего бы никогда не предложила при иных обстоятельствах.

– Я изучала медицину, когда была на Земле, – начала я, и глаза Скорпи округлились. – Так вот, я знаю, как помочь ему. Если всё так, как ты описала, то у него есть шанс выжить. И прожить долгую счастливую жизнь с Порримой.

– Невероятно, Кирия. Звёзды послали тебя нам! Что нужно?

– Для начала, побольше бинтов. То есть этих ваших листьев. Ему нужна капельница, по хорошему. Кто-то готов будет отдать свою кровь? Нужны иглы и трубка для переливания крови.

– Я… Я постараюсь найти всё необходимое, – ответила Скорпи дрожащим голосом.

Мы поспешили обратно в дом, но тут дверь открылась, и на пороге возникли Аэль и Сагиттариус.

– Нас вызывают в Ялактос. Прямо сейчас, – обречённо сообщил Сагиттариус.

– Едем, – отрезал Аэль и потащил меня за собой.

– Нет! Она поможет Хирону, – Скорпи вырвала меня из рук Аэля. Тот удивлённо поднял брови.

– Я врач, и знаю, что делать, – соврала я. Врачом я не была и близко. Но переливание крови сделать могла.

Аэль кивнул и сказал:

– Хорошо. Мы уезжаем в Ялактос, но позже я вернусь за тобой. Не отпускай её, прошу, – последние слова он обратил к Скорпи, и мы разошлись.

Один из молодых парней, сидящих за молитвой, согласился отдать свою кровь. Я выбрала его по принципу внешней схожести, молясь звёздам, чтобы внешнее влияло и на внутреннее, и организм Хирона принял бы его кровь.

Вместе мы прошли через весь дом к заднему двору, где прямо над озером раскинулся сад, деревья которого росли из воды, и корни их составляли массивные ступени, по которым можно было восходить вглубь.

Там мы набрали синие листья, которыми я собиралась бинтовать раненого, а в качестве трубок для переливания Скорпи выбрала стебли остролистного растения. Они оказались достаточно жёсткими и полыми внутри, и были достойной заменой медицинским трубкам.

– Иглы в доме, – сказала девушка. – Я купила их в Тригоне Воздуха. Ужасное совпадение, не правда ли?

Спустя время мы четверо – я, Скорпи, доброволец, жертвующий кровь, и Поррима сидели над телом Хирона. Хвала всем звёздам, что сияли в небе, – я не пропускала практику.

Практика для студентов моего направления проходила в местной больнице, где оказались на удивление добрые санитарки и понимающие врачи, где меня хвалили и угощали конфетами. Так что я не пропускала ни дня. Да, я воровала медицинский спирт и шприцы, что тоже было причиной моих добросовестных посещений, но… Всё же я смогла освоить основы медсестринского дела, поэтому переливание крови, пусть и с подручными предметами, проходило хорошо. Хирон дышал ровно, рука его была тёплая и живая, и сам он весь казался живым.

Не знаю, сколько мы так сидели. Долго. Доброволец начал бледнеть, и я решила, что пора заканчивать. Высунув иглы и замотав обоим парням раны, я отпустила добровольца вместе со Скорпи.

– Ему нужно дать сладкого чая, лучше литра два, и еды, – приказала я девушке, и та увела парня из комнаты.

– Нужно сменить повязку, – сказала я Порриме, но та непонимающе посмотрела на меня.

– В саду за домом есть растения, – начала я, но вдруг Хирон очнулся.

Юноша зашевелился, тяжело задышал, его руку подхватила Поррима. Он приоткрыл глаза и зашептал:

– По… Порри…

– Она здесь, – поспешила я успокоить его, и моё сердце вновь сжалось. – Она тут, слышишь?

Поррима тихо плакала, сжимая ладонь любимого. Я не могла просить её бросить Хирона, поэтому сама отправилась за листьями, приказав девушке внимательно следить за состоянием раненого и напоить водой, как только ему станет лучше.

Неужели я смогла сделать что-то хорошее? Неужели я действительно помогла, и у Порримы с Хироном есть шанс? Такого не стоило ожидать от меня. Я сама от себя такого не ожидала.

Правда в том, что я ужасно училась в медицинском. Пропустила большую часть лекций, семинаров, ни во что не ставила преподавателей, ничего не запоминала и даже не хотела запоминать. Отец внушил мне, что я бездарная, глупая и ни с чем не могу справиться. В какой-то момент я поверила ему, и даже не старалась доказать обратное.

Когда наступало время практики и нас распределяли по больницам, я шла туда охотно. Сначала меня привлекала мысль о том, сколько недоступных препаратов можно вынести тайком и поделиться ими с дружкам наркоманами. Где-то уже ввели строгий учёт баночек и упаковок, но только не в моей больнице, которая стояла на окраине нашей деревни.

Как её там построили – кто ж её знает. Может, местным надоело терять близких из-за обычных простуд и недоступности медицины. Но в этой больнице оказались многие знакомые отца. Точнее многие жёны знакомых отца, которые мыли там полы, меняли утки у больных, ставили капельницы, делали уколы и клизмы.

Когда я попала к ним, они не кричали на меня, не били, не унижали. Напротив, чудесные женщины учили меня всему, помогали и обращались со мной, как с дочкой. И я действительно училась у них. Ох, видели бы они меня сейчас! Как бы они гордились мною, зная, что я смогла помочь… К горлу подступил комок. Та прошлая жизнь осталась недосягаемо далеко. А в этой жизни я наконец ощутила смысл.

За размышлениями я вошла в сад, ступив на большие упругие корни, и протянула руки к синим листьям. Растения словно сами ложились ко мне в ладони, будто также желали помочь человеку в хижине, спасти его жизнь, и я аккуратно с благодарностью освобождала листики от стеблей.

Ветка хрустнула, трава зашелестела, ветерок подул. Я поняла, что была не одна здесь.

– Как ты нашёл меня? – поразилась я. Затмение всё ещё не давало астрамерийцам перемещаться в пространстве. Но этот житель звёздной планеты словно и не нуждался в материализации.

– Очень просто, – ответил Антарес. – Я проследил за вами.

– У тебя же нет машины? – возмутилась я, продолжая своё дело.

Сейчас я раздражалась на него. На время мне удалось словить дзен. А он пришёл и всё порушил.

– У меня много чего есть. Ты бы жила у меня лучше, чем у Аэля. Ну так, к слову.

– Зачем пришёл? – спросила я, хотя знала ответ. – Хирон еле держится, я пытаюсь его спасти.

– А, он в надёжных руках, – иронично заметил ангел. – Но я пришёл не для этого. Мне, в общем-то, плевать на Хирона. И на подозрения Светлого мне тоже плевать. Чтобы обвинить меня, ему придётся задержать и тебя, ведь мы были вдвоём. А он уже не допустит этого. Верно я говорю?

Я сделала вид, что не понимаю, о чём он.

– О, ты прекрасно всё понимаешь. Он так возится с тобой. Влюбился, как идиот.

– И что с того? Антарес, мне некогда, я должна поменять повязки Хирону, – разгневалась я, отворачиваясь от Тёмного, со злостью срывая листы.

– Ладно, не буду тебя задерживать. Вот, держи, – на удивление быстро сдался Тёмный ангел и протянул мне что-то.

– Снова твои шутки с Антинакопителем? Я больше не намерена бросаться на тебя, – огрызнулась я, даже не глядя в его сторону.

– Нет… Нет, это камень иллюзий, – ответил Рес.

Я наконец обернулась к нему и увидела, что он протягивал. На первый взгляд, это была серая непримечательная стекляшка, которую можно подобрать на дороге среди других камней. Кто бы мог подумать, что этот волшебный камень сможет помочь мне воплотить иллюзию и вызволить Прозерпину из плена? Но более всего странным было, что Антарес решил помочь мне.

– И что я должна тебе за это? – спросила я, не смея коснуться камня.

– Пожалуй, попрошу больше не целовать меня.

Я вскинула брови от изумления. Решила, мне послышалось.

– Что прости?

– Я, может, и кажусь последним мерзавцем, но это не совсем так. И твои перемены настроения меня не радуют. То ты лезешь ко мне с поцелуями, то решаешь быть преданной Светлому. Я не потерплю этого.

О, я поняла! Я задела его хрупкое эго. Но у меня совсем не было времени на выяснение отношений, о чём я прямо сообщила Антаресу.

– Да и в конце концов, не ты ли первый развратник Астрамерии? Какая тебе разница, с кем я ещё целуюсь? – спросила я, намереваясь закончить разговор.

Его лицо исказилось, словно я уколола его чем-то острым.

– То, что тебе говорили про меня… Было в другом цикле, – ответил он, чтобы это ни значило.

– То есть ты… вырос? Изменился?

– Душа всякого проходит несколько циклов. Как правило, четыре за жизнь. Редко кто успевает больше. И да, каждый цикл Душа меняется. Сейчас я на середине второго, и скоро встречусь со всеми внутренними демонами… И я хочу, чтобы тебя не было рядом в этот момент.

– Ладно, – быстро согласилась я, не желая разбираться в сказанном. – Спасибо за камень. И я больше не…

Антарес вложил мне камень в руку и исчез. Я удивлённо посмотрела на пустое пространство. Затем подняла глаза к небу – начинался рассвет нового дня. Затмение закончилось.

Когда я вошла в комнату к Хирону, то увидела Порриму, напуганную до смерти, и Скорпи, трясущуюся над повязками.

– Кирия, скорее, он истекает кровью, – указала Скорпи на листья, окрасившиеся в багровый цвет.

Я бросилась к повязкам. Мы вдвоём пытались зажать рану и остановить кровь, но было поздно. Хирон был бледен. Наконец он совсем перестал дышать.

– Не понимаю, – у меня опустились руки. – Нам же удалось остановить кровотечение.

– Я не знаю, что произошло, – плакала Поррима. – Из его раны просто хлестала кровь. Это случилось так резко, я не успела зажать руками.

Я саркастично поздравила саму себя: «Молодец, Кирия, ты первый в мире медик, который вылечил и убил пациента меньше чем за десять минут».

– Нужно связаться с Аэлем, – сказала я Скорпи.

Она кивнула и медленно вышла из комнаты, не обращая внимания на стекающую с её ладоней кровь.

Поррима перестала плакать и уставилась в одну точку. Я тихо окликнула её:

– Слушай, давай возьмём его Накопитель. Сейчас нужно позаботиться об этом, чтобы Хирон вернулся к нам… К тебе.

Поррима посмотрела на меня странно. Затем потянулась рукой к груди Хирона, к самому сердцу, и просунула руку внутрь раны. Я с ужасом наблюдала, как она извлекла изнутри окровавленный светящийся кристалл.

Поррима подняла его над собой и с восторгом смотрела, как переливается Душа Хирона по граням Накопителя.

Неожиданно голос её прозвучал бодро и дерзко. Она спросила:

– Скажи, Кирия, ты знаешь, зачем убийце понадобились Накопители планетарных?

Я в душе не знала, о чём честно ответила. Поррима усмехнулась и покачала головой.

– Ты лжёшь, странница.

Она схватила меня за руку, и мы материализовались из хижины.