Песнь Звёздных Всполохов. Свет

Лера Николаева

Песнь Звёздных Всполохов. Свет

Пролог

Средь вечных путников, сияющих в ночи,

Где в танце мрака и холода

Сплелись меж собою судьбы ключи -

Я услышала песнь Звёздных Всполохов.

Песнь первая. Верхний Зодиак

Маленькая звёздочка летела по тёмному небу, преодолевая многомиллионное расстояние за секунды, безвозвратно и бесповоротно притянутая огромной силой, что отрывала по пути кусочки её света. Так действовали скорость и гравитация на её тельце: звезда умирала. Однако звёздочка не скорбела о своей участи. Ей было так одиноко в большом и холодном Космосе, что она с благодарностью приняла свою судьбу и смотрела в глаза смерти храбро. Она надеялась, что слияние с большим и вечным подарит ей миг любви. Всего только миг любви, сотканной из света, тепла и покоя – вот что нужно было маленькой звёздочке. И она последний раз подмигнула этому бесконечному Космосу перед тем, как случилось столкновение.

Взрыв озарил пространство вокруг. Из эпицентра его разлетелись снопы всполохов, заполняя небосвод. Они растянулись в стороны, как лепестки раскрывающегося цветка, прогорели, как огненные брызги, и потухли, оставляя белый след на небе.

Всё это наблюдал мужчина. Длинные рыжие волосы распластались по синей ткани его мантии, низ которой был припорошен звёздной пылью. Он смотрел жёлтыми глазами, не мигая и не отрываясь от неба, и песнь всполохов отразилась в его зрачках. Мужчина нахмурился, развернулся и направился прямиком в Обсерваторию.

Внутри его встретил почётный седовласый старец в такой же мантии. Старец оторвался от телескопа, и в его взгляде читалось волнение. Кажется, мужчина впервые видел его взволнованным. Старец произнёс:

– Бетельгейзе притянула ещё одну звезду. Это не к добру.

Рыжеволосый кивнул. Рука его покоилась на ножнах меча из лунного камня. Он крепко задумался. В глазах его ещё отражалась песнь звёздных всполохов.

Глава 1

Дождь лил, как сумасшедший. Я выбрала не самый лучший день. Хотя для такого не бывает лучшего дня. Бывает подходящий и неподходящий.

Стояла середина июля. Листья деревьев, растущих по бокам дороги, склонились под тяжестью капель. В воздухе пахло асфальтом в лужах, тёплым ветром, мокрым лесом. Сначала я шла перебежками, от кроны до кроны, а потом просто зашагала вперёд вдоль обочины. Мокрая футболка прилипла к рукам, джинсы тянуло вниз под тяжестью вымоченной ткани, в кроссовках хлюпало, волосы облепили шею и лоб, а я шла и улыбалась. Мне было хорошо, даже очень хорошо, и чем дольше я шла, тем лучше мне становилось. Видимо, леденец начал действие, и я чувствовала внутри разливающееся тепло. Наверное, это и было счастье.

Один водитель притормозил, предлагая сесть. Я блаженно улыбнулась ему, мотнула головой и продолжила свой путь. Не знаю, что он там себе подумал. Да какая мне разница, что он там подумал.

В небе резко грохотнуло и я засмеялась, простирая руки к небу:

– О, Великий Космос! Забери мою душу.

В рот попала дождевая вода. Если там и было что-то выше, то вряд ли бог. В бога я не верила. А вот в Космос очень даже. Его же вполне видно со всеми этими звёздами, кометами и Луной. Но Космос мне не ответил. А я шла и смеялась, потом бежала, затем прыгала от одной лужи к другой, один раз поскользнулась и чуть не выскочила на дорогу, второй раз сделала это намеренно и просто пошла по шоссе. Водители сигналили мне, а у левого плеча проносились на огромной скорости авто. Я шла и смеялась, качаясь из стороны в сторону и размахивая вслед руками проезжающим водителям.

Наконец, я увидела подходящее дерево, с огромным стволом и раскидистой кроной, и резко свернула в его сторону.

Пока я шла по шоссе, то не заметила, как обочина стала ниже, а сама дорога возвысилась по небольшой горке и пошла вверх. Мне даже пришлось скатиться по мокрой земле до обочины, а когда я подошла к этому дереву, то шоссе и вовсе оказалось над моей головой.

Я обняла ствол и опустилась на землю. Жёсткая кора ободрала кожу – руки, щёку. Я сунула руку в карман, достала пилюлю, запихнула в рот. Затем вторую, третью, пятую, пятнадцатую… И блаженно закрыла глаза. Эффект леденца медленно угасал, а от новой партии ещё не вдарило, поэтому я просто ждала прихода с закрытыми глазами.

– Привет, папа, – прошептала я.

Вдруг веки мои озарил яркий белый всполох света, всё тело ощутило приход, а после я услышала грохот такой силы, что испугалась, как бы не лопнули мои перепонки. И вроде даже не лопнули, но я всё равно его не выдержала и отключилась.

Очнулась под тем же деревом глубокой ночью. Открыла глаза и вскрикнула. Такого прихода у меня ещё никогда не было! Небо было всё тёмным, усыпанным мириадами звёзд, а светились они так ярко и так близко, словно я сама находилась в Космосе. Мне даже показалось, что я чувствую их тепло. Я открыла рот от удивления и протянула руку, желая коснуться звезды. Так я провела какое-то время, водя поднятой вверх рукой по очертаниям созвездия, соединяя между собой звёздочки пальцем. Снова и снова, я складывала воображаемый рисунок.

Наконец, мне надоело, а ещё захотелось есть и пить. Я посмотрела по сторонам – по зависшему наверху шоссе проносились машины. Дождь давно прошёл, как будто бы и июль тоже давно прошёл, и резко похолодало. Я опустила взгляд ниже и поняла, что не одна – мимо проходят люди, мужчины и женщины, девочки и мальчики, все идут, смеются, разевают рты, болтают в парах или молча торопятся вперёд по одному. На всех них какая-то странная одежда, балахонистая, серебристая или золотая, и от курток отражаются фары машин, слепя глаза. Кто-то из прохожих покосился на меня, но я в ответ показала средний палец. Видимо, я проспала какой-то модный показ, после которого все стали так одинаково выглядеть. И я вдруг очень громко рассмеялась собственной мысли, но вряд ли меня было слышно из-за проносившихся машин.

Я смеялась и смеялась, пока вдруг живот не свело от голода. Я скривилась, медленно встала и решила отправиться на поиски ближайшей заправки, чтобы съесть хот-дог.

Я выехала за город намеренно, желая совершить задуманное подальше от любопытных глаз. Почему-то народу вокруг было много, несмотря на стоявшую ночь и загородную местность. Но мне было плевать, я хотела есть, а думать на голодный желудок не получалось.

– Хорошо меня накрыло, – прошептала я, когда мимо прошёл мужчина, лицо которого покрывала серебряная краска, куртка отсвечивала лунными переливами, а на поводке за ним бежало облако на ножках.

Облако – пушистое, ватное, белое, со звёздочками на боках, – пробежало, нет, проплыло мимо, и даже не посмотрела на меня. Хотя ему было нечем смотреть. Разве бывают такие породы собак?! Я нервно сглотнула.

Дальше я шла, опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам, пугаясь того, что ещё моё больное воображение мне преподнесёт. Я просто ждала, когда меня отпустит, а также разумно решила, что еда ускорит этот процесс.

Наконец я почувствовала запах еды. Когда я подняла голову, то увидела что-то похожее на заправку. Большой круглый металлический овал, лежавший на земле, рядом с которым стояли в ряд машины. Вот только это были не машины, не какие-то рено или шевроле, а такие прямоугольные серые однотипные звери с небольшими крыльями по бокам. Видела похожие, когда смотрела новости про машины будущего, и решила, что мой мозг под веществами использовал весь доступный арсенал из прочитанного и увиденного, и теперь удивляет меня мыслеформами.

Я подошла к серому овалу, и он раскрыл свои двери. Внутри оказался самый обычный магазинчик, за прилавком стоял продавец в таких же странных серых ультра-модных вещах. Передо мной стояла непростая задача: сделать вид, что ничего особенного не происходит, дабы не выдать, что я под кайфом, и не навлечь на себя беду. Для этого я решила вести беседу как можно непринуждённее. Но мой план сразу провалился.

– Пусть греет вас Альтаир, уважаемая астра, – улыбнулся мне парень.

Я моргнула два раза.

– Что желаете? – спросил он, всё так же учтиво улыбаясь.

– Мне бы еды, – выдавила я.

– Хорна в сливках? Есть шелкопряд на палочке. И наше новое блюдо – глаз Тельца в сахаре.

Я опять моргнула. И кто из нас двоих тут обдолбанный?

– Мне не сладкое, – нашлась я.

Парень кивнул, развернулся к зоне кухни, затем протянул мне фольгу с чем-то тёплым внутри. Я поблагодарила его, бросила на стол сотку и вышла из овала, разворачивая содержимое. Внутри оказался кусок мяса, в который завернули кусок сыра, и посыпали сверху перцем и ещё какими-то жутко вкусными травами. Кажется, индийскими. Я слопала его в три укуса. Когда я стояла довольная, с набитыми щеками, дожёвывала свою еду, ко мне вышел тот самый придурочный. Он размахивал моей соткой и что-то бормотал.

– Ты не заплатила! – наконец, разобрала я его сумбурную речь.

От возмущения у меня чуть не выпал кусок мяса изо рта. Я указала на сотку в его руке, проглотила остатки еды и вскрикнула:

– А это по-твоему что? Это тебе чем не деньги?

– Понятия не имею, что это. Где твоя карта?

– Так вы не принимаете наличку? У меня только так. Карты нет.

– Тогда я вынужден обратиться к стражникам. Ты нарушила закон, не заплатив.

– Чего?! Да я же заплатила тебе!

– Увы, стой тут, стражники скоро придут.

– Кого ты вызвал?!

Парень ещё что-то отвечал мне, а я посмотрела на него с сожалением. Как же не повезло всё-таки человеку родиться умственно отсталым. А я ещё и накричала на него. Стало вдруг неловко за себя. Пилюли начали отпускать, и я стала мыслить яснее. Вот только парень никуда не уходил, и, похоже, он действительно вызывал полицию. А этого мне совсем не хотелось.

– Слушай, мне очень жаль. Но это всё, что у меня есть.

– Это ничего, уважаемая астра. Мы сейчас во всём разберёмся.

– Ой, кажется… – я похлопала себя по карману, делая вид, что нарыла что-то. – Вот, я нашла! Помоги мне, придержи тут…

Парень тут же бросился ко мне помочь оттянуть карман, и я снова мысленно корила себя за то, что обманываю аутистов. И ещё за то, что бью их. Потому что как только он подошёл ко мне, я треснула его по голени ногой, затем дала кулаком по носу, а после этого развернулась и побежала со всех ног. Наверное, я хорошо ему надавала, поскольку не слышала, чтобы он погнался за мной.

Я бежала и бежала, отдаляясь от серого овала, бежала по полю, а сверху проносились звёзды. Иногда я поднимала голову, но это было не нужно – звёзды были совсем рядом, напротив, сбоку, сзади. Небо укрыло меня звёздными объятиями, и от их постоянного движения у меня закружилась голова.

Впереди виднелся покосившийся сарайчик, и я недолго думая рванула к нему. Переночую в нём, а завтра продолжу начатое. Сарайчик оказался не заперт, внутри было темно, но сквозь окно лился звёздный свет. В нём я увидела очертания стола и стула, и тут же плюхнулась на седушку, переводя дыхание.

Под кроссовками внизу захлюпало. Видимо, дождь залил и сюда, оставив хорошую лужу. Лужа оказалась липкой – подошва еле отдиралась от пола. Я посмотрела вниз – лужа была ещё и огромной и простиралась по всему полу вплоть до кучи тряпья, сваленной в углу. Я нахмурилась и передвинула стул в сухое место. И решила подремать – делать было всё равно нечего.

Сон не приходил, и я просто сидела с закрытыми глазами. Примерно полчаса спустя мой кроссовок опять прилип к полу. Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что лужа снова добралась до меня.

Да что там такое?

Я посмотрела на кучу тряпок в углу. Может быть, там прорвало трубу? Не хочу, чтобы сарай полностью затопило. Надо бы проверить. Я подошла к горе тряпок, стала отбрасывать их в сторону, а когда раскопала эту кучу, то заорала так, как не орала никогда в своей жизни.

Ровно в этот момент дверь сарайчика открылась и на пороге появился космонавт. Вернее, он был одет, как космонавт: его костюм и огромный шлем напоминали скафандр. Сначала космонавт ослепил меня светом фонаря. Затем высветил кучу тряпок под моими ногами.

В луче фонаря блеснула кровь. Космонавт медленно обвёл лучом тряпки – они все были пропитаны кровью. А среди них торчала голова. Совсем бледная, с закрытыми глазами и сочащейся из шеи кровью.

Космонавт вздрогнул и повернулся ко мне. Я сощурилась от слепящего света фонаря и сказала:

– Я никого не убивала.

Кажется, у меня проблемы.

Глава 2

Звёзд было так много, что и неба среди них не разглядеть. Сияние их расстилалось по земле, доходя до кончиков моих пальцев, проникая внутрь и растекаясь по телу. Я смотрела на эти звёзды, закрывала глаза и слышала их, открывала – и вновь ныряла в их мерцание. Они светили, не переставая, слагая песнь о своей жизни длинною в миллиарды лет, успокаивая мои мысли. А мысли мои были мрачнее некуда.

За одним космонавтом пришли ещё двое. Они усадили меня в эту странную серую машину и повезли куда-то. Видимо, в ближайшее отделение полиции, меня ведь рядом с трупом нашли. Когда мы двинулись, крыша авто опрокинулась, открывая вид на небо. Я откинулась на спинку, вытаращила глаза и стала просто смотреть. И смотрела, и всё смотрела, и не могла насмотреться. Никогда не видела раньше такого неба… Разве оно всегда было таким? Я помню его серым, туманным, затянутым смогом, да так, что еле—еле разглядеть Полярную. Но это небо… Это небо было другим. И я всё смотрела, и не могла оторвать глаз. Мы ехали, и, судя по заносам на поворотах, довольно быстро. Но небо было неподвижным. Почему-то, глядя на него, я задумалась, как тщетна была моя жизнь. А ещё как низко мы, и как высоки они – звёзды. Эта мысль меня обволакивала, и мне стало вдруг очень спокойно. Ровно в этот момент один из космонавтов тронул меня за плечо.

– Скоро выходим. Вы не заснули?

– Нет. Я…

А что я могла ему сказать? Например, «‎я не убивала». Или «‎вы всё не так поняли». Ситуация, в которой я оказалась, была настолько нелепа, что моя уже трезвая голова всё ещё не могла найти нужных слов.

Космонавт отвернулся. Он не хотел диалога. Просто убедился, что я смогу покинуть авто на своих ногах. Я хотела вновь созерцать звёзды, но мы заехали в тоннель, и небо скрылось за его крышей. В салоне зажёгся неприятный синий свет, обдавая холодом серые внутренности машины. Я сощурилась и наконец посмотрела вокруг.

Один космонавт рядом, двое спереди. Между ними мигала приборная панель, выстраивая маршрут. Мы неслись вперёд с огромной скоростью, ряд фонарей по краям тоннеля сливался в одну линию. Как кошка я уставилась на яркий свет и следила за огоньками. Пару минут спустя я отметила, что за это время ни одна машина не проехала нам навстречу. Впрочем, неудивительно, ведь сейчас ночь, и все наверняка спят. Не дремлют только стражи закона. Вот они, сидят рядом, скрывая свои лица под шлемами. Интересно, какие у них глаза? Отражаются ли в них звёзды, или, если они снимут свои защиты, то там будут только две холодные, чёрные, пустые глазницы? Никогда не любила представителей власти и правопорядка. У меня с ними были некоторые разногласия, базирующиеся на уголовном кодексе и его статьях.

Один увидел, как я пялюсь, и повернулся ко мне, отсвечивая шлемом. Я демонстративно фыркнула и отвернулась.

– Не вежливо, – заметил он.

Я еле сдержалась, чтобы не съязвить в ответ. Знаю, что за убийство мне предъявлять нечего, а вот за хамство лицам при исполнении – вполне. Космонавт то ли кивнул, то ли мотнул головой, и отвернулся. Тоннель закончился. А в конце его был… Свет. Да, свет миллиона звёзд, которые застыли яркими точками над огромной сферой, парящей по центру чёрного неба.

Космонавт вытолкал меня из машины, тут же второй подхватил под руку и надел на руку металлический браслет. Другую руку словно притянуло к нему, и браслет опоясал обе кисти плотным кольцом, сковав движения.

Я перевела взгляд на огромную сферу. Приступ страха, повысился пульс, утяжелилось дыхание. Мне доводилось испытывать панические атаки, но эта по силе не шла ни в какое сравнение с предыдущими.

Этот шар был словно метеорит, застывший над землёй в секунде от катастрофы, и у её эпицентра стояла я.

Этот шар был гигантским. Ни одно земное творение, ни одна земная гора по величине не могла с ним сравниться. Присутствие этого объекта в поле зрения человека не сулило ничего хорошего. Всё это было неестественно. Нет в мире таких громадин, а если и есть, то они не иначе как посланы на Землю, чтобы совершить её финал.

Как ни странно, обдумывая свой страх, я вдруг успокоилась. А затем смогла разглядеть эту громадину получше. Вся она состояла из стекла, а за ним виднелись лестницы, коридоры, двери и люди… Сфера была громадным зданием, зависшим над земной твердью.

– Она, видимо, из астральцев, – сказал один из космонавтов, наблюдая за моей реакцией.

– Что? – переспросила я.

– Или память отшибло.

– Да она сумасшедшая. Убийца.

– Я не…

Я замолчала, вспомнив, что имею право хранить молчание до прибытия моего адвоката. Кажется, так?

– Иди вперёд.

Один из космонавтов толкнул меня, и я отмерла. Мы медленно приближались к огромной сфере. Позади оставался тоннель, по бокам простиралась пустыня, сверху – звёзды, а впереди – напугавший меня гигант.

– Что это? – осмелилась спросить я.

– Точно сумасшедшая.

– Это Ялактос.

– Что?

– Ялактос, – повторил космонавт чуть громче. Видимо, он сжалился над умалишённой и решил объяснить ей, то есть мне. – Там заседают Управители. Возможно, ты никогда не видела его, но наверняка о нём слышала.

Я не ответила. Я-лак-тос, если я правильно расслышала. Очень интересно.

Оказалось, что этот Ялактос вовсе не парит над землёй. Он стоит на тонкой стеклянной ножке, которую не видно издалека, за счёт чего и создаётся иллюзия парения. А внутри этой ножки вверх—вниз скользит еле различимый лифт из такого же прозрачного стекла.

«Добрый» космонавт поднёс руку к стеклянной двери, и она открылась. Мы вошли внутрь, двери закрылись, и лифт повёл нас наверх.

Мы поднимались по этому гиганту с невероятной скоростью. За стеклом мелькали этажи, но я не могла их рассмотреть. У меня заложило уши, и я задвигала челюстью, чтобы как-то снять давление. Похоже, мы взбирались на самый верх Ялактоса.

Лифт плавно затормозил. Впереди виднелся просторный холл. Космонавты маршем прошли вперёд, потянув меня за собой. Я поплелась сзади, обводя взглядом каменные светящиеся глыбы хайтековских столешниц, возле которых расположились серебряные кресла-капсулы. По левую руку жёлтым янтарём светилась стойка ресепшн, за которой никого не было. Но больше всего меня поразило то, что я увидела впереди.

Холл заканчивался огромным панорамным стеклом, за которым виднелся весь город с высоты этой громадной сферы. Спирали и стрелки шоссе, освещённые огнями фонарей, простирались далеко вперёд по пустыне. Среди них прорастали шпили зданий, прорезались небоскрёбы и чёрные конусы. Город двигался, жил, кишел машинами, которые, как маленькие чёрные мушки, мелькали по стрелкам шоссе. Но не эти громадные спирали, не эти небоскрёбы в сто этажей, не этот яркий свет звёзд над мегаполисом поразили меня больше всего. Нет, самое большое впечатление на меня произвело то, что я не узнавала этот город. Я не понимала, где я. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Космонавты не дали мне долго пребывать наедине с этим осознанием. Один из них толкнул меня вбок. Стена отъехала в сторону, открывая проход в другую комнату. И похоже, славные космонавты привели меня сразу на казнь. Ведь в этой чёрной комнате, освещённой холодным светом люминесцентных ламп, стоял длинный стол, за котором восседали люди в чёрных мантиях. Головы их, покрытые капюшонами, все, как одна, направились в мою сторону.

Бежать. Вот, что пришло мне на ум, когда мы встали на входе. Что ж, космонавта справа я смогу обескуражить ударом между ног. Первые два, возможно, растеряются от неожиданности. Мантии за мной не последуют. У меня будет время добежать до лифта – секунды, что я буду спускаться, обдумаю, как быть дальше. Внизу никого, никаких постов охраны, одна пустыня. Возможно, если я закопаюсь в песок, они меня не скоро найдут…

– Заводите её.

Громкий голос прервал поток моих мыслей. Космонавт, чьё мужское достоинство я только что хотела задеть, схватил меня за локоть и втащил в центр. Там стоял стул, прямо скамья подсудимого, туда-то он меня и приземлил. Затем снял кольцо, сжавшее мои запястья. Я потёрла след от оков на руках.

Теперь на меня смотрели все – и скафандры и капюшоны мантий. Я водила глазами от одного силуэта к другому, от серебряного космического жилета к чёрной гладкой ткани, но везде натыкалась на тишину.

Я насчитала, что сидящих передо мной было 13 человек. Мантия, которая отдала приказ, сидела ровно по центру. Тишина висела с минуту, и я решила во что бы то ни стало её не нарушать.

Наконец центральная мантия пошевелилась и опустила капюшон. Из мантии на меня смотрел мужчина лет пятидесяти с густой рыжей шевелюрой и такими же рыжими бровями. Он смотрел на меня глазами без зрачков. Два бельма пристально изучали моё лицо, и вдруг меня бросило в жар.

– Как тебя зовут?

Имею право хранить молчание до прибытия адвоката.

– Из какого ты тригона?

Имею право хранить молчание до прибытия…

– Сколько тебе лет?

Имею право хранить молчание до…

– Высший, я предполагаю, что она не понимает нашу речь, – заговорила мантия, сидящая по правую руку от рыжего.

– Понимает, – ответил им «добрый» космонавт.

– Тогда почему ты молчишь и не отвечаешь на мои вопросы?

Имею право хранить молчание…

– Высший, позвольте…

Рыжий кивнул. Мантия справа сняла капюшон. Под ним оказался молодой мужчина. Его волосы отдавали рыжиной с бордовым оттенком, спускались бакенбардами по лицу и заканчивались острой бородкой. Глаза его были обычные, карие. Сам он излучал доброту и даже улыбнулся мне.

– Мы знаем, что ты не совершала преступление. Также мы знаем, что ты… Скажем так, не из наших мест.

Рыжий нахмурился. Человек справа продолжил.

– Это Всевышний Управитель Гелиос, – он указал на того, кто сидел в центре. – А моё имя Сагиттариус.

Повисла пауза. Имею право хранить…

– Тебя обнаружила наша стража, отряд космической дружины. Тебя доставили в Ялактос, Пантеон Астрамерии. Астрамерия – это пространство, в котором мы находимся.

Снова повисла пауза. Имею право… Хотя, какое, к чертям, право?! Тут творится что-то неладное. Или это всё розыгрыш? Да, точно, розыгрыш. Тут снимают какое-то шоу. Я довольно хмыкнула, радуясь, что так быстро раскусила их.

– Что тебя так веселит? – спросил рыжая бородка.

Даже не знаю. Всё это? Все вы? Или, может быть, мой трип не закончился, как я думала, и я всё ещё продолжаю бродить по бездне моего бессознательного, пребывая в иллюзии реальности происходящего?

– А что если она притворяется?

Я замерла на миг. Посмотрела туда, откуда донёсся голос. Мантия сидела за левым концом стола и пристально смотрела на меня. Она не стала опускать капюшон, как другие, но мне на миг показалось, что я вижу эти два глаза. Две бездны, которые смотрели в самую глубь…

– В чём притворяется? – спросил бородка. – Девушка напугана. Не понимает, что происходит и где оказалась. Не переживай, – кивнул он мне. – Тебе нужно нам довериться.

– Кирия, – медленно произнесла я по слогам своё имя. Голос охрип, пришлось прочистить горло и повторить. – Меня зовут Кирия.

Вновь наступила тишина. Мантии осознавали моё имя. Признаюсь, довольно редкое в наше время. Кто ж знает, почему родители выбрали именно его. И почему эти двое мужчин так странно смотрят на меня? Их имена ничуть не лучше.

– Кирия, – повторил бородка, – необычное имя. Ты ведь знаешь, Кирия, что имя влияет на судьбу человека? Как и множество других факторов, конечно же. Но твоё имя – это то, с чем ты идёшь в мир. То, как ты представляешь себя другим людям. Доверяя им своё имя, ты доверяешь им часть себя.

– Сагиттариус, это сейчас лишнее, – прервал его философский поток мыслей Гелиос. – Раз уж мы выяснили, что ты понимаешь и способна говорить, расскажи последнее, что ты помнишь.

– Я… Я имею право хранить молчание до прибытия адвоката, – выдавила я из себя.

На миг повисла пауза. А затем мантии затряслись. Я поняла, что они смеются. Рыжий и сидящая рядом бородка улыбнулись.

– Если хочешь, я буду твоим… как ты сказала? Адвокатом? Забавно, – хмыкнул бородка. – Давно я этого слова не слышал. Что ж, Кирия, рад представиться, твой адвокат, господин Сагиттариус. Расскажи нам подробно, как ты оказалась в том доме?

– Ну… – мантии перестали трястись и снова посмотрели на меня. Я выдохнула. – Я поехала за город, погулять. Шёл дождь. Я спряталась от него под деревом. И, наверное, заснула…