скачать книгу бесплатно
– То есть яд был принят с пищей? – уточнил Гуров.
– Ну, если следов инъекций на нем я не обнаружил, то либо съел, либо выпил. Хотя… – Он задумался. – Мог и надышаться, только не доводилось мне как-то раньше встречать такой способ суицида.
Говорить этому оторванному от жизни человеку о том, что это вовсе не была попытка самоубийства, равнялось тому, чтобы дать объявление по радио, и Лев Иванович не стал его разубеждать, а спросил:
– То есть остается надежда, что он выйдет из комы?
– Со стопроцентной уверенностью вам ответит только шарлатан, а я в прогнозах более осторожен и поэтому скажу так: есть очень большая вероятность, что он придет в себя.
– Кто-нибудь интересовался его самочувствием? Приходил или звонил? Может быть, с работы или родственники?
– Ко мне никто не подходил, а насчет звонков – это к девочкам! – Он имел в виду медсестер.
– Хорошо, я у них поинтересуюсь, – пообещал Гуров. – А вас я очень настоятельно попрошу сообщить мне, если Васильев придет в себя, – и положил ему в нагрудный карман халата свою визитку, сделанную как раз для таких случаев, на которой было только его имя и номер сотового телефона. – Не забудьте, пожалуйста! Хотя бы для того, чтобы похвалиться своей очередной победой.
Врач убежал по своим делам, а Лев Иванович действительно начал расспрашивать медсестер о том, кто и когда интересовался Васильевым. Оказалось, что в первый день было несколько звонков, причем как от мужчин, так и от женщин, но из последних представилась только одна, назвавшись женой. Узнав, что состояние больного критическое, мужчины вежливо поблагодарили и больше не звонили, а вот женщины продолжали звонить ежедневно, хотя и получали все тот же ответ.
– Девочки, а вы верите, что Васильев может прийти в себя? – спросил Лев Иванович. – Вы же за свою работу столько здесь насмотрелись, что не хуже врачей во всем разбираетесь.
Польщенные девушки – а Гуров всегда производил на женщин всех возрастов неотразимое впечатление – только удивленно пожали плечами.
– Да вы что? Хотя теоретически все возможно, но практически… – Они все, кроме одной, переглянувшись, только покачали головами.
– Ну, зачем вы так? – робко возразила та, что была с ними не согласна и на чьем халатике был бейджик с именем «Светлана». – Виктор Степанович так старается! – Она явно была влюблена в него.
– Да никто и не говорит, что он не старается, только чудес на свете не бывает, – возразили ей остальные – видимо, врач не от мира сего среди них не котировался и соперниц у нее не было.
– Девочки, я вас попрошу, и вы остальным передайте, чтобы независимо от самочувствия Васильева отвечали по-прежнему, – сказал Лев Иванович. – Не стоит вселять в людей, может быть, несбыточную надежду. Кстати, а что это за вторая женщина звонит, которая не жена?
Все опять пожали плечами, и только Света ответила:
– Хорошая, наверное, потому что голос у нее такой тихий, интеллигентный, и она всегда с такой надеждой спрашивает, а услышав, что без изменений, очень расстраивается.
– Ну, девочки, извините, что я вас от работы отвлек, – сказал Гуров, и медсестры стали расходиться по своим делам, а он задержал Свету и, отдавая ей такую же, как и врачу, визитку, шепотом попросил: – Если вдруг Васильеву станет лучше, я вас очень попрошу: позвоните мне обязательно. Правда, я и Виктора Степановича об этом попросил, но он ведь забудет, правда?
– Забудет, – улыбнулась она и тут же насторожилась: – А зачем вам это?
Вместо ответа Лев Иванович показал ей свое удостоверение – она только тихонько ойкнула, взглянув на него, – и предупредил:
– Только знать об этом никому не надо! И вот еще что: если эта вторая женщина будет еще звонить, постарайтесь как-нибудь очень осторожно узнать у нее, кто она, хорошо? И тогда тоже обязательно мне позвоните! А к Васильеву никого-никого посторонних не пускайте, договорились?
Покивав ему головой, девушка убежала, а он, глядя ей вслед, был уверен, что она и промолчит, и позвонит – он знал такой тип людей.
Из больницы он поехал к парню, которого все обычно звали Ежик из-за его торчащих во все стороны волос. Ежик тоже был не от мира сего, но совсем в другом отношении – он был компьютерный гений и не признавал невозможного. Познакомился с ним Лев Иванович года два назад, когда Ежик влип в одну очень некрасивую историю, но только краем, что позволило Гурову вывести его из-под удара – на зоне этот парень просто погиб бы. Да и влип Ежик тогда по глупости – его взяли на слабо, и он, желая доказать, что самый пробивной, взломал базу данных одного очень солидного банка, причем совершенно безвозмездно. Служба безопасности банка вовремя чухнулась, что со счетами клиентов что-то не то происходит, а поскольку собственное расследование результатов не дало, руководство банка обратилось в управление «К». Гурова же приплели к этому расследованию потому, что за организаторами аферы числились дела и покровавее. Когда же основных фигурантов взяли, те без зазрения совести не только сдали парня, но попытались еще и повесить на него организацию этой аферы – якобы все это именно он и затеял.
Дело закончилось ко всеобщему удовлетворению всех заинтересованных сторон, то есть огласки эта история не получила и репутация банка урона не понесла. Ежик отделался условным сроком, а банк даже принял его на работу, что благотворно сказалось на материальном положении его семьи – до этого мать Ежика горбатилась на двух работах, а он сам, поглощенный решением нерешаемых задач, целыми днями сидел за компьютером. Теперь он тоже сидел дома за компьютером, но уже за очень солидные деньги, а его мать, наконец-то вздохнув с облегчением, перестала тянуть из себя последние жилы и смотрела на сына с уважением как на кормильца, а не как на последнего обормота и нахлебника. Так что Ежик был очень сильно Гурову обязан – Лев Иванович вообще имел обыкновение обзаводиться должниками про запас, а то мало ли что в жизни может случиться.
Мать Ежика, немного даже посвежевшая и молодевшая за то время, что Гуров ее не видел, встретила Льва Ивановича как самого дорогого гостя, но он, отказавшись даже от чая, сразу же прошел в комнату ее сына. Комната Ежика ничуть не изменилась, а как была скоплением всевозможных технических, наваленных как попало прибамбасов, так и осталась, но сам он был в новенькой футболке и даже подстрижен – в банк ведь ему пусть и не каждый день, но приходить надо было. Да и на тарелке возле клавиатуры лежали уже не куски кое-как наломанного батона, намазанные плавленым сыром, а полноценные бутерброды с ветчиной, а чай в стакане, судя по запаху, был не из дешевых. Ежик сидел, как и положено, за компьютером и яростно сражался с виртуальными врагами и ничего вокруг не видел, так что Гурову пришлось потрясти его за плечо, чтобы привлечь к себе внимание. Ежик нажал на «паузу» и недовольно повернулся к нему, но, узнав, тут же расплылся в счастливой улыбке.
– Ой, Лев Иванович! Здравствуйте! – обрадовался он. – А у меня вот перерыв, и я решил немного дать отдых мозгам.
– Ежик! Я к тебе по делу, – серьезно сказал Гуров. – Вот! – Он положил перед парнем заранее отксерокопированный список из шести имен. – Мне нужно знать об этих людях все, что только возможно.
– Лев Иванович! – обалдел Ежик. – Да вы же сами с меня честное слово взяли, что я больше никогда в жизни…
– Помню! И теперь уже я даю тебе честное слово, что никто и никогда в жизни не узнает от меня, кто именно это сделал, а сам ты никаких следов, как всегда, не оставишь. Пойми, речь идет об очень серьезном деле, и на кону не только жизнь человека, который сейчас находится в коме и неизвестно, выйдет из нее или нет, а гораздо большее, – объяснил Гуров.
– Но в вашем управлении… – начал было Ежик, и Лев Иванович перебил его.
– Это нужно лично, – подчеркнул он, – для меня. Помоги, Ежик!
– Так у меня условный срок, – напомнил парень.
– И я об этом помню, – кивнул Гуров. – И даю тебе слово офицера, что если вдруг это все вскроется, то я скажу, что шантажом вынудил тебя это сделать. Только, я думаю, бояться тебе нечего. Все эти люди работают в «Бониксе» – это оборонка, а там своя служба безопасности, так что со своих рабочих компьютеров они явно ничего противозаконного отправлять не могли, как и получать на них. Другое дело домашние компьютеры, но это тоже сомнительно. Я предполагаю… Только предполагаю, что кого-то из них могли чем-то шантажировать, но чем? Сын или дочь наркотиками увлеклись или с нехорошей компанией связались… Кто-то азартным игроком оказался и в долги влез… Фотографии в голом виде на каком-нибудь сайте появились… Внебрачный ребенок или вообще вторая семья на стороне. Словом, тут все что угодно может быть.
– Вы предателя ищете? – напрямую спросил Ежик. – Если все эти люди с оборонкой связаны, то вывод может быть только такой. – Гуров отвернулся и ничего не ответил. – Сделаю! – решительно сказал парень. – Я, конечно, тоже не подарок, но у меня прадед с войны не вернулся, и я помню, как бабушка плакала, когда о нем рассказывала. Когда это вам надо?
– Вчера, – кратко и исчерпывающе ответил Лев Иванович.
– Ну, вы тогда идите, а я, как закончу, так позвоню, – пообещал Ежик.
У Гурова на душе было погано, что он опять толкнул этого мальчишку туда, куда совсем не надо было, но что делать, если другого выхода не было. Он собрался заехать домой, когда позвонил Стас, и Лев Иванович, купив букетик первых весенних цветов, отправился в театр к Марии – ее расписание он помнил наизусть.
В театре Гурова все знали, и поэтому он спокойно прошел через служебный вход и направился в зал – там шла репетиция. Заметив его, режиссер только неодобрительно покачал головой – стараниями Марии все уже были в курсе того, что они поссорились, – и объявил перерыв, добавив:
– Строева! К тебе пришли!
Увидев мужа, Мария не стала гримасничать или еще как-то изображать недовольство, у нее и бровь не дрогнула, но вся ее фигура мгновенно стала прямо-таки излучать крайнюю степень негодования. Она медленно спустилась в зал, а Гуров пошел ей навстречу и, когда они встретились, она равнодушно спросила:
– Чем обязана?
– Маша, нам надо поговорить.
– О чем? – тем же тоном поинтересовалась она.
Мария говорила негромко, но их слышали все присутствовавшие, чьи уши, словно локаторы, были повернуты в их сторону.
– Давай отойдем, – предложил Лев Иванович. – Не стоит посвящать всех и каждого в наши проблемы.
– У меня нет никаких проблем, – поправила она его, но они все же отошли подальше, и она шепотом спросила: – Лева! Что случилось? У тебя глаза, как у больной собаки!
– Все потом, Маша. А сейчас я хочу тебя попросить об одном одолжении – тебе нужно встретиться с одной женщиной и выведать у нее все, что только возможно, о ее муже. Ее зовут Тамара Петровна Васильева, и она работает костюмершей в театре «Храм современного искусства».
– Ты с ума сошел? – возмущенно воскликнула Мария и все на них тут же оглянулись. – Да я даже под дулом пистолета в этот балаган не зайду! – уже тише сказала она.
– Надо, Машенька! – твердо сказал Гуров и добавил: – Понимаешь, мы со Стасом очень сильно подставили Петра, и он временно отстранен от должности.
– Что? – недоверчиво спросила она, и он кивнул. – Да!.. Вы!.. – заорала она, потому что сначала у нее от ярости даже слов не находилось, но потом ее прорвало: – Идиоты! Да каким местом вы думали? – И вот это игрой уже не было – Петра она действительно очень уважала.
– Это случайно вышло, – попытался оправдаться он.
– Да если бы специально, я бы вам обоим глаза собственноручно выцарапала! – продолжала бушевать она, а потом, немного успокоившись, спросила: – Это связано с ним?
– Напрямую, – кивнул Гуров. – Дело в том, что бывший муж Васильевой работал заместителем генерального директора на оборонном предприятии, и его отравили неизвестным науке ядом. Он сейчас в коме, и прогнозы самые пессимистичные. А жить после развода они продолжали в одной квартире, так что он все время был у нее на виду. Вот и нужно выяснить, что с ним происходило в последнее время и вообще что он за человек. Мы предполагаем, что у него могла появиться какая-то женщина, так не знает ли Васильева, кто это может быть. Машенька! Я тебя очень прошу, постарайся! Ты же, если захочешь, и дьявола на поводок возьмешь, а он, что самое главное, даже сопротивляться не будет, а побежит радостно с тобой рядом и в глазки преданно заглядывать будет.
Глаза Марии довольно заблестели, и она с трудом удержалась от улыбки, а сама тем временем подумала, что дьявола-то она на поводок действительно взять сможет, а вот ее собственный муж как гулял сам по себе, так и продолжает, и ничего она с этим поделать не может.
– Хорошо, – согласилась она. – Я сегодня же туда к Костику заеду.
– А это кто?
– Гениальный театральный художник, но… – Маша вздохнула.
– Спился, – понял Гуров.
– К сожалению, не такая уж редкая это в наше время вещь, – заметила она и хотела вернуться на сцену, когда Лев Иванович остановил ее:
– Маша, ну ты хоть цветы-то возьми.
Она глянула на букетик в его руках и хмыкнула:
– Ладно! А то получится, что ты зря потратился.
Когда она брала цветы, Гуров потянулся, чтобы поцеловать ее в щеку, но она ловко увернулась и недоуменно спросила:
– Я давала повод?
Она повернулась и теперь уже действительно ушла, а Лев Иванович смотрел ей вслед и думал, что Мария все-таки гениальная актриса.
Решив все первоочередные задачи, Гуров поехал домой. Зная, что и Стас, и Петр вечером приедут к нему, он бросил курицу размораживаться в микроволновку, чтобы потом приготовить ее в духовке – дело-то несложное, нужно было только посолить ее и засунуть в рукав для запекания, а овощи и на пару мигом приготовятся. Решив теоретически проблему кормления гостей, он принялся чистить овощи, попутно размышляя, что еще можно было выжать из той скупой информации, которой они пока владели. Да, в общем-то, ничего! Отправив курицу в духовку, он перебрался в гостиную и продолжил терзать мозги, но все так же безуспешно.
Первым приехал Петр, а поскольку он был в форме, значит, прибыл прямо «с ковра».
– Ну, как там? – спросил Гуров, внимательно присматриваясь к нему – у Петра в последнее время пошаливало давление, и сейчас его багровый цвет лица свидетельствовал о том, что оно опять подскочило. – Ты, может, приляжешь? – предложил он.
– Хватит из меня инвалида делать! – огрызнулся тот.
– Петр! Если ты свалишься, и, не дай бог, серьезно, то лучшего повода, чтобы отправить тебя в отставку, им не найти, – предупредил Лев Иванович. – Давай не будем доставлять им эту радость.
– Зато благоверная моя от счастья вприсядку пустится – ей моя служба за столько-то лет уже давно поперек горла стоит. Спит и видит, что я на пенсию уйду и мы с ней будем на даче грядки окучивать! – буркнул Орлов и добавил: – Да выпил я уже в машине таблетку, сейчас подействует.
Скинув китель и сняв галстук, он рухнул в кресло, жалобно скрипнувшее под его тяжестью – Петр никогда хрупкостью сложения не отличался, а с годами раздался так, что больше походил на борца-тяжеловеса, чем на генерала полиции.
– Петр! Вот как Стас придет, тогда все в подробностях расскажешь, а сейчас скажи только одно: обошлось? – попросил Гуров.
– Частично. Андрей – спасибо ему великое – объяснил своему руководству, что случилось, а уж те с нашим связались. Высказали мне, конечно, кое-что, но помягчели, а вот за Панкратова получил я по полной программе! Как же я мог проглядеть, что у меня под боком… И все в том же духе! Так что разбирательство еще идет.
– Хотел бы я знать, как они поступили бы, если бы их ребенка похитили, – буркнул Лев Иванович. – Кстати, о нем ничего не слышно? – Орлов отрицательно помотал головой. – А сколько ему?
– Двенадцать. Один он у них, – вздохнул Орлов.
– Дай бог, чтобы вернули, – с надеждой сказал Гуров. – Или наши нашли.
– Да ищут его уже, – успокоил его Петр.
– А что сам Панкратов говорит?
– А я знаю? – пожал плечами Орлов. – Дело же ведет служба собственной безопасности.
– Так ты же, как я понял, у Игнатова и был, – удивился Лев Иванович. – Что же не спросил?
– Так он мне и ответит! – хмыкнул Петр.
Генерал Игнатов, возглавлявший в Главке службу собственной безопасности, всю жизнь проработал в кадрах и оперативной работы даже не нюхал. Был он человеком весьма недалеким, но на редкость въедливым и дотошным, а уж служебное рвение у него только что паром из ушей не выходило. Одно слово – службист! Если о гаишниках когда-то говорили, что они могут и к фонарному столбу прицепиться, то Игнатов, особенно с того момента, как сел в столь высокое кресло, даже на канцелярские скрепки смотрел с неослабевающим подозрением.
– Ну, так у Крылова бы спросил, – не отставал от него Гуров.
– Да не видел я его там сегодня, – отмахнулся Петр.
Курица в духовке истекала собственным соком, овощи, судя по виду, тоже были готовы, а Стаса все не было. Орлов, чье лицо приобрело обычный цвет, а значит, давление нормализовалось, алчно приглядывался к курице и совсем уже было решил на нее покуситься, как появился Крячко.
– Где тебя черти носили? – «ласково» встретил его Петр. – Мы тут с голоду умираем, а ты неизвестно где болтаешься!
– Почему это неизвестно? – притворно удивился Стас. – Очень даже известно – в Главке я был.
Поняв, что Крячко прибыл с новостями, которые могли быть… Да что там лукавить! Они определенно были нерадостными, и друзья, даже не совещаясь, решили, что к делам перейдут после обеда. Когда от птички остались только косточки в мусорном ведре, грязная посуда была отправлена в посудомоечную машину, а чай не только заварен, но уже и перенесен со всем прочим в гостиную, где поставлен на стол, Орлов наконец потребовал:
– Ну?
– С чего начинать? – невинно поинтересовался Стас и, ловко поймав запущенную в него Гуровым чайную ложечку, сразу поскучнел лицом, вздохнул и сказал: – Игнатов, конечно. Только это не он в то время, о котором мы говорили, твое дело затребовал, потому что эта канцелярская крыса его уже давным-давно от корки до корки наизусть выучила и даже на вкус попробовала да выплюнула, а ничего нового там за это время не появилось. А вот приказ об обыске в твоем кабинете дал именно он.
– Стас, ты нарываешься, – совсем не шутя, предупредил друга Гуров. – Нам и так ясно, что Игнатов – это же его епархия, но вот…
– Кто его к этому подтолкнул? – продолжил его мысль Крячко и замолчал.
– Кто? – не выдержав, рявкнул Орлов.
– Лева! У тебя вроде коньяк был? – спросил Стас, не только оттягивая неприятный момент, но и желая как-то подготовить друзей к удару.
Ни слова не говоря, Гуров встал, принес бутылку с фужерами, разлил коньяк, и, когда они подняли бокалы, Стас сказал:
– Дай бог, чтобы это была последняя плохая новость в нашей жизни.
Они выпили, и Крячко, опустив глаза под напряженными взглядами друзей, сказал только одно слово, но для них оно прозвучало громом небесным:
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: