скачать книгу бесплатно
– Ударными темпами, ни на что не отвлекаясь, сегодня же закончить к чертовой матери писанину и с завтрашнего дня в отгулы, чтобы спокойно этим делом заняться, – предложил Гуров. – У тебя недели две наберется?
– И даже больше, только кто бы нам их дал?
– Орлов! Кто же еще? Он же только с завтрашнего дня отстранен, – объяснил Лев Иванович. – А потом поедем ко мне, сядем и все подробно обговорим.
– Да он с нами теперь и разговаривать не захочет, – засомневался Стас.
– А ты постарайся! Ты же у нас мастер разговорного жанра, что совсем недавно и продемонстрировал с присущим тебе талантом и блеском, – заметил Гуров.
– Опять я крайний! – притворно вздохнул Крячко, на самом деле несколько приободрившись – план действий был намечен, и оставалось только претворить его в жизнь.
Вернувшись на работу, они в четыре руки, не прерываясь даже на обед, покончили с делами и сдали их, а потом, написав заявления на отгулы, собрались к Орлову.
– Ты там лишнего не говори, – предупредил друга Лев Иванович. – Мало ли чего они там во время шмона подсунуть могли?
– Да зачем им это теперь? – удивился Крячко.
– Не знаю, только береженого и бог бережет, – пожал плечами Гуров и, быстро написав что-то на еще одном листке, взял его с собой вместе с заявлениями.
Обычно людная в конце рабочего дня приемная была пуста, и Крячко зло прошептал:
– Крысы уже побежали!
Увидев их, секретарша потянулась к селектору:
– Сейчас доложу.
– Даже так? – удивился Стас и спросил: – Как он вообще?
– Вернулся мрачнее тучи и приказал никого к себе без доклада не пускать, только ведь и не приходил никто, но и сам он никого не вызывал.
– А вот мы без доклада! – решительно заявил Лев Иванович.
Они вошли в кабинет и от удивления застыли: Петр сидел за своим столом и не только курил, хотя давно бросил, но еще и пил, и, судя по полупустой бутылке коньяка, занимался он этим уже давно.
– Товарищ генерал! – начал Гуров самым официальным тоном. – Мы сдали дело и хотели бы отдохнуть. Просим вас предоставить нам две недели отгулов.
С этими словами он положил перед Орловым три листка бумаги. Петр, совершенно трезвый, несмотря на выпитое, зло ощерился и, взяв верхний листок, хотел что-то сказать, но, прочитав, поднял на них удивленные глаза, а они ответили ему твердыми, решительными взглядами. На листке было написано: «Мы идиоты и кретины, но это все потом! А сейчас подписывай заявления и после работы немедленно ко мне! И помни о том, что мы и не из таких передряг выбирались!»
Орлов криво усмехнулся, кивнул им и подписал заявления, а потом зло сказал:
– Перетрудились?! Ну, отдыхайте! И возьмите там, – он кивнул на комнату отдыха, – конфетки и все прочее. Съешьте за мой позор и унижение! То-то вам жизнь слаще покажется!
Крячко несколько растерялся, а вот Гуров понял все влет и ответил:
– Прямо так в руках и нести на потеху всему Главку?
Нажав на кнопку, Петр вызвал секретаршу и сказал:
– Возьми у господ офицеров заявления – отдохнуть им, видите ли, захотелось! И оформи все еще сегодня! Да! И еще сумку какую-нибудь принеси, а то неудобственно им с кульками по коридору шастать! – ернически добавил он.
Орлов пристально посмотрел на нее, и она понимающе кивнула, а когда буквально через минуту вернулась, протянула Гурову пакет, в котором, однако, уже что-то лежало. Ни слова не говоря, друзья навалили туда сверху все, что стояло на столе в комнате отдыха.
– Разрешите идти, товарищ генерал? – невозмутимо поинтересовался Гуров.
– Валите! – неприязненно ответил Орлов.
Друзья вышли и, быстро заскочив к себе за борсетками и оружием – мало ли как ситуация сложится? – направились на выход. Лев Иванович был, как всегда, сдержан и невозмутим, словно и не нес в пакете нечто взрывоопасное – не стал бы иначе Петр это у секретарши прятать, а вот Крячко, по своему обыкновению, балагурил:
– Эх! Вот как завалюсь я на дачу! И буду две недели пузо греть! А еще на рыбалку схожу! Да нет! Я туда каждое утро ходить буду! А еще на ночную отправлюсь! Ты представляешь? Костерок! А над ним ушица в котелке булькает! Водочка ледяная, что в воде своего часа дожидалась!
– Комары! Принудительные сельхозработы на грядках! Сортир во дворе! И прочие прелести дачной жизни! – иронично продолжил Гуров.
– Городской ты житель, Лев Иванович! – укоризненно покачал головой Крячко. – Ну нет у тебя никакого чувства прекрасного!
– Это ты о сортире во дворе? – невинно поинтересовался Гуров.
Вот за этим разговором они и вышли беспрепятственно за ворота, сели в машину Гурова – свою Стас решил забрать попозже, и не потому, что сгорал от любопытства, а чтобы не оставлять Льва Ивановича одного – мало ли что случиться может? О многолетней дружбе, связывавшей Гурова, Крячко и Орлова, в Главке знали даже уборщицы, и если кабинет Петра действительно поставили на прослушку, то некоторые люди могли сильно заинтересоваться, а что это за сладости они из его кабинета вынесли? И только ли их? А два ствола все-таки не один!
В квартире Гурова разгром, конечно, не царил, но Мария бродила по дому злая, орущего телевизора не видела и не слышала – одним словом, переживала. Но, даже понимая возможные последствия, Лев Иванович от своего плана отказываться не стал.
– Маша! Тебе нужно будет на некоторое время переехать в свою квартиру.
Она дернулась и, резко повернувшись, уставилась мужу в глаза. Поняв, что дело не в какой-то женщине, – а жены это мгновенно чуют, – она только спросила:
– Надолго? – За их совместную жизнь такое уже случалось и поэтому потрясением для нее не стало.
– Постараюсь, чтобы не очень, – ответил Гуров. – А в театре, если спросят, конечно, скажи, что поругались. – И объяснил: – Я пока ничего точно не знаю, но не исключено, что мне твоя помощь потребуется.
– И если ты появишься в театре, то якобы мириться, – поняла она. – Ладно, съеду на время! – И спросила: – Во что вляпался?
– Да мы пока сами еще ничего толком не знаем, – честно ответил он, но она не поверила и только иронически хмыкнула.
Друзья пошли на кухню – есть хотелось страшно, но ввиду взвинченного состояния Марии даже заикаться на тему чего-нибудь уже готового было опасно, так что они принялись кулинарничать сами, причем на троих – Орлов, как они поняли, тоже не обедал. Появившаяся Мария, критически оглядев стол – можно подумать, что сама готовила лучше! – усмехнулась и доложила:
– Сумку я уже собрала и такси вызвала. Лева! Будь джентльменом и проводи даму до машины.
Уже возле такси Мария, поцеловав мужа в щеку, шепнула ему:
– Ты уж постарайся остаться в живых!
– Обязательно, – ответил ей Гуров одним из своих любимых выражений.
Когда он вернулся домой, друзья совместными усилиями закончили готовку и, глотая слюнки, ждали Орлова. К счастью, ждать им пришлось недолго.
– Ну и какого черта вы сегодня вели себя как два законченных идиота? – неласково спросил он, входя в квартиру. – У вас что, климакс, что вы так истерите?
– Петр! Это я во всем виноват! – покаянно сказал Стас. – Сам не пойму, какая муха меня укусила, что я вдруг так взбрыкнул.
– Если ты себя взялся с лошадью сравнивать, то тогда уж тебе вожжа по энному месту попала, – уже более мирно заметил Орлов и спросил: – Документы уже посмотрели?
– Нет, тебя ждали – ведь наверняка куча вопросов появится. Так что пошли поедим и будем думу думать, – предложил Гуров.
После незатейливого ужина они перебрались в гостиную и наконец достали со дна пакета тонкую пластиковую папку, а в ней несколько листков ксерокопий документов, просмотрев которые Гуров с Крячко недоуменно переглянулись и уставились на Орлова.
– Ну и что здесь непонятного? – спросил Стас. – Траванулся мужик неделю назад, правда, не до конца, но записка предсмертная наличествует, так что это попытка суицида в самом чистом виде.
– Не все так просто, – покачал головой Петр и стал рассказывать: – Васильев Дмитрий Данилович работает заместителем генерального директора научно-производственного комплекса «Боникс» по вопросам безопасности – это у нас тут, в Подмосковье.
– Оборонка? – уточнил Гуров.
– Да, и очень серьезная: что-то химико-биологическое. Мужик в прошлом – боевой офицер: Афган, Чечня. Имеет наградное оружие, – продолжал Петр.
– То есть, имея под рукой пистолет, боевому офицеру травиться как-то западло, – расшифровал Стас.
– Вот именно! – кивнул Орлов. – Он сейчас в коме, причем врачи, как ни бьются, так и не могут понять, чем же он отравился, а точнее, его отравили.
– А предсмертная записка? – напомнил Гуров и прочитал ее вслух: – «Я так жить не могу, не хочу и не буду!»
– А ее он еще год назад жене оставил, когда из дома ушел после того, как узнал, что она ему изменяет, – объяснил Орлов.
– Они потом помирились? – уточнил Стас.
– Нет, они развелись, но снова стали жить в одной квартире, уже как соседи. Кстати, она его, вернувшись с работы, и нашла. Вызвала «Скорую», а те уже – полицию, – добавил Петр.
– А как бы нам уголовное дело посмотреть? – спросил Стас. – Замки входные на экспертизу наверняка же отдавали. Отпечатки снимали и все прочее.
– Нет никакого уголовного дела, и это, – Петр кивнул на листки, – все, что я смог достать. Районники решили, что раз предсмертная записка есть, то дело ясное.
– Значит, сейчас там уже ничего и не найти, – вздохнул Крячко. – А жаль!
Гуров сидел, просматривая немногочисленные документы, а там и было-то всего: протокол осмотра, врачебное заключение и предсмертная записка, и напряженно думал, а потом сказал:
– Давайте я вам расскажу, как мне представляется это дело, а вы будете меня поправлять или дополнять. Итак, версия первая: Васильева отравила жена, предположим, из-за квартиры. Ей с любовником надо где-то жить, а муж мешал. В пользу этого говорит записка, которую она припрятала в ожидании удобного случая…
– Но возникает вопрос: чем же таким неизвестным науке она могла его отравить? – встрял Стас.
– …если только ее любовник не работает вместе с ее мужем, – как ни в чем не бывало продолжил Лев Иванович.
– Не проходит, – заявил Орлов. – Квартира после развода стала коммунальной – у них разные лицевые счета, и, таким образом, бывшая жена ничего от его смерти не выигрывает, потому что у них нет детей, которые, унаследовав комнату, могли бы ее матери подарить. А о том, что она эту записку уже видела, женщина могла промолчать просто от страха, что ее к этому делу приплетут.
– Но где-то же эта записка целый год хранилась? – возразил Стас.
– Могла и у нее, – заметил Петр. – Давайте рассмотрим такой вариант. Давно известно, что связь с замужней женщиной для любого мужика безопасна в плане того, что она на его свободу покушаться не будет. А тут она развелась и стала требовать от любовника, чтобы тот тоже развелся и женился на ней – это если он женат. Любовник же либо от своей жены уходить не захотел, либо предпочел со свободой не расставаться и бросил ее. Тут-то она и решила восстановить былые отношения с мужем. Она к нему и так, и эдак, а он ее в упор не видит. А поскольку никто и никогда даже самому себе… Особенно самому себе! – выделил Петр, – в собственных ошибках не признается, то она его возненавидела, о чем окружающие, естественно, знали – ну, какая женщина с подругами не поделится? И вот, вернувшись домой, она находит своего бывшего мужа без сознания. И, испугавшись, что ее могут обвинить в его смерти, подбрасывает эту записку. Что вы на это скажете?
– Вполне возможно, – подумав, согласился Гуров. – Но у меня есть еще и вторая версия, которая кажется мне более реальной. И в ее пользу говорит то, что отравили Васильева неизвестным врачам средством.
– Излагай! – попросил Крячко.
– Васильев, скорее всего, на работе наткнулся на что-то очень серьезное, – начал Лев Иванович. – Это может быть как хищение каких-нибудь ценных препаратов для изготовления, предположим, наркотиков, так и утечка информации, а проще говоря, шпионаж. Мы пока не знаем, почему он решил действовать самостоятельно, а не дал делу законный ход, но что-то он выяснить успел. Либо он на чем-то прокололся, либо начал шантажировать преступников, и они решили его ликвидировать, причем срочно. Очень срочно! Иначе они могли бы устроить ему автомобильную аварию, разбойное нападение со смертельным исходом или что-то подобное, что никто и никогда не связал бы с «Бониксом», потому что сознание он потерял, вернувшись с работы. Что ты на это скажешь, Петр? – спросил Гуров, но тот молчал, глядя в сторону, и явно что-то просчитывал и прикидывал в уме, решая, говорить или нет. – Петр! Я ложной скромностью не страдаю, а о Стасе и говорить нечего. – Крячко на это только возмущенно фыркнул. – Но у тебя опыта гораздо больше, чем у нас двоих, вместе взятых, – ты же в генералы не по знакомству попал! А ты эти документы уже видел и те версии, что лежат на поверхности и которые я озвучил, тебе тоже на ум приходили, но они тебя чем-то не устроили. Вывод: ты знаешь намного больше того, чем сказал и показал. Так? – Орлов промолчал. – Петр! На Востоке говорят: «Не доверять другу хуже, чем быть обманутым», – продолжал Гуров. – Нашей дружбе не один десяток лет, и она уже не раз проверена и перепроверена, не хуже, чем эта квартира, которую я регулярно осматриваю, несмотря на все насмешки жены.
– Вот и прогуляйся еще раз, – предложил ему Орлов.
Крячко иронично хмыкнул, за что мгновенно словил от Гурова подзатыльник, и захныкал:
– Маленького обидеть каждый может!
– Да ты младше меня всего на четыре года, – бросил ему Лев Иванович.
И он действительно отправился проверять квартиру на наличие подслушивающих устройств. Крячко же продолжал демонстративно поглаживать якобы травмированную голову и стонать, но обстановка несколько разрядилась. Вернувшийся на место Гуров заверил Орлова:
– Все чисто! А если учесть, на каком этаже я живу и куда окна выходят, то слушать снаружи нас тоже не могут. Приступай! Кстати! – спохватился он. – Как этого твоего гостя зовут? Настоящего имени, как я понял, ты и нам не назовешь, так хоть придумай какое-нибудь. Например, Андрей! Подойдет?
– Ладно! – согласился Петр. – Так вот. Андрей и Васильев вместе учились в школе и все десять лет не только за одной партой просидели, но и дружили по-настоящему. А потом их пути разошлись. Васильев поступил в Вышку…
– То есть Высшую школу КГБ? – уточнил Стас, и Петр кивнул.
– Окончил ее, служил в Ясеневе…
– А это, насколько я знаю, Служба внешней разведки, – заметил Гуров.
– Да! В отставку вышел в сорок пять подполковником и приблизительно два года назад устроился в «Боникс». Они многие годы друг о друге ничего не слышали, а года полтора назад восстановили старую дружбу. Стали видеться постоянно, и Васильев ничего от друга не скрывал, рассказывая и о работе, и о несложившейся личной жизни, так что Андрей знал о нем абсолютно все, в том числе и то, чем занимается «Боникс».
– Как я понял, биологическое оружие, – вставил Стас.
– Это несколько иначе формулируется: поиск средств для противодействия возможному применению противником биологического оружия.
– Один черт! – махнул рукой Крячко. – Только непонятно, с чего это вдруг Васильев так откровенничать стал?
– Были причины, – обтекаемо ответил Петр. – И вот два месяца назад Андрей в Интернете нашел небольшую статью, из которой следовало, что некие зарубежные ученые очень успешно проводят работы…
– Можешь не продолжать, – перебил его Гуров. – В том же направлении, что и «Боникс». То есть там обосновался предатель, который сливает информацию за бугор.
– Правильно понял, так все и было. Андрей рассказал об этом Васильеву, дословно перевел статью, и тот за голову схватился. Дело в том, что, судя по содержанию статьи, предатель в «Бониксе» обосновался где-то на самом верху, потому что никто из рядовых сотрудников в таком объеме информацией владеть просто не может. Кстати, эта статейка из Интернета почему-то на следующий же день исчезла, хорошо, что Андрей успел ее скачать.
– И Васильев начал рыть носом землю! И, видимо, успешно, если его попытались убить, – резюмировал Крячко.
– Да! Когда Андрей его в последний раз видел, а это было вечером накануне якобы самоубийства, Васильев сказал… Повторяю дословно: «Эх, если бы я не был по рукам-ногам повязан, я бы эту сволочь своими руками в ФСБ отволок! А так придется взять за горло и заставить по собственному желанию уйти!» И теперь неизвестно, кто это, мужчина или женщина, – развел руками Орлов.
– Как я понял, никаких его записей не сохранилось? – спросил Гуров.
– А черт его знает? – пожал плечами Петр. – Обыск-то в квартире не проводился! Так что, может, и лежат там, в укромном месте припрятанные. А может, и убийца их с собой забрал. Теперь остается только гадать. Андрею, во всяком случае, он ничего на сохранение не оставлял, и тот уже сам потом кое-что выяснил.
– А мы, кретины, его даже слушать не стали, – сокрушенно покачал головой Крячко.
– А вы что, конфеты так и не ели? – усмехнулся Орлов.
– Конспиратор чертов! – буркнул Стас.