скачать книгу бесплатно
Взяв коробку конфет, он вывалил ее содержимое в вазу и попытался поднять покрывавшую дно бумагу, но у него ничего не получилось.
– Сам небось старался, приклеивал! – ворчал он, сбегав на кухню за ножом и осторожно разделяя картон и пергамент.
Наконец его усилия увенчались успехом, и у него в руках оказались несколько листков папиросной бумаги.
– Поскольку Васильев со своим другом обсуждал результаты своих поисков, то Андрей и смог составить перечень тех, кто мог быть причастен к утечке информации, – объяснил Орлов.
– Ого! – воскликнул Крячко. – Тут же двенадцать человек! Ну и как мы их за две недели проверим?
– Вы на другой листок посмотрите, – сказал им Петр. – Дело в том, что Васильев в том их последнем разговоре чуть не проговорился, но вовремя прикусил язык, и Андрей понял только, что или имя, или фамилия, или прозвище предателя начинается на букву С.
– Шесть человек, уже легче, хоть и ненамного, – заметил Стас.
– Вот такие дела, други мои! Андрей собирался еще что-то нам рассказать, но не успел, а теперь уже не спросишь. А поскольку я от должности временно, – невесело усмехнулся Орлов, – отстранен, то помочь я вам могу только на уровне своих личных связей.
– Вот и выясни для начала, почему в ФСБ никто по этому поводу не чешется, – сказал Крячко. – Или у них аналитики перевелись? Посторонний человек смог понять, что из «Боникса» информация как из шланга хлещет, а они ушами прохлопали?
Орлов ничего ему на это не ответил, и тогда Гуров напрямую спросил:
– А может, не посторонний? Кто такой Андрей?
– Может быть, когда-нибудь и расскажу, – туманно пообещал Петр.
– Да никто от тебя подробностей сейчас и не требует, – отмахнулся Гуров. – И так ясно, что Андрей проходит по программе защиты свидетелей. Но что-то же должно было случиться такого, что его вдруг так охранять начали? Ты же сам сказал, что полтора года назад он начал встречаться со старыми друзьями, общаться с ними и ничего не опасался. А сейчас вдруг на него такая охота началась! Это какие же серьезные силы нужно было задействовать, чтобы устроить покушение на него не где-нибудь, а на Петровке? Во-первых, выяснить, где именно и когда он там будет, во-вторых, узнать, что Панкратов чемпион Главка по стрельбе, а об этом писали только в нашей ведомственной газете, в-третьих, похитить его сына и, шантажируя этим, заставить убить Андрея.
– Прав он был, когда сказал, что наше корыто течет, – напомнил Стас. – Видимо, Васильев наткнулся на что-то настолько взрывоопасное, что рикошетом даже Андрею досталось, который хотел твое внимание к этой истории привлечь.
– Да нет! – отмахнулся Орлов. – Это куплет уже совсем из другой песни и никакого отношения к Васильеву не имеет.
– Давайте разбираться поэлементно, – предложил Гуров. – Петр, ты давно Андрея знаешь?
– Больше тридцати лет назад познакомились, – ответил Орлов и, предупреждая следующий вопрос Льва Ивановича, сказал: – А позвонил он мне впервые неделю назад, когда Васильев, который обещал к нему после того разговора прийти, не пришел, и он узнал, что с ним случилось.
– И ты его сразу же узнал? – удивился Крячко.
– Он… – начал было Орлов, но продолжать не стал.
– Петр! – взорвался Гуров. – Да прыгай же ты, в конце концов! А то все разбегаешься и разбегаешься! В этом деле и так столько непонятного, что голова кругом, а тут еще и ты темнишь! Он сказал тебе что-то такое, что ты его сразу же вспомнил?
– Ладно! – решившись, начал рассказывать Орлов. – Мы тогда с ним полгода в одной комнате прожили. Надо было из интеллигентного мальчика, который музыкой, языками, спортом и всем прочим занимался, дворовую шпану сделать, а у меня что детство, что молодость ох и лихие были. Вот меня и привлекли, чтобы я его научил в «очко», «секу» и «буру» играть, передергивать, мухлевать, драться по-уличному, словечкам разным, приемам. Чтобы рассказал, как допросы ведутся, как себя в камере люди ведут, на пересылке, в колонии, как распознать, кто перед тобой: фраер или деловой. И всем прочим премудростям. Да чтобы он к имени своему новому привык. Конечно, не я один с ним занимался, но мы ближе по возрасту были, вот и по-дружились.
– И именно это имя он тебе и назвал, – понял Гуров и спросил: – Он был нелегалом?
Петр кивнул.
– Тридцать лет? – в ужасе воскликнул Стас. – С ума сойти!
– А вот он не сошел! Он два года назад вернулся, когда все закончилось.
– Что закончилось? – мгновенно вскинулся Крячко.
– Взяли тогда почти всю верхушку одной организации – это была наша совместная с американцами операция. Так штатники у него только что в ногах не валялись, золотые горы обещали, если он к ним уедет, а он решил на родину вернуться. Только уехал он из одной страны, а приехал в другую, где все что можно и нельзя продается и покупается. И мамонты вроде нас с вами наперечет! Дали ему роскошную квартиру в тихом центре, звание полковника, а деньги у него и так были – ему же все эти годы зарплата на книжку шла. И стал он к новой жизни привыкать, связи былые восстанавливать, друзей старых искать – родных-то у него никого не осталось.
– Что же он раньше с тобой не связался? – удивился Стас.
– Так он же мою фамилию не знал, – объяснил Орлов. – Ему сказали только, что я из милиции. А тут, как узнал он, что с его другом случилось, попросил руководство выяснить, кто я и где я. Вот и позвонил.
– Он до сих пор служит? – удивился Гуров.
– Нет, он в отставке и просто консультирует, когда попросят. Так что дома он работает. Работал, – поправился Петр. – А где он сейчас, я не знаю, так что выяснить у него, что он собирался вам рассказать, уже не получится.
– Что ж его руководство этим делом не занялось? – удивился Крячко.
– Другое ведомство, – кратко ответил Петр. – И по поводу ФСБ ты, Стас, зря, потому что понять эту статью мог только тот, кто глубоко в теме.
– Уж не вопросами ли международного терроризма занимался Андрей? – спросил Гуров.
Орлов промолчал, но Лев Иванович понял, что был прав.
– Ладно, будем надеяться, что Андрей сейчас в безопасности, – сказал Гуров и принялся рассуждать: – Итак, два года назад взяли некую верхушку, но не всю, и те, кто уцелел, начали искать предателя. А поскольку круглыми дураками наших врагов считали и изображали только в далеком, теперь уже советском, прошлом, мы этой ошибки не повторим. Не дураки там сидели в этой неизвестной лично мне организации. Они как-то выяснили, что Андрей вернулся в Россию, и отправили по его следу охотников. Петр, кто был в курсе того, что ты привлекался к подготовке нелегала?
– Только КГБ, а наше руководство подробностей не знало. Да и сам я не распространялся на эту тему, и не только потому, что подписку давал.
– Значит, если тебя на полгода откомандировали в распоряжение КГБ, то об этом в твоем личном деле обязательно должна быть копия соответствующего приказа! А поскольку в наше время, как ты правильно заметил, все продается и покупается, то выяснить у бывших чекистов твою фамилию труда не составило.
– Могли просто проболтаться, – предположил Стас. – Раз Андрей благополучно вернулся, то кто-то мог решить, что никакой тайны это больше не составляет.
– Значит, нам нужно выяснить, кто за последние два года брал для чего-нибудь личное дело Петра. Стас? – Гуров повернулся к другу.
– Понял! У меня там связи налажены! – согласно кивнул тот и вдруг, звонко шлепнув себя ладонью по лбу, воскликнул: – Так вот для чего шмон был! Лева! Они там «жучок» не поставили! Они его сняли! Как бы иначе они могли узнать, что Андрей вышел на связь с Петром и именно сегодня в определенное время к нему придет? И поставили они его, наверное, уже давно, еще тогда, когда об их знакомстве узнали! Судите сами, человек через тридцать лет приезжает в страну, где у него никого из близких не осталось. Что он будет делать? Новые знакомства заводить? Да нет! Возраст уже не тот! Он постарается друзей детства и молодости найти, потому что старая дружба не ржавеет!
– Твою мать! – вскакивая, заорал Орлов. – Это на каком же уровне у нас крыса обосновалась?!
– Побереги нервы, Петр! Они тебе еще пригодятся! – попросил Гуров. – Стас! Нужно срочно выяснить, кто давал приказ об обыске в кабинете Петра.
– И кто его к этому приказу подтолкнул, – добавил Крячко, разбиравшийся в таких вещах куда лучше своего друга.
– Когда на Андрея охота началась? – спросил Лев Иванович.
– Да вскоре после того, как он вернулся, они его искать и начали.
– Ему пластику делали? – продолжал выяснять Гуров.
– Омолодили – он сейчас лет на тридцать пять выглядит. Бороду он сбрил, а волосы, наоборот, отпустил. Ходит в джинсах, джемпере и кроссовках, на носу темные очки. Так что если с его старыми фотографиями, ну, теми, что сделали, когда он только приехал, сравнивать, то узнать очень трудно, – объяснил Орлов. – А дня четыре назад агентура донесла, что вычислили приезжие кавказцы какого-то мужика и жутко этому радовались.
– Андрей знал, что его ищут? – спросил Гуров.
– Естественно, ему об этом сказали и попросили быть поосторожнее.
– Что же у нас получается? Звонил тебе Андрей явно не со своего домашнего телефона и даже не с сотового…
– Из автомата с вокзала, – ответил Орлов.
– Кому надо пробили, откуда был звонок, а камер слежения на вокзале до черта, – продолжил Гуров. – Но, чтобы отсмотреть записи, эту операцию надо было как-то залегендировать…
– Не усложняй! – поморщился Стас. – Представь себе, что пришел в службу безопасности вокзала мужик и слезно попросил показать ему запись определенного дня и времени. И объяснил это так, что, мол, по параллельному телефону разговор своей жены с любовником услышал и понял, что тот говорит с этого вокзала. Вот и хочет он этого гада в лицо знать, чтобы встретить и поговорить по-мужски. Лично я так бы и сделал и ручаюсь, что сработало бы.
– Может быть, – согласился с ним Лев Иванович. – Вы с ним во время того разговора о точном месте встречи договаривались? – спросил он у Орлова.
– Понимаешь, в одном из тех наших давних разговоров он как-то сказал, что хотелось бы ему посмотреть, где я такое лихое детство провел, а я ему тогда адрес сказал и пообещал, что когда-нибудь покажу. Вот он мне и напомнил, что пора бы мне то свое обещание выполнить, и спросил: «Через час сможешь?» Я, как услышал это, так сразу понял, что не зря он шифруется, так что пришел туда только тогда, когда убедился, что «хвоста» за мной нет. Так мы с ним и встретились через много-много лет во дворе того дома, где наша семья до моих шестнадцати лет жила.
– То есть этот адрес в твоем личном деле не отражен, – понятливо кивнул Гуров.
– Пришел я, а там прямо-таки хлюст какой-то молодой на лавочке сидит! Я бы на него и внимания не обратил, если бы он сам меня не позвал. Да и признал-то я его только после того, как он темные очки снял. Рассказал он мне вкратце, что и почему с Васильевым приключилось, и попросил другу своему помочь, да и вообще в этом деле разобраться, и я обещал. А основательно мы с ним уже вечером у него дома посидели, и опять-таки я проверялся как только мог. Он сказал, что, как только документы, – Петр кивнул на листки, – подготовит, так мне их и передаст. Я ему потом звонил, но не дозвонился.
– Видимо, Андрея к этому времени уже переселили и круглосуточную охрану к нему приставили! – предположил Крячко.
– Скорее всего, – кивнул Петр. – А потом он сам мне позвонил и пошутил, что согласен дать показания. Вот я и предложил организовать нашу встречу у меня в кабинете.
– И какого же черта ты его в Главк потащил? – взорвался Крячко. – Неужели встречу нельзя было организовать на какой-нибудь конспиративной квартире? Или тщеславие в тебе взыграло? Решил показать ему, что и сам не лыком шит?
Тут Гуров ожег Стаса таким взглядом, что тот мигом сунул себе в рот сразу две конфеты и даже ладонью его прикрыл, показывая, что больше не проронит ни звука.
– Да! – заорал Орлов. – Хотел показать, что тоже кое-чего в жизни добился! Хотя, если сложить все то хорошее, что я за свою жизнь сделал, с тем, что совершил он, и крошечной доли не наберется! Да ему сотни тысяч людей своей жизнью или уже обязаны, или будут! Ты думаешь, почему его голову на вес бриллиантов оценили? А потому, что он энциклопедия международного терроризма! Он за тридцать лет от рядового боевика до главного советника шефа поднялся! А память у него феноменальная! И он каждого, кого за это время хоть раз видел, запомнил! И где это было, и о чем говорили тоже! Ему теперь только фотографию покажи, и он тебе точно скажет, кто это и в чем замешан! Ты думаешь, ему американцы просто так в глазки заглядывали и умоляли в Штаты уехать? – И, немного выпустив пар, ернически сказал Крячко: – Вот такой этот Гюльчатай!
Стас опустил голову и на всякий случай сунул в рот еще одну конфету, а Гуров только поморщился и попросил:
– Не шуми, Петр! – А потом, горестно посмотрев на Крячко, вздохнул: – Что выросло то выросло! Будем терпеть!
– Да уж! Вырастил на свою голову! – буркнул Орлов и устало закончил: – И потом, ни одному психу даже в его больную голову не пришло бы, что у нас на Петровке может такое случиться! И, не будь на Андрее кевлар, убил бы его Панкратов – он же не промахивается.
– Ладно! Давайте вернемся к нашим баранам, – предложил Гуров. – Будем надеяться, что с Андреем ничего страшного не случилось – рана, на мой взгляд, не опасная, и ни артерия, ни кость не задеты, а то он бы себя иначе вел да кровь фонтаном бы била. С Панкратовым будет разбираться антитеррористический комитет, – он вопросительно посмотрел на Петра и тот кивнул, – а уж те из него все вытрясут. А вот вычислить крысу в Главке я считаю нашим долгом!
– Найдем! Куда он денется! – шапкозакидательским тоном заявил Стас и тут же заткнулся под мрачными взглядами друзей.
– Теперь о Васильеве, – продолжил Гуров. – Петр! Я от работы никогда не увиливал, но, может быть, имеет смысл поговорить, например, с тем же Кулагиным. Это не его направление, но позондировать почву он ведь может, просто поговорить о том, что вокруг этого «Боникса» творится.
– Можете меня хоть насквозь взглядами прожечь, но я бы этого не советовал, – решительно сказал Крячко. – Не тот он стал, что раньше. Он теперь так высоко взлетел, что уж очень сильно упасть боится.
– Вот здесь я со Стасом согласен, – поддержал его Орлов. – И потом, была же какая-то веская причина, по которой Васильев не стал делу законный ход давать, а сам расследованием занялся. Не зря же он сказал, что по рукам-ногам повязан. Что-то его удерживало, но что? Эх, не вовремя ты, Стас, со своим выступлением вылез!
– Как раз вовремя, а то узнали бы обо всем не только мы трое, но и кое-кто еще! – возразил Крячко.
– Все! Закрыли эту тему! Что сделано, то сделано, и переделать уже нельзя! Значит, будем разбираться сами! – решительно заявил Гуров. – Ты понял, что тебе делать надо? – Он посмотрел на Крячко, и тот покивал ему в ответ. – Дальше! Мое мнение, что нужно как-то подтолкнуть районных, чтобы они завели уголовное дело, тогда мы более-менее официально действовать сможем. Только как?
– Завести всегда успеем! – уверенно заявил Стас. – Это же мое родное управление, откуда я на Петровку перешел, а начальником там Мишка Косолапов, с которым мы еще операми начинали. Схожу к нему, посидим, поговорим… Всего делов-то! И выясню я все потихонечку. Вызовем мы для начала бывшую васильевскую супружницу и возьмем за жабры! Поинтересуемся, откуда вдруг так вовремя записка вовсе не предсмертная взялась, и она мигом расколется. Да быть такого не может, чтобы она ничего не знала! Они вместе много лет прожили да и потом соседствовали! А любопытства бабского еще никто не отменял! И ни за что я не поверю, чтобы она не подслушивала, не подсматривала и не вынюхивала! Хотя бы на предмет того, а не завелась ли у ее бывшего муженька баба. С подружками ее надо аккуратно поговорить! А под эту сурдинку и обыск можно будет провести! С соседями побеседовать – те тоже много чего любопытного знать могут. Что собой эта баба представляет?
– Тамара Петровна Васильева, 45 лет, работает костюмершей в театре «Храм современного искусства», – ответил Орлов. – Да там на одном из листков все данные есть.
– Ну-у-у! Тут тебе, Гуров, и карты в руки! – воскликнул Стас. – Да Мария ее в два счета разговорит и всю подноготную выяснит. Да и подруженьки Тамары по работе тоже своего не упустят и все, что о ней знают, выложат. Только и успевай, что слушать да запоминать!
– Да! – невесело заметил Лев Иванович. – Я словно в воду глядел, когда сказал ей, что, может, придется-таки к ней за помощью обратиться. Хотя говорил больше для того, чтобы настроение ей поднять и дать почувствовать свою значительность. Ладно, съезжу я завтра к ней в театр, якобы мириться.
– Подожди, пусть Тамару сначала в ментовку вызовут, чтобы Маша уж все до конца одним разом узнать смогла, а то подозрительным покажется, что сама Мария Строева вдруг к костюмерше с разговорами зачастила.
– Согласен, – подумав, сказал Гуров. – Буду ждать твою отмашку. Дальше. Нужно будет в «Боникс» съездить, чтобы с людьми поговорить под тем предлогом, что кто-то из них мог довести Васильева до самоубийства. Там и на фигурантов можно будет посмотреть – вдруг среди оставшихся шести есть такие, что ни с какого боку нам не подходят.
– То есть сунуть палку в муравейник и посмотреть, кто куда побежит, – закончил его мысль Стас.
– Верно! – кивнул Лев Иванович. – И еще есть у меня мыслишка: а не там ли его траванули? Вдруг эта дрянь с отсроченным сроком действия, и накрыло его как раз тогда, когда он домой вернулся? Да и с врачами нужно поплотнее поработать – они же у Васильева всевозможные анализы брали. Вдруг что-нибудь странное нашли?
Закончив, он посмотрел на друзей, ожидая, не добавят ли они еще что-нибудь, но те только согласно покивали головами.
– Ну, что? Тогда по коням!
Первым вышел Орлов, а Крячко задержался и опасливо спросил у Гурова:
– Слушай, а что, у мужиков тоже климакс бывает?
– Еще как бывает, – подтвердил тот, и Стас крепенько призадумался.
Утром Крячко на работу явно не торопился, и его жена с бо-о-ольшим подозрением на него уставилась – с чего бы это? Вроде бы вторник – день во всех отношениях рабочий.
– Я с сегодняшнего дня в отгулах, – объяснил он.
– А… – радостно начала было она, но Стас тут же объяснил:
– Якобы в отгулах!
Она тут же посмурнела, вздохнула и обреченно сказала:
– И когда только это закончится! Опять во что-нибудь вляпался!
– А ты, дорогая, знала, за кого замуж выходишь, чего же теперь вздыхать? Как говорит Гуров: «Будем терпеть!»
– Так ты на пару с ним вляпался? – догадалась она.
– Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары, – отшутился Крячко.
Позавтракав, он поехал все-таки в Главк, но в свой родной кабинет даже не заглянул, а отправился бродить по чужим, а больше – по приемным. Разговорить Стас мог даже немого, так что кое-какую информацию собрал, кое-какую ему пообещали сообщить попозже, и он, заглянув в магазин, купил качественной водки, закуски и отправился в свое родное управление. Предъявив дежурному на входе удостоверение, Стас отправился прямиком к кабинету начальника. Секретарша вопросительно посмотрела на него, но он, обаятельно улыбнувшись, приложил палец к губам и шепотом спросил:
– Один? – и, получив утвердительный кивок, объяснил: – Сюрприз!
Заинтригованная секретарша даже не попыталась его остановить, и он вошел в кабинет.
– Эх, сколько же разгонов я получил здесь в свое время! – вздохнул он, оглядываясь по сторонам.
– Стас! Ты, что ли? – воскликнул сидевший за столом подполковник и поднялся ему навстречу. – Какими судьбами? По делам или как?