Балтийский реванш

Мы с Виталькой дошли до ратушной площади минут за двадцать. Заодно посмотрели достопримечательности.

– Ты тут раньше бывал, наверное?

– Конечно. Это же крупный порт. Любой моряк здесь бывал, я думаю.

– А я второй раз только. Слушай, а это что за базар?

– «Grand Bazar». Торговый центр. Название такое.

– Понятно. Базара нет. Ух ты! Церковь рядом смотри какая!

– Это собор. Нотр-Дам-де-Антверпен.

– Ясно. Не, не пойдём. Жрать уже охота.

В ресторане на площади мы сели внутри. К вечеру уже было прохладно.

– Ну что, может, водочки?

– Виталик, тебе надо приобщаться к европейской культуре, раз уж ты вышел на международный рынок. Здесь не пьют крепкие напитки за едой. За едой пьют вино, ну или пиво. А крепкое потом, с десертом.

– А как же водочки?

– Водочки дома выпьешь. Берем бутылку вина, закуску, ну, скажем, луковые кольца и по стейку с картофелем фри. Потом мороженое, кофе и виски. Пойдет?

– Ладно. Банкуй.

Бутылку бордо нам принесли моментально, а вместе с ней тёплые свежие булочки, на которые мы набросились с жадностью. Есть действительно очень хотелось.

– Не наедайся хлебом. Сейчас горячее принесут.

– Вкусно! – Виталик сидел с набитым ртом. – Не волнуйся, горячее я по любому съем.

Горячее подоспело через десять минут. Оперативно. И вкусно, надо отдать должное повару.

– Слушай, Макс, а в этом городе есть район «красных фонарей»?

– Есть, конечно. Это же портовый город. А тебе зачем?

– Как зачем? Посмотреть. Интересно же. Давай сходим.

– Честно говоря, это не так интересно, как кажется. Я как-то сходил из любопытства, ещё в советские времена. С тех пор зарёкся. Всё очень формально, как в офисе. Тебе оказывают услугу за деньги и всё. Получил, оплатил, ушёл. Досвидос. В России лучше сходи. У нас душевнее.

– Ну, Макс. Я просто хочу посмотреть. А в России и так всё понятно.

– Ладно. Сходим. Здесь, кстати, недалеко. Только десерт дождёмся.

Площадь Falconplein, на которой раньше располагались магазинчики колониальных товаров, специально предназначенные для советских моряков, выглядела уныло. Все лавки были закрыты металлическими жалюзи, а вывески сняты. Раньше здесь ходили толпы покупателей, из порта подъезжали автобусы с экипажами. Теперь площадь была пуста. Только ветер гонял мусор из угла в угол. Мир изменился. Никому уже не нужны были бельгийские ковры и джинсы «Монтана» по сниженным ценам.

К площади примыкало несколько улочек, на которых и располагался район «красных фонарей». Мы с Виталиком свернули на одну из них. Здесь мало что изменилось. Легко одетые девушки, как и прежде, сидели за стеклянными витринами, расположенными вдоль всей улицы. По тротуару медленно прогуливались люди, преимущественно мужского пола, останавливались, выбирали, двигались дальше. Было много пьяных.

– Слушай, а почему район «красных фонарей»?

– Вон видишь внутри красные неоновые лампы? Если лампа горит, значит девушка свободна. Если не горит – занята, ну или отсутствует. На больничном, например.

– А сколько это стоит?

– Раньше стоило 1500 франков за полчаса. Сейчас не знаю. Надо подходить и спрашивать. Ты что, пойдёшь?

– Не знаю, Макс. Любопытно очень.

– Не ходи. Разочаруешься. Я уже объяснял.

Виталик с любопытством наблюдал за происходящим. В конце концов, мальчик он взрослый. Все необходимые предупреждения я уже сделал. Пускай идёт, если хочет.

– Чума! Ты? Ну где ещё встретишь соотечественника! – Мы чуть не столкнулись с группой суровых мужчин, шедших нам навстречу. Один из них, лет сорока, в деловом костюме и длинном пальто, узнал Виталика. Они стояли и яростно хлопали друг друга по плечам вместо приветствия.

– Палыч! Давненько не виделись!

– Так. Такую встречу просто необходимо отметить. Пойдём, приземлимся где-нибудь.

– Да мы только пришли.

– Ну и нечего здесь делать. Девки – отстой. Мы уже проверили. Вон бар какой-то светится. Пойдём туда.

Палыч, который явно был в группе старшим, начал всех поспешно знакомить.

– Это – Борзый, это – Жора, а это – Роберто. Роберто у нас по-русски ни бум-бум. Он колумбиец.

Борзый и Жора тоже были одеты в костюмы и длинные пальто. Только пиджаки у них были разноцветные, у одного – малиновый, а у другого – ярко-зелёный. По манерам, кличкам, да и по внешнему виду можно было легко догадаться о роде их занятий. Что-то интеллектуально-криминальное. Один Роберто несколько выделялся из кампании. Он был одет в синий костюм с позолоченными пуговицами, а вместо галстука носил яркий шейный платок. Латинский колорит, так сказать. Меня Виталик представил просто как Макса, без дополнительных комментариев.

Мы сели в баре, указанном Палычем и заказали бутылку «Ред Лейбл». Полный Жора взял себе ещё и порцию сосисок, а я и Роберто – по чашке кофе.

– Ну что, Чума, рассказывай, как вы здесь оказались?

– Бизнес, Палыч. Груз отправляем морем.

– Да? Интересно. А фрахт вам кто делает?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да мы новую тему крутим. Бананы из Эквадора. Всё уже обговорили, осталось найти человека, который фрахт организует.

– Ты, никак, во фруктовую компанию перешёл работать?

– Нет. Работаю я там же. Просто тема новая.

Я не очень вникал в разговор, потому что сосредоточился на Роберто. Стало интересно. Колумбиец всё-таки. Зачем здесь колумбиец? Я заговорил с ним по-испански. Оказалось, что он из Барранкильи, а сейчас работает в Испании. Барранкилья – это как раз тот самый город, где когда-то жил Хорхе Васкес Оливарес, он же Флако. Именно он преследовал нас с Дженни и в Колумбии, и потом в Штатах. Сейчас сеньор Хорхе, правда, отдыхает в каком-то американском исправительном заведении. Так уж судьба сложилась. Не скоро он попадёт на родину, в Барранкилью. Ничего не поделаешь, знал на что шёл. А Барранкилья – это город, где картель Северного побережья обосновался. И этот Роберто тоже оттуда. Совпадение? В лоб не спросишь. Не скажешь же, – А ты, случайно, не знаешь сеньора Васкеса Оливареса? И про картель тоже никак не спросить. Не принято этой публике подобные вопросы задавать. Это всё равно, что у Палыча спросить, – А вы, случайно, не член организованной преступной группировки? Только лишнее внимание к себе привлечешь. Нехорошее внимание. Тем более, что и так ясно – член. Какой именно ОПГ, не знаю, у Виталика потом спрошу.

А внимание я к себе всё-таки привлёк. Благодаря испанскому. Когда я заговорил с Роберто, братки посмотрели на меня с уважением. А Палыч даже спросил,

– Чума, Макс что, твой переводчик?

– Нет. Он как раз тот, кто нам фрахт делает. Специалист по морским делам.

Услышав это, Палыч очень оживился.

– Макс, похоже, ты именно тот, кто нам нужен. Ты фрахт из Эквадора можешь сделать? Бананы. Сто шестьдесят тысяч коробок.

– Ну, в принципе да.

– Сколько будет стоить?

– Этого сейчас сразу не скажу. Надо запросы делать. И детали надо знать всяческие. Груз сезонный. Цена меняется. В высокий сезон – цена выше, в межсезонье – ниже.

– Хорошо. Оставь координаты. Встретимся в Питере и поговорим.

Я протянул ему визитку.

– «Сильвер Шиппинг», – прочёл Палыч вслух. – Мы собираемся делать отправки каждый месяц. Имей в виду. А где ты так испанский выучил?

– На Кубу часто ходил. Там и выучил. – Про свои колумбийские дела я решил не упоминать. Не надо им ничего об этом знать, особенно учитывая присутствие колумбийского партнера.

На следующий день, после того как мы отвезли на «Рому» грузовые документы и объяснили капитану, что с ними делать, Фил Ходемейкер доставил нас на вокзал. В поезде я с нетерпением набросился на Виталика с расспросами.

– Слушай, а вчерашние – это кто такие?

Виталик посмотрел на меня внимательно, сделал паузу и в конце концов произнес,

– Смежники. Ладно, расскажу, раз уж я тебя подставил. Это Красногвардейские.

– Красногвардейская ОПГ?

– Ну, можно и так сказать.

– Смешно звучит, тебе не кажется?

– Да ничего смешного. Просто их лидеры из Красногвардейского района.

– А если будут лидеры из Ленинского района, то будет Ленинская ОПГ?

– Очень возможно. Дело не в идеологии. Идеологии у них никакой нет. Вернее, идеология одна – заработать любой ценой.