Реестр невозможного - Пять колец пустоты

На надголовных сводах, закреплённые на камнях, ровным тёплым светом горели электрические фонари. По обе стороны дороги тянулись аккуратные фасады невысоких зданий, построенных в стиле северного модерна. Из открытой двери ближайшего магазина — судя по вывеске, часовой лавки — доносилось размеренное, жуткое в этой тишине тиканье сотен механизмов. На обочине стоял безупречно чистый, окрашенный в глубокий чёрный цвет автомобиль марки ГАЗ-М-20 «Победа», его хромированные бамперы зеркально отражали свет. Чуть дальше, за полуоткрытыми воротами центрального склада, виднелись ровные ряды огромных промышленных чанов с маслом.

— Господи помилуй… — прошептал Семёныч, медленно снимая каску. — Это что, секретное метро правительственное?

Максим сделал шаг вперёд, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться о рёбра. Он подошёл к автомобилю и коснулся капота. Металл был холодным, но на нём не было ни единой пылинки.

Из глубины улицы, из приоткрытого окна кондитерской лавки, раздался тихий, пронзительный звук. Это был радиоприёмник. Сквозь лёгкий хруст помех пробивался чистый, спокойный женский голос диктора:

— Напоминаем, что выброс пепла на поверхности сегодня превысил критическую норму. Оставайтесь в жилых секторах. Жизни наверху больше нет. Берегите себя.

Максим медленно обернулся к товарищам, его лицо побледнело в свете подземных фонарей. Навигатор в телефоне, как и электронные часы на запястье, полностью отключились из-за мощного магнитного поля пещеры — современные экраны просто погасли. При этом здешняя старинная техника, как и автоматика гермодверей, продолжала исправно функционировать благодаря грубому советскому экранированию и толстым свинцовым кожухам.

Из-за угла часовой лавки послышались лёгкие, размеренные шаги. К ним приближался человек в безупречно отглаженном сером пальто и фетровой шляпе. Заметив троицу в грязной спецовке и треккинговых куртках, незнакомец резко остановился. В его глазах читался не страх перед чужаками, а глубокий, искренний ужас.

— Вы… — голос мужчины сорвался на шёпот, он медленно попятился назад. — Этого не может быть. Наверху ведь… ничего не осталось. Только пепел. Кто вы такие?

— Спокойно, мы не причиним вам вреда, — Максим сделал осторожный шаг вперёд, примирительно подняв раскрытые ладони. — Мы сверху. Из Чернореченска. Там всё в порядке, никакого пепла нет, люди живут обы...

Он не успел договорить. Незнакомец в сером пальто судорожно метнулся к стене ближайшего здания, где под козырьком кондитерской лавки притаилась тяжёлая чугунная коробка. Мужчина с силой ударил ладонью по массивной красной кнопке.

Над подземной улицей тут же завыла глухая, басовитая сирена. Электрические фонари на сводах мгновенно сменили тёплый жёлтый свет на тревожный, пульсирующий багровый.

— Назад! — скомандовал Костян, разворачиваясь к гермодвери, но тяжёлая стальная створка под воздействием автоматики уже со скрежетом захлопывалась сама собой, отрезая путь к спасительному коллектору. Автоматическая система безопасности наглухо заблокировала шведский ригель.

— Попали… — обречённо прошептал Семёныч, вжимаясь спиной в холодный кузов чёрной «Победы».

Из боковых переулков покатились тяжёлые, чёткие шаги. Через секунду троицу окружили шестеро мужчин в плотных полувоенных шинелях мышиного цвета и глубоких фуражках. В руках они держали карабины старого образца, но целились уверенно и жёстко. Сопротивляться было бессмысленно. Под конвоем, без лишних слов, Макса, Костяна и Семёныча повели по длинным переулкам скрытого города, спустили в сырой цокольный ярус одного из административных зданий и заперли в глухой камере с тяжёлой деревянной дверью.

Они провели в полумраке около часа. Семёныч нервно ходил из угла в угол, Костян безуспешно пытался реанимировать свой смартфон, а Макс сидел на жёсткой скамье, тщетно пытаясь уложить происходящее в рамки исторической науки.

Лязгнул засов. Дверь камеры тяжело отворилась, и конвоиры жестом приказали Максиму выйти.

Его привели в просторную, хорошо освещённую комнату для допросов. Напротив массивного дубового стола в глубоком кресле сидела влиятельная рыжеволосая женщина лет сорока. Её огненные, аккуратно уложенные волосы резко контрастировали со строгим тёмно-синим костюмом закрытого типа. В её осанке и холодном, пронзительном взгляде зелёных глаз чувствовалась привычка беспрекословно отдавать приказы. Это была руководитель местной службы безопасности подземного города.

Она неторопливо перелистывала разложенные на столе личные вещи Макса: диктофон, паспорт, зажигалку и заблокированный телефон.

— Присаживайтесь, Максим, — её голос был низким, бархатистым, но лишённым каких-либо эмоций. Она дождалась, пока конвой закроет дверь с той стороны, и аккуратно отодвинула в сторону его паспорт гражданина РФ. — Меня зовут Изольда. И я хочу услышать вашу историю. Откуда вы пришли? И что сейчас происходит там, наверху?

Макс сглотнул сухой ком и сел на скрипнувший стул напротив Изольды. Включая профессионального лектора, археолог принялся методично объяснять устройство современного мира. Он говорил про крушение Советского Союза, про интернет, смартфоны, про то, что Чернореченск — это туристический центр с кофейнями, Сад скульптур и потоком машин, а вовсе не выжженная пустыня. Изольда слушала его молча. Её глаза оставались холодными, но пальцы, постукивающие по крышке стола, выдавали едва заметное внутреннее напряжение.

Пока Макс читал лекцию о XXI веке, в сырой камере этажом ниже Семёныч с Костяном лихорадочно соображали, как выбраться на волю. На очередном резком развороте диггер слишком сильно рванул подкладку куртки. С тихим шуршанием из потайного шва на каменный пол выпал небольшой прозрачный зип-пакет.

Это была «Пыльца фей» — мелкодисперсный порошок глубокого фиолетового, почти чёрного цвета. В тусклом свете камеры он зловеще замерцал, будто внутри находились крошечные кристаллы. В воздухе тут же разлился приторно-сладкий, дурманящий запах, а у Костяна и Семёныча во рту появился отчётливый металлический привкус. Семёныч в ужасе уставился на пакет.

В это время в комнате допросов Изольда, внимательно выслушав затянувшуюся речь Макса, медленно закрыла его паспорт. На её лице не отразилось ни тени сомнения — лишь холодный расчёт лидера, давно ищущего повод изменить баланс сил в скрытом мегаполисе.

— Допустим, я вам верю, Максим, — спокойно произнесла она, поднимаясь из-за стола. — Ваша правда звучит безумно для нашего народа, но ваши вещи говорят сами за себя. Я готова отпустить вас. Но с одним условием. Вы должны поговорить с нашим местным исследователем. Мне нужно понять, как использовать вашу информацию, чтобы без паники открыть людям правду. Совет Мэров слишком долго держит город в узде этой ложью.

Пока Семёныч вполголоса, но яростно пытался отчитать Костяна за неосмотрительность, приторный запах фиолетового порошка заполнил коридор. Этот аромат обладал странным свойством, вызывая непреодолимое желание вдохнуть его. На этот зовущий шлейф из темноты караулки лениво вышел конвоир. Увидев сквозь решётку на полу светящийся пакет, он шумно втянул ноздрями воздух. Со словами: «Так, а это что это там у вас?» — он бесцеремонно толкнул дверь, наклонился и забрал опасную находку себе. Костян даже пикнуть не успел.

Тем временем наверху Изольда повела Макса по длинным переходам административного крыла. Через пару минут они оказались у дверей глубокого цокольного полуподвала, где располагалась местная лаборатория. Помещение было надёжно защищено толстыми стальными экранами от внешних магнитных полей пещеры, и смартфон Макса в этой зоне внезапно ожил, перезагрузился и снова поймал внутреннее питание.

Местным исследователем оказался пожилой мужчина по имени профессор Вальтер Эренберг. Это был сухой, невероятно подвижный старик с копной седых, вечно взъерошенных волос и цепким, колючим взглядом сквозь круглые треснувшие очки. Лаборатория Вальтера была забита старинными медными ретортами, чертежами подземных коммуникаций Чернореченска и кустарными датчиками, измеряющими давление воздуха на глубине.

Когда Изольда коротко представила гостя, старик лишь скептически фыркнул. Однако Максим не стал тушеваться. Он вытащил свой оживший смартфон и открыл галерею. Максим развернул экран к профессору и показал ему свежие, чёткие цветные фотографии современного Чернореченска: залитые солнцем улицы, Сад скульптур, поток машин и абсолютно чистое синее небо.

Вальтер замер, нервно протирая очки подолом халата. Окончательным ударом для его сомнений стал секретный архивный документ Совета, который Вальтер обнаружил совсем недавно в старых фондах, но не мог расшифровать без внешних данных — пожелтевший приказ 1974 года об искусственном глушении внешних радиочастот и фальсификации показаний воздушных фильтров. Фотографии Макса стали тем самым недостающим доказательством, которое профессор искал годами. Руководство города действительно десятилетиями обманывало людей. Вальтер медленно опустился на стул, уставившись в одну точку. Он был в глубоком шоке.

Изольда, сохраняя ледяное спокойствие, медленно перевела взгляд с потрясённого профессора на Макса.

— Нам нужен план, — жёстко произнесла она. — Резко открывать ворота нельзя, город захлебнётся в панике.

Но договорить они не успели. В подвале разворачивался кошмар.

Охранник, забиравший у Костяна пакет, сидел за своим рабочим столом в караулке. Одурманенный непреодолимым ароматом, он поддался зову порошка и вдохнул мерцающее вещество. Эффект наступил пугающе быстро — сильнейший психотропный антикоагулянт Жефри Пепштейна мгновенно ударил по разуму, вызвав видения спускающихся ангелов. Полностью потеряв связь с реальностью, конвоир с блаженной улыбкой побрёл по коридору. Его сосуды судорожно сжимались, выталкивая всю жидкость к крупным артериям, а ноги сами привели его на соседний склад снабжения. Забредя в темноту среди стеллажей, сумасшедший охранник перешагнул через бортик и с головой рухнул в огромный промышленный чан с детским маслом.

В ту же секунду химическая реакция породила густые ядовитые пары. Раздался жуткий, утробный хруст. Неизвестная органика Пепштейна мгновенно завершила свою работу, и из чана поднялся уже полностью обескровленный, мертвенно-бледный зомби-нацист.

Монстр вылез из цистерны, оставляя за собой жирные фиолетовые следы, и с рыком бросился на жилые улицы. Он ворвался в первый же попавшийся дом, нападая на людей. По тихим переулкам скрытого города разнёсся первый истошный вопль, а по брусчатке хлынули брызги крови. Вирус начал распространяться в геометрической прогрессии: разорванные жертвы монстра, пропитавшись этой отравленной масляной смесью, мгновенно бледнели, их глаза пустели, и они поднимались с брусчатки, тоже обращаясь в нежить.

По всему подземному городу с оглушительным рёвом вновь завыла сирена тревоги. Мирные улицы погрузились в хаос.

Макс и Изольда быстрым шагом побежали вниз к камерам, чтобы освободить Костяна и Семёныча. Стоило им открыть дверь, как они застали диггера и коммунальщика в состоянии полного шока, но времени на расспросы не было. Из переулков уже доносился грохот. Изольда, заметив панический взгляд парней в сторону выхода, внезапно преградила им путь, выхватив пистолет из кобуры. Её лицо исказилось от ярости.

— Вы никуда не уйдёте! — неистово закричала она, решив, что новые гости намеренно устроили эту диверсию. — Вы останетесь здесь навсегда после того, что вы натворили!

Но договорить она не успела. Семёныч, который до этого момента казался лишь ворчливым уставшим коммунальщиком, среагировал молниеносно. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. В своё время, когда он служил на флоте, он был элитным морским котиком и прошёл самую жёсткую школу выживания. Семёныч коротко замахнулся и с размаху сломал Изольде кабину мощным апперкотом. Женщина рухнула на каменный пол без сознания.

— Шевелите поршнями, пацаны! — гаркнул Семёныч, перехватывая оброненный наступающим из коридора стражником тяжёлый карабин. — Я по звуку карабинов на заставе слышу: пули в корпус этих тварей бесполезны, у них крови нет! Нам нужно только черепушки разносить, валить прямо в голову, уяснили?!

Герои бросились бежать по багровым переулкам. Позади них уже формировалась толпа из нескольких заражённых монстров, оставляющих на брусчатке склизкие фиолетовые следы от детского масла. Твари двигались с пугающей скоростью. Несколько подоспевших стражей порядка попытались остановить их, открыв огонь, но пули насквозь прошивали бледные тела, не причиняя им вреда. Монстры мгновенно подмяли стражей под себя, расширяя свою орду.

Троица, задыхаясь, добежала до конца улицы, преодолела технический коридор и ворвалась в узкий предтамбур, где едва могли разминуться два человека. Но на пороге их ждало жестокое разочарование — массивная стальная гермодверь оказалась наглухо закрыта автоматикой безопасности, заблокировавшей механический ригель. Сзади, из темноты коридора, уже доносился тяжёлый топот нежити и отчётливый приторно-сладкий запах. Они были загнаны в угол.

Семёныч тяжело выдохнул, оценивая узкое пространство коридора. Это место было идеальной точкой обороны: зомби не могли обойти его и были вынуждены наступать строго поодиночке. Сорвав с шеи старый красный платок, он обвязал голову красной повязкой, словно Рэмбо, и повернулся к опешившим спутникам.

— Пацаны, я их задержу, в этот проход они не сунутся, пока я жив, — глухо, но твёрдо сказал Семёныч, уверенно вскидывая карабин к плечу. — Вы ещё молодые, живите. И… дочке моей передайте, если выберетесь… Передайте, что все мои пьяные рассказы про армию были правдой. До единого слова.

— Семёныч, стой! — крикнул Макс, но коммунальщик уже не слушал.

С неистовым рёвом бывалого морского котика Семёныч побежал прямо на наступающих тварей, перекрывая собой узкий коридор. Первый же обескровленный нацист попытался вцепиться ему в горло, но Семёныч ловким армейским перехватом увернулся и с размаху сломал ему кабину ударом тяжёлого оружейного приклада карабина, разнеся череп мертвеца в щепки. Только такое тотальное разрушение головы мгновенно останавливало монстров. Семёныч превратился в живую машину смерти: ломая кости и круша челюсти одну за другой, он пробивал им апперкоты и двойки, удерживая узкий проход и давая парням драгоценные секунды.

В это время Костя с Максом судорожно начали придумывать, как вскрыть заблокированную автоматику.

— Автоматика заперла механический ригель! — Костя лихорадочно ковырялся диггерским ножом в распределительном щитке управляющей электроники, откуда сыпались искры. — Нужен сильный электрический импульс, чтобы выжечь контроллер замка, иначе аварийный ручной механизм не разблокируется!

Костя лихорадочно выдрал из щитка оголённые провода контроллера и намертво прижал их к контактам литий-ионного аккумулятора своего смартфона. На самих контактах батареи бешено полыхнула мощная искра. Короткое замыкание полностью сожгло заблокированную электронную плату управления, и шведский ригель с тяжёлым металлическим щелчком наконец поддался, освобождая систему.

— Макс, хватай рычаг! Крути! — истошно закричал диггер.

Археолог навалился всем телом на освободившийся поворотный штурвал, и тяжёлая стальная створка со скрипом поползла в сторону, открывая путь наверх.

— Бежим!

Уже побежав на свободу сквозь открывшийся проём, Макс на секунду обернулся назад. Сердце археолога сжалось от ужаса и восхищения. В самом центре узкого коридора, окружённый несколькими яростно наступающими тварями, стоял Семёныч. Его красная повязка была пропитана фиолетовым маслом. Макс увидел, как зомби-нацисты окончательно завалили бывалого морского котика и начали разрывать его на куски. Но коммунальщик не сдавался до самого конца: из его разбитого телефона на всю мощь хрипел легендарный трек AC/DC — «Highway to Hell», а сам Семёныч, уходя во тьму под рёв нежити, из последних сил высоко поднимал руку, показывая парням большой палец вверх.

Макс и Костя ворвались в коллектор, с силой захлопнули за собой освобождённую от сгоревшей автоматики гермодверь и намертво, до упора закрутили внешний штурвал ручного управления, запечатывая подземный ад. Задыхаясь, кашляя от приторного запаха пыльцы и спотыкаясь о гранитные выступы, они практически на карачках выползли через провал технического коллектора наружу — на свежий воздух современного Чернореченска.

Однако на поверхности их ждал новый сюрприз. Когда Костя с Максом, измазанные грязью и тяжело дышащие, выбрались на свободу, их уже встречали.

Прямо перед выходом из коллектора стоял высокий, поджарый мужчина с глубоким бронзовым оттенком кожи. На его левой щеке проходил тонкий белый шрам. Но главной отличительной чертой незнакомца были пронзительные глаза, создающие полное ощущение, будто он видит человека насквозь. На его пальце тускло поблёскивал фамильный серебряный перстень с потемневшим сердоликом. Лачо Баро медленно опустил взгляд на кольцо, затем перевёл взгляд на Макса и Костю.

Незнакомец медленно посмотрел на них, затем на наглухо закрытую гермодверь за их спинами и едва заметно усмехнулся.

— Не бойтесь, парни… вам больше некуда торопиться, нас ждёт долгий и серьёзный разговор.

5. Отмена реальности

Виктор Аркадьевич Воронцов сидел в своём роскошном московском офисе на тридцатом этаже «Москва-Сити». На его дорогом дубовом столе лежали свежие документы на выкуп земли в Чернореченском лесу. Бизнес-план был идеален: элитный эко-отдых, тишина, глушь, дикая карельская природа.

Проблемы начали проявляться три дня назад, когда на объект завезли первую строительную бригаду. Телефон Воронцова разрывался от звонков насмерть перепуганного прораба.

— Виктор Аркадьевич, мужики отказываются работать! — орал в трубку прораб, перекрывая странный, утробный гул на фоне. — Они бросают бензопилы и крушат бытовки! Из самой чащи леса, круглосуточно, лупит какой-то драм-энд-бейс! Басы такие, что вековые ели вибрируют! Рабочие уже бредят, несут какую-то лютую чушь... Говорят, там в лесу есть тайная поляна, на которой живут... какие-то стринги! Трёхметровые, бледные! Они боятся, что эти стринги их сожрут!

— Какие ещё, к чёрту, стринги в Чернореченском лесу?! — рявкнул Воронцов, багровея от злости. — Нижнее бельё вас атаковало?! Идиоты! Прекратить панику!

Повесив трубку, Виктор Аркадьевич понял, что обычными методами этот саботаж не решить. Рабочие явно словили коллективный психоз. Здесь нужен был специалист особого калибра. Человек, способный задушить любой бунт, любую аномалию и любую логику ещё в зародыше.

Воронцов открыл потайной сейф, достал оттуда старый серый дисковый аппарат и набрал номер, который не менялся с советских времён. Связь установилась на третьем гудке. На том конце провода задышало ледяное, бюрократическое безмолвие.

— Алло, Елизавета? — Воронцов непроизвольно поправил галстук, хотя его никто не видел. — Это Воронцов. У меня ЧП на новом объекте под Чернореченском. Рабочие взбунтовались из-за музыки и каких-то слухов. Мне нужно, чтобы вы срочно выехали туда и помогли разобраться в ситуации. Раз и навсегда.

— Чернореченский лесной массив? — раздался в ответ голос Елизаветы Тризубиной, похожий на шелест сухих архивных справок. — Поняла. Выезжаю. Я отменю этот драм-энд-бейс. Вместе с его источником. Исполнительное производство открыто.

Через два часа к границе Чернореченского леса подкатил старый, но идеально вычищенный чёрный «Волга-ГАЗ-24». Из машины вышла Елизавета в неизменном сером костюме. Вслед за ней с пассажирского сиденья степенно вылез её муж, карельский знахарь Псевдослав. На нём были тяжёлые, ниспадающие монашеские наряды, от которых пахло ладаном, болотной тиной и сыростью. Свои духовные практики он оттачивал годами, методично облизывая Онежское озеро, отчего его язык приобрёл неестественную длину, шероховатость и пугающую чувствительность к любым видам энергий.

Псевдослав нежно приобнял жену за плечи и заботливо поправил сползшие на кончик её носа очки в роговой оправе:

— Аккуратнее, Лизонька, тут кочки злые. Дай-ка я дорогу впереди разведаю.

Он высунул свой огромный язык, поймал им пролетавшего мимо слепня, причмокнул и прислушался. Из глубины леса, сквозь заросли, действительно доносился плотный, агрессивный ломаный бит. Земля под ногами Елизаветы слегка подрагивала в ритме 174 BPM.

— Чуешь, какая там плотная энергетика в чащобе бурлит? Прям качает! — оскалился Псевдослав, потирая руки. — Давно я такой святой силы не слизывал. Пойдём, проверим этих ваших «стринг».

Елизавета лишь хладнокровно достала из папки чистый бланк «Акта о прекращении звуковых колебаний» и уверенным шагом направилась прямиком вглубь леса, на звук басов. Она ещё не знала, что на той самой поляне, развалившись в старом кресле-мешке, профессиональный актёр-неудачник Марк как раз допивал последнюю бутылку лагера, а трёхметровый Хмырь увлечённо настраивал Wi-Fi на смартфоне...