Читать книгу Семнадцать дробь семнадцать (Леон Ланчевски) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Семнадцать дробь семнадцать
Семнадцать дробь семнадцать
Оценить:

5

Полная версия:

Семнадцать дробь семнадцать

За окном светало. Небо стало голубым. Солнце медленно поднималось над крышами.

Гоги допил чай. Зевнул. Широко, на весь рот.

— Я посплю, — спросил он. — На диване можно?

— Можно.

Он ушёл в комнату. Даша слышала, как скрипнул диван. Гоги устроился поудобнее. Через минуту раздался умеренный храп.

Даша осталась на кухне. Смотрела на солнце, сирень и пустой двор. Она устала. Болели ноги, спина, глаза. Но не ложилась. Она просто сидела. Смотрела, как город просыпается. Как люди выходят из подъездов. Живут.

И это было хорошо. Пусть не знают статистики. Легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла лицо рукой, от солнца.

И мгновенно уснула.


Глава 3. ПАТРУЛЬ


Дверь в дежурку отворилась без стука.

Даша не подняла головы. Она смотрела в чашку с остывшим кофе. На поверхности бурой жижи плавала тонкая пленка. За окном было светло. Белые ночи в мае. Свет лез в каждую щель, в каждую трещину на побелке. Он был везде. Его невозможно было выключить.

— Ночная служба? — спросили из дверного проема. — Нам к дежурному. По поводу вызова.

Даша медленно подняла глаза.

В проеме стояли двое. Не пациенты. Пациенты так не стоят. Пациенты либо валятся на бок, либо дрожат, либо смотрят в пол. Эти смотрели прямо. Оценивающе. Делали вид, что скучающе. Полиция или кто-то из силовых структур. Контролирующие инстанции. Не медицинской направленности. Ну что ж. В Базе Ночной службы всегда было, что проверять и контролировать.

— Дежурный на обеде, — раздраженно отозвалась Ольга Орлова из-за своего пульта. Она даже не обернулась. — Садитесь. Ждите. Или говорите со мной. Документы покажите только.

Двое переглянулись. Тот, что был повыше и худощавее, шагнул вперед. Даша сразу поняла, что он Ночной. Движения слишком резкие. Взгляд цепкий, немигающий. Пахнет мятой и чем-то острым. Сразу озоном потянуло. Ночные в стрессе всегда так пахнут. Никакими парфюмами не перебьешь.

Второй был шире в плечах. Обычный. Дневной. Двигался медленно, лениво. Пах дешевым табаком, потом и тем же кофе, который только что пила Даша. Говнище полное.

— Мы из ПАТРУЛЯ, — сообщил Ночной. Говорил быстро, дергано. И совал невозмутимой Ольге в нос развернутое удостоверение. — Белкин и Трезор. Нам нужно поговорить с фельдшером, который работал на Базе в ночь на двенадцатое мая.

— Это я, — развернулась к ним Даша. Йокнуло сердечко. Ох сдал Кира тетеньку. Ох сдал. Ну, ладно. Штотш.

Ночной нахмурился. Он явно ожидал увидеть кого-то поинтереснее. Или мужчину. Окинул Дашу взглядом. Скользнул по лицу, закрытому маской на половину, тут же отвел глаза. Профессионально. Без интереса.

— Трезор, — бросил он. — Митяй. А это Белкин. Сёма.

— Даки, двадцать четвертая, — в тон ему ответила Даша. — Садитесь. Только не на тот стул, ножка шатается. Шлепнетесь.

Митяй сел на другой стул. Сема упрямо потянул к себе тот, что с шаткой ножкой. Сел аккуратно, с хрустом расправил плечи. Достал из кармана куртки помятый блокнот и ручку, которая не писала. Потряс её. Чиркнул по бумаге. Упрямо не писала. Сема вздохнул, сплюнул на колпачок, снова чиркнул. Заработала.

— Значит, так, Даки, — начал Сема. Голос у него был тягучий, с легкой хрипотцой. Занудный. — Двенадцатого мая за городом на трассе 28122, было найдено тело курьера. Из ваших, Ночных. При нем должен был быть контейнер, полученный им на одном из складов для доставки по адресу. Но! Контейнера на месте происшествия не оказалось. Что вы можете нам рассказать по данному вопросу.


Даша кивнула. Она помнила. Курьер. Вез контейнер. Не довез. И что теперь?!

— Бикс пропал, — продолжил Сема, не глядя в блокнот. — Металлическая такая коробочка. Стерилизационная. С маркировкой. Вы в курсе?

— В курсе, — ответила Даша. — Бикс 17/17. И что?! Мальчики, вы что, с Луны упали?

Митяй дернул головой. Резко, как птица.

— Сем, ты че опять бормочешь, — рявкнул он. — Говори по делу.

— Я и говорю по делу, Митяй, — Сема улыбнулся. Только улыбка вышла кривая, ехидная. — Я детали уточняю. Для протокола. Так вот, Даки, двадцать четыре или как вас там еще. Бикс пропал. Курьер мертв. Вскрытие показало интоксикацию. Но не естественную. Кто-то его накачал. Перед тем как убить.

— Зачем? — спросила Даша.

— Вот это мы и хотим узнать, — Митяй подался вперед. Локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Весь был натянут, как струна. Ночные не умеют сидеть расслабленно. У них слишком быстрый метаболизм. Им всегда нужно куда-то деть энергию. — Кто его накачал? Кто забрал бикс? У вас на базе кто-нибудь видел этого курьера? Он заезжал? Мы видели журнал, знаем, как был оформлен заказ доставки. Но! Он же не сам по себе в безвоздушном пространстве двигался. Кто-то из вас же его отметил, с контейнером. И значит, что кто-его видел-таки. А то интересненько получается!

— Заезжал, — подтвердила Даша. — На склад. Сдал пустые ампулы, получил новые. Заправился.

— И всё? — Митяй нахмурился. — Никто с ним не общался? Не видел, чтобы он нервничал? Не оглядывался?

Даша посмотрела на него. В его горящие глаза.

— Митяй, — тихо разъяснила она. — Он курьер. Заехал, сдал, получил, уехал. Это не кино. Курьеры на доставке не оглядываются, и не останавливаются поболтать. У них время. И доставка может быть, э-э, испорчена. Поэтому все происходит быстро. И очень по инструкции. И еще. Нам, Ночной службе, курьеры не подчиняются. У них своя отдельная иеархия. Вот там свои вопросы и задавайте.

Митяй фыркнул. Откинулся на спинку стула. Скрипнул.

— Сем, ну ты слышал? — бросил он напарнику. — Она говорит, он не оглядывался.

— Слышал, — Сема кивнул. Достал из внутреннего кармана плоскую металлическую фляжку. Открутил крышку. Понюхал. Сделал маленький глоток, поморщился, спрятал фляжку. — Митяй, не злись. Девушка права. Курьеры не оглядываются. Они тупые. Им платят за то, чтобы они возили коробки.

Митяй дернулся.

— Сем, я тебе сколько раз говорил? Не хлебай на работе. Развонялся здесь, мне сейчас поплохеет. Из-за тебя.

— Я и не предлагаю, — Сема развел руками. — Я просто констатирую факт. Ночные не пьют алку. Ночные пьют чай. Или воду. Или вот этот ваш специальный изотоник. Правильно, Даки?


Даша молчала. Она смотрела, как Сема медленно, методично выводит Митяя из себя. Это была старая, отработанная схема. Сема играл роль тупого, ленивого бюрократа, чтобы Митяй выглядел заинтересованным, агрессивным следователем. Но Даша видела, как Сема исподлобья наблюдает за её реакцией. Он не тупой. Хитрый. И очень упрямый провокатор.

— Правильно, — подтвердила Даша. — Ночные не пьют алкоголь. Он для них токсичен. Даже пары.

— Вот, — Сема кивнул. — А Митяй у меня нервный. Он Ночной. У него метаболизм быстрый. Он всё время голодный и злой.

— Сем, заткнись, — Митяй рыкнул. Но без настоящей злобы. Они работали вместе давно. Это была их музыка. В парном исполнении.

— Ладно, — Даша хлопнула ладонью по столу. — Хватит. Надоели. Вы зачем пришли? Что, начальство гоняет? Дело закрыть надо, а вы не можете? Не все варианты еще рассмотрели? И вы что же, приперлись сюда и перед нами теперь кобениться будете? Валите отсюда. Все что надо, мы уже сказали в свое время, кому надо. А ходить тут и вынюхивать, выглядывать тут нечего.

Митяй усмехнулся. Криво.

— Умная.

— Нормальная, — поправила Даша. — У вас глухарь. Курьер мертв. Бикс пропал. Это уже третий случай за двенадцать месяцев. Я знаю. У нас на базе все знают. Но мы не полиция. Мы медики. Мы трупы не производим. Мы их откачиваем. А если не получается — везем в морг.

— Третий? — Сема оживился. Впервые за все время. Он даже перестал крутить ручку. — А откуда вы знаете, что третий? У нас в сводках только два. Один в начале года, один сейчас, в мае.

— А в ноябре был ещё один, — ответила Даша. — Вяземский район. Курьер врезался в отбойник. Машина сгорела. Бикса не нашли. У нас в журнале вызовов это отмечено. «Утилизация груза 17/17».

Митяй и Сема переглянулись. В этот раз без слов.

— Даки, — Митяй подался вперед снова. — А что в этом биксе? В 17/17?

Даша посмотрела на него. В его честные, горящие глаза. Он правда не знал. Они оба не знали. Им просто дали папку.

— Я не знаю, Митяй, — пожала она плечами. —Препарат какой-то. И никто не знает. Кроме тех, кто его упаковывал. Спрашивайте на складе.

— А вы не догадываетесь? — вкрадчиво спросил Сема. — Может, наркотики? Новые какие-нибудь? Для Ночных?

— Если бы наркотики, то в журналах и стояли бы -- наркотики, — Даша вздохнула. Устала. Хотелось спать. Белые ночи выматывали. Свет давил на глаза. — Биксы 17/17 воруют не наркоманы. И курьеров убивают не ради дозы.

— А ради чего? — Митяй стукнул кулаком по колену. — Ради чего, Даки?

— Понятия не имею. Идите к складским, там и веселитесь, как хотите. А к нам не лезьте. У нас без вас проблем полно.

Она встала. Подошла к шкафу с документами. Вытащила папку. Бросила на стол перед ними.


— Вот. Журнал вызовов за ноябрь. Вяземский район. Страница сорок вторая. Читайте.

Митяй схватил папку. Стал листать. Сема заглянул ему через плечо.

— Тут ничего нет, — пробормотал Сема. — «ДТП. Курьер(код200). Груз – утилизация. Ответственные лица. Комиссия в составе». Всё.

— Вот и всё, — Даша зевнула. Прикрыла рот рукой. — Мы не телепаты.

Митяй захлопнул папку.

— Сем, поехали. От них тут толку ноль.

— Поехали, — согласился Сема. Он встал, аккуратно сложил блокнот. Убрал фляжку. — Даки, а вы не боитесь?

Даша сердито глянула на него.

— Чего?

— Ну. Работать тут. Зная, что курьеров убивают. И кто-то ходит рядом. Кому в принципе, нужны эти биксы. 17/17. Ну, странно же. И явно, неприятно.

Даша усмехнулась.

— Сёма, я фельдшер. Я каждый день вижу, как люди умирают от того, что съели просроченный майонез. Или свалились с лестницы в пьяном угаре. Или чего и похуже. Меня злодеем в кустах не испугать. Я пуганная.

Сема хмыкнул.

— Резонно. Митяй, пошли.

Но Митяю все здесь совсем не нравилось.

-- А вот отчего тогда любезная Даки, двадцать четыре, глубокоуважаемая Ольга Орлова работает без маски. А вы в маске? Прячетесь от кого-то? Боитесь, что узнают? А?

Даша опять пожала плечами. Придурки. Из дикого леса. Демонстративно, медленно сняла маску. Митяй оказался не готов. Зашипел и шарахнулся.

-- Ух ты, ебс.

Сема скользнул взглядом, не дрогнул. Профи.

-- Что мальчики? Достаточно наглядно?

Наконец-то и Ольга вышла из себя.

-- Собрались и пошли отсюда вон! Гаденыши. Сейчас вашему старшему наберу и получите, полные брюки огурцов. Кышь!

Они поспешно вышли. Не оглядываясь по сторонам и стараясь не встречаться с Даки взглядом. Вот сыкло. Дверь закрылась.

В дежурке установилась тишина. Только гудел кондиционер и щелкало реле. Ольга Орлова печатала на клавиатуре. Ритмично. Сухой стук.

— Нормальные ребята, — рассудительно продолжила Ольга, не отрываясь от монитора. — Трезор вообще хороший. Хоть и дерганый. А Белкин — жук. Он еще та заноза в заднице. Сыскарь, хоть и молодехонек. Но придурки, позеры! Мрак. Запоминают еще!

— Пусть запоминают, — Даша налила себе еще кофе. Из того же автомата.

— Не получится отпинаться, еще припрутся, — Ольга наконец повернула голову. Посмотрела на Дашу. Усталыми, серыми глазами. — Если курьеров начали убивать системно, значит, кто-то вышел на маршрут. А маршруты у нас меняются раз в неделю. Утечка, дорогая.

Даша замерла с чашкой в руке.

— Думаешь, крот? У нас?

— Ничего не думаю. Я диспетчер, принимаю вызовы. А думать пусть полиция думает. У них головы большие и, видимо, времени много и денег. Вот пусть и разбираются.

Даша допила кофе. Выбросила стаканчик.

— Пошла я домой. Отчет написала, сдашь за меня?

— Ага, иди. Отдыхай. До скорого.


Она вышла из дежурки. Прошла по коридору. Пахло хлоркой и пылью. Встретила Вась-Вася. Он кивнул ей. Она кивнула ему. На том и разошлись.

Вышла на улицу. Солнце уже стояло высоко. Было жарко. Асфальт на парковке плавился. Сирень у крепостной стены цвела так сильно, что голова начинала болеть от запаха. Ноги гудели.

О Митяе и Семе она забыла минут через десять. Просто выкинула из головы. Два уставших копа, подумаешь невидаль. Глухарь. Бикс этот, 17/17. Мало ли что пропадает.

Притащилась на третий этаж. Открыла дверь своей квартиры.

Закрыла лицо рукой, чтобы отсечь белый, беспощадный свет майского утра.

Мгновенно уснула.

Глава 4. МАРГО


Дом на Монашеской улице стоял особняком среди безликих новых пятиэтажек. Старое, кирпичное здание, бывшая монастырская келья, перестроенная под жилье еще в семидесятых. Толстые стены, высокие потолки, деревянные полы, которые скрипели даже от взгляда. Даша любила этот дом. Здесь воздух был другим. Не пахло хлоркой, остывшим кофе и сладковатой мерзостью препаратов для Ночных. Пахло сушеной мятой, чабрецом, старым деревом и пыльной геранью на окне.


Она шла по тенистой стороне. Солнце уже стояло высоко, но майская жара еще не вступила в свои права. Белые ночи размывали границы между днем и вечером. Небо было мутно-голубым, без единого облака. Сирень у крепостной стены цвела так сильно, что воздух казался густым, почти осязаемым. Голова начинала болеть от этого сладкого, дурманящего запаха.

Даша поднялась на третий этаж. Дверь в квартиру тридцать два была не заперта. Бабушка никогда не запирала дверь днем. Говорила, что ворам нечего у нее брать. А людям стучать некогда, если нужна помощь.

Даша толкнула тяжелую дверь.

— Ба, я тут. Маргоша!

В ответ — тишина. Только тихое, размеренное бормотание из кухни. И странный, приторный запах. Знакомый, до отвращения. Даша в прихожей замерла. Этот аромат гнильцы она знала. Запах открытой раны Ночного. Подзапущенной раны.

Она скинула ботинки, торопливо прошла по коридору. На полу в кухне лежал старый, выцветший половичек. В центре, на табурете, сидела соседка снизу, тетя Зина. Ночная. Пожилая, с глубокими морщинами и чуть утолщенными ушными раковинами. Которые всегда прятала под цветным платочком.

Марго стояла над ней. В коротком белом, идеальном халате. И больничных ловких брючках. Руки в перчатках уверенно держали хирургический зажим и марлевые тампоны. Колено у тети Зины разнесено в хлам. Глубокая, с рваными краями раневая поверхность. Края уже начали затягиваться, но неправильно. Опасно. Ткань Ночных регенерировала слишком быстро, захватывая грязь, нитки от одежды и омертвевшие клетки. Если с этим не бороться, безжалостно и буспощадно, через сутки начинал формироваться абсцесс.

— Ба! — Даша сердито бросила сумку на пол. Звук получился не хорошим, глухим. — Опять?!

Марго даже не вздрогнула. Она аккуратно оттянула край раны, капнула туда чем-то из темного флакона. Ткань зашипела, пошла легкой рябью. Тетя Зина морщилась, но молчала. Ночные терпели боль лучше обычных. Но это не значило, что им не больно.

— Дашка, привет, — спокойно отозвалась Марго. — Не скрипи. Проходи. Чайник на плите.

Тетя Зина старалась не встречаться глазами с Даки. И чтобы как-то примирить всех, вдруг залебезила непривычным скулящим голоском:

-- Она у вас так выросла, Марго, дорогая. Такая умница стала. Такая умница.

-- Зинка, заткнись! Она все равно нам врежет.

— Ты что делаешь?! — Даша шагнула вперед, перехватывая руку бабушки. — Ты же знаешь! Тебя посадят!

Марго жестко стряхнула ее руку и отстранилась. Продолжила работу. Ее пальцы, несмотря на возраст, не дрожали. Движения были экономными, точными. Медик до мозга костей. Старая гвардия.

— Вызов долго ждать, — отмахнулась она. — На Базе очередь. И бумаги. У нее сосуды слабые. Начнется кровотечение, вы потом неделю откачивать будете. Ну и нельзя ей. С работы уволят.

— Плевать на сосуды! — Дашка сжала кулаки. Усталость после смены и бессмысленный разговор с копами в дежурке, сделали ее голос резким, звенящим от обиды. — Ты вне системы! Ты не имеешь права оказывать помощь Ночным! Поймают — посадят. Я тебе передачи носить буду?! В мужскую колонию, между прочим. Женщин отдельно не сажают, так что сидеть будешь с мужиками. Или вообще загремишь с диагнозом Синдром Бога. Психиатрическая экспертиза, ба. Тебя признают невменяемой и закроют в лечебнице. Будешь остаток жизни без трусов бегать.

Марго наконец оторвалась от раны. Глянула на Даки. В темных, почти черных глазах не было ни страха, ни раскаяния. Только легкое раздражение.

— Я уже везде, где могла, была, — скрипуче выплюнула она. — Не пугай, крошка. Пуганная я.

Даша выдохнула. Уговорила себя остановиться. С Маргошей было бесполезно спорить. Особенно при выполнении интернационального долга. Провела рукой по лицу. Маску она сняла еще в подъезде, и теперь ее увеличенные, неестественно бугрящиеся губы были открыты. Она чувствовала взгляд бабушки. Тяжелый, оценивающий. Профессиональный. Марго ничего не сказала. Вернулась к соседке.

— Сиди смирно, Зинаида Петровна, — скомандовала Марго. — Дашка, рот закрой. Набрала воздуха в легкие и молчи. Принеси мне из аптечки на полке зеленый бинт. И хлоргексидин. Там еще полная бутыль. И не нервируй меня.


Даша молча принесла все, что нужно. Марго работала быстро. Она знала анатомию Ночных лучше, чем многие хирурги на Базе. Понимала, где у них проходят основные сосуды. Как ложатся мышцы и срастаются кости. Еще бы! Жила с ними бок о бок тридцать лет. В ранней молодости таки получила год условно за оказание помощи Ночным с превышением полномочий. Не любила об этом говорить.

— Все, — отрапортовала Марго через десять минут. Сняла перчатки, бросила их в специальное ведро с дезинфектором. — Не мочить. Не снимать. Завтра приду, посмотрю. Если начнет розоветь — значит, пошло. Если синеть — звони Дашке, пусть курьер коагулянт привезет.

Тетя Зина испуганно сползла с табурета. Опасливо косясь на Дашку.

— Спасибо, Мария Ивановна. Маргоша. Я девчонок пошлю, они тебе дома все выдраят. Не сомневайся.

— Иди, иди. И на работу только завтра, если все хорошо будет. И без фанатизма, смотри мне, — отмахнулась Марго. — Лифтом не пользуйся. Лестницей.

Когда соседка ушла, в квартире повисла напряженная тишина. Марго скоблила руки под краном, с соблюдением всех гигиенических стандартов. Даки терлась на кухне. Налила себе чай из старого, пузатого чайника. Заварен был с чабрецом. Горьковатый, терпкий. Руки все еще плохо слушались.

Марго вернулась. Тщательно вытерла руки полотенцем. Каждый палец. Села напротив. Улыбнулась Даше. Добрый доктор Айболит.


— И не хрен на меня кричать, — констатировала она. — Сама такая.

— Я переживаю, — огрызнулась Даша. — Ты не понимаешь? Они сейчас ищут повод. Патруль уже на Базу приходил. Глупые, но цепкие. Если они узнают, что бывший фельдшер НВБ нелегально оперирует Ночных... Тебя сожрут.

Марго взяла чашку. Поднесла к губам. Глотнула.

-- Подавятся. — И снова поднесла чашку к губам.

Выдохнула, блаженно закрыла глаза.

— Дашка, — тихо напомнила она. — Когда твой отец лежал с переломом позвоночника, кто его поднимал? Скорая ехала сорок минут. Я подняла его сама. Когда мать рожала тебя, кто принимал роды? Акушер из роддома застрял в пробке. Я принимала. Все в пределах гребаной статистики, 0,4 процента всех живущих на старухе Земле не могут не лечить. Я не могу не лечить. Это не Синдром Бога. Просто работа.

— Это нарушение закона! — Даша стукнула чашкой по столу. Чай плеснулся на скатерть. — Ты не в поле! Ты в городе! Здесь есть БНВ! Есть врачи!

— Врачи, — Марго усмехнулась. — Которые смотрят на Ночных как на статистику. Отправляют их в следующую смену, зная, что у них интоксикация. Твоя База, Даш, это конвейер. А я неотложка. Всего-то делов. Удивила. Врачи! Сколько вас там, врачей! В смене. Два? Три? На весь Смоленск, со специализацией-то?! А без специализации лучше и не надо. Их на обычных еле-еле хватает. И ты, дорогая, фельдшер. Так-то.

Даша сжала зубы. Она знала, что Маргоша права. И от этого было еще больнее. Система, в которой они обе работали, давно прогнила. Но бабка выбрала путь партизана, и шла им отчаянно и совершенно вне правил. Даша выбрала путь выживания внутри системы. Этот выбор каждый день давил ей на плечи.

— Я не могу за тобой уследить, — жалобно сказала Даша. — Я на смене. Я не сплю. А ты тут...

— Я сама за собой слежу, — отрезала Марго. — Пей чай. Остынет. Следит она. Сопли сначала научись себе вытирать. Следит она еще!

— Ба, ты понимаешь, что это безумие? — тихо спросила она. — Если бы не я, ты бы уже сидела.

— Если бы не ты, я бы не рисковала, — парировала Марго. — Но ты есть. Прикроешь. Вот такая у нас долбанутая семья. И всегда такой была. Что поделаешь.

Даша поморщилась. Это было правдой. И бесило ее еще. Она прикрывала Маргошу. Подделывала журналы. Уводила вызовы. Врала Вась-Васю. Была соучастницей.

— Я не могу так больше, — пожаловалась Даша. — Устала бояться за тебя.

Марго помешала чай ложкой. Звякнула о стенки чашки.

— Страх — плохой советчик в медицине, Дашка. И в жизни. Ты это знаешь.

Они пили чай в тишине. За окном цвела сирень. Белые, пышные гроздья. Солнце било в стекло, слепило глаза. На кухне было душновато и тепло. Отчаянно пахло травами и старым деревом.


Глава 5. С ЛИЦА ВОДУ НЕ ПИТЬ


Даки смотрела на ба. Марго была поджарой, подвижной. В свои шестьдесят восемь она выглядела на пятьдесят. Прямая спина, четкие черты лица. Короткие, аккуратно подстриженные волосы. Она не носила платков и не куталась в шали. Она была жестокой и сильной. Даже слишком сильной для этого старого дома и тихой улицы.

— Устаешь, зайка, — заметила Марго. И погладила ее по щеке. Не многие могли так поступить с Даки. Марго могла.

— Смена длинная, — буркнула Даша. — Курьер в Черногорск ушел. Глубоководник. Переработал.

— Вытащили?

— Вытащили. Курьер повез препараты.

— Хорошо, — Марго кивнула. — Значит, будет жить. Еще один придурок, не такой как все.

Даша посмотрела в чашку. На плавающие листики чабреца.

— Ба, — проворчала она. — Если что... Если влипнешь... Я приду.

— Знаю, — ответила Марго. — Иди. Отдохни. А потом поговорим.

Дашка кивнула. Она знала, что разговор только начинается. Маргоша не отступала. Никогда. И сейчас она ждала, пока Даша остынет, чтобы нанести чувствительный удар.

Даша допила чай. Встала. Подошла к окну. Посмотрела на двор. На сирень. На пустые скамейки.

— О чем поговорим? — спросила она, не оборачиваясь.

— О тебе, — спокойно ответила Марго. — О твоем лице. И о том, как ты собираешься жить дальше. Одна, я так понимаю.

Даша закрыла глаза. Вот оно. И все таки она чувствовала, как напряжение медленно отпускает. Здесь, в этой кухне, с запахом трав и старого дерева, она могла выдохнуть. Здесь не было биксов 17/17. Не было убитых курьеров. Не было Митяя и Семы. И ее безобразного лица, на которое все смотрели с жалостью или шарахались.

— Вкусный чай, — сморгнула она набежавшую влагу.

Марго кивнула.

— Я новый сбор сделала. Чебрец и мелисса. Успокаивает. Тебе нужно. Ты дерганая стала.

Даша усмехнулась. Криво. Рот тянулся, непривычно напрягались.

— Я фельдшер скорой помощи, ба. По определению -- дерганая.

— Фельдшер, — согласилась Марго. — Но и фельдшер должен спать. А ты не спишь. Я вижу. Глаза красные.

— Белые ночи, — отговорилась Даша.

— Угу, белые, зайка, — повторилась Марго. И в ее голосе прозвучала нотка, которую Даша знала с детства. Та, после которой начинался настоящий разговор. — А еще у тебя есть Гоги, который спит на твоем диване. При живой жене.

Даша замерла с чашкой в руках. Вот оно. Началось.

Даша не стала оборачиваться. Она смотрела на пыльные листья сирени за окном. Они висели неподвижно. Воздух был густым, горячим, как в парилке.

— Сними платок, — приказала Марго. Голос у нее был ровным, без намека на жалость.

Даша медленно развязала узел на шее. Шелк скользнул по плечам и упал на стол. Она почувствовала, как прохладный воздух кухни коснулся шеи. И лица.

Марго вздохнула. Тяжело. По-стариковски.

— И зачем ты так опять, Даш?

Даки сжала чашку.

— Чтобы не смотрели.

— Раньше смотрели на нос, — жестко сказала Марго. —На щеки. На то, как ты морщишься, когда думаешь. Разницы ноль. Люди всегда смотрят на то, что отличается. Ты просто сместила фокус. С одного уродства на другое.

Даша дернулась. Словно ее ударили.

— Мне было семнадцать, — тихо пробормотала она. Голос дрогнул, предательски. — Мамы больше не было. Мне было охренительно плохо. Я не могла выходить из дома.

— Тебе было семнадцать, и ты испугалась, — поправила Марго. Она взяла ложку, медленно размешала остывший чай. Звяканье металла о фарфор было оглушительным в тишине кухни. —

Что было, то было. Я тупая идиотка, решила, что самое страшное происходило со мной. У меня погиб сын. И я упустила момент. У тебя-то погибла мать. Разумеется, нашлась подружка, которая сводила тебя к подпольному хирургу. Чтобы исправить губы. Сделать тебя красивой. Естественно, к браконьеру. Мы это потом много лет прорабатывали. Мне казалось, пришли к положительному результату.

bannerbanner