После Тьмы, или Местами по городу возможны чудеса

– Здравия желаю, товарищ капитан, – сдержанно ответил патрульный. – Вы тут по делу или как?

Кирсан вышел из-за машины. Был он сейчас без формы с лычками, в кожаной куртке, так что его козырянием не удостоили. Патрульный, крепко сбитый мужчина с пышными усами, протянул руку для приветствия и кивнул ему как равному.

– Старший сержант Павлов, – представился он.

– Гордеев, – сообщил необходимую для общения информацию ведьмак, избегая рукопожатия. – Телефонная будка поблизости есть?

– Есть. Но можно и из гостиницы позвонить, – пожав плечами, сказал Павлов. – Удостоверение дознавателя и не такие двери открывает.

– Ты позвони, пусть пришлют парочку толковых парней, – не обращая внимания на патрульного, процедил Кирсан. – Не топчись одна. Ясно? Я поехал. Если ничего не произойдёт, встретимся тут в девять вечера.

– А если произойдёт? – хмуря тёмные аккуратные бровки, спросила Влада.

– Действуй по обстоятельствам. Если я его найду, привезу сюда. Если ты – что вряд ли, то тащи его сразу в Судебный. Я тебя найду.

– Ты…

– Не бойся, я тебя найду, – повторил Кирсан и смерил патрульного внимательным взглядом.

Тот стоял крепко, смотрел прямо – этакий славный служака. Может, даже надёжный. На Владу вот только поглядывал, как ребёнок на леденец. Мамка сказала, что до обеда никаких леденцов, вот и косит глазом, как будто и не хочет вовсе, а сам так бы и облизал.

– Павлов! Проводи товарища капитана до гостиницы, пусть позвонит, – скрепя сердце, сказал Гордеев. – Глаз с неё не своди, пока к ней подкрепление не приедет. Если что, с тебя спрошу.

– А что за дело-то у вас тут? – осведомился патрульный. – Я не из любопытства, я ради безопасности товарища инквизитора спрашиваю.

– Если надо будет, вам доложат, товарищ старший сержант. Всё, идите. Товарищ инк… Светлова за главного. Всё уяснил?

В светло-зелёных выпуклых глазах патрульного мелькнуло что-то вроде вопроса «а ты вообще кто, раскомандовался тут?» Но, видимо, тон ведьмака был понят правильно, и Демид вытянулся во фрунт.

– Служу Свету, – сказал он. – Разрешите выполнять!

– Встретимся, – обратился Кирсан уже к Владе.

Она посмотрела неожиданно тепло и кивнула:

– Хорошо.

И как будто хотела обнять, даже вперёд подалась, но потом передумала. Выпрямилась, мимолётно коснулась козырька фуражки и побежала к гостинице. Патрульный кинулся догонять, а Кирсан забрался в авто и ещё немного посмотрел им вслед.

– Что-то не нравишься ты мне, старший сержант Павлов, – проворчал он.

Но, приняв эту краткую и острую неприязнь за приступ непонятно с чего проявившейся ревности, вздохнул и поехал к Норам.

ГЛАВА 5.

– Товарищ капитан, разрешите вопрос, – догнав её, окликнул патрульный Демид Павлов.

– Разрешаю, – Влада взялась за ручку гостиничной двери, но патрульный решил придержать её для женщины, и как бы невзначай накрыл её руку своей.

Это было лишнее… Но не неприятное. Стоило признать, Павлов был куда обходительней в общении, чем Кирсан.

– Прошу, – он пропустил её вперёд, и оба оказались в гостиничном холле. – Так вот, вопрос, товарищ капитан!

– Ну? Не тяни, – Влада поискала взглядом телефонный аппарат и, увидев таковой на одной из стен, направилась туда.

– Что за мужчина был с вами? Начальство, что ли?

– Нет, он тоже капитан, – она рассеянно взяла телефонную трубку – чёрную, тяжёлую. – Только из Ловчего приказа. Зверолов.

– Чудно что-то, – заметил патрульный. – Ну, а вы-то куда звонить хотите? Какое вам там подкрепление нужно? Может, я сойду на крайний случай?

– Надо, чтобы кто-нибудь подъехал на авто, вдруг и правда оборотня возьмём, – пояснила Влада, и, наткнувшись на непонимание во взгляде Демида, добавила. – Ну того, про которого я вчера тебе говорила.

– А, – без особого интереса сказал патрульный. – А я думал, вы за ведьмой следить приставлены. Странно только, что ведьмак, да с инквизитором. Вроде как разные ведомства. Даже в чём-то… соперники.

«Мы ловим, а вы отпускаете». Кажется, как-то так сказал Кирсан не далее, чем этим утром.

– Все наши ведомства – как пальцы одной руки, – сказала Влада. – Которые, когда надо, сожмутся в кулак.

– Пальцы меж собой не дерутся, – сказал Демид.

– И это главное, – кивнула Влада. – А теперь дай мне позвонить.

– Да зачем? Эти ваши пристава, капитан – они же безымянные пальцы, толку-то с них? У меня вот сейчас дежурство по участку закончилось, в два часа. Давай вместе потопчемся? А потом, может, сходим куда. Или вы рассчитываете, что этот ваш… из Ловчего приказа… что он вас в кафе сводит?

Дело, разумеется, было не в кафе. А в том, что патрульный показался Владе толковым парнем. Надёжным. Конечно, Кирсан, скорее всего прав и его чутьё не подводит: оборотень вряд ли прячется у хозяйки чёрного кота Барсика. Но всё же есть такой шанс. Маленький шансик. А если есть – одной ей сложновато будет справиться с оборотнем.

Но зачем звать ещё кого-то, если подмога уже есть? Доброволец, готовый и плечо подставить, и даже больше?

И Влада согласилась с его доводами.

– А знаешь, что? Там же кондитерская почти напротив. Давай в ней посидим, – сказала она. – А то ведь и верно: от приставов толку немного. У них даже оружия с собой нет.

И повесила чёрную телефонную трубку обратно на рожок аппарата.

– Вам чем-то помочь? – пробегая мимо, спросил молодой парень-коридорный.

Прозвучало как-то вразрез со словами: судя по интонациям, Владу и Демида только что очень корректно послали. «Идите-ка вы вон», – как бы намекнул коридорный.

Если б ей тут было что-нибудь надо, получил бы этот парнишка по оттопыренным красным ушам! Форма дознавателя и патрульного, видите ли, не останавливает его от завуалированного хамства! Но сейчас Влада ограничилась лишь кратким:

– Если ты мне понадобишься – тебя пригласят.

Уши побледнели, а их хозяин ускорил бег мимо. Вот так-то.

***

По сути кондитерская с её кофе, какао, пышками, пряничным ароматом и горячим воздухом располагалась не так чтобы очень удобно. Только из одного окошка в торце здания и было видно домик женщины с чёрным котом. Гераней в окнах видно не было, то есть ведьма сегодня если и была там, то одна. Или решила не привлекать ничьё внимание?

Или просто кот свалил кроме той, белой, ещё и красную герань…

Влада устроилась на низком подоконнике боком к холодному стеклу. Вообще-то место было неплохое, особенно если учитывать, что при взгляде снаружи не слишком-то и понятно, кто там сидит внутри кондитерской. А ей зато был виден нужный дом…

Но кое-что её смущало.

– В случае чего, мы не успеем добежать, – сказала она Демиду.

Тот уже снял тулуп и уселся на стул, вытянув ноги. Устал, видимо. Нельзя было его за это судить: человек уже отработал свою норму. Однако помогать-то он вызвался сам!

– Уверен, что случая-то никакого и не будет, – махнул рукой патрульный. – Хочешь какао? Или кофе?

– Может быть, позже, – ответила Влада, хотя после восхитительных мясных пирожков уже прошло немало времени – можно было даже и отобедать, не то что какао попить.

– А пышки? Тут отличные пышки! С сахарной пудрой, – соблазнял Демид. – Да ты сама погляди!

Она поглядела. На тарелке были отличные, ровненькие, пухленькие пышки. Такие поджаристые, румяные, с очень маленькими дырочками. И щедро посыпанные сахарной пудрой.

– А вот белокаменцы пышки называют пончиками, – сообщил Демид.

– Павлов, – сказала Влада, не отрывая взгляда от поднадзорного дома, – ты не обижайся, но я буду наблюдать за домом, а не пить с тобою чай с пышками. Понимаешь? Я на службе.

Патрульный шумно вздохнул.

– Стоило тогда в кондиктерскую идти, – сказал он, и Владе стало смешно.

От его по-детски искреннего огорчения, и от того, как он нарочито-старомодно произносил «кондиктерская», и вообще – стало просто смешно.

– Тут и правда теплее, – сказала она примиряюще. – А пышки… я потом себе на вечер куплю парочку. Проверю, насколько вкусные.

Большая кружка с горячим какао грела руки. По улочке иногда проходили туда-сюда люди, но в целом тут было очень тихо. Крупные хлопья снега, прорвав тёмно-серую тучу, устремились к земле, укрывая цепочки следов. Домик женщины с котом и геранями выглядел так уютно, что хотелось туда заглянуть. Стряхнуть на пороге снег с обуви, пригнуться, чтоб не ударить голову в низковатом дверном проёме, увидеть накрытые накрахмаленными накидками стопки подушек на кроватях. Вдохнуть запах нагретого печью жилья, островатый аромат комнатных гераней, свежего белья, которое сохло на морозе, и, быть может, ещё тёплых пирогов с капустой…

– Дело ведь не в званиях, товарищ капитан? А?

Вопрос не застал Владу врасплох – она понимала, что к чему. Но ответила не сразу.

– Он ведь вон тоже капитан, ваш ведьмак, – втиснул в паузу ещё одну ненужную фразу Демид. – И я вам не ровня. Так?

– Дело не в званиях, – сказала Влада. – Если б оно было в званиях, я бы тогда не среди равных себе пару искала, а сразу бы метила в жёны какого-нибудь полковника или генерала. Куда как проще, чем дела разбирать и ведьм допрашивать.

– Капитан Светлова… А как вас, кстати, звать?

– Меня звать товарищ дознаватель, – усмехнулась Влада. – Если ты не собираешься звать на свидание, конечно.

– А если, скажем, собираюсь?

– А если я не пойду?

– Но позвать-то можно!

– Можно. Меня зовут Влада Александровна Светлова. Доволен?

– Ну а то ж. Красивое имя. Сильное! – сказал Павлов, почему-то слегка поморщившись при этом, точно имя укололо его.

– Это же не моя заслуга, имя придумывают родители, – махнула рукой Влада.

– Ну всё равно, – сказал Демид. – Хорошее имя. А этого оборотня, Лаппа, вы ищете по какому делу?

– По важному, – отрезала Влада строго. – Нельзя разглашать.

– Но прятаться он может тут, у ведьмы?

– Именно.

– А чего с обыском не нагрянете? Даже если Лапп не там, можно прямо в доме было бы засаду устроить, – разумно заметил Демид.

– Распоряжений пока не было, – туманно ответила Светлова.

Не было у неё ни распоряжений, ни ордера, ничего. И быть не могло. Был только подозреваемый, с момента задержания стремительно становящийся главным и единственным претендентом на то, чтобы оказаться именно Кровососом. Но если Кирсану Влада рано или поздно это бы рассказала, то Павлову… Нет, незачем ему всё это знать. В конце концов, распустит слухи, что Кровососа взяли, и тогда у подозреваемого пути назад уже не будет. Не восстановит он честное имя и должность, останется только век доживать – даже в преподаватели не пустят.

Влада такого допустить не могла. Сердце протестовало против такой несправедливости! И потому она не стала ничего лишнего рассказывать патрульному.

– Тёмное у тебя дельце, как я погляжу, – сказал Демид.

– Как раз для Кануна, – мрачно шутнула Влада.

И хотела добавить ещё что-нибудь, но тут увидела какое-то движение за окном и отставила кружку. На белом снегу отчётливо выделялся куда-то спешащий чёрный кот.

– Кот ведьмы! – прошипела она, хватая Демида за руку. – Барсик!

Тот бросился одеваться. А Владе надо было лишь запахнуть на груди шинель. Поэтому она не стала дожидаться патрульного, а выскочила на улицу.

Кот увидел Владу и сел на обочине дороги, приподняв переднюю лапу. Будто хотел её вылизать, да и забыл!

Влада метнула взгляд на дом женщины. Свежими там были только кошачьи следы, та самая тонкая цепочка, ведущая от забора к дороге. А на окнах… Когда она подбежала ближе, стали видны следы земли и сломанные цветы на подоконниках.

– Демид! – крикнула она патрульному, который вопросительно застыл в дверях кондитерской. – Сюда!

– Мяк-мяк, – на что-то намекнул кот и сделал два прыжка к Владе. – Мя-мя-мяк!

– Да подожди ты, – сказала Влада. – Не до тебя!

На дорожке перед домом она посмотрела снег – но следов ног не было. Снег замёл их, а значит, никто не входил и не выходил как минимум с вечера. Влада дёрнула на себя ручку двери, и та послушно распахнулась. Изнутри пахнуло кошачьей мочой, дымом и ещё чем-то, вроде сырой печёнки. Тревожно вспорхнуло в груди сердце – и замерло, как подстреленная птица перед тем, как упасть. Потом уже забилось и громко, и сильно, так, что даже в ушах застучало.

– Кровь, – простонала Влада. – Пахнет кровью!

Она заметалась по просторной кухне – тут на полу тоже валялась земля, местами кто-то прочертил на ней длинные дорожки, будто бы пальцами. Занавески были грязные. Красная герань валялась на подоконнике с подломленным стеблем. Но не было, не было самого главного: большой лужи крови на полу и непонятных символов на стене. Тут, кроме окна, всё было в порядке…

Влада всхлипнула и бросилась в комнату. Тут её перехватил Демид, который сразу, как прибежал, зашёл именно сюда. Он прижал девушку к себе, лицом в надёжное тепло – полушубок он так и не запахнул, а под ним была гимнастёрка и серый шерстяной шарф. Сержант прижал девушку к себе так крепко, что она едва не задохнулась. Большой, сильный, он как будто хотел её защитить – но только от кого или чего? Всё уже остыло.

– Что? Что там? – невнятно спросила она.

– Не стоит смотреть, – сказал патрульный.

Но Влада уже вывернулась из объятий и уставилась на то, чего не ожидала тут увидеть.

– Это что? Что за обряд? – непонимающе спросила она.

Зарезанный чёрный петух валялся с вывороченными кишками. Кровь была, конечно. Но помимо крови на полу, выложенном потрескавшейся плиткой, был разложен маленький костерок и краской наведены вполне известные ведьмовские знаки. Круг, тринадцать начертаний, свечи, котелок с кровью, давно догоревший костерок… Что бы это значило?

Отвлёк вбежавший в распахнутую дверь кот, он надсадно заорал и вдруг набросился на ногу Демида. Кабы не валенок – наверняка вспорол бы кожу! Патрульный дёрнул ногой, отшвыривая зверя прочь, и Барсик затаился где-то под креслом.

– Ах ты, скотина, – выругался Демид. – Кровью, видать, пахнет и потрохами петушиными. Вот он и кидается.

– Так, – сказала Влада, взяв себя в руки, – приехали. Вызывай ведьмаков, старший сержант Павлов. Пусть всё тут осмотрят, обыщут, сфотографируют. Похоже на попытку вызова демона. Да ещё накануне Свистопляски…

– Похоже, – сказал Павлов. – Вызову.

– Демид, и дознавателей, – окликнула его Влада, когда он уже был на пороге.

Он замер на миг, словно имя застало врасплох, затем кивнул и побежал.

Влада ещё раз огляделась. Кот выбрался и сел на подлокотник кресла. Повернул голову, и белое пятно над левым глазом почему-то показалось девушке знакомым.

– Ну вот, – сказала она. – Теперь ты тоже свидетель.

– Мрё, – не одобрил кот.

– Рассказывай, что тут было. Где твоя хозяйка?

Кот длинно вздохнул и спрыгнул, едва не попав лапами в круг. Прошёлся вдоль начертаний, сел напротив одного, выведенного, против других, белой краской, а не красной.

– Мяк-мяк, – сообщил он, как будто Влада была умственно-отсталой.

– Я не понимаю, – призналась девушка.

– Мру, – сказал кот.

– А кровь-то уже свернулась, – сказала Влада. – Да и было её тут немного. Странно! А Демид меня так прикрыл, словно тут человека зарезали… Заботушка, одно слово! Ещё и на землю наступил – вон какой след здоровенный!

Она показала коту на след галоши. У него подошвы были в полосочку, не в мелкую клетку.

– Мрять, – недовольно заметил Барсик и покачал головой.

– Ты же ведьмин кот! Должен быть умны й! Вот как по-кошачьи «да»?

– Мяф.

– Мяв?

– Мяф.

– А «нет»?

– Мрё.

– И что, Демид не заботливый мужчина? А мне показалось, что очень даже да!

– Мрё, – недовольно сказал кот. Чем-то ему патрульный был не по нутру! И в ногу, стало быть, не просто так он вцепился: не понравился ему Демид.

– А хозяйка твоя, она жива?

– Мяф!

– Ушла при помощи своего колдовства, да? Вызвала беса и с его помощью…

– Мяяяф.

– Сегодня?

– Мрё!

– Ага, – обрадовалась Влада. – Значит, вчера.

– Мяф-мяф!

– Как меня заметила, так и ушла, – сама себе кивнула Влада. – А сегодня ты нас увидел и пытался подать знак: уронил герань, а потом как-то выбрался и побежал к кондитерской. А скажи-ка, Барсик, был тут вчера гость?

– Мяф! – одобрительно тряхнул головой котик.

– И это был оборотень Алекс Лапп?

Что тут сделалось с котом! Он принялся вытанцовывать замысловатые фигуры, изогнув хвост крючком, мяукать на все голоса и даже чихать!

Но дальше допрос вести не получилось. Вернулся Демид, запыхавшийся и весь красный. Кот недовольно фыркнул и куда-то удрал.

– Уф, – сказал он. – Всем позвонил, всех позвал! И своих, и ваших, и даже ихних!

Последнее, видимо, относилось к ведьмакам Ловчего приказа.

– Хорошо, – сказала Влада. – Скоро придут?

– Ну, смотря чьи. Милиция скоро примчит, им близко. Ведьмаки небось ещё быстрей, а вот за ваших, товарищ капитан, не ручаюсь. Очень там недовольны были.

Влада кивнула.

– Я их в чём-то понимаю, – сказала она. – Демид… Можно я тебя попрошу?

– Ну смотря о чём, – подкрутил усы Павлов.

– Не говори никому, что я искала тут свидетеля по имени Алекс Лапп.

– А что ж вы тут делали, товарищ капитан? Неужто со мной по кондиктерским гуляли? – хмыкнул старший сержант.

– Проверка, – ничуть не смутилась Влада. – Пропавшая же – ведьма? Как её, кстати, звали?

– Запамятовал, – сказал Павлов. – Но вспомню, если…

Он сделал забавную гримасу – выпятил губы уточкой и повёл кокетливо глазами туда-сюда.

– Говорите яснее, товарищ старший сержант, – строго сказала Влада.

– Свидание. Нынче же вечером, – заявил Демид.

– Что? Нет! – воскликнула Влада. – У меня другой… у меня другие планы.

– Видал я твои планы. Им на тебя плевать, – заявил патрульный. – Но раз не хочешь…

Он кивнул в сторону двери, дескать, сейчас кто придёт – тому сразу и скажу, что ты в этой избушке забыла. У Влады сжалось сердце. Но и встречаться с Демидом ей не хотелось. Случайный поцелуй, конечно, не был забыт, да и в целом патрульный был весьма неплох собой. Да только он был – не Кирсан.

– Хорошо, – сказала она, и, видя, как просиял Демид, поспешила его разочаровать. – Хорошо, можешь говорить им, что я искала тут Лаппа. Конечно, не сносить мне тогда головы. Но встречаться я с тобой не буду.

Не успел Демид ответить или даже кивнуть, как заурчали моторы, застучали на пороге сапоги. Распахнулась входная дверь – пришли и те, и эти, и наши, и ваши, и даже «ихние». Пользуясь случаем, кот выскочил наружу, а вот Владе Светловой пришлось остаться.

ГЛАВА 6.

С тремя друзьями-ловчими Кирсан доехал до части города, что ютилась между Газетным и Свечным каналом. Там по воле не вполне ясных обстоятельств образовался район под названием Норы. Никаких нор тут никогда не было и в помине. Но молва про старинные катакомбы шла и не искоренялась. Их тоже быть не могло: именно в этой части Аврории земля под подземное строительство не приспособлена. Никак. Осушенные ещё во времена царицы Авроры болота именно здесь, в межканалье, создавали по весне изрядную топь. Будь там какие-нибудь подземные ходы – их бы точно залило. Даже летом, когда шли дожди, в этом районе было очень и очень сыро, пахло болотной пакостью и лезли из тёмных щелей кикиморы. Водяник по кличке Каналья, приглядывающий тут за всяким хтоньём, болотных кикимор за своих не признавал и гонял почём зря. Ловчим с местными обитателями хватало работы и на суше. А тут ещё мокрошлёпы всякие.

Однако слухи – такие слухи! В народе даже рисовали какие-то карты катакомб и подземных ходов, и именно эти-то ходы звались Норами. Что до поверхности, здесь в основном были отстроены деревянные двух- и одноэтажные домишки, лепившиеся друг к другу без всякого порядка. Район давно определили под снос, но по сей день никто никак не мог уладить все проблемы и вопросы, возникающие с расселением различных элементов.

Таких, как оборотни, мелкие бесы, старые и никому не нужные колдуны и ведьмы, проживавшие на пособие от государства. Это было «наследие Тьмы», которое никуда не денешь. Они же даже не виноваты, что появились когда-то или были инициированы! Кого-то тёмные маги привели из Задверья, кого-то создали в своих мрачных лабораториях.

И это «наследие» отличалось нехорошим нравом, дрянными привычками и весьма странными традициями. Так что большинство этих «элементов» являлось опасным само по себе. Нередко даже не будучи отъявленными преступниками. Ведьмаки могли перебить неразумное хтоньё, но у разумного были какие-никакие права. Так постановил Судебный приказ. Он устанавливал, кого казнить, а кого миловать. У инквизиторов были свои критерии и причины оставлять в живых ведьм, вурдалаков, оборотней и не вполне понятные сущности без роду и племени.

Кирсан не больно-то верил в эту около-религиозную чушь про то, что без Тьмы, мол, не будет и Света. Понятно же, что ночь или любая тень – это не Тьма, а солнечный свет – просто свет, не более. И как же он бесился, когда ловил очередного «элемента», лишенного любых понятий о приличиях, совести и жалости, а инквизиторы его потом милостиво отпускали. Максимум снабжали оковами из глассия или протоколом, который подновлялся раз в год. По его представлениям о справедливости, большую часть отпущенных стоило всё-таки как следует запереть в специальной тюрьме и не выпускать. И при этом он лично знал тех, кто мог бы оставаться на свободе – но был в ней ограничен. В общем… Тьфу на это их равновесие!

Гордеев шёл в окружении товарищей, плечом к плечу, пока не столкнулся с пожилым невысоким оборотнем. Лицо, почти сплошь заросшее седой шерстью, торчащие изо рта клыки: с возрастом оборотни всё больше теряют человеческий облик. В конце концов они становились животными, дряхлыми и слабыми, и уходили подальше в лес, чтобы там умереть. Этот, седой стопятидесятилетний волчара, был ещё достаточно сильным и считался в районе Нор негласным лидером. Защищал интересы своих и старался как-то улаживать отношения с правоохранительными органами.

– А, капитан Гордеев, – криво ухмыльнулся старик. – Приветствую. Не могу сказать, что рад видеть, но…

– Мы к тебе с просьбой, Курт, – сказал Кирсан. – Дознаватели потеряли ценного свидетеля, вот ищем его. Ничего плохого ему никто не сделает, просто зададут пару вопросов и отпустят.

– Ты готов дать слово, что всё будет именно так? – спросил Курт уже без ухмылки.

– Я приложу все усилия, – сказал Кирсан.

Не мог он давать слово за дознавателей, да ещё всех разом. Даже за одну-то Владу – не мог. А тут целый Судебный приказ…

– Этого мало. Если парень прячется у нас и ищет защиты у лидеров Нор – он в серьёзной беде. И так как основные беды у нашего брата – от ведьмаков и инквизиторов…

Старик развёл руками.

– Хорошо, я дам слово. Если оборотню Алексу Лаппу причинят вред – я отвечу своей головой, – сказал Кирсан, дёрнув плечом, когда на него легла рука одного из друзей-ловчих.

– Нам не нужна твоя голова. Но если ты поработаешь на нас три дня – не бойся, после Свистопляски, не теперь! – этого будет достаточно. В каналах в районе наших Нор завелись ласковухи, целый клин. Мокрочерти в прошлом году из каналов и те ушли в Руну, потому что им тут мусорно, а ласковухам всё нипочём.

– Да ведь зима уже, холодно, – удивился Кирсан.

– Ты б видел, какие они нынче жирные, как тюлени всё равно, – высунулся из-за плеча старого Курта худосочный бес-анчутка.

Был он от кончиков рогов и до кончиков раздвоенных копыт укутан в тёплую одежду: мёрз, бесовщина. Тёмно-коричневое рыльце едва виднелось из-под цигейкового треуха.

– А ну брысь, – беззлобно сказал ему Кирсан, – а то документы проверю. Небось без регистрации тут шастаешь?

– Какая регистрация, дядя, – басом ответил анчутка, даром, что росточком был оборотню едва по плечо, а Кирсану – и того ниже. – Нас тут, порождений Тьмы, держат на справках, а я свою недавно продлевал! Чуфырь-расчуфырь…

И вытащил из кармана огромного пальто бумажку.

– Ну вот что, – сказал Гордеев. – Ласковух и упыриц мы тут и так регулярно подчищаем, прочую злопакость тоже. Если у вас на конкретные случаи есть заявки – пишите, все участки работают в обычном режиме. А укрывать кого-то… Не дело это. Тем более, повторюсь, ничего плохого этому Лаппу не грозит, если, конечно, за ним ничего плохого не водится. Он просто свидетель.

– А по какому такому делу свидетель? – спросил оборотень и вдруг, резко подавшись вперёд, обнюхал Кирсана.

Тот знал, что это жест предшествует установлению доверительных отношений, и не отшатнулся, не отодвинулся.

– По важному делу, и вас тут, Норных, оно касается. Кровососа ловим, – сказал Кирсан. – Здешние ведьмы небось тоже будут благодарны, если поймаем.

Старик моргнул выцветшими, совершенно звериными глазами.