Бывший муж. Папа, ты нас бросил!

Голос срывается. Я подрываюсь и начинаю кричать, не в силах сдерживать эмоции.

– Не кричи, Кристина. Сядь на место, – говорит муж слишком спокойно, глядя куда-то в пол.

Меня бесит! Уничтожает его спокойный тон! Это равнодушие бьет наотмашь! Разрывает сердце, превращая его в ошметки. Как можно быть таким бессердечным эгоистом?!

– Господи… Ты сейчас серьезно? Дима, да ты хоть понимаешь, какой удар нанес мне? Хоть понимаешь, как мне больно? Раз тебе было так плохо со мной, почему не сказал об этом? Почему? Отвечай! Разве нельзя было по-человечески поговорить и развестись? И только потом водить сюда, в квартиру, где мы живем почти два года, своих шлюх? Да вы спали в той самой кровати, где… Где…

Слова застревают в горле комом. Слезы начинают душить. Голова трещит, а перед глазами прыгают разноцветные мушки. Я пытаюсь всмотреться в глаза мужа, но не могу. Падаю на диван, обхватываю горло руками, дышу глубоко.

Мне плохо.

– Прекратить устраивать драму. Ты должна была понять, чем все закончится. В постели ты как бревно. Ни удовольствия, ничего…

– Что-о-о?! Это неправда! Не нужно врать.

Я всегда пыталась доставить ему удовольствие. Делала все необходимое, чтобы ему не было со мной скучно. Отбросила стеснение и была откровенной, лишь бы он не искал никого в стороне.

Дима усмехается. Качает головой и поднимается с письменного стола. Возвышается надо мной. Приходится задрать голову, чтобы заглянуть в его лицо. В глаза, где есть только лед. Ничего другого…

– Меня не устраивали наши отношения.

Грудная клетка разрывается от его слов.

– Как давно ты с ней? – спрашиваю настолько спокойно, что сама удивляюсь.

– Прилично…

– А говорил, что хочешь детей, – напоминаю дрожащим голосом. – Теперь будете планировать вместе… Главное, чтобы Виктория согласилась. Она же любительница гулянок…

– Это уже не твое дело. Но она мне вряд ли откажет. И дети будут… – Муж идет к окну, становится ко мне спиной. Засунув руки в карманы штанов, смотрит вдаль.

Клянусь, еще чуть-чуть – и мое сердце не выдержит.

– А если бы у нас был ребенок… ты поступил бы так же? – Прижав ладонь к груди, задерживаю дыхание в ожидании ответа.

– Хорошо, что не забеременела. Иначе пришлось бы избавиться, – отрезает жестко.

Глава 5

Сижу неподвижно. Слова мужа продолжают звучать внутри, как заевшая на одной страшной ноте пластинка.

«Хорошо, что не забеременела. Иначе пришлось бы избавиться».

Это не просто жестокость – это смертельный приговор. Все, что я думала о Диме… Все, что строила рядом с ним, рушится. Я понимаю, что на самом деле никогда не знала своего мужа. Человека, которого любила всей душой. Которому доверяла жизнь, которому хотела подарить ребенка. Я любила не его, а созданный им образ, красивую иллюзию.

Молчу. Больше нет сил спорить, что-то доказывать или оправдываться. Боль слишком громкая, слишком острая. Она перекрывает даже желание кричать. Я смотрю на него, понимая, что передо мной – чужой мужчина. Холодный, безразличный, жестокий. А рядом с ним сижу я – та, что верила в вечность. В любовь, которая казалась бесконечной. Я ему так доверяла… И эта вера теперь выглядит детской наивностью.

Сталь поднимается и, не глядя на меня, выходит на балкон. Дверь за ним захлопывается. Он кому-то звонит, даже не заботясь о том, слышу ли я. Отчетливо понимаю, что для него этой семьи больше нет. Ее уже не существует, как не существует и той женщины, которой он клялся в любви.

Каждое движение дается тяжело, будто меня придавили бетонной плитой. Иду в спальню. Открываю шкаф и достаю чемоданы. Расстегиваю замки и начинаю складывать вещи – не спеша, но решительно.

Каждый свитер – память о нашей поездке. Каждое платье – вечер, когда он говорил, что я самая красивая. Каждая рубашка, купленная когда-то для него, теперь кажется чужой. Я дрожащими пальцами сворачиваю ткань в аккуратные квадраты. С каждой вещью, что ложится в чемодан, во мне умирает одно воспоминание.

Ведь я всего лишь хотела простой судьбы: муж, семья, дети, дом. Мечтала идти рядом с любимым человеком, держась за руки, до последнего вздоха. Но жизнь ломает даже самые правильные мечты. И, наверное, в этом ее жестокая справедливость – она всегда проверяет, на что ты способен, когда остаешься без опоры.

Слезы катятся по щекам, но я не вытираю их. Пусть текут. Это моя боль, мое прощание, мой способ отпустить. Я собираю вещи, чувствуя, что с каждым движением во мне крепнет что-то новое. Решимость. Я не останусь там, где меня предали, где унизили, где мое самое дорогое – ребенка – обрекли бы на судьбу чего-то ненужного. Я уйду, потому что это единственный способ спасти себя и того, кто растет внутри.

«Я справлюсь», – шепчу мысленно.

Даже если придется начинать все с нуля. Я справлюсь, потому что во мне уже есть жизнь, ради которой стоит жить.

Клянусь, если бы не моя беременность, я бы сейчас ревела в голос.

Собрав вещи, закрываю чемоданы.

На безымянном пальце блестит обручальное кольцо – символ обещаний, которые сегодня превратились в пепел. Снимаю его медленно, в последний раз держу в руках прошлое, которое уже не вернуть. Металл холодный, но в этом холоде есть своя честность: он напоминает, что ничто не вечно. Кладу кольцо на тумбочку рядом с рамкой нашего фото прошлогодней давности и разворачиваюсь. Оно останется здесь, вместе с Димой, как немой укор. Как печать нашего конца.

Беру чемодан и выхожу в коридор. Колеса тихо скрипят по полу, звук странно гулкий в ночной тишине. Все вокруг кажется чужим: стены, коврик у двери, даже собственные шаги. Замечаю, что на кухне горит свет. Останавливаюсь. Иду туда, решив, что должна хотя бы попрощаться, сказать пару слов. Не ему даже, а самой себе, чтобы поставить точку.

Захожу и замираю на пороге. Дима сидит за столом. Перед ним – бутылка виски и стакан, в котором янтарная жидкость мерцает в электрическом свете. Он медленно поднимает стакан, делает глоток и снова ставит его на стол. Вид у него спокойный, почти расслабленный, будто ничего и не произошло.

При взгляде на него внутри поднимается горькая усмешка. Вот он – мужчина, ради которого я готова была жить, бороться, мечтать. И вот как он проводит ночь нашего конца: не в отчаянии, не в попытках что-то вернуть. А в компании алкоголя, наслаждаясь собственным равнодушием. Ему по-своему легко. Он просто пьет. А я умираю изнутри.

Несколько секунд я наблюдаю за ним. Его сильная фигура все так же внушительна: широкие плечи, мощные руки, резкие линии челюсти. Темные брови над глазами, в которых нет ни следа эмоций. Скулы, будто выточенные из камня, придают лицу мужественность, которую я когда-то любила. Он красив, и именно в этом особая боль: предатель может выглядеть так же безупречно, как тот, кого ты боготворила.

«Скорее всего, это последний раз, когда я вижу его вот так – вживую, сильного, спокойного. Моего мужа. Моего предателя».

В этом противоречии – вся моя жизнь. Любовь, которая еще не умерла. И разочарование, которое уже все разрушило.

– Я подам на развод. Ничего от тебя не хочу. Делить нам, по сути, нечего. Квартира твоя… Никаких проблем возникнуть не должно. Разведут нас быстро.

Муж не реагирует. Он залпом выпивает стакан виски, а потом морщится, будто выпил что-то ужасное.

К горлу подкатывает тошнота. Хочется побежать в ванную, но у меня получается контролировать себя. Не знаю, насколько меня хватит, но я стараюсь.

– Ничего не скажешь?

Он поднимает на меня свои сверкающие глаза.

– Спасибо…

– За что?

– Что уходишь без проблем.

Боже, сколько он еще будет бить в меня? Сколько еще таких ударов придется выдержать и в итоге не сломаться?

– Не за что. Ты не оставил мне выбора. Искренне надеюсь, что не будешь говорить при общих друзьях, какой плохой женой я была. Лучше бы ты со мной заранее поговорил и дал понять, что я тебя не устраиваю. Чем вот этот вот спектакль. Ты упал в моих глазах настолько сильно, что вряд ли когда-то поднимешься. Ты мое самое большое разочарование в жизни, Дима. Наверное, первое и даже единственное. Будь счастлив, если сможешь.

Дима поднимается. Развернувшись, хочу уйти, но он хватает меня за руку и тянет на себя.

– Чего? – цежу сквозь зубы.

– Очень красивая речь. Чего ты добиваешься? – Он смотрит мне в глаза, опускает взгляд на губы, и снова в глаза.

– Ничего. Я ухожу. Отпусти меня.

Но хватка усиливается. Пальцы Димы впиваются в кожу, причиняя боль.

– Уходи, – буквально рычит он и выпускает мою руку из захвата.

Я выхожу в прихожую, но все же не выдерживаю:

– Я буду первой и единственной женщиной, кто любил и ценил тебя безусловно. Ни одна женщина не способна на такие сильные чувства. И те, что появятся на твоем пути, будут гнаться за твоими деньгами. Но тебе же плевать… Тебе главное, чтобы в постели было хорошо. Окей. Будь счастлив, если сможешь…

Глава 6

Смотрю в окно, сидя в салоне такси. Город проплывает мимо размытыми тенями. Я не вижу домов, фонарей, не слышу ночного шума. Все во мне кричит тишиной. Я не еду домой – слишком страшно столкнуться со взглядом родителей. Папа болен, и я не могу позволить себе ударить его этой правдой. Он не выдержит, если узнает, что его дочь разводится. Я должна быть осторожной. Должна быть сильной. Все объясню позже. Постепенно. Стараясь не показывать свою боль, иначе будут страдать и они.

Автомобиль останавливается у дома, где живет моя давняя подруга. Она не переваривает Викторию, поэтому нам будет о чем поговорить. Мы знакомы много лет, и если есть кто-то, к кому можно приехать ранним утром, – то это точно к ней.

Ириша встречает меня молча. Смотрит в глаза и видит все без слов. Я бормочу что-то о том, что на день останусь у нее, и она только кивает, уступая дорогу.

В ванной включаю душ. Теплая вода стекает по телу, но не смывает того, что разъедает меня изнутри. Боль слишком глубоко. Разочарование слишком острое.

Запираюсь в комнате, которую подруга мне выделила. Чемодан стоит у стены. Я ложусь на кровать, но сна нет – только тяжелые, вязкие, неотступные мысли.

Дима больше не часть моей жизни. Я никогда не вернусь к нему. Какая бы слабость ни накатила, какой бы голос ни шептал, что я все еще его люблю, – назад дороги нет. Любить можно того, кто ошибся, но раскаялся. Кто упал, но захотел встать. Но нельзя любить того, кто предал и остался равнодушным. Равнодушие – это пустота, а в пустоте жизнь невозможна.

Мое сердце все еще рвется к нему, но я учусь говорить с собой жестко и честно. Раз за разом напоминаю себе, что одна ночь перечеркнула все. Одна ночь показала его лицо без маски. И теперь я знаю правду, которую буду помнить всегда: он никогда не любил меня так, как я любила его.

Боль жжет изнутри. Я чувствую ее каждой клеткой тела. Это не просто потеря мужа. Это потеря человека, которому я доверила все. Потеря мечты, которую вынашивала годами. Разочарование не только в конкретном мужчине, но и в самой идее того, что кто-то может быть «навсегда».

И все же даже в этой боли рождается сила. Слезы впитываются в подушку, и я снова шепчу себе: «Я никогда не вернусь».

Эта фраза звучит очень твердо. Прямо как клятва. Я не позволю унизить себя еще раз. Не предам своего ребенка, оставаясь в доме с предателем, где царят холод и ложь.

Начинаю думать о будущем. Оно будет трудным, но его очертания уже видны: работа, постоянные усилия, дисциплина, экономия, маленькие радости, которые я буду дарить ребенку. Пусть ему будет непросто без отца, но у него будет мать, готовая перевернуть мир ради него. Я дам ему все: образование, воспитание, любовь, защиту. Я построю честную жизнь. Без иллюзий.

Я никогда не вернусь к Диме. Никогда. И если когда-нибудь он постучит в мою дверь, если придет с раскаянием, – я не открою. Потому что должна идти вперед, не оглядываясь назад.

Закрываю глаза, чувствуя, как тяжесть в груди превращается в камень. Кажется, засыпаю.

– Тебе надо что-нибудь поесть, Кристина, – В комнату заходит Ирина, явно заметив, что я кручусь в постели.

– У меня нет аппетита.

Подруга садится на самый край кровати и смотрит на меня сочувствующим взглядом.

– Не хочешь поговорить?

– Особо говорить не о чем, Ириш. Муж мне изменил. Я застала его в постели с другой. В нашей супружеской кровати. – Сажусь и тру виски дрожащими пальцами. – А потом сказал, что не любит меня…

– А поговорить до измены нельзя было? О том, что не любит…

– Нет. Нужно было сделать куда больнее. Чтобы не осталось ни одной мысли как-то исправить ситуацию. – Я пожимаю плечами, усмехаясь собственным словам. – Угадай, с кем он переспал…

Ирина вскидывает бровь. Не сводит с меня вопросительного взгляда.

– Ох, – наконец доходит до нее. – Да нет, как так? Как она оказалась в вашей квартире? Неужели другой девицы не нашлось?

– Наверное… Видимо, она устраивала его…

– Моего брата она тоже устраивала! Он любил ее так сильно! А она ушла к старому, но богатому, сказав, что не хочет жить в нищете! Брат потом долго в себя приходил. До сих пор ни с кем отношения не строит. Ты ведь прекрасно знаешь, как я ненавижу Вику. Чертова стерва! Теперь твою семью разрушила. Место в аду ей обеспечено!

– Если бы Дима не позволил, она никогда не осмелилась бы. Вина не только в ней, Ириша. Мой муж тоже хорош. Так что…

Еще какое-то время разговариваем с подругой. Она заставляет меня поесть, когда я рассказываю ей о беременности. Как проходит день – сама не знаю. Все как в тумане.

Поздно вечером я все-таки набираю мамин номер. Сердце колотится, голос предательски дрожит. Я изо всех сил стараюсь выровнять интонацию, чтобы не выдать себя.

– Мам, привет. Как вы там? – произношу как можно спокойнее.

– Все хорошо, Кристин. А ты как?

– Отлично. Я завтра вернусь, ладно?

– Дочка? Все же нормально? – Она мгновенно чувствует подвох. У нее особенный слух: даже по вздоху узнает, когда я обманываю.

Я улыбаюсь в пустоту, хотя эта улыбка горькая.

– Все замечательно. Завтра приеду, и мы поговорим. Сейчас я немного занята.

– Ладно, не буду отвлекать. До встречи.

Кладу трубку, не дожидаясь новых вопросов. Врать родителям всегда мучительно, но у меня нет выбора. Они не должны знать правду прямо сейчас. Особенно отец.

Вся моя жизнь за один вечер разломилась на две части. И теперь мне нужно учиться жить в новой половине.

Ночью, поняв, что родители давно спят, вызываю такси. Чемодан перекатывается за мной по подъезду. Его глухие колеса звучат как тяжелые шаги.

– Крис, я всегда тут. Не забывай. Если нужна будет помощь – обязательно говори. Хорошо?

– Спасибо, Ириш. За все.

– Да не за что, – отмахивается подруга. – Может, останешься у меня еще на какое-то время?

– Нет, родная. Мне даже в этом городе оставаться не хочется.

– Думай о малыше. Ты его так долго ждала, – Ира нежно улыбается, гладя меня по щеке. – Все будет замечательно.

– Спасибо, родная.

Такси подъезжает. Сажусь и наблюдаю, как Ирина заходит в подъезд. Я безмерно благодарна ей за поддержку.

Дорога до родительского дома кажется бесконечной, но когда я открываю калитку и тихо вхожу в дом, меня встречает тишина. Все спят. Осторожно заношу чемодан в комнату, прячу его, чтобы никто не заметил. И сама, снова приняв душ, наконец проваливаюсь в сон.

Рано утром я спускаюсь на кухню. Родители уже завтракают. Запах чая и хлеба вплетается в то напряжение, что витает в воздухе. Они удивленно смотрят на меня.

– Когда ты вернулась? – Мама поднимает на меня глаза. В ее взгляде больше тревоги, чем радости.

– Час, может, полтора назад, – отвечаю ровно, хотя внутри все еще клокочет.

– Присоединяйся.

Сажусь за стол, смотрю на еду. Аппетита нет. Единственное, чего сейчас хочется, – так это реветь.

Не могу не заметить, что родители задумчивые. Особенно папа.

– Что случилось? Вы какие-то странные. Все же в порядке?

Мама тяжело вздыхает, кладет ложку на стол.

– Твой дядя зовет нас в Питер. Там хороший врач, он сможет наблюдать за твоим отцом. И вообще он хочет, чтобы мы переехали поближе. Они же всегда хотели, чтобы мы жили рядом. Но мы сначала из-за твоей учебы отказывались, а потом… не хотели уезжать без тебя. Но сейчас думаем согласиться.

Я смотрю то на маму, то на отца. Оба выглядят уставшими, но в их глазах – надежда. Жизнь меняется, и не только для меня. Если в Питере есть хороший врач – обязательно нужно переезжать, тем более если это знакомый человек. Да и родителям нужна поддержка. А мне придется отпустить даже этот дом, который всегда был моим самым надежным убежищем.

Судьба не спрашивает, готова ли я к переменам. Она просто бросает их мне навстречу. А я… не отворачиваюсь, – принимаю их. Как приняла вчерашний удар, ту адскую боль, что буквально разорвала грудную клетку.

Надо быть сильной. Потому что теперь во мне живет новая жизнь. И ради нее я должна научиться держаться, даже если кажется, что под ногами нет земли.

– А можно мне поехать с вами? – спрашиваю тихо, боясь, что папе станет плохо и он схватится за сердце.

Глава 7

Поднимаю глаза на родителей и вижу их реакцию. Они переглядываются – так быстро, что можно было бы и не заметить, но я ловлю каждое движение их лиц. Мама удивлена. Губы приоткрыты, взгляд полон растерянности. А отец вдруг бледнеет, и мое сердце уходит в пятки.

– Папа… – Я вскакиваю со стула, готовая подбежать, если ему станет плохо. – С тобой все в порядке?

Он поднимает руку, останавливая меня.

– Что случилось, Кристина? – проговаривает глухо.

Я глубоко вдыхаю, собирая в кулак все силы. В горле ком, слова выходят с трудом, но я все же произношу:

– Так получилось, пап. Мы с Димой решили развестись.

Мама застывает, потом резко поворачивается ко мне. Ее глаза полны недоверия.

– Что? Но еще недавно у вас все было хорошо. Как так?

Я отвожу взгляд, чтобы не видеть ее боли. До крови кусаю губы.

– Так получилось.

– Расскажешь? Крис, я хочу услышать подробности. – Ее голос дрожит. Но несмотря на это он мягкий, хотя вместе с тем и требовательный.

Я качаю головой.

– Нет, мам. Я не хочу затрагивать эту тему. Это слишком тяжело. Скажу только одно: к сожалению, все кончено.

Мама прижимает ладонь к губам, явно желая что-то сказать, но не находит слов.

– Может, ты делаешь поспешные выводы, дочка? – шепчет почти умоляюще. – Ну поссорились вы… С кем не бывает? Это же не значит, что сразу развод.

– Мам… – выдыхаю измученно. – Я не глупая малолетка. Если говорю про развод, значит, решение принято. Я все обдумала. Не хочу жить в браке, где есть предательство и равнодушие. Очень надеюсь на ваше понимание. И если вы не против… я поеду с вами в Питер.

– Кристина… – начинает мама, но отец останавливает ее. Берет ее ладонь в свою и смотрит прямо на меня.

– Мы, конечно, не против, – говорит он спокойно, хотя глаза выдают напряжение. – Мы не оставим тебя здесь одну. Никогда.

Я киваю, чувствуя, как по щекам скатываются горячие слезы.

– Спасибо, папа. Спасибо, мам.

Мама тянется ко мне, обнимает так крепко… Я прячу лицо у нее на плече, и впервые за последние сутки мне становится легче. Я не одна. Главное, что родные рядом.

После завтрака поднимаюсь к себе. Шаги кажутся тяжелыми, будто поднимаюсь не по знакомой лестнице, а на вершину горы, которая не хочет меня отпускать. Вхожу в комнату, закрываю дверь и начинаю собирать оставшиеся вещи. Открываю шкаф, складываю одежду, книги, мелочи, которые когда-то радовали, а теперь лишь давят воспоминаниями. Чем больше вещей оказывается в чемодане, тем сильнее сжимается грудь.

Думаю только об одном: уехать как можно скорее, как можно дальше. Вычеркнуть из своей жизни этот дом, эти улицы, этот город, в котором я полюбила и в котором потеряла. Но мысли предательски возвращают меня к той ночи, к той картине, где Дима был в нашей постели с другой женщиной. Я вижу Викторию снова и снова: смятые простыни, их переплетенные тела. Эта картина причиняет адскую боль – такую сильную, что, кажется, я теряю дыхание.

Пытаюсь держать эмоции под контролем, но не могу. Горячие слезы текут по щекам ручьем. Они падают на ладони, на вещи, которые я складываю в чемодан.

Мне нужно прийти в себя. Я иду в ванную, открываю душ и становлюсь под поток воды. Горячие струи обжигают, но я не двигаюсь. Вода течет по лицу, смешивается со слезами, и я будто растворяюсь в ней, пытаясь смыть ту боль, которая въелась в кожу и кости. Стою долго, пока дыхание не выравнивается. Но когда выхожу, внутри все равно пустота.

На тумбочке лежит телефон. Беру его и набираю номер Дианы. Знаю, что Дима не хотел бы, чтобы я с ней общалась после нашего разрыва. Но сейчас мне все равно. Она всегда была искренней, а я слишком нуждаюсь хотя бы в крупице тепла.

Мне нужно сказать ей, что я уезжаю…

Гудки длятся несколько секунд, и наконец я слышу ее мягкий, высокий голос:

– Здравствуй, Кристина. Как ты?

И от этих простых слов у меня снова подкашиваются ноги. Потому что в отличие от ее брата, в ее голосе нет равнодушия.

– Хорошо, спасибо… А ты как?

– Прекрасно. Я тут, у мамы. Дима тоже тут. Не хочешь приехать? Останусь здесь на пару дней.

Боже… Я застываю, глядя в одну точку и не зная, что ответить.

– Дай мне, Диана, хочу поговорить с невесткой, – слышу голос свекрови, а потом шуршание. – Кристина, милая, а приезжай-ка к нам. Посидим все вместе, а потом вернешься. Я знаю, что твой папа болен, поэтому ты там. Но и мы тебя давно не видели.

У меня никогда не было проблем со свекровью. Да и вообще ни с кем из близких мужа. Единственный предатель среди них – это Дима. Который плюнул на наш брак. На мои чувства и жизнь, которую он разбил. Сейчас все разделено на «до» и «после».

Надеюсь, та, вторая часть со временем будет лучше. Я забуду причиненную мне боль. Начну все с чистого лица. Мой малыш будет мотивировать…

– Здравствуй, Мария Станиславовна. Извините, но, к сожалению, у меня не получится. Может, в другой раз, – вру я, прекрасно зная, что другого раза никогда не будет. – Вам приятного отдыха.

– Кристина. – Голос свекрови вдруг становится строгим. – Вы что, с Димой поссорились? Он тоже сегодня без настроения. Закрылся в кабинете отца и не выходит оттуда. Что случилось, дочка?

– Поговорите, пожалуйста, со своим сыном. Он вам все расскажет. А мне надо лекарства отцу дать. Всего вам хорошего.

Отключаюсь и сразу же выключаю телефон. Потому что боюсь… Они однозначно наберут меня, а разговаривать с кем-то из семейства Сталь мне сейчас совершенно не хочется.

Опустившись на край кровати, хватаюсь за голову. Мне плохо… Я бы не хотела разводиться, тем более с любимым человеком. Я клялась, что буду с ним до последнего вдоха. Но он… не оставил и шанса на совместное будущее.

Прижав ладони к животу, тихо плачу. Господи, дай мне сил со всем справиться…

Надо связаться с адвокатом.

– Кристин, – слышу голос отца. Открываю дверь. Он стоит на пороге и смотрит на меня.

Быстро вытерев слезы, я выпрямляюсь. А потом и вовсе встаю с места.

– Да, папуль.

– Если ты так категорична и уверена, что ничего не исправить… – Он неуверенно добавляет: – Давай свяжемся с моим юристом. Сталь же тоже не против расторжения брака? Тогда не будем затягивать. Разведешься, и уедем отсюда.

– Да. Так и надо. Позвони ему, пожалуйста… Я завтра пойду заявление на увольнение писать. А потом отправимся к нему. Тянуть нечего. Дима точно будет за развод.

– Точно?

– Без сомнений.

– Ну и ублюдок он. Такую красавицу и умницу потерял. Ничего, будет еще локти кусать. Но я тебя ему больше не отдам. Никогда!

Глава 8

Такси плавно катится по улицам. Еду в ЗАГС. Внутри меня – пустыня. Все, что могло сгореть, уже сгорело за этот месяц. Остался только пепел.

Авто останавливается у здания. Выхожу из салона и сразу замечаю молодоженов. Девушка в белом платье, сияющая, как солнце, и жених, держащий ее за руку так крепко, будто боится отпустить. Их фотографируют. Они смеются, обнимаются, целуются. Радость разлита в воздухе. Люди вокруг хлопают в ладоши, поздравляют. Жизнь здесь рождает новые союзы.

А я пришла ставить точку.

Прошел месяц с того дня, как я подала заявление. За это время Дима ни разу не позвонил, не написал, не поинтересовался, как я. Ни слова. Его молчание стало самым громким ответом. Он уже выбрал – выбрал равнодушие, выбрал другую. И теперь именно мне придется завершить то, что еще недавно казалось вечным.

В груди щемит, но я иду вперед. Смотрю на счастливые лица, понимая, что когда-то я тоже стояла в этих стенах с сияющими глазами и верила, что у нас все получится. Я тоже держала его за руку, тоже мечтала о долгой жизни вместе. Но, видимо, счастье не гарантировано никому. Оно требует верности, заботы, искренности – всего того, что мой муж не смог дать.