Бывший муж. Папа, ты нас бросил!

Лена Голд

Бывший муж. Папа, ты нас бросил!

Глава 1

Стою в аптеке и жду своей очереди в толпе, которая кажется бесконечной. А время нарочно растягивается, испытывая мое терпение. Пальцы дрожат. Я неосознанно до крови прикусываю нижнюю губу, стараясь спрятать за этим жестом тревогу. Однако внутри все равно бушует нетерпение.

У меня задержка! На целую неделю! Если я беременна… первым делом хочу сообщить эту новость мужу.

Эта мысль одновременно пугает и окрыляет.

Я люблю детей. Всегда мечтала о малыше. И сейчас сама мысль, что жизнь уже зарождается во мне, наполняет грудь таким горячим светом, что глаза увлажняются. Стараюсь успокоить себя, говоря, что одна лишь задержка еще не означает чуда. Но сердце все равно бьется с бешеной силой, как будто уже знает ответ.

Еще немного – и я куплю тест, увижу две заветные полоски. А потом позвоню мужу. Дрожащим голосом скажу ему главное, и это будет, наверное, самый счастливый момент в моей жизни. А он сразу же вернется из командировки.

Наконец, буквально через пять минут я держу в руках небольшой пакетик с названием аптеки. Возвращаюсь домой. Родителям ничего не говорю – они сидят в гостиной, погруженные в свой вечер. Я прохожу мимо молча, стараясь не задерживать взгляд и боясь выдать себя. Первым должен узнать Дима! Закрываю дверь комнаты и бегу в ванную.

Знаю, как происходит этот процесс, ведь делаю не в первый раз. Но сейчас все ощущается иначе. Руки дрожат, каждое движение кажется нервным. Все привычное вдруг превращается в ритуал.

Ждать тяжелее всего.

Я сижу на прохладном кафельном полу и сжимаю кулаки, прислушиваясь к своему дыханию.

А потом встаю и иду к раковине, на краю которого лежит прямоугольная пластинка.

Вижу сначала одну полоску, затем появляется вторая. Она тонкая, едва заметная. Я замираю и несколько секунд просто смотрю, не веря глазам. А потом приходит понимание: я действительно беременна.

Две полоски.

Не могу сдержать эмоции – улыбаюсь до боли в щеках, смеюсь. Потом смех превращается в хохот. Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Выскакиваю из ванной, сжимая в руке текст с положительным результатом и начинаю ходить по комнате. Кладу тест на тумбочку и какое-то время меряю спальню шагами. А потом снова возвращаюсь к нему. Радость слишком сильная, ей тесно внутри. Хочется всем рассказать, но я сдерживаю этот порыв.

Сначала скажу Диме!

Боже… Как же не верится!

Хватаю валяющийся на кровати телефон и набираю мужа. Он в командировке, знаю, но… Я должна с ним поговорить.

Однако Дима не отвечает на мой звонок. Я тяжело выдыхаю и хочу отложить мобильный, чтобы не мешать ему, как на экране появляется имя его сестры.

– Привет, Диана. Как ты?

– Хорошо. А ты?

– Прекрасно.

– Рада слышать. Как твой папа? Он поправляется?

Отец болен. Я приехала к нему пять дней назад. В тот день, когда муж сказал, что должен лететь в командировку.

– Слава богу. Сейчас немного лучше. Ты как? Расскажи о себе!

Дима не любит, когда я общаюсь с его сестрой. Не говорит прямо, но я вижу это по выражению его лица. Он потом целый день ходит недовольный и злой.

Но несмотря на его поведение, я не могу игнорировать Диану. Люблю ее и уважаю. Она прекрасная девушка. Всегда выслушает и поддержит.

Мужу не нравится, что она не послушала его и вышла замуж за человека, которого он совершенно не одобрял.

– Я тоже нормально. – Чувствую, что она улыбается. – Диму сегодня увидела у компании. Решила спросить, как он. Выглядел немного расстроенным.

Диму? Сегодня? Не может быть! Он вернулся, но не сообщил мне?

Не желая показывать удивление, отвечаю совсем другое:

– Он всегда такой, когда на работе что-то идет не так. Диана, я тебе позвоню чуть позже, ладно? Сейчас только к родителям спущусь. Мама, кажется, снова не может уговорить отца выпить таблетки.

– Не переживай, родная. Передавай всем привет. Всего хорошего.

Терпеть не могу врать, но пришлось.

Быстро бегу в душ и принимаю ванну. Потом одеваюсь, привожу себя в порядок.

Может, Дима хотел сделать мне сюрприз? Вот будет классно, если я его опережу!

Нахожу в шкафу маленькую подарочную коробочку, кладу туда тест с двумя полосками и, спрятав ее в сумку, выхожу из комнаты.

– Кристин, ты куда? – интересуется мама, увидев, как я обуваюсь.

– Не переживай. С девчонками встречусь.

– Не задерживайся.

Мама, я обязательно позвоню тебе, если не смогу вернуться ночью. Вдруг наша ночь с Димой затянется…

Это я произношу мысленно и покидаю дом.

Садясь в такси, называю адрес нашей с мужем квартиры. Машина плавно трогается с места. За окном проплывают знакомые улицы. Где-то впереди – наш дом. Наша квартира, в которой сегодня все изменится.

Я улыбаюсь, представляя, как скажу мужу, что у нас будет ребенок. В воображении вижу его лицо: сначала легкое недоумение, потом – свет в глазах. Крепкое объятие, в котором будет и счастье, и защита, и обещание новой жизни.

Я снова и снова прокручиваю в голове этот момент, как самый дорогой фильм, который вот-вот станет реальностью.

Вечерний город за окном кажется особенно красивым: мягкий свет фонарей, отражения витрин на стеклах автомобиля. Редкие прохожие, спешащие домой. Все вокруг будто дышит в такт моему ожиданию, подчеркивает важность того, что вот-вот произойдет.

Такси останавливается у подъезда, водитель оборачивается ко мне. Я расплачиваюсь и покидаю салон. Быстрыми шагами направляюсь к подъезду.

Поднимаюсь по ступеням. Ключи в руках звенят. Раньше это действовало бы на нервы, но сейчас я предельно спокойна. Лишь сердце колотится от радости и предвкушения. Открываю дверь, переступаю порог и замираю, сжимая в руке подарочную коробочку. В тишине квартиры прорываются чужие, резкие, обжигающе-грубые стоны. Кровь мгновенно стынет в жилах, дыхание сбивается, и все, что только что наполняло меня счастьем, рушится в одно мгновение, превращаясь в острый ледяной ком внутри.

Первая мысль – что я оказалась не в своей квартире. Вторая – что в наше жилье пробрался кто-то другой. Третья – сбежать отсюда.

Но я заставляю себя делать шаг за шагом. Останавливаюсь у приоткрытой двери нашей с мужем спальни и прислушиваюсь.

– Я люблю тебя, Дима. Слышишь? Безумно люблю!

Мой супруг что-то бормочет в ответ. Но от шума в ушах я ничего не слышу. Будто проваливаюсь под воду, перестаю дышать. Перед глазами темнеет.

Этот день действительно стал особенным. Самым ужасным в моей жизни.

С грохотом роняю сумку, привлекая внимание парочки. Распахиваю дверь, чтобы они меня заметили.

– Кристина?! – слышу удивленное.

Глава 2

Вцепившись в дверную ручку, стою как вкопанная, не чувствуя пальцев. Сумка валяется у ног. Коробочка с тестом выкатилась к самому порогу, но я не поднимаю ее. Мой взгляд прикован только к ним. Простыня смята, тела переплетены. И лицо Димы – то самое лицо, которое я так ясно представляла в такси, когда ждала его объятий, – теперь искажено чужим удовольствием.

Девица вскакивает, и я узнаю в ней свою бывшую подругу. Ее будто ударяет током. Она торопливо натягивает на себя одеяло и открывает рот, чтобы что-то сказать. Но слова тонут в тишине, которую разрывает только мое дыхание – рваное и чужое. Будто дышу не я, а какая-то посторонняя женщина в моем теле.

Я не кричу. Не могу. Слов нет. А даже если бы были, горло их все равно не пропустило бы. Потому что там – будто битое стекло.

Я просто смотрю. И с каждой секундой еще отчетливее понимаю: во мне живут два мира. Один – тот, что рухнул здесь и сейчас вместе с этим предательством. Другой – маленький и хрупкий, который только начал зарождаться.

Мне хочется сбежать. Выскочить на улицу, раствориться в шуме города, лишь бы не слышать его голоса и ее вздохов. Лишь бы не смотреть в эти бесстыжие глаза, которые откровенно смеются надо мной, хотя на лице – маска сожаления.

Ноги не слушаются. Я стою и молчу. Но в этой тишине, кажется, кричит все: стены, мебель… даже воздух.

Вика поднимается с постели, делает шаг ко мне.

– Кристина, подожди… Я могу все объяснить.

Слова звучат глупо и жалко. И все, что я чувствую в данный момент, – холод, разливающийся по телу. Холод и ясное, болезненное понимание: объяснения не нужны. Объяснить можно все, кроме того, что я только что увидела.

А больше поражает то, что Диме совершенно на меня плевать.

Подняв дрожащей рукой сумку, делаю несколько шагов назад. Дурацкое ощущение, будто пол под ногами качается. Разворачиваюсь и иду прочь, держась за стену. Мне больше не хочется ни смотреть, ни слушать, ни видеть этих двоих. Они мне противны.

Иду к выходу, но за спиной слышу шаги – Вика бежит следом, завернувшись в одеяло.

И что удивительно – боль причиняет не тот факт, что она оказалась в его постели. Не ее руки, которые только что касались моего мужа. Самое тяжелое – видеть, что Дима даже не пытается меня остановить. Он не встал, не пошел за мной, не произнес ни слова. Не выходит из комнаты, молчит, и этим молчанием подтверждает, насколько ему плевать на меня.

– Все не так, как тебе кажется. Клянусь!

Именно Вика, а не мой муж, осмеливается открыть рот. Именно она произносит вслух ненужные, пустые фразы, которые режут слух. Доказывают, какая она двуличная. Лицемерка.

Дима, что с тобой происходит?

Равнодушие хуже предательства. Предательство можно объяснить слабостью. Равнодушие же – всегда выбор.

Глядя на эту противную девицу, я невольно вспоминаю все события двухлетней давности. Университетские годы, когда она снова и снова вставала между нами. Как каждый раз, едва Дима оказывался рядом со мной, Вика появлялась как черт из табакерки и с насмешливой улыбкой нашептывала мне, какой Дима ненадежный. Что она давно знает его и его характер. И уверена, что он обязательно меня предаст. Что он меня не любит…

И тогда, в самом начале, именно ее слова держали меня настороже, не позволяя подпустить его слишком близко. Я сомневалась и не верила человеку, который так упорно добивался меня. В итоге я дала нам шанс, и он стал моим мужем. Моим небом и землей. Моим дыханием, жизнью…

За эти почти два года, что мы вместе, я ни разу не пожалела о своем выборе.

Но сегодня все изменилось…

Со временем я поняла, что Вика неровно дышит к Диме. Поэтому старается нас разлучить. Однако я не думала, что она зайдет так далеко. Тем более после того, как мы поженились.

Боже, да мы с Димой в браке больше года. Как она так смогла поступить? А главное… Как он подпустил ее к себе так близко?

– Что ты хочешь мне доказать, Вика? Твои оправдания выглядят слишком дешево. Ты всегда стремилась именно к этому. Всегда хотела, чтобы мы расстались. И? Добилась своего? Что теперь?

Вика вскидывает брови. Если еще пару минут назад она притворялась, как ей жаль, что так вышло, то сейчас сбрасывает маску.

– Да, именно этого я и хотела! Чтобы вы никогда не были вместе! Изначально Сталь приезжал в университет ради меня! Он интересовался мной. А потом ты всплыла… Серая мышка! Что он в тебе нашел, я так и не поняла!

Поняв, что ляпнула лишнее, Вика кусает нижнюю губу.

– Он принципиально хотел завладеть тобой. Каждый раз, когда ты упиралась. Дал слово, что воспользуется и выбросит тебя, как мусор. Дмитрий Сталь – человек своего слова. Выполнил свое обещание!

Я открываю рот и… закрываю его, не находясь с ответом. Меня поражает ее наглость и лицемерие. Ведь врет. Врет как дышит!

– Не успел он меня выбросить, ты решила залезть ему в трусы? Не могла бы ты это сделать вне нашего дома, Вика? После того, как мы окончательно расстанемся? Нет, не могла… Ведь тебе так хотелось оказаться на моем месте. В нашей с Димой квартире, в той самой кровати, где мы спим около двух лет. Понравилось, Вик?

– Он с тобой обязательно разведется!

– Конечно. И побежит жениться на тебе, да?

Мое внимание привлекает звонящий телефон. Звук, кажется, доносится из кармана пальто, что висит на вешалке. Верхняя одежда этой вертихвостки.

Усмехнувшись, я без разрешения достаю ее телефон и смотрю на экран, где высвечивается имя «Федя». Внизу – фотография Вики в обнимку с другим мужчиной. Видимо, с тем самым Федей.

Какой он счастливый, однако.

– Интересно, он знает, где ты сейчас и с кем? – Я задумчиво смотрю на нее.

Глаза Виктории лезут в лоб.

– Что… Что ты хочешь сделать? Отдай мой телефон!

Я незаметно принимаю звонок и опускаю руку, чтобы она не поняла. Она играет грязно. Почему бы и мне не сделать то же самое?

– Если твой Федя узнает, что ты только что переспала с чужим мужчиной, как думаешь, что он с тобой сделает? Как отреагирует? Выбросит тебя, как мусор? – повторяю ее же слова.

– Ха-ха-ха! Считаешь, он тебе поверит? Хрена с два! Я умею располагать его к себе. И, как видишь, не только его, но и твоего мужа. Они все верят мне безусловно! И мне с обоими хорошо!

– Иди тогда и располагай к себе своего Федьку. Попудри ему мозги. Соври… Но рано или поздно он узнает, что ты просто дешевая шлюха.

Вручив Вике ее телефон и пальто, открываю дверь и выталкиваю ее из квартиры, вцепившись ей в волосы. Следом швыряю и ее обувь.

– Одеяло себе оставь. На память!

Захлопываю за ней дверь и прислоняюсь к ней спиной. Слышу ее крики, ругательства. Но они не длятся долго. Буквально пару минут. А потом… тишина. Она на машине. Ключи были в кармане пальто, когда я доставала телефон. Ничего с ней не случится.

Плохим всегда везет. А хорошие постоянно страдают.

Мне бы уйти. Молча развестись. Но я решаю остаться. Иду в спальню и застаю Диму спящим.

Господи… это абсурд.

Собрав вещи этой дряни, иду окну и, открыв, ищу ее глазами. Она стоит у своего джипа и, укутавшись в пальто, смотрит снизу вверх. Я швыряю вниз ее шмотки.

Сука. Чтобы ты горела в аду.

Глава 3

Квартира погружается в мертвую тишину. Я продолжаю стоять у открытого окна. Позволяю легкому ветру проникнуть в пространство, в котором становится слишком душно. Смотрю вниз, где минуту назад стояла Вика. Теперь там пусто. Лишь свет фар медленно растворяется в темноте улицы. Все закончилось. Но это «закончилось» кажется началом конца.

Возвращаюсь в спальню. Муж спит, будто ничего не случилось. А я никогда не забуду ни Вику, укутанную в одеяло, ни ее слова, вонзившиеся в меня, как острый нож. Он спит… и в этом сне столько равнодушия, что меня пробирает дрожь.

Измеряю комнату шагами с каким-то холодным спокойствием. Подбираю с пола коробочку, в которой был тест, но самого его не нахожу. Наверное, закатился под мебель. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони и причиняют боль. Хочется кричать, бить посуду… Хочется разбудить его и заставить смотреть мне в глаза. Но я делаю другое: сажусь в кресло у окна и наблюдаю за ним.

«Что же ты натворил», – думаю я.

Впервые за вечер позволяю себе заплакать. Но это не истерика, не крик – это тихие, горькие слезы женщины, которая только что поняла, что ее жизнь разделилась на «до» и «после».

Что для меня важнее – этот мужчина рядом или тот хрупкий мир, который только начал зарождаться во мне? Второе, конечно же. Мой ребенок меня точно не предаст.

Дима лежит на боку. Дыхание ровное, а лицо спокойное. Густые ресницы отбрасывают тени. Широкие плечи едва прикрыты одеялом. Под ним угадывается сила тела, еще недавно принадлежавшего только мне. На шее поблескивает цепь – привычная деталь его образа. Волосы чуть растрепаны. Он красив даже во сне: брутальный, мужественный, но теперь… уже чужой.

Внимательно наблюдаю за ним, роняя слезы. Каждая капля обжигает кожу, потому что я все еще люблю этого мужчину. Этого предателя. Боль становится еще ощутимее от мысли, что после расставания я вряд ли забуду его так быстро. А мы однозначно разойдемся.

Вспоминаю его объятия, голос… То, как он когда-то смотрел на меня… Так, будто я была единственной женщиной в мире, которая его интересует.

Все, что между нами было, обесценено одной ночью.

И в этой тишине я ловлю себя на страшной мысли: может быть, ради ребенка мне придется остаться рядом с этим человеком? Рядом с мужчиной, которого я одновременно люблю и ненавижу?

Внутри все рвется на части. Сердце уже разбилось вдребезги. С одной стороны – любовь, которая вряд ли быстро умрет, как бы я ни пыталась задушить ее этой ночью. С другой – предательство, острое, как нож. И равнодушие, которое оказалось хуже измены.

Наверное, я бы умирала от боли, если бы не та маленькая искра. Новая жизнь, которая уже растет внутри меня. Любой мой выбор будет решать его будущее. Поэтому… Я не позволю, чтобы меня унижали. Уйду, но для начала выслушаю объяснения. Молча уходить тоже не вариант. Мне нужна хоть какая-то ясность.

Где-то звонит мой телефон. Выхожу из комнаты, вспоминая, что оставила сумку в коридоре. Достаю из нее мобильный и кусаю губы, не зная, что ответить маме.

Я не могу сдержать эмоции. Боюсь разреветься. А она точно расскажет папе. Он же обязательно схватится за сердце.

Боже, дай мне сил.

– Да, мам. – Опускаюсь на стул в кухне. Кусаю губы до крови.

– Где ты, Кристин? Поздно вернешься?

Выдыхаю.

– Мам, Дима прилетел. Я в нашей квартире. Скорее всего, приеду уже завтра.

– Оу. Вот так сюрприз. Ну ладно, главное, ты с мужем. Не люблю я некоторых твоих подружек.

– Папа как?

– Отлично. Спит. Ладно, не буду отнимать времени. Ты иди, мужем интересуйся. Хорошего вам отдыха.

– Спокойной ночи.

Положив телефон на стол, выхожу на балкон. Ночной воздух прохладный и чистый. Опираюсь о перила, подставляю лицо ветру и позволяю ему привести меня в чувство: кожа остывает, мысли успокаиваются, дыхание становится ровнее. Над крышей соседнего дома тянется темное, густое, почти бархатное небо. Мерцают редкие звезды. Даже они не хотят назойливо блестеть в ту ночь, когда кому-то очень больно.

Возвращаюсь в квартиру и прохожу в гостиную. Здесь полумрак – лишь настольная лампа оставляет мягкое пятно света. На столе боком лежит недочитанная мной книга, а плед со спинки дивана сполз на ковер.

Сажусь на диван, подбираю ноги под себя и обнимаю колени. Вспоминаю прошлое…

Вот мы смеемся в чужом городе, спорим из-за глупостей, а потом миримся. Собираем мебель здесь, в нашей квартире. Копим на отпуск, учимся слышать друг друга. Всегда думала, что дом – это место, где мне рады. И что моя уязвимость – не мишень, а доверие.

Мое настоящее… как ржавый нож, который кромсает все хорошие моменты, что мы прожили вместе.

Однако… У меня есть еще и будущее. И право на выбор у меня тоже есть.

Любовь – да, все еще жива. Но любовь – не индульгенция предательству. Равнодушие – диагноз отношений, а не мой приговор. Страх – нормален, но управлять он мной не будет.

Я отчетливо вижу свое будущее: как продолжаю работать, собирать свой маленький резерв. Учусь просить о помощи только тех, кто действительно на моей стороне. Не буду откладывать визит к врачу, потому что забота о ребенке начинается с дисциплины и ответственности.

Ребенку нужен не идеальный брак. Ему нужна безопасная и ответственная мама. Я не обязана оставаться там, где меня унижают. Не буду кому-то доказывать правильность своей любви. Я обязана выбрать жизнь – и в этой жизни первое место уже занято маленьким сердцем, которое стучит внутри меня.

Да, первое время будет сложно. Но я справлюсь.

Ветер из приоткрытой форточки чуть шевелит штору. Вымученно улыбаюсь, мысленно повторяя себе, что все лечится временем и заботой.

Знала бы Диана, что ее звонок и информация о возвращении Димы таким жестким образом сломают меня, уверена, она никогда не стала бы мне это говорить.

Я отпущу всех. И мужа, который, как оказалось, разлюбил меня. И даже Викторию, которая всегда была подлой тварью и шла к своей цели. Не столкнусь с ней больше, не заговорю. Месть пожирает тех, кто ее кормит. А мне это совершенно не нужно.

Ветер колышет штору. Усталость накатывает волной. В спальне по-прежнему тихо. Он спит. Ну и пусть.

Не знаю, в какой момент засыпаю. Просыпаюсь, чувствуя прожигающий насквозь взгляд. Медленно открываю глаза и вижу перед собой мужа, сидящего прямо на письменном столе.

Такое любимое, но чужое лицо…

Усмехаюсь. Сажусь и разглядываю его в ответ. Он в одних спортивных штанах. Смотрит на меня в упор, нахмурив свои густые брови.

– Ничего не скажешь? – шепчу хриплым ото сна голосом. – Как прошел страстный секс с Викой, например…

Глава 4

Он молчит. Сидит напротив и смотрит мне прямо в глаза. Взгляд тяжелый, внимательный, но в нем нет того, чего я жду: ни раскаяния, ни боли, ни даже злости. Только пустота. И это молчание тянется так долго, что начинает казаться отдельной формой издевательства.

Я тоже молчу. Смотрю на него и пытаюсь понять, почему он ничего не говорит. Почему не оправдывается, не ищет слов, не пытается хотя бы объясниться. Может быть, у него их действительно нет. Или, что страшнее, они ему и не нужны.

Ловлю себя на мысли, что произошедшее ночью – мое самое большое разочарование. Всей моей жизни. Никогда еще я так не падала в бездну, как несколько часов назад, когда открыла дверь и увидела ту страшную картину. То, что невозможно простить. Ни один обман, ни одна потеря, ни один страх не может сравниться с таким подлым поступком.

Мне больно. Больно до тошноты от мысли, что впереди меня ждет развод. Что впереди меня ждет одиночество, когда я буду растить ребенка сама. Без его участия, без его плеча рядом.

Я не мечтала о такой жизни. Я всегда верила, что замужем буду только один раз, за любимым человеком. И до последнего вздоха буду рядом. Мне казалось, что это самое правильное решение. Но у судьбы другие планы…

Всего несколько часов назад я держала в руках тест на беременность. И была настолько счастлива, что едва не кричала от радости. Представляла себе, как сообщу Диме о беременности. Как он обнимет меня, как его глаза загорятся. Как обрадуется, поддержит. Я представляла его улыбку, его руки на моем животе. Представляла, как он признается мне в любви и говорит, что это лучшее, что могло произойти в его жизни.

«Дура ты, Кристина…» – усмехаюсь мысленно.

Теперь я понимаю, что нет смысла думать об этом. Ему не нужны мои новости, ему не нужны мои мечты. Он уже выбрал то, что для него важно, и это явно не я. Даже если я скажу, даже если положу перед ним тест, разговор все равно закончится пустотой. В лучшем случае – жалостью, в худшем – новым равнодушием.

Сколько же сил нужно, чтобы принять эту правду. Сколько сил, чтобы собрать себя заново. Смириться с предательством любимого человека… Благо внутри меня уже есть тот, ради кого стоит бороться. Маленький, хрупкий, но такой настоящий и верный. Он не предаст. Он не отвернется.

Я выдержу. Пусть мои мечты разбились, пусть я не получу того будущего, о котором мечтала всю жизнь. Я построю другое. Честное, правильное, без иллюзий.

С сегодняшнего дня я – женщина, которая обязана быть сильной.

Я все еще люблю его. И именно это делает боль невыносимой. Но любовь – не повод терпеть унижение.

Сказать ему о беременности сейчас – значит обесценить саму новость. Она заслуживает радости, а не равнодушного молчания.

– Как ты узнала, что я вернулся? Зачем пришла? Разве не говорила, что у родителей будешь?

У меня челюсть чуть ли не отваливается. Он сейчас серьезно? После всего, что натворил, он меня в чем-то обвиняет? Предъявляет претензии?

– Извини, что помешала, ладно? – горько усмехаюсь, чувствуя очередной поток слез, которые наворачиваются на глаза. С огромным трудом отгоняю их, кусая щеки изнутри. – Знала бы, чем ты тут занят, никогда в жизни не пришла бы. Клянусь!

Он трет пальцами переносицу, опускает взгляд на какое-то время. А у меня колючий ком в горле стоит, из-за которого я даже сглотнуть не могу, не говоря уже о том, как трудно дышать. На плечах тяжесть, а в грудь будто воткнули острый нож. И солью посыпали, чтобы боль ощущала еще сильнее.

– Так получилось… – наконец проговаривает Сталь.

– И это все, что ты скажешь? – Я неверяще смотрю на него. – Дима, что происходит? Ты ни разу не давал повода в тебе сомневаться. Никогда не показывал, что тебе плохо со мной. Напротив! Вел себя так, что сомнений в твоей любви не было. У нас были прекрасные отношения перед твоим отъездом. Мы разговаривали почти каждый божий день, переписывались! А тут ты возвращаешься… Молча! Я узнаю об этом от третьих лиц! Прихожу, чтобы сделать сюрприз, но получаю его от тебя! Ты тут, оказывается, развлекаешься! Ты в постели с другой!