ТАНЕЦ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ. Книга 1. Босиком по снегу

Он снова поднял голову к небу.

— Возможно.

Это короткое «возможно» прозвучало для неё неожиданно важно. Не как вежливое согласие, а как первая маленькая трещина в его привычном равнодушии.

— А вон та светлая полоса, — продолжила Кристина, радуясь, что он не высмеивает её увлечённость, — это Млечный Путь.

— О нём я слышал.

— Правда?

— Да. Но не так, как ты о нём говоришь.

— А как?

Тимофей на секунду замолчал.

— Иначе.

Ответ был слишком уклончивым, но Кристина уже привыкла к его странным недоговорённостям. С Тимофеем они почему-то не раздражали её так, как недомолвки Юли и Макса.

— О Млечном Пути есть красивые легенды, — сказала она.

— Расскажешь?

Вопрос прозвучал так просто, что Кристина невольно улыбнулась.

— Любишь легенды?

— Не знаю. — Тимофей задумчиво посмотрел на небо. — В них есть что-то странное. Люди знают, что это не доказательства, не факты, не точные описания, но всё равно хранят их веками. Значит, им это зачем-то нужно.

— Конечно нужно. Легенды помогают человеку чувствовать, что мир больше, чем кажется.

— Но он и правда больше, чем кажется.

— Ты говоришь как человек, который точно знает больше простого смертного.

— Или как человек, который не любит простые ответы.

Кристина рассмеялась.

— Хорошо. Тогда слушай. В древнегреческой мифологии Млечный Путь, по одной из версий, появился из-за Геры. Зевс хотел сделать своего сына Геракла бессмертным и поднёс его к груди спящей богини. Гера проснулась, оттолкнула ребёнка, и капли её молока пролились по небу, образовав Млечный Путь.

Тимофей смотрел вверх так внимательно, будто пытался увидеть за звёздами следы этой истории.

— Жестокая легенда.

— Немного... Но красивая.

— Красота и жестокость часто идут рядом.

Кристина повернулась к нему, уловив в этой фразе что-то слишком личное, но Тимофей смотрел не на неё, а на звёзды.

— Есть ещё китайская легенда, — продолжила она мягче. — Там Млечный Путь называют Серебряной рекой. Есть история о пастухе и ткачихе, которых разлучили и поместили на разные стороны этой небесной реки. Они могут встретиться только раз в год, когда птицы образуют для них мост.

— Раз в год, — повторил Тимофей. — И этого достаточно?

— Наверное, когда любишь, даже один день может быть важнее целой жизни без любви.

Она сказала это и тут же смутилась. Фраза получилась слишком личной, слишком книжной, слишком похожей на признание в том, что сама она о таких вещах думала больше, чем хотелось бы.

Тимофей не стал смеяться. Не сказал ничего резкого. Только посмотрел на неё с тихим, непонятным вниманием.

— Ты веришь в такие истории?

— Не буквально. Но верю, что люди не придумывали бы их, если бы в них не было чего-то настоящего.

— Настоящего в выдумке?

— Конечно. Иногда выдумка честнее сухих фактов.

Он слегка наклонил голову, и в его глазах вдруг дрогнул тёплый янтарный отсвет. На одно мгновение Кристине показалось, будто в глубине его взгляда действительно вспыхнул огонь — не отражение фонаря, не игра сумерек, а крошечное живое пламя.

Она моргнула.

Огонь исчез.

— Что-то не так? — спросил Тимофей.

— Нет. Просто… — Кристина улыбнулась, пытаясь скрыть замешательство. — Иногда мне кажется, что у тебя глаза светятся.

Он замер.

Совсем ненадолго. Так коротко, что другой человек, возможно, даже не заметил бы. Но Кристина заметила.

— От фонарей, наверное, — спокойно ответил он.

— Наверное.

Тема будто оборвалась сама собой. Тимофей вновь посмотрел на небо, но теперь в его лице появилась собранность, которой до этого не было. Он слушал, когда Кристина продолжила рассказывать о созвездиях, задавал вопросы, но часть его внимания словно ушла куда-то ещё.

Вскоре они спустились с возвышенности и направились к более оживлённым улицам. Но вдруг Тимофей вдруг замолчал на середине фразы. Он не остановился, но его взгляд скользнул мимо неё, к тёмной аллее за спиной.

— Что-то случилось? — спросила Кристина.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Тим.

Он посмотрел на неё, и выражение его лица снова стало ровным.

— Возможно, показалось. Пойдём лучше туда, где люднее. Здесь недалеко есть кафе.

— Мы же только гуляли.

— Теперь можем выпить кофе. Или горячий шоколад. Ты вроде любишь сладкое.

— Люблю. Но ты сейчас уходишь от ответа.

— Да.

Кристина растерянно моргнула.

— Ты даже не отрицаешь?

— Не вижу смысла.

Она хотела возмутиться, но в этот момент тоже почувствовала что-то странное. Не увидела, не услышала, а именно почувствовала: будто чей-то взгляд скользнул по спине холодными пальцами. Девушка невольно обернулась. Вдали от ламп, среди деревьев, мелькнул неясный силуэт и растворился в тенях.

— Идём, — тихо сказал Тимофей.

Он не взял её за руку, но пошёл ближе, почти закрывая её собой от той стороны улицы. Кристина послушно ускорила шаг. Когда они свернули к кафе, она снова оглянулась, но ничего не увидела.

Глава 9. Опасность

Кафе оказалось небольшим, тёплым и почти полным. За окнами сгущались сумерки, внутри пахло кофе, корицей и свежей выпечкой. Тимофей выбрал дальний угловой столик, откуда хорошо просматривались вход и большая часть зала. Кристина отметила это не сразу, но когда он сел спиной к стене и лицом к двери, тревога внутри поднялась сильнее.

— Ты всегда так выбираешь места? — спросила она, снимая шарф.

— Как?

— Чтобы видеть всех.

— Привычка.

— Из той самой закрытой школы?

— Возможно.

Он сказал это спокойно, но Кристина уже начинала понимать: когда Тимофей отвечал «возможно», это почти всегда значило, что ответ есть, просто он не собирается произносить его вслух.

Они заказали горячий шоколад и выпечку. Кристина пыталась вести себя естественно, но мысли всё время возвращались к неясной тени на улице.

«А вдруг это тот мужчина, что преследовал меня тогда в парке?...»

Девушка сглотнула, пытаясь отделаться от ощущения чужого взгляда.

Тимофей тоже не выглядел расслабленным. Он не суетился, не показывал страха, но стал слишком тихим и собранным. Его взгляд то и дело скользил к двери, к окнам, к людям за соседними столиками.

— Скажи честно, — не выдержала Кристина. — Ты кого-то видел?

— Да.

Одно слово.

Честное.

От этого почему-то стало легче и страшнее одновременно.

— Это был тот же человек?

— Не уверен.

— Но ты думаешь, что он следил за нами?

— Думаю, что лучше исходить из этого.

Кристина обхватила ладонями чашку, которую как раз принесли, но горячий фарфор не помог согреться. В груди поднимался знакомый страх, тот самый, который она пыталась забыть после первого нападения. Поздний вечер, парк, чужая рука на запястье, тяжёлый взгляд из-под капюшона — и ощущение, будто сознание проваливается куда-то вниз.

— Крис, — голос Тимофея стал тише.

Она подняла глаза.

— Дыши ровнее.

— Я пытаюсь.

— Посмотри на меня.

Кристина послушалась. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но именно эта собранность почему-то удерживала её на месте.

— Пока я рядом, он не подойдёт к тебе просто так.

— Почему ты так уверен?

— Потому что в прошлый раз не подошёл.

Слишком странный ответ.

Слишком точный.

Кристина хотела спросить, что он имеет в виду, но Тимофей накрыл её ладонь своей. Не нежно, не романтично, скорее уверенно, как будто возвращал её в реальность через простое прикосновение.

— Сейчас тебе нужно не гадать, а успокоиться. Сможешь?

— Не знаю.

— Тогда начни с малого. Выпей шоколад. Он здесь хороший.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Паника плохо сочетается с горячим шоколадом.

Кристина всхлипнула коротким нервным смешком.

— Это самая странная поддержка, которую я слышала.

— Зато работает.

Она сделала глоток. Горячий шоколад оказался густым, пряным, в меру сладким. Выпечка с кисловатой начинкой тоже была вкусной, и через несколько минут страх действительно немного отступил, уступая место усталости и странному ощущению нереальности.

— Ты уже не первый раз меня спасаешь, — сказала она тихо. – Почему?

Тимофей посмотрел на неё поверх чашки.

— Потому что могу.

— Это не ответ.

— Ответ. Просто не тот, который тебе хотелось услышать.

Кристина нахмурилась.

— Ты всегда так делаешь.

— Как?

— Говоришь правду, но так, чтобы за ней оставалось ещё десять вопросов.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Это лучше, чем давать один красивый, но ложный ответ.

Кристина хотела возразить, но не смогла. Почему-то эта фраза снова зацепилась за мысли. Красивый, но ложный ответ. Сколько таких ответов она уже слышала за последние недели? И от кого?

Тимофей вдруг снова насторожился.

Он не изменился в лице, но Кристина почувствовала, как напряглась его рука, всё ещё лежавшая поверх её ладони.

— Что? — едва слышно спросила она.

— Не оборачивайся.

Сердце ухнуло вниз.

— Он здесь?

— Возможно.

— Тим…

— Слушай внимательно. Я сейчас отойду на минуту.

— Нет.

Слово вырвалось слишком быстро. Кристина сама услышала в нём страх, но не смогла взять себя в руки. Она крепко сжала ладонь парня, боясь что тот прямо сейчас сбежит.

— Не уходи.

Тимофей посмотрел на неё внимательно. На миг в его глазах что-то дрогнуло, почти похожее на сочуствие, но лицо осталось спокойным.

— Я буду рядом. Мне нужно понять, что он делает.

— А если он подойдёт?

— Тогда я подойду раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Просто доверься мне.

Эта фраза должна была испугать сильнее. В ней было слишком много власти, слишком мало объяснений. Но Кристина вдруг поняла, что действительно доверяет ему. Не полностью, не безоговорочно, но каким-то глубоким, почти упрямым чувством.

— Хорошо, — прошептала она.

Тимофей коротко сжал её руку и поднялся.

— Не показывай, что знаешь. Я скоро вернусь.

Он ушёл так спокойно, будто просто направился к стойке за салфетками. Кристина попыталась сделать вид, что рассматривает витрину с пирожными, но каждая секунда тянулась мучительно долго. Ей казалось, что весь зал смотрит на неё, хотя люди вокруг продолжали разговаривать, смеяться, листать телефоны и пить кофе.

Потом за спиной раздались шаги.

Не Тимофея.

Эти шаги были тяжелее, медленнее, будто человек не торопился, потому что точно знал: добыча никуда не денется.

Кристина застыла, не решаясь обернуться. В голове снова вспыхнул парк, чужая рука, тёмные глаза под капюшоном. Пальцы сами вцепились в край стола.

— Ох, прошу прощения, — прозвучал голос Тимофея совсем рядом. Спокойный, даже немного удивлённый. — Не заметил вас.

Кристина повернулась.

В нескольких метрах от её столика стоял мужчина крепкого телосложения в тёмном пальто. Лицо его было резким, с тяжёлыми скулами и орлиным носом. Он не выглядел безумным или жестоким. Скорее собранным. Опасным не потому, что собирался броситься на неё прямо здесь, а потому, что явно знал, зачем пришёл.

Его глаза смотрели прямо на Кристину.

И от этого взгляда ей стало холодно.

Тимофей уже шёл к ней, опережая мужчину всего на несколько шагов. На его губах была лёгкая улыбка, настолько непринуждённая, что со стороны всё должно было выглядеть обычной сценой между двумя знакомыми.

— Дорогая, ты заждалась? — сказал он громче, чем нужно, и взял её руки в свои. — Ох, да ты совсем замёрзла.

Кристина опешила. Слово «дорогая» прозвучало так неожиданно, что она на мгновение забыла даже о страхе.

Тимофей потянул её со стула, заставляя подняться, и подошёл ближе. Его ладонь легко коснулась её щеки, а лоб почти соприкоснулся с её лбом.

— Прости, что задержался, — произнёс он уже тише, но всё ещё достаточно уверенно. — Больше такого не повторится.

Кристина боковым зрением заметила, как выражение лица незнакомца изменилось. Он не испугался, нет. Скорее удивился, будто увидел что-то, чего не ожидал. Мужчина задержался ещё на секунду, потом развернулся и направился к выходу.

Тимофей едва заметно склонился к её уху.

— Уходим. Сейчас.

Повторять дважды не пришлось.

Кристина быстро надела пальто, почти не попадая в рукава от дрожи. Тимофей расплатился так быстро, словно всё уже было заранее просчитано, затем протянул ей руку.

— Подыграешь? — тихо спросил он.

Она кивнула.

Он улыбнулся — уже открыто, почти радостно — и взял её под руку.

— Ну что, идём домой?

Со стороны они, наверное, выглядели как обычная пара, которая засиделась в кафе и теперь спешит домой. Кристина старалась улыбаться, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Они вышли наружу, не оглядываясь, пересекли тротуар и направились к самой оживлённой улице.

— Не беги, — тихо сказал Тимофей. — Просто иди рядом.

— Он за нами?

— Пока не знаю.

Кристина сжала его руку крепче.

На главной улице было многолюдно. Машины шумели, люди спешили по своим делам, кто-то смеялся у входа в магазин, кто-то ругался по телефону. Тимофей вёл её сквозь толпу уверенно, иногда меняя направление так резко, что Кристина едва успевала подстраиваться. Они то ныряли в поток людей, то уходили в переулки, то снова возвращались на освещённые улицы.

Кристина почти не понимала, где они находятся. В голове пульсировало одно слово: опасность.

В одном из узких переулков Тимофей вдруг остановился и мягко, но настойчиво потянул её к стене. Кристина замерла рядом, стараясь дышать как можно тише. Он слушал. Не просто прислушивался, а будто ловил всем телом малейшие изменения в окружающем пространстве.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

— Отстал, — наконец сказал он.

— Ты уверен?

— Достаточно.

— Достаточно — это не уверенность.

— В таких ситуациях абсолютной уверенности почти не бывает.

Она посмотрела на него испуганно, но Тимофей уже снова оглядывал переулок.

— Нам нужно уходить. Я провожу тебя домой.

Кристина кивнула.

Дорога до дома прошла почти в молчании. Тимофей шёл рядом, то и дело оглядываясь, но больше не пытался изображать лёгкость. Кристина чувствовала, как страх понемногу сменяется усталостью. Всё происходящее казалось слишком странным, слишком большим для обычной жизни. Мужчины в капюшонах, слежка, побег по улицам, Тимофей, который ведёт себя так, будто такие вещи для него не новость.

У подъезда они остановились.

— Тебе стоит запереться дома и не выходить одной, — сказал он, в последний раз оглядывая улицу.

Кристина посмотрела на тёмные окна квартиры.

— Я буду там одна.

Тимофей повернулся к ней.

— В смысле?

— Ребята уехали... Вернутся только завтра вечером...

На его лице впервые за вечер промелькнуло явное недовольство.

— Очень вовремя.

— Тим… — Кристина сглотнула. — Мне страшно.

Он молчал.

— Ты можешь остаться?

— Остаться? — Тимофей чуть приподнял бровь. — Не думаю, что твои друзья будут рады.

— Я сейчас не хочу думать о том, чему они будут рады. Я не хочу быть одна.

— Тебя не смущает, что я парень?

— Нет.

— Зря.

Кристина растерялась.

— Что?

Он вздохнул, будто сам пожалел о сказанном.

— Я не имею в виду ничего конкретного. Просто людям не стоит так легко впускать других в дом.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты уже дважды помог мне. И ни разу не сказал, что всё нормально, когда это было не так. Я тебе доверяю.

Тимофей долго смотрел на неё. Его взгляд был непроницаемым, но Кристине почему-то показалось, что где-то за этой холодной собранностью он взвешивает не только риски, но и что-то ещё.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я останусь до возвращения твоих друзей. Но дверь ты всё равно запрёшь на все замки.

— Запру.

Она быстро открыла подъездную дверь. Тимофей перед тем, как войти, ещё раз посмотрел на улицу и только потом шагнул за ней внутрь.

***

Поднявшись в квартиру, Кристина действительно заперла дверь на все имеющиеся замки. После этого несколько секунд просто стояла в прихожей, прислушиваясь к тишине за дверью.

— Он сюда не войдёт, — сказал Тимофей.

— Ты не можешь этого знать...

— Могу предполагать.

— У тебя ужасно получается успокаивать.

— Как есть.

Кристина нервно усмехнулась и наконец сняла пальто.

— Чай будешь?

— Если позволишь похозяйничать на кухне.

— Ты знаешь, где что лежит?

— Разберусь.

— Верхний шкафчик. Там травы и обычный чай.

Кристина проводила его на кухню, но сама осталась у двери, прислонившись плечом к косяку. Наблюдать за тем, как Тимофей спокойно открывает шкафчики, достаёт мяту, лаванду и чайник, было странно. Всего полчаса назад они петляли по тёмным улицам, скрываясь от неизвестного человека, а теперь он стоял на её кухне и заваривал чай так уверенно, будто делал это всю жизнь.

— Ты разбираешься в травах? — спросила она.

— Немного.

— Откуда?

— В месте, где я вырос, полезно было знать, что помогает уснуть, что снимает боль, а что, наоборот, лучше не пить.

Кристина поёжилась.

— Ты иногда говоришь такие вещи, будто это совершенно нормально.

— Я уже говорил, для меня многое было нормально.

— А сейчас?

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Сейчас я учусь сравнивать.

Этот ответ почему-то снова заставил её замолчать.

Тимофей разлил чай по кружкам и протянул одну Кристине. Они прошли в её комнату. Девушка села на диван, поджав под себя ноги, Тимофей устроился рядом, но на небольшом расстоянии, словно оставлял ей право в любой момент отодвинуться.

Комната была уютной, но после случившегося даже привычные вещи выглядели иначе. Плед на спинке дивана, книги на столе, мягкий свет настольной лампы — всё это принадлежало нормальной жизни, в которую Кристина очень хотела вернуться, но уже не была уверена, что сможет.

— Расскажи о себе, — вдруг попросила она.

Тимофей посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Зачем?

— Мне нужно думать о чём-то другом. И… я правда хочу знать.

— Не самая приятная тема для успокоения.

— Все равно...

Он некоторое время молчал, глядя в свою кружку. Пар от чая поднимался тонкими бледными струйками.

— Я не помню свою семью, — наконец произнёс он. — Не знаю, кто они и что с ними стало. Первое, что могу назвать настоящим воспоминанием, — большой дом. Скорее даже комплекс зданий. Там жили и учились дети.

— Приют?

— Нет.

— Школа?

— Ближе. Но не совсем. Там нас не просто учили. Нас готовили. Каждый должен был стать полезным.

— Кому?

— Тем, кто принимал решения.

Кристина нахмурилась.

— Это звучит ужасно.

— Тогда мне так не казалось.

— Почему?

— Потому что когда ребёнку с детства объясняют, что ценность есть только в пользе, он начинает в это верить.

Она медленно опустила кружку на колени.

— И ты верил?

— Да. — Тимофей сказал это без стыда и без жалости к себе. — Так проще. Если ты полезен, тебя замечают. Если становишься сильнее, тебя меньше трогают. Если не показываешь слабости, люди реже пытаются использовать их против тебя.

— Тебя обижали?

— Всех обижали. По-разному.

— Тим…

— Не надо так смотреть.

— Как?

— Будто это трагедия.

Кристина растерянно моргнула.

— А разве нет?

Он пожал плечами.

— Это моя жизнь. Другой у меня не было, чтобы сравнить.

В этих словах было столько спокойствия, и именно оно причиняло боль. Кристина вдруг поняла: Тимофей действительно рассказывает ей это не для того, чтобы вызвать жалость. И сам не ощущает историю трагедией. Для него всё это было фактом, набором условий, в которых он вырос.

И всё же он рассказывал.

Не всё. Далеко не всё. Она чувствовала это. Но ни одна его фраза не звучала выдуманной.

— У тебя был наставник? — спросила она.

— Да.

— Хороший?

Тимофей усмехнулся.

— Смотря что считать хорошим. Он сделал меня сильнее. Научил выживать. Научил держать себя в руках. Научил не верить людям слишком быстро.

— Но добрым он не был.

— Доброта не входила в его задачи.

Кристина подвинулась ближе, сама не до конца понимая зачем. Возможно, ей хотелось показать, что сейчас он не в том далёком месте, где всё измерялось пользой. Что рядом можно быть не только сильным.

— А ты хотел друзей? Тогда?

— Сначала да. Потом понял, что это лишнее.

— Лишнее?

— Привязанность делает человека уязвимым.

— А одиночество делает счастливым?

Он посмотрел на неё.

Вопрос явно оказался точнее, чем она ожидала.

— Нет, — сказал Тимофей после паузы. — Но к нему можно привыкнуть.

Кристина осторожно положила голову ему на плечо. Он не отстранился, но и не обнял её. Просто замер, будто не знал, что с этим делать.

— Я тоже привыкала, — тихо сказала она. — После школы, после старых подруг. Думала, что лучше никому не доверять. Потом появились Юля и Макс, и стало легче. А потом…

— Потом?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что они рядом, но всё равно далеко. Как будто я смотрю на них через стекло.

Тимофей чуть повернул голову, и его волосы едва коснулись её макушки.

— Может, они просто не знают, как рассказать тебе что-то важное.

— Почему ты всё время находишь им оправдания?

— Я знаю, как выглядит человек, который молчит потому, что не хочет причинить боль.

Кристина подняла голову и посмотрела на него.

— Ты о себе?

Он ответил не сразу.

— Возможно.

Она снова услышала это слово и вдруг устало улыбнулась.

— Когда-нибудь я составлю словарь твоих ответов. «Возможно» означает: «Да, но я не скажу». «Не уверен» означает: «Почти уверен, но это опасно». А «просто доверься мне» означает: «Объяснений не будет, но очень надо».

Тимофей неожиданно рассмеялся. Тихо, искренне, словно она действительно застала его врасплох.

— Неплохое начало.

— Значит, я права?

— Возможно.

Кристина тоже рассмеялась, и напряжение в комнате немного отступило.

Они ещё долго разговаривали. Обо всём и ни о чём сразу. Кристина рассказывала о детстве, о том, как любила читать фэнтези, как представляла себе другие миры, как однажды пыталась нарисовать карту собственного королевства и потратила на горы больше времени, чем на всё остальное. Тимофей слушал так внимательно, будто эти глупые воспоминания действительно имели значение.

Иногда он задавал вопросы. Странные, простые и оттого обезоруживающие.

Почему ей нравились сказки, если в жизни они не сбываются?

Почему люди хранят старые фотографии, если прошлое нельзя вернуть?

Почему кому-то важно, чтобы его ждали дома?

Кристина отвечала как могла. Иногда смеялась. Иногда задумывалась. Иногда ловила на себе его взгляд и понимала, что он не просто поддерживает разговор. Он действительно пытается понять вещи, которые для неё были почти естественными.

В какой-то момент усталость всё же взяла своё. Голос Кристины стал тише, мысли начали путаться, а тёплое плечо рядом оказалось слишком удобным, чтобы сопротивляться сну.

— Тим…

— М?

— Спасибо, что остался.

— Спи.

— Ты не уйдёшь?

— Нет.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Этого оказалось достаточно.

Через несколько минут Кристина заснула.

Тимофей ещё некоторое время сидел неподвижно, не зная, куда деть руку и как правильно дышать, чтобы не разбудить её. Потом осторожно забрал из её пальцев пустую кружку, поставил на столик и накрыл девушку пледом.

Он должен был уйти.

Так было бы разумнее.

Но за окном лежал тёмный город, по улицам которого где-то мог ходить неизвестный человек, а Кристина спала рядом, доверившись ему так легко. И это почему-то вызывало не тепло, а странное раздражение.

Тимофей устало выдохнул, закрыл глаза и остался.

***

Утром, когда Кристина открыла глаза, комната уже была залита мягким солнечным светом. Она лежала на диване, укрытая пледом. Тимофея рядом не было.

Первое мгновение страх проснулся быстрее разума.

Потом из кухни донёсся негромкий шум, и Кристина узнала его шаги.

Странно, как быстро можно привыкнуть к чьему-то присутствию.

В комнату вошёл Тимофей.

— Проснулась?

Она кивнула и села, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Я проснулся немного раньше, — сказал он. — И, кажется, был голоден настолько, что это стало проблемой для вашей кухни.

Только сейчас Кристина почувствовала запах тостов.

— Ты готовишь?

— Я живу один. Было бы странно, если бы не готовил.

— Некоторые люди живут на доставке.

— Некоторые люди сдаются слишком легко.

Она засмеялась, и этот смех прозвучал удивительно нормально после вчерашнего вечера.