Цепь

- Твоих отца и мать!? Значит, они так и не сказали тебе? Ну конечно нет! Жалкие трусы! Я вижу отголосок бездны в твоем взоре, я чувствую, как мечется в тебе частица первозданного хаоса… Тебе еще предстоит узнать – где ложь, а где истина, и ты познаешь это в моих руках.

- Отпусти меня, - прошипела Майра, безуспешно пытаясь оттолкнуть его, кровь тяжело пульсировала у нее в висках, - Я тебя ненавижу!

Внезапно Гортхаур ослабил свою хватку, и она отскочила от него к стене, задыхаясь от бешенства. Неожиданно он удовлетворенно улыбнулся:

- Ты можешь кричать о своей ненависти сколько угодно, это ничего не изменит для тебя, Волчонок. Я пришлю рабов – через час выезжаем.

С этими словами он вышел из комнаты. Майриэль прижалась спиной и затылком к прохладным шершавым камням – стирая ощущения тепла от его рук. Какая же невероятная сила в этих жестоких руках! Она с трудом восстанавливала дыхание – почему в его присутствии ей так сложно сохранять самообладание? Ни одно живое существо еще не вызывало в ней такой яростной всепоглощающей ненависти… «Пусть Валлар проклянут твое имя, Гортхаур!» - прошептала она, но потом рассудила, что, вероятнее всего, это и так уже произошло. Эта мысль, почему-то, окончательно привела девушку в чувство, и она задумалась над брошенными им словами. Какие новые сети обмана и лжи он начинает плести, а главное – с какой целью? Он пытается запугать ее, говоря загадками?

Тем временем к ней вошли трое рабынь, это не были девушки, сопровождающие ее в хаммам вчера - они принесли с собой новый наряд для пленницы: облегающие штаны из тончайшей, но прочной замши, льняная рубаха-туника выше колен, пояс, кожаный жилет – все точно по ее размеру, словно портной шил одежу на заказ. Майра собрала волосы в хвост, перетянув их шелковой тесьмой, одела высокие, до колен, сапоги из мягкой черной кожи и взяла перчатки, к поясу ей прикрепили мех с водой, а на плечи накинули плотный дорожный плащ с капюшоном.

Стража вывела девушку на широкую внутреннюю площадь дворца, освещаемую восходящим солнцем, где всадники, стоя возле своих лошадей, выстроились в колонну. Черных мрачных жрецов среди них не наблюдалось, если не считать Телмиона, зато юный знатный вариаг, внимательно разглядывающий открытое теперь лицо эльфийки, продолжал с ними путь в Барад-дур. Майриэль провели вдоль всего отряда в начало колонны, где воины в доспехах держали в поводу двух рыжих жеребцов, один из них был предназначен для нее, и пока эльфийку держали в ожидании возле животного, она попробовала установить с ним контакт, негромко цокнув языком и внутренне потянувшись к его разуму. Поначалу жеребец заволновался и недоверчиво косил на нее глазом, но вскоре успокоился, и Майриэль уже начала улавливать его эмоции: удивление, смешанное с нетерпеливым желанием скорее начать движение, когда в окружении почетного караула и тех же вельмож, что встречали их вчера вечером, во главу колонны прошел Гортхаур. Он мимоходом бросил краткий взгляд в ее сторону, и связь осанвэ с животным тут же оборвалась. Хозяин Мордора сел в седло и только после этого Майриэли позволили сделать то же самое, впрочем, подобную церемонию воины соблюдали на протяжении всего путешествия: на каждом привале, после каждой остановки – первым верхом садился Темный Властелин, а затем уже все остальные.

Повод ее жеребца снова почтительно передали Гортхауру, хотя наличие на ее руках перчаток могло подразумевать и самостоятельное управление животным, и отряд тронулся в путь. За пределами дворцового комплекса открылась широкая улица, вымощенная серым камнем – прямая, словно стрела, она тянулась через весь город и упиралась в городскую стену, центральную улицу пересекали такие же ровные переулки. Жилые дома, как и прочие строения, здесь возводились из темно-серых с зеленоватым оттенком базальтовых тесаных камней, их крыши покрывала коричневая черепица, вчера эльфийка видела эти крыши из окна в темноте, когда весь мир терял краски, превращаясь в разные оттенки серого. Несмотря на ранний час, толпы горожан выстроились вдоль всей дороги, склонившись перед своим Повелителем.

На выезде из города отряд так же, как вчера, провожали ровные шеренги вымуштрованного караула, местные вельможи покинули ряды всадников. Выехав в ворота, Гортхаур пустил своего коня в рысь, задавая темп всему отряду. Весь тракт, насколько хватало глаз, представлял собой такую же мощеную дорогу, как в городе, достаточно широкий, чтобы на нем без труда могли разминуться две тяжелые грузовые телеги. Через некоторое время им встретился еще один населенный пункт, стоящий в стороне от дороги – скорее всего, гарнизон, состоящий из нескольких крупных зданий с вышками и крупного комплекса продолговатых приземистых строений – либо складов, либо казарм. Эльфийке этот пункт показался смутно подозрительным, пока они не подъехали ближе, и она тогда поняла в чем дело: все имеющиеся окна были наглухо закрыты тяжелыми щитами, а слабый утренний ветерок донес до нее острый, мерзкий и знакомый запах – орки! Целый гарнизон орков! Рука ее непроизвольно дернулась к бедру, ища рукоятку меча, а ноги сжали бока коня.

Ворота главного здания распахнулись, и орки вышли наружу, строясь в шеренги, несмотря на солнечный свет. Подпустив всадников ближе, они дружно преклонили колени перед Хозяином. Согласованность их действий напомнила Майре орочьи отряды, патрулирующие Пустоши и северные горы – правитель Мордора действительно следит за обучением этих тварей основам воинского искусства. Эльфийка внимательно изучила их экипировку: все они были вооружены слегка изогнутыми, характерными для их свор, мечами; все облачены в доспехи – простые и грубые, но от этого не менее эффективные. Конный отряд проскакал мимо гарнизона, не сбавляя шаг, но Майра заметила выражение страха, скорее даже ужаса, застывшее на склоненных орочьих мордах.

Отряд, возглавляемый Гортхауром, продолжал идти на рыси, изредка переходя на кратковременный шаг, дающий лошадям остыть. Майриэль решила, что, когда они, не торопясь, ехали через северные земли Кханда, под его седлом был жеребец, представляющий какую-либо ценность, вероятно племенную. Коня оставили в конюшнях пограничного города, и теперь Темный Властелин решил ускорить темп их продвижения к своей башне. Подковы ритмично стучали по тесанной мостовой и каждый их удар приближал девушку к логову ее Врага – месту, из которого еще никто из пленных не возвращался… Вокруг простиралась все та же выжженная летним солнцем степь, однообразие которой нарушалось лишь лениво гонимыми легким ветерком прошлогодними изломанными шарами перекати-поля. Солнце поднималось все выше, разогревая плечи сквозь плотную ткань дорожного плаща. Скоро это тепло станет обжигающим для эльфийки, успевшей за минувшие два с лишним года отвыкнуть от изнуряющих безжалостно-горячих южных солнечных лучей.

Через некоторое время им встретился длинный обоз, предупредительно согнанный с дороги дозорными отряда. Мощные широкогрудые быки, запряженные в тяжелые груженые телеги, громко и протяжно мычали, переступая с ноги на ногу. В хвосте обоза выстроились две шеренги людей, скованных между собой цепями, крепящимися к стальным ошейникам – основная рабочая сила Мордора. Плети надсмотрщиков взмыли вверх, обрушиваясь на беззащитные плечи рабов, понуждая тех опуститься на колени, а следом и сами надсмотрщики, и погонщики, и сопровождающие – также склонились перед Гортхауром. Проезжая мимо, Майра с острым, щемящим сочувствием видела, что в глазах некоторых из рабов еще не угас огонь борьбы и надежды, эти люди пока не осознали в полной мере, что за участь им уготована, несмотря на свежие печати клейм на их лбах.

А какая судьба ожидает ее саму? Ее собственные цепи незримы, но оттого не менее тяжелы… Эльфийка непроизвольно коснулась пальцами своей шеи и Гортхаур, заметив этот жест, посмотрел на нее, Майриэль ответила ему твердым, ненавидящим взглядом. «Тебе не сломить меня, как их, я никогда не склонюсь!» - подумала она, и жестокая усмешка хищника тронула его губы, словно он смог прочесть ее мысли…