Цепь

- Как тебя зовут?

- Кусыр, - неожиданно ответила та.

- Так ты понимаешь этот язык! – обрадовалась Майриэль, - Как долго я была без сознания?

- Солнце встало три раза.

Собственно, после визита колдуна из Мордора, иллюзий эльфийка и не питала, но все же стоило убедиться:

- Я пленница?

Кусыр утвердительно кивнула.

- Как далеко мы от границ Мордора?

Кхандка медленно покачала головой:

- Не говорить.

- Хорошо, а какая участь меня ждет?

Кусыр безразлично пожала плечами.

Ладно, ей наложили повязку на рану, на нее не надели кандалы… в любой другой ситуации, она сочла бы это добрым знаком, если не знать, в Чьих руках она оказалась. Вернулась вторая женщина, и протянула эльфийке в руках миску с бульоном и кусок хлеба, после чего вновь покинула шатер.

- Ешь медленно – проговорила Кусыр. Майриэль и сама знала, что торопиться сейчас, после многодневной голодовки, не стоит, но аромат мясного бульона так кружил голову, что ей потребовалось приложить много усилий, чтобы не выпить все залпом. В один момент ей показалось, что желудок взбунтуется и исторгнет из себя долгожданную пищу, но она сдержалась и тошнота отступила.

- Как я здесь оказалась? – спросила девушка, не надеясь уже на ответ. Но пожилая кхандка, немного подумав, посчитала, что на этот вопрос можно ответить:

- Кусыр не знать. Кусыр и Михра придти в шатер, как им велеть Телмион-бий. Девушка уже лежать там, вся больная. Кусыр и Михра выхаживать девушка. Телмион-бий приносить целебный отвар, но девушка его проливать, она толкать Телмиона-бия. Тогда приходить сам Владыка, а Кусыр и Михра падать на пол и не смотреть…

Полог вновь откинулся и Михра вошла, держа в руках глиняную бутыль. Жидкость в ней пахла очень знакомо и на вкус была ужасающе горькой. Видимо это и был тот самый целебный отвар, которым поили ее, пока она была в забытьи.

*****

По прошествии двух дней Майриэль чувствовала себя гораздо лучше - горькое зелье, которое Михре передавал Телмион, оказалось необычайно эффективным! На ноге после снятия повязки остался след от раны – два небольших темных пятна, похожих на змеиный укус, но болезненных ощущений уже не было... Мордорский колдун каждый день посещал шатер, но оружия при нем уже не было. Собственно, он и снял повязку с ее ноги, убедившись, что время пришло. Временами слабость и головокружение возвращались, но с каждым разом приступы становились все короче.

На выходе из шатра – кхандцы называли это жилище юртой - стояла стража – четверо вариагов, вооруженных топорами, смена караула происходила каждые два часа. Вокруг юрты также были посты – по два стражника с трех сторон. Если эльфийка пыталась покинуть свой шатер, ей вежливо, но твердо давали понять, что лучше вернуться обратно, что она и делала без лишнего сопротивления - в ее состоянии побег, все равно, пока что был невозможен. Вокруг расположился огромный лагерь, состоявший из множества юрт, покрытых серым войлоком, возможно, ярко отделанных изнутри, подобно той, в которой находилась Майриэль.

После полудня третьего дня явился Телмион и объявил, что Темный Властелин и Повелитель Мордора желает видеть ее сегодня к вечеру.

- Я никуда не пойду! – сквозь зубы процедила Майриэль, - Если он так жаждет меня лицезреть, пусть приходит сам!

На что маг, с немалой долей злорадства, отвечал, что в таком случае ее насильно проволокут на глазах у всего лагеря, но она предстанет перед очами Властелина все равно.

- Я не пойду. Пусть попробуют протащить меня до его шатра! – тихо прорычала Майра, ни к кому не обращаясь. Михра не знала южное наречие, но догадалась, о чем говорила эльфийка, рухнув перед ней на колени, вслед за Кусыр.

- Не злить Владыку! Майра! Он приходить тогда сюда – кто знает, что будет! Кусыр видеть много лун, но Михра еще не стать матерью! Кусыр и Михра всегда добрые к Майра! Они кормить Майра, и поить, и не желать ей зла…

Девушка вздохнула, эти женщины – мать и дочь – не вызывались ухаживать за пленницей. Их племя испокон веков воевала с другим, на землях которого они в данный момент находились, пока однажды, Темный Властелин не положил конец этой борьбе. Когда и как именно он это сделал, Кусыр не стала уточнять, но теперь ее с дочерью общественное положение довольно шаткое, пока юная Михра не найдет себе мужа. Само присутствие Гортхаура в стойбище держало их в состоянии, близком к панике, для них он воплощенное божество. Одна только мысль о том, что он разгневается, приводит их в неописуемый ужас, вполне возможно, что не без причины… Майриэль задумалась - ее враг хочет встречи? Что ж, она пойдет к нему, и пойдет с высоко поднятой головой.

- Кусыр и твоя дочь, встаньте, я вам не госпожа, я лишь пленница, – тихо произнесла эльфийка и попросила: - Найдите мою одежду.

Та подняла на нее глаза и впервые Майриэль увидела на обычно непроницаемом лице что-то, похожее на радость. Кусыр встала и внимательно посмотрела девушке в лицо:

- Кусыр заплетет тебе волосы так, что с тобой будет удача. Михра, кыллар илас, йых! (Кыллар илас, – женские украшения для волос. Йых – быстро (язык Кханда)) – хлопнула в ладоши Кусыр и Михра стрелой выскочила из юрты, вернувшись с небольшим мешочком в руках. Долго они расчесывали золотые волосы эльфийки костяным гребнем, пока те не стали потрескивать от каждого прикосновения. Потом Кусыр хотела заплести их в две толстые косы и украсить сверху замысловатыми металлическими цепочками, но девушка тряхнула головой и кхандка передумала, дав золотым волнам свободно рассыпаться по плечам эльфийки. Майриэли вернули всю ее одежду – тщательно вычищенную, но еще хранившую вольный дух полей и степных трав. Когда в юрту вошел Телмион в сопровождении воинов с топорами, Майра вскинула голову и, яростно сверкнув глазами, последовала за ним.

«Кыл карим», задумчиво покачала головой Кусыр.

Вокруг кипела жизнь кочевого становища: затухали костры, наполняя лагерь горьковатым дымом прогоревшего кизяка, воины чистили оружие, сидели на разложенных шкурах, переговариваясь между собой – все они замолкали, при приближении Майриэли, провожая ее цепкими внимательными взглядами. Стайками бегали неугомонные дети, на них прикрикивали деловито сновавшие женщины; поодаль паслись несметные табуны лошадей, аккуратно переставляя стреноженные ноги; отары овец и коз сгоняли плотнее друг к другу большие лохматые псы. Куда ее ведут, сразу стало понятно – на холме, возвышаясь над всеми жилищами, стоял большой черный шатер, окруженный неподвижной стражей. Еще несколько шатров, отличающихся от войлочных юрт вариагов, расположились у подножия холма – видимо ближайшие сподвижники Гортхаура, а может его личные воины или слуги. Поднимаясь по склону холма, Майриэль заметила, что шум становища остался позади. Она обернулась – с высоты сотни куполов юрт напоминали шляпки грибов после дождя, а по периметру становище окружали большие повозки, сцепленные между собой. Тут вариаг, идущий позади, настойчиво подтолкнул ее вперед, помешав получше рассмотреть окружающий пейзаж.

Чем ближе они подходили к черным стенам шатра, тем сильнее чувствовалось тяжелое гнетущее присутствие Темной магии, словно гудение вековых роев диких пчел в горах – настолько грозное, смертоносное, что сила, исходившая от Телмиона, затерялась маленькой мухой в могучем хоре. Но вот – ее конвоиры вместе с молодым колдуном опустились на колени, замерев перед входом в шатер. В абсолютной тишине Телмион, поднявшись обратно на ноги, откинул полог и жестом пригласил эльфийку войти внутрь. Сердце ее глухо стукнуло, и Майра переступила порог.

В полумраке шатра возвышалась темная фигура - Гортхаур – Враг, опасный, ненавистный! Несмотря на то, что Майра была готова к встрече с Ним, у нее перехватило дыхание.

Она не видела Его во время сражений, но помнила Аннатара, свободно бродившего среди ее народа. Его волосы, прежде похожие на спелые пшеничные колосья, теперь черны, как уголь. И глаза – они стали ярче, пронзительнее, словно ранее Он приглушал их свет; и зрачки у Него были не круглые, а заостренные, как у кошки.

Встретившись с огнем этого невероятного взгляда, цвета языков пламени, она замерла и с большим трудом отвела глаза. Уголки его губ неопределенно дрогнули, но он продолжал хранить молчание, смотря на нее, словно оценивая. Майриэль вновь скользнула по нему безразличным взглядом, переключив свое внимание на внутреннее убранство помещения, контуры которого тонули во мгле. В его глазах промелькнула искра интереса, а движение уголков губ уже было похожим на мимолетную усмешку.

- Приятно видеть тебя в добром здравии, - его глубокий голос показался ей знакомым, - Я приглашаю тебя разделить со мной трапезу.

- Приглашение подразумевает возможность отказа, - заметила Майриэль.

- Ты можешь отказаться, если ты не голодна, - его взгляд при этом продолжал внимательно изучать ее лицо.

От накрытого стола, сервированного изящной серебряной посудой, исходил нестерпимый аромат только что зажаренного мяса. За прошедшие два дня ей давали лишь бульон и хлеб, а восстанавливающийся после непонятной болезни организм требовал пищи более существенной. Она велела себе не смотреть в сторону стола, который был нормального размера, не в пример низеньким восточным столикам:

- В таком случае, я отказываюсь, - холодно сказала эльфийка. В его взгляде снова что-то промелькнуло:

- Мои гости не совершают подобных ошибок.

Она удивленно вскинула на него глаза – он издевается над ней?

- Разве гости приходят в цепях?

- На тебе нет цепей, - мягко ответил Гортхаур.

- И это обстоятельство ничего не меняет, - Майра говорила спокойно, но ненависть уже наполняла все ее существо. К тому же голод, проснувшийся от запаха мяса, начинал ее раздражать.

- Ошибаешься, это меняет многое, - голос его зазвучал жестче, - Но я вижу, как твой голод соперничает с твоим упрямством, что ж, я это оценил. Теперь сядь за стол!

Она подавила новую вспышку злости, вызванную его тоном, привыкшим отдавать приказы, прошла в глубину шатра и грациозно опустилась на стул, рассудив, что силы еще потребуются ей. Нарочито не дожидаясь, пока он окажется напротив нее, Майра принялась за еду. Он наполнил вином два кубка, протянув один ей, непринужденным жестом она приняла кубок и выжидающе посмотрела на него. Гортхаур слегка улыбнулся и отпил первым, после этого она осторожно сделала маленький глоток, прислушиваясь к своим ощущениям и надеясь, что к напитку не примешано никакое зелье. Вино оказалось отменного качества, достойное лучших виноделен южных земель, где солнечные лучи круглый год ласкают виноградные лозы – в меру терпкое, густое и маслянистое, с ярким фруктовым ароматом… Отставив сосуд в сторону, она вернулась к сочному мясу, стараясь есть медленно и неторопливо. Гортхаур небрежно крутил свой кубок в изящных пальцах, украшенных лишь простым строгим кольцом с нанесенными на нем светящимися символами, не сводя с нее задумчивого взгляда, пока она утоляла голод. Но в какой-то момент он просто протянул руку и забрал у нее блюдо с мясом, поставив его подле себя. Майра вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.

- Тебе нельзя сейчас много есть, – усмехнулся он, видя, как ее глаза вспыхнули недобрым огнем. Она неторопливо взяла чашу и отпила сразу половину, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

- С каких пор Хозяина Мордора стало волновать здоровье его пленников? – процедила девушка.

- Ты не простая пленница, разве ты этого не заметила?

Девушка промолчала, вопросительно вскинув бровь. Он подлил ей еще вина, но она не спешила поднимать кубок, понимая, что в ее состоянии следует соблюдать осторожность.

- Тебе дают все необходимое, а если у тебя имеется в чем-либо нужда, ты можешь сказать мне об этом прямо сейчас, - проникновенно произнес он.

Девушка на мгновенье опустила веки и вновь подняла на него сияющие глаза. Они были полны доверия и надежды:

- О, Властелин! – выдохнула она, - У меня есть совсем маленькая просьба к тебе, но ты в своей великой милости, не откажешь бедной девушке, ведь правда? Я знаю, ты могуч и щедр… Одно твое слово – и стража, что караулит меня на выходе из твоего дивного шатра, расступится, а добрый конь умчит меня за горизонт… Подальше от твоего великодушного взора…

- Довольно! – тихо оборвал он ее и глаза его полыхнули огнем, - Я не забыл дерзость маленькой девчонки в эльфийских садах, а теперь вижу, что прожитые годы не прибавили тебе ни мудрости, ни смирения.

- Эльфийские сады сгорели в пламени твоей войны, Гортхаур!

- Никто здесь не смеет называть меня этим именем, девчонка, - еще тише произнес он.

- Раз у тебя здесь хватает почитателей, поющих тебе хвалебные оды, зачем я тебе понадобилась? – глядя ему в глаза процедила сквозь зубы Майра, на смену ледяной ненависти пришла ярость, пока еще свернувшаяся в тугой клубок в груди.

Неожиданно он хищно улыбнулся:

- Ты подобно, маленькому волчонку, скалишься, в надежде, что у тебя уже отросли грозные клыки. Знаешь ли ты, почему меня звали Жестоким и Безжалостным?

- Я видела достаточно причин для подобного звания, полагаю, что и прежде их было не меньше.

- Ты правильно полагаешь, так звали меня те, кто предпочел стать прахом у моих ног – они познали цену своего неповиновения моей воле. Но тебе не стоит следовать путем тех глупцов, кто не видел дальше своего страха.

Перед ее мысленным взором пронеслись далекие картины, хранимые памятью.

****

… Рассвет так и не пришел, и почерневшие небеса грозились обрушится на поле, где шла великая, изнуряющая битва… Как ее ноги скользили по измазанным кровью и внутренностям телам, а сведенные судорогой боли руки с трудом поднимали потяжелевший меч… Орочья кровь, заливающая ей глаза, стягивала кожу, застывая на лице плотной коркой… Дикую ярость и слепое желание забрать на тот свет как можно больше врагов, когда надежда уже была потеряна… Как она не верила своим ушам, услышав боевые трубы Нуменора… Как, вперемешку с телами орков, лежала большая часть их учебной группы Ост-ин-Эдиля, брошенная, в числе других отрядов от берегов Лун по следам вражеских полчищ, встретившая смерть, но не отступившая ни на шаг… Командующий Алатрандил, сумевший провести своих бывших учеников, вместе с другими детьми, невредимыми через весь Эриадор, пылающий огнем войны, сидел рядом, что-то причитая, сгорбившись, словно дряхлый старик, а из глаз его не останавливаясь текли слезы… Как она рухнула на берегу, зачерпывая ладонью воду, и на вкус вода Сероструя была как кровь… И зарево погребальных костров, затмивших сияние звезд…

****

Воспоминания видимо, отразились на ее лице, поскольку Гортхаур, внимательно наблюдавший за ней, чуть усмехнулся и внезапно приказал коротко и властно:

- Посмотри на меня!

От неожиданности, Майра вскинула на него глаза и, наткнувшись на пронзительный взгляд, горящий огнем, на этот раз уже не смогла отвернуться.

- Где палантир?

На нее нахлынул поток его тяжелой, давящей воли и силы, с какой прежде никогда не сталкивалась. Он как будто пытался извлечь ее мысли, обнажить их, голову ее словно сжало в тисках. Она яростно тряхнула волосами, сбрасывая с себя тяжелые невидимые оковы:

- Камень был при мне в тот момент, когда меня оглушил приспешник старого мага в Архоне. Когда я очнулась, меня окружали только стены подземелья. Никто не удосужиться сообщить пленнику, как распорядились его вещами.

- Почему ты не отдала его Синему магу в Песках?

- Мы не сошлись в цене!

Он задумчиво отпил из своего кубка, эльфийка последовала его примеру.

- Если ты желаешь заполучить тот камень, то у меня его нет. Твой орк там, в Диких землях, рассказал, что ты ищешь меня. Один из твоих прислужников явился в Архон, и он также торговался от твоего имени с обезумевшим стариком за меня. И вот я перед тобой. Чего же ты хочешь, Гортхаур?

Он слегка усмехнулся:

- Ты забыла упомянуть то, что увидела в палантире… Хочешь знать – почему ты здесь? Помнишь, что я сказал тебе, тогда в роще вблизи Ост-ин-Эдиля, когда его стены еще были целы?

Название города ее детства, вскользь произнесенное тем, кто сравнял его с землей, заставило ее глаза засверкать от ярости, с трудом сдерживаясь, Майра пожала плечами:

- Я не помню, чтобы кто-то, похожий на тебя, развлекал меня беседой в Мирдайне!

- Странно, насколько мне известно, забывчивость не характерна для эльфов! Я предупреждал тебя, что наши пути однажды сольются в один, и тебе стоило бы сохранить это в своей памяти.

Девушка вскинула брови:

- Ну, видимо, ты не произвел на меня особого впечатления. В то время я слышала много слов от юных эльфов, которые моя память посчитала более достойными для сохранения, чем мимолетный эпизод…

В его глазах вспыхнул гневный огонь, а зрачки превратились в узкие полосы. А затем он тихо рассмеялся:

- Маленький волчонок!

А потом он быстро встал и моментально оказался рядом, резко рванув ее за локоть вверх. Майра попробовала отскочить в сторону, когда он с силой прижал ее к себе, и погладил пальцами ее лицо, она попыталась отвернуться в сторону, но, его рука держала ее голову, и он снова потребовал:

- Посмотри на меня!

Его огненные глаза были так близко от нее, что она словно утонула в их глубине, воздух вокруг сгустился, и звучание его завораживающего голоса обволакивало ее со всех сторон:

- Твою ненависть порождают лишь воспоминания о давно ушедших событиях, а война – это всегда боль и кровь. Но ты не осталась в далеком прошлом, ты живешь здесь и сейчас, и я слышу, как быстро бьется твое сердце.

Она не сразу осознала, что его горячие властные губы прижались к ее губам: весь мир перестал существовать - лишь жар его тела, лишь его руки, сжимающие ее так, что и не вырваться, тяжелая и мощная сила его духа, окутала ее, и больше ничего не было вокруг. А когда он остановился и посмотрел в ее глаза, то улыбнулся одними уголками рта:

- И сейчас лишь я был в твоих мыслях, не правда ли?

Майра отшатнулась от него, обнаружив, что он ее уже не удерживает.

- Мерзавец! - сквозь зубы прошипела она и выбежала из черного павильона, слыша за спиной его негромкий смех. Стража, не получив приказ вернуть пленницу обратно, сопроводила девушку в ее шатер.

В ярости она заметалась по помещению. Сердце бешено стучало в груди и никак не хотело успокоиться. Только что ее сжимал в своих объятиях тот, кого страшится и ненавидит ее народ! Он разметал Эрегион, его воины прошлись огнем и мечом по всему Эриадору, разрушая все на своем пути! Он направил своих орков по ее следу, пытаясь затравить ее, словно оленя! «Ненавижу! Ненавижу!» - сквозь зубы твердила эльфийка. Михра удивленно наблюдала за ней. Постепенно, Майра справилась со своими эмоциями, и выровняла дыхание.

*****

Оставшись наедине со своими мыслями, девушка осознала, что причиной ее злости и замешательства было не то, что Гортхаур совершил поступок, которого она совсем не ожидала! Но те чувства, что на краткий миг завладели ее существом, сделав ее беспомощной в его руках! Собственное тело словно предало ее! Ворочаясь на толстом войлоке, она не могла отделаться от ощущения, что его руки еще держат ее. Надо бежать отсюда, бежать от этого кошмарного духа, облеченного в плоть!

Юные эльфы познают мир, зачастую через длинные мелодичные песни, увлекающие их воображение, но все же, и в Залах познания Мудрости они изучают историю Арды. Древние рукописи повествовали, в основном, о битвах, о роли эльфов в спасении всего живущего от ужасной угрозы, что несли темные армии Моргота, а о личности Майрона-предателя почти не было информации. Сохранились записи, например, о славном подвиге Лютиэн, на пару с псом Хуаном сразившей Врага и разрушившей стены захваченного им Минас Тирита на острове Тол Сирион. Тем не менее, в самых ранних Сказаниях о Валар вскользь упоминалось, что Майрон был младшим из Айнур – Майа, причем самым могущественным из них. Неизвестно, каких глубин Зла достигли они, на пару с Черным Валой Морготом Бауглиром, срывая покровы тайн Темной магии.

Мысли и воспоминания роились в голове, и казалось, будто сон бежит от нее, но навалившаяся, неизвестно отчего, усталость сделала свое дело, унеся с собой ее смятение в спасительный мир сновидений.

Ей снился тысячелетний лес: деревья-великаны мэллорны, местами покрытые изумрудным мхом. Она идет по земле, устланной ковром из опавших прошлогодних листьев, и мелькает среди серебристых стволов, делая вид, что охотится Ночная Тень. Вот, она выскакивает из засады, вихрем проносясь над Майрой, опрокидывая ее на листвяной ковер, и уносится прочь. «Тень, прекрати!», смеется девушка, не спеша вставать на ноги. Высоко-высоко, между золотыми кронами гигантов прогладывает ослепительно голубое небо.

***

Силы возвращались к Майре, хотя и недостаточно быстро. Ненавистный Гортхаур больше не изъявлял желания видеть ее, чему она была несказанно рада. Несколько раз она, откидывая входной полог, выходила за пределы юрты, наблюдая со стороны за жизнью чуждого ей лагеря и жадно вдыхая манящий вольный ветер степи, не обращая внимания на ругань стражников. Пока молодой колдун, не пригрозил надеть на нее кандалы и приковать к одной из кибиток снаружи. Но эльфийка успела заметить множество летучих мышей – шпионов и посыльных Врага, то разлетающихся в разные стороны своим стремительным, изломанным полетом, то возвращающихся обратно к своему хозяину.

И вот на бледной еще заре шестого дня, разнеслись над степью протяжные звуки горнов, призывающих готовиться к выступлению.

Майра переступила порог своей юрты, лицо ее скрывала маска из тонкой ткани, подобная тем, что носят знатные женщины южных земель для защиты от песка и пыли. Накинутый поверх глубокий капюшон темного дорожного плаща оставлял открытым лишь ее глаза – необычные глаза, которые невозможно было спрятать, искрящиеся возбуждением от выпавшей возможности, наконец, покинуть опостылевшие тонкие стены… Предназначенную ей кобылу держал в поводу лично Гортхаур, восседающий на огромном вороном жеребце, но даже это обстоятельство ничуть не испортило ей настроения. Его личная свита, включая молодого колдуна, держались на почтительном расстоянии, когда они двинулись вдоль рядов всадников. Проезжая мимо кочевников в боевом построении, она с трудом сдерживала яростную дрожь - слишком живыми были воспоминания о том, на что способна похожая летучая вражеская конница…

Майра внимательно осмотрела ряды воинов – то были лишь вариаги. Девушка искоса поглядывала на Темного властелина – Он был совершенно спокоен и ехал с таким царственным видом, словно собирался не в бой, а на обычную прогулку. Со времени их выхода из лагеря, он не обмолвился с ней ни словом, а лишь отдавал на языке кхандцев короткие распоряжения гонцам.

- Где же твои орки, Гортхаур? – не удержалась Майра, – или они все полегли на берегах Брендивина и Гватло?

Он взглянул на нее, выражение его лица было совершенно непроницаемым.

- Их отсутствие в рядах этих воинов обусловлено другими причинами, нежели их недостатком в моих владениях. Орки растут быстро и знают толк в размножении гораздо лучше, чем твои друзья эльфы.

Девушка злобно сверкнула на него глазами и потеряла желание продолжать разговор.

Они все шли и шли, а лучи восходящего солнца пригревали все сильнее. Некоторая слабость еще ощущалась Майрой, и от покачивания размеренного конского шага ее начало клонить в сон, и она даже не заметила, как на повороте сползла на бок своей кобылы, пока рука Гортхаура, довольно ощутимо схватившая ее за плечо, не привела эльфийку в чувство.

- Если ты свалишься с лошади, я пересажу тебя на своего коня, и остаток пути ты проведешь в моих объятиях, – саркастически произнес Темный властелин, близко наклонившись к ней. Одна мысль об этом прогнала сонливость, и девушка вскинула голову, выпрямив спину.

Впереди них, насколько хватало взора, простиралась степь, выжженная летним солнцем. Высоко в небе одиноко парил коршун, высматривая добычу. Далеко слева виднелись длинные крыши домов какого-то селения, в остальном, окружающая местность казалась пустынной, и ее безмятежную тишину безжалостно тревожили звуки шествующего войска. Ближе к полудню Гортхаур отдал приказ остановиться и начать построение. Свою пленницу, он оставил на невысоком холме в стороне от предполагаемого поля битвы, под охраной Телмиона, также восседающего на коне, и пары пеших воинов, сам же встал во главе войска. Майра внимательно огляделась, но один из вариагов сноровисто стреножил ее кобылу, предотвратив возможность бегства пленницы. Молодой маг предупредил ее, что оглушать на расстоянии способен не только ученик Архонского мага, на что она лишь презрительно фыркнула, заинтересованно изучая обстановку на поле. Вдали, поднимая пыль, уже виден был авангард противника – на них неслась орда, вот уже конница рассыпалась в степи и первые ряды перехватили поводья коней зубами, наложив стрелы на тетиву, когда Гортхаур выступил вперед. Взлетевшие в небо стрелы осыпались на землю огненным дождем, а кони, захрипев, осадились так, что некоторые из всадников оказались под их копытами. Воздух в степи дрожал и гудел, и у Майры заложило уши.