
Полная версия:
Патриоты
В городе формируется молодёжная подпольная организация
О том, как образовалась в Новомосковске молодёжная подпольная организация, и о том, как она функционировала, какие проводила акции, подробно рассказывает участник этого подполья, ветеран ВОВ Владимир Ионович Литвишков. Эта история опубликована в газете «Новомосковская правда».
«Шёл 1941 год. Я окончил девять классов школы №4 г. Новомосковска в неполные семнадцать лет и началась Великая Отечественная война. Таких как я в армию не брали, хотя мы обращались в военкомат. В августе 1941 года немецко-фашистские войска захватили правобережную часть Днепропетровска, но дальше правого берега наши войска не дали возможности им продвинуться в направлении на Новомосковск. Немцы вынуждены были форсировать р. Днепр в районе г. Кременчуга и войти с боями в г. Новомосковск со стороны с. Перещепино по старой дороге через с. Марьяновку, отрезав таким образом группу войск Красной Армии, занявших оборону под Днепропетровском. Семь дней, семь ночей непрерывным потоком двигались через г. Новомосковск немецко-фашистские войска на Донбасс, что, в совокупности с жёсткостью террора режима оккупации, наложило тяжёлый моральный отпечаток на население города.
В трудных условиях 1941 г. в г. Новомосковске родилась подпольная комсомольская организация, которую возглавил Никита Головко.
Первые организационные встречи состоялись в доме на улице Щорса (ныне №31 на «Транзитке» (район в городе Новомосковске – п.а)), где проживал я со своими родителями, и в квартире на улице Лекарской у Евгения Мирошника.
На этих встречах нас пока было четверо: Никита Головко, Евгений Мирошник, Николай Белый и я. На первой встрече нами были высказаны мысли о необходимости вести борьбу с фашистами, с их злостной информацией и, следовательно, о необходимости создания организации.
Следующая встреча у Мирошника окончательно решила вопрос о формировании подпольной комсомольской организации. При этом каждый из нас сказал на этой встрече, что долг патриота зовёт нас на борьбу с врагом и как бы клятвой звучало решительное высказывание каждого из нас, что мы все как один исполним свой долг патриота и не прекратим борьбу до тех пор, пока последний фашист не будет изгнан из нашей страны. Впоследствии слово «Патриот» стало нашим именем и стояло на наших листовках.
На этой встрече был разработан план действий подпольной организации, где первым и главным вопросом в наших действиях ставился вопрос о правдивой информации населению города о событиях на фронтах, так как лживая фашистская информация давила на народ, который запугивали массовые расстрелы во дворе бывшего педагогического института.
Для того, чтобы довести правду до населения о положении на фронтах, необходимо было иметь надёжные источники информации.
Поэтому было принято решение добыть какой-либо приёмник. Руководить операцией было поручено Мирошнику и Белому. И я ему помогал. После напряжённых поисков и среди надёжного населения мы отважились на рискованный шаг, решив добыть приёмник у немцев. У населения приёмники были отобраны под угрозой расстрела. Не одну неделю охотились мы за приёмником, пока случай не помог его похитить у проходящей через город части.
Переправив приёмник на квартиру к Евгению Мирошнику (на фото), мы с волнением прослушали сообщение Совинформбюро. Затем радиоприёмник моя сестра Александра принесла на квартиру к Никите Головко и сообщения стали поступать к нам для размножения, которые доставляла Зина Белая (сестра Николая Белого, которая вошла в состав подпольной организации). На улицах Лекарской и Щорса по полученным данным готовились листовки. Сначала их писали от руки и расклеивали в районе Кущёвки и Октябрьской улицы. Под сообщением стояла подпись «Патриот».
О листовках, хотя негромко, но заговорили. Наша, пока малочисленная организация, была вознаграждена морально за свой труд. Однако радость наша была преждевременной. Приёмник вышел из строя. Пришлось Никите Головко привлекать для этого дела радиолюбителя Косенко, который отремонтировал его и стал как бы радистом. Снова сообщения Совинформбюро стали проникать в массы. Источник информации стал более надёжным. С большой осторожностью мы стали вовлекать в работу молодёжь и вскоре организация стала расти.
Вскоре на квартире у Никиты Головко встретились надёжные члены подпольной организации. На ней избрали подпольный городской комитет комсомола, в который вошли Никита Головко, Зина Белая, Евгений Мирошник, Евгения Недодаева-Шуть и др.
Все члены подпольной организации для строгой конспирации были разбиты на небольшие группы, в которых предполагалось иметь не более 3-5 человек. Старшим был надёжный и уже проверенный комсомолец, знающий только связного, что исключало, в случае провала, арест большого числа членов организации. Исключение составляла наша группа, возглавлять которую было поручено мне. По сути дела, сначала нас было только двое: Николай Белый и я. Затем в группу включили Владимира Лисовикова, а позже Владимира Доленко, который к тому времени вошёл в доверие к немцам и работал по обслуживанию линии связи, проходившей через Новомосковск. Он добывал важнейшие сведения и, как было ему поручено, не вызывая подозрения, устраивал неполадки на линии немецкой связи. Мы с Никитой, по моей рекомендации, принимали Доленко в комсомол в сквере дворца пионеров возле разрушенного фашистами памятника В. И. Ленину г. Новомосковска.
Учитывая наш с Николаем Белым приобретённый опыт подпольной организации, группу использовали вначале на агитационной работе (распространяли листовки). Затем группу стали использовать для сбора сведений военного характера и данных продвижения фашистских войск. Для этой цели установили связь с девушками, мобилизованными немцами для уборки помещений лётчиков, дислоцированных в доме по улице Советской. Добытые ценные сведения как о направлении действия фашистской авиации, так и о других войсках, переправлялись за линию фронта и партизанам в Новомосковский лес.
Связь с ними была установлена по поручению комитета Зиной Белой через Г. Ф. Павлова (бывшего начальника штаба объединённых партизанских отрядов).
Разгром фашистов под Москвой в декабре 1941 г. был ознаменован листовками, которые печатались на машинке. Весть о разгроме немцев быстро распространялась по городу.
Кроме распространения листовок наша группа занималась разбрасыванием самодельных шипов и минированием шоссейной дороги, которая вела в с. Марьяновку. Минировали под руководством Николая Колесника. У него была группа из пятнадцатилетних ребят во главе с Николаем Сердюком. Она доставляла ему взрывчатку, воруя её со складов трофейного оружия у немцев на территории бывшего колхоза «Заря». Группа Николая Сердюка умудрялась днём отнести гранаты без запалов, толуол, патроны и многое другое в условное место неподалёку от конюшни. Оттуда «трофеи» перевозили или уносили конюх со своей сестрой поближе к лесу в Хащевое или даже в Решкут, где через реку Самару доставляли в нужное место» [1].
Это был так называемый «листовочный» этап в работе подпольной организации, который состоял в распространении информации о положении советской армии на фронтах. Что касается достоверности сведений, передаваемых Совинформбюро, то здесь можно поспорить. Как известно, первые годы Великой Отечественной войны Красная Армия терпела тяжелейшие поражения. Жёсткая цензура военного времени не могла ни под каким предлогом допустить публикаций о постоянных военных поражениях советской армии. «…войска отошли на заранее подготовленные рубежи» – вот за какой фразой скрывались все военные поражения Красной Армии. Конечно, главной целью Советского Информбюро было недопущение паники среди населения, но на практике эти сводки вызывали у большей части населения скептицизм и недоверие. По мнению украинского историка Анатолия Бонифатиевича Джусова старания подполья, если они и были, ожидаемой цели не достигали и что информация оккупантов о положении на фронтах в то время больше соответствовала действительности [2].
Из воспоминаний Александры Константиновны Головко о своих сыновьях:
«1. Отец Головко Павел Митрофанович – служащий.
2. Мать Головко Александра Константиновна, 1900 г.рождения.
3. Сын Головко Никита Павлович, 25 октября 1920 г.рождения.
4. Сын Головко Борис Павлович, 24 июля 1924 г. рождения.
Никита родился на Полтавщине, на родине моей мамы. Никита думал, что его родили в городе Новомосковске, так как с семьёй он переехал сюда совсем маленьким. Здесь он рос, здесь была его первая учительница. Мы с отцом провожали его в первый класс, в школу №2, сколько было радости, счастья. Митя (так его звали в семье, друзья в школе) учился хорошо, рос хорошим, любопытным сыном, уважал старших, помогал отстающим ученикам. Товарищи любили его за честность и справедливость. В нашей квартире всегда было много его сверстников. Вместе готовили уроки, играли в шахматы, в футбол, рассматривали почтовые марки, которые Никита собирал. Писал дневник, собирал марки, играл в домино, шахматы, футбол, зимой катался на лыжах и коньках, вообще, любил спорт, помогал в доме, убирал, любил цветы и ухаживал за ними.
В 1939 г. Никита окончил 1о класс и поступил в Одессе в институт просвещения Н.К.О. Брат Боря, в 1940 г., 16-летним комсомольцем-отличником, поступил в военное училище им. Ворошилова в Одессе.
22 июня 1941 г. на нашу Родину напала фашистская Германия. Митя был не военнообязанный, ему посоветовали в обкоме комсомола ехать домой в Новомосковск. «Митя, мы тебе поможем уехать»; выписали документ на Никиту, пару лошадей, фургон. Вместе с Никитой ехали в Днепропетровск две женщины и трое маленьких детей. По дороге фашисты бомбили невинных людей. Детей и стариков. Больше ехали ночью. Никита увидел великое горе войны. Еле добрались до Днепропетровска. Никита стоял у порога дома грязный, заросший. Я плакала, но обрадовалась – жив, вернулся домой. Он спросил:
– Что у нас в городе, мама?
– Все на колёсах.
– В горкоме есть кто?
Я сказала: есть. Хорошо запомнилось мне это утро, когда вернулся Митя, сынок дорогой. В Одессе очень плохо было с питанием и ему приходилось подрабатывать в порту, пропуская лекции, в аудиториях оставались сынки богатых и бездельников, а таким, как Митя, на стипендию трудно жить, в столовых почти ничего не было, а в очереди некогда стоять. Хоть и голодал, а лекции посещал. За деньги ничего не купишь, всё дорого, здоровье плохое. Приходилось посылки отправлять, я ему написала, чтобы ехал домой. Наконец, Боря прислал письмо из Павлограда (с Днепропетровском связь была прервана), это последнее, где Боря писал, что о Мите он ничего не знает, потому что он защищал Одессу, побывал на фронте, бил фашистов, видел близко смерть, остался жив, возмужал. Не знаю, живы ли, мои дорогие, папа, мама; Митя, наверное, остался в Одессе. Я не мог взять его с собой. Не вернусь, мои дорогие, пока не выгоним немецкое отребье с нашей родной земли. Ваш сын Боря. Живы будем, встретимся. В тот день, когда мы получили весточку от Бори, пришла Зина Белая, Женя Мирошник. Друзья читали письмо, после чего Зина сказала:
– Боря младше нас, а уже фашистов бьёт.
– А мы… А мы будем бороться в тылу врага, – ответил Митя и положил руку на стол.
Тоже самое сделали Зина и Женя. Они поклялись, что будут бороться в тылу врага не щадя сил и жизни, а того кто струсит, не выдержит пыток, выдаст товарищей, пусть его проклянут потомки.
27 сентября 1941 г. в 10 часов утра ворвались фашисты в наш город Новомосковск через Николаевку. В городе создалась паника, небо стало чёрным, солнце померкло. Не стало смеха и писем. Враги топтали сапогами нашу землю. С первых дней они начали грабить квартиры, отбирали курей, гусей, свиней, подушки, считали себя завоевателями, убивали ни в чём неповинных стариков и детей. Митя говорил Зине:
– Немцы будут бежать также, как и войска Наполеона в 1812-м.
– Вспомнишь, мама, мои слова, – сказал он мне.
Возле Днепра, Днепропетровска попала в окружение 6-я Армия. Фашисты сфотографировали наших пленных и пригнали в Новомосковск. Расклеили прокламации, где идут наши пленные, в которых писали: «Советская Армия разбита, скоро будет взята Москва, Гитлер будет принимать парад в Москве на белом коне». Прошли наши комсомольцы по городу – Зина, Митя, Женя, почитали враньё фашистов и решили написать листовки от руки на школьных тетрадках.
«Смерть немецким оккупантам.
Товарищи! Не верьте гитлеровцам, что Советская Армия разбита – 6-я Армия, что капля в море, Красная Армия никогда не будет разбита и наша родная Москва не будет взята. Вспомним из истории, как армию Наполеона разбили русские войска под командованием генерала Кутузова. Так будет и с Гитлером. Матери, не пускайте своих детей в рабство в Германию. Их ждёт голод и смерть, скрывайте их. Пополняйте ряды Советской власти, бейте врага, вредите ему на каждом шагу. Пусть горит под ногами фашистов наша земля».
Листовки они удачно расклеили на немецких прокламациях. Я приготовила клей из ржаной муки и разлила его в бутылочки из под чернил. Комсомольская организация росла из товарищей школьных и не школьных: Литвишков Володя, Бондаренко Павел, Сорокопуд Галина, Ольга Соболь, Кривулькин Володя, Бут Саша, Кобзарь Мария, Тонконог Леонид, Хмель Володя, Колесник Николай, Батурин Гриша, Белый Коля, Иван Кутовой, Цокур Алексей и его жена Бутенко Екатерина Васильевна, Лисовиков Володя. Резали провода, подрывали дороги, расклеивали листовки в городе и в сёлах, собирали оружие, спасали молодёжь от угона в Германию.
Помню в 1942 г. в первых числах января выпало много снега, мороз; в нашей квартире (которая была явочная для комсомольцев) собрались такие товарищи: Иван Кутовой, Бут Саша, Ерёменко Римма, Бутенко Катерина, Белая Зина, Женя Мирошник, Галина Сорокопуд. Женя Недодаева-Шуть пришла к нам из Днепропетровска с маленьким ребёнком. Юрий Савченко и ещё какой-то мужчина, не помню, наша организация была связана с Днепропетровской. Избрали подпольный комитет комсомола: секретарь Никита Головко, разведчица Белая Зина, организатор Мирошник Женя, члены партийной организации Иван Кутовой и Саша Бут. Недодаеву-Шуть приняли в комсомол. Встреча проходила по улице Исполкомовской №№27-29 (теперь ул. Головко). В нашу квартиру принесли два советских приёмника. Один принесли Батурин и Лисовиков, а другой – Володя Литвишков с сестрой маленькой Шурой. Я приняла эти приёмники. Мити не было дома. Пришёл. Я сказала, вот, что тебе ребята принесли. Он так обрадовался, как будто война уже кончилась.
– Мама, через этот приёмник будем Москву слушать.
Я расплакалась. Митя обнял меня, поцеловал.
– Помоги, – говорит, – мама, спрятать приёмник в сундук, который у нас в спальне, чтобы никто из посторонних не знал, что он у нас есть.
Туда и поставили приёмник. Митя уже сам устанавливал, сверлил дырки, аккумулятор установил. Его друзья к нему приходили, слушали. Сколько радости было у этих детей.
Митя записывал сводки Советского Информбюро, которые затем переписывали в листовки.
Однажды он сказал мне:
– Мама, мне сегодня приснился Боря, спрашивал, что я там делаю в тылу врага. А я ему говорю, что борюсь, иначе не могу. Всё что можно, беру на себя. Мне поручат – я исполню. Ни перед чем не остановлюсь.
Зина улыбалась и молчала. Я, мать, благословила их на этот тернистый подвиг» [3].
Держу в руках дневник секретаря подпольной комсомольской организации г. Новомосковска Никиты Головко. В нём есть вырезанные из газеты или журнала чёрно-белые портреты Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина, Иосифа Сталина с красными знамёнами на заднем плане, стихотворения и песни разных авторов, записанные Никитой Головко ещё до войны, в 1939 году. Ещё он пишет о заседании 17 районной конференции и о выборе десятиклассниками профессий. Эти строки написаны напыщенным идеологическим языком, что доказывает тот факт, что Никита Головко был пылким комсомольцем, искренне верящим, как и многие его товарищи, в счастливое будущее и торжество коммунизма на всей планете.
«Дневник Никиты Головко
М-ц Январь
1939 года
Под непобедимым знаменем Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина шагали, шагают и будут шагать миллионы трудящихся от одной победы к другой. Это знамя будет жить века в сердцах трудящихся всего мира…
25/I
1939 год
Сегодня начала свою работу 17 районная конференция района
2 часа дня
Да точно два, ни одной секунды больше. Места заняты, веселый смех, шум. Звонко раздается звук стекла. Тихо. Пробегают авто, где-то близко идут часы, минуты. Оглашают повестку дня – работы, избирают президиум, потом в зале гром рукоплесканий – избирают почетную президиум. Товарища Сталина – идут голоса и тонут в громе аплодисментов. Снова тихо. Дают слово секретарю комсомола т. Гусятинскому. Робота началась. Громко идут слова по залу, вылетают в открытую форточку, тонут в шведской стенке у стены. Зал украшен портретами, лозунгами, а спереди за столом – огромный портрет самого дорогого человека – Сталина.
Его отцовские глаза заботливо смотрят на весело-деловитые лица делегатов. Отчет окончен, несколько минут тишина потом все выходят – перерыв. Весело ходят одни, иные сидят – отдыхают. Снова звонок. Отчет ревизионной комиссии. Т. Волошин рассказывает о деньгах – о приходах и расходах. Много советских денег даром растратили. Много читал Гузенко. Кончились доклады. Начались прения. Начали выступать, говорили о наболевшем у каждого в сердце. 5 часов. Перерыв на обед. Медленно идет стрелка – 6.30 и зал звенит песнями. Я пришел в 6.30 присел к группе каких-то делегаток потом подошли ещё и начали петь, о хорошей и веселой жизни.
«Слово имеет т. Головко секретарь к/комсомолу при СШ №4» – оглашает голова. Сердце мое забилось сильнее. Вошел на сцену. Окинул взором собравшихся. Вот они делегаты сыны станков и зеленых степей, вот колхозники, рабочие, работники искусства, сыны Красной Гвардии, работники партии. Вот они, советские делегаты, собрались решать дела, избирать и быть избранными имеют право они. «Товарищи!» – звонко сказал я и тихо, тихо стало, я видел они ждут меня и я начал. Я рассказал о своей работе, о учебе комсомольцев и др. хотелось много сказать им этим героям труда, этим рулевым будущего! «Одна минута осталась тихо говорят мне» и я заканчиваю, спускаюсь со сцены и смотрят весело и заботливо на меня сотни глаз. И льются слова. Идут прения. Одиннадцать часов. Работать на сегодня хватит. Все идут в кино. И летит песня о фильме «Я люблю». Шел дождь. Не успела ночная мгла уйти в лес как вместе с днем пришел дождь. Косматые серые облака неподвижно висели над городом, улицами, домами. Со всех концов города идут люди, укрываясь от дождя, спеша к одному дому, который безустанно поглощал их. 10 часов. Я тоже вошел в дом – пионерский клуб – место работы 17 конференции. Подкрепленный крепким сном я весело шагнул к столу тесно обступленного юношами и девушками. Я стал, и слушал звонкий здоровый голос «Год рождения? «1922» «год вступления в КСМ – «1937 год, «образование среднее, «отличник», «стахановец, образование – высшее кандидат партии и пр. Вот лицо советской молодежи. Меня записали тоже и я прошел в зал откуда неслись звуки … (неразборчиво – п.а.) и танцы. 10-40 мин и с президиума объявляют, что работа конференции начата. Шли дебаты-прения. Передо мною сидели две девушки с Педшколы. … (неразборчиво – п.а.) проводит с ними разговор, вставляя в их разговор некоторые словечки. Я познакомился с одной черненькой очень забавной девчонкой Дементьевой Леной, ученицей III курса Педшколы. Ведя с ней острый разговор я добился: она дала мне несколько щелчков, 2 раза зачесала волосы и разговаривали по душам. С совсем чужой девчонкой я чувствовал свободно и легко, делился мнениями, разговаривал и слушал.
Много и хорошо критиковали бюро и секретаря комсомола. В прениях записалось 57 человек. Выступило 42 чел. Работу оценили на «посредственно». Я оглянулся назад: лес белых мандатов в надежных руках пособирали по залу. Это голосовали за предложение утвердить отчет бюро. С 10-40 м. работали до 7 час вечера. Я очень устал. Пообедав я написал два письма / одно в Киев по (в тексте замазано чернилами – п.а.) и другое за Косолапа / я пошел снова на конференцию. Работали до 3 часов ночи. Обговаривали кандидатуры в руководящие органы комсомола. Говорил и баловался с Леной … (неразборчиво – п.а.) книгу вместе с ней. Она сказала, что такого, как я, видит впервые, и что я очень вредный.
В 3 часа 40 минут я уже уснул. Следующего дня с 10 дня продолжали работу. Да третий день. Голосовали один раз. Избрали пленум: Гусятинский, Волошин, Белоконь, Цокур, Строкань, Кронша и другие. Весело прошла конференция. Я очень удовлетворен. В три часа я впоследний раз увидел Лену, что – ей сказал и разошлись чтобы другой раз не сходиться.
«Ох и вредный ты», – улыбаясь сказала она, и я видел еще одно то, что было, ничего она не сказала… Она хорошо поет и танцует. Вернувшись домой, я решил в школу не идти, а заниматься дома. Занимался и читал.
28 января 1939 года.
В школе.
Отношение ко мне удовлетворительное.
30 января 1939 года.
Тихо на землю спускается ночь. Ее необъятные руки охватывают всё, погружая его в мрак зимнего вечера. Нежно загораются звезды и задумчиво глядят на туманную даль. Дневной шум затих.
Окончив некоторые дела дома я иду сейчас на вечер – выбора профессий десятиклассников СШ №1. Меня запросили. Отсчитывая шаги, я подсчитываю, что сегодня мало сделал. Пришли … (неразборчиво – п.а.) и Вася, заставили меня отказаться от уроков, захлопали по столу косточки – домино… уходят часы и минуты. Пройдя некоторую даль по улице, я вернулся, и, зайдя в школу, разделся и зашел в комнату где собрались ученики. Меня дружно встретили. Поздоровался. Окинув зором комнату я увидел простоту в этом сборе молодых героев времени. Девочки и мальчики, сидя на стульях, о чём-то разговаривали, но не было, ни дерзости ни шалости: чувствовалась свободная и простая – здоровая – наша – деловитость.
Некоторые играли в домино и шахматы, другие слушали патефон, третьи – весёлые, собирались танцевать. Я сел в круг, расспрашивали, я отвечал, потом играл в домино и пел, здесь я понял как плохо, что я не знаю песен. В 6 часов начался вечер. Небольшая комната, уютно прибранная, три стола, на белых скатертях которых стояли стаканы и вазоны. На стенах портреты вождей, руководители партии, комсомола. Когда влилась эта весёлая масса, в комнате стало ещё уютней, еще веселей. Я оглянулся. Вот она, советская молодежь, вот они, математики, лётчики, капитаны, инженеры, строители – герои грядущих дней. Вот они, воспитанники партии. Начался вечер. Директор школы открыл его, сделав небольшое вступление. Когда он кончил – гром аплодисментов залил комнату. Руки … хорошо решать задачи, хорошо строить также хорошо выражали желание радости, любви, счастливой жизни. «Это ему, Дорогому Сталину – нашему отцу и учителю обязаны мы, сказал один ученик под громкие аплодисменты. Сначала начали выступать студенты, которые рассказали об учебе в институтах. В их словах я слышал много нового, которое нельзя передать пером, это гордость к себе, к учебе, к делу и работе, но гордость рабочая, наша – советская.
Потом десятиклассники стали говорить об избранной каждым для себя профессии. Какая непобедимая сила, настойчивость звучала в их словах. Я, и многие другие, был уверен, что эти слова сегодня станут былью завтра. И это будет.
«Я буду математиком», «чтобы крепить обороноспособность нашей великой родины, я буду лётчиком-конструктором», «а я – капитаном», «чтобы вы имели друг с другом связь, чтобы Вам жилось весело, я буду радистом» – вот партия тебе и тебе, великий Сталин, за заботу, за внимание, уделённое нам – весёлым советским детям. Вечер окончен. Танцы, пенье – звучит по школе.
И радостно, с большим неизмеримым запасом энергии расходятся домой, чтобы, отдохнув, завтра снова продолжать учиться и учиться, как завещал Великий гений человечества Владимир Ильич Ленин» [4].
Вот такие мечты были у старшеклассников, подверженных культу личности Сталина. Читая эти строки сейчас, трудно поверить, что когда-то наше общество жило под таким вот гнётом тотальной большевистской пропаганды.
А вот тот самый пригласительный билет на вечер десятиклассников в школе №1, вручённый Никите Головко дирекцией школы.
«Пригласительный билет
Уважаемый товарищ Головко
Дирекция, комсомольская организация и ученический коллектив X-х классов просит Вас пожаловать в 5 часов вечера 30 января с/г в помещение СШ №1 на вечер учеников X-х классов, посвящённый выбору профессий в связи с предшествующим выпуском» [5].