Сиротка для Ледяного Повелителя

— Как можно быстрее приведите эту умницу в порядок,— сказал Крастен, насмешливо глядя на меня и подчеркивая слово «умница», — к вечеру она должна быть отмыта, накормлена и достойно одета. И объясните ей, как тут все заведено.

— Хорошенькая, хорошенькая, — восхищенно охали старушки.

— Да, — сказал он, — даже жалко будет отдавать такую красоту.

— Даже не думайте об этом, — замахали руками Клара и Сэльма, словно отгоняя слова Крастена.

Отдавать? Кому отдавать?

Я пыталась задать вопрос, но две старушки крутили меня так и эдак, разглядывая с головы до ног, восхищенно комментируя все, что видят.

И это было совсем не то, что на рынке.

Я чувствовала, что делают они это как-то по-доброму, как будто восхищаясь встреченной неожиданно дальней родственницей, которую когда-то потеряли и теперь снова воссоединились и любуются тем, как она похорошела за годы разлуки.

— А ножки какие, ох. А глазки, посмотри на эти голубые глазки, совсем как у нашего повелителя! А посмотри на эти ушки. Святой триединый император, это же просто чудо, а не девочка.

— Ну, ну, прекратите, раскудахтались ,как базарные бабки. Делайте, что велено и помалкивайте до поры.

Повелитель так тепло общался со с этими старушками, что я даже на мгновение забыла, каким он еще недавно был жестким и опасным. Определенно. здесь он ощущал себя хозяином и казалось, чувствовал себя куда расслабленнее, чем на рынке.

Я порадовалась, что даже у таккого холодного человека есть теплый дом и близкие люди.

— Хорошо-хорошо, повелитель, не извольте беспокоиться, я все сделаю, — сказала одна из бабушек, сложно сказать, которая из двоих, Сэльма или Клара.

— Пойдем, девочка, — сказала бабушка, и мягко взяв под руку, потянула меня вслед за собой.

—А вы, голубчик, лучше идите к себе поскорее, — сказала вторая бабушка участливо, и обернувшись, я заметила, как она несмело касается руки предводителя.

—… я еще не до конца уверен… здесь нельзя ошибиться… — я сумела уловить только обрывки их разговора, остальное мне услышать не удалось, потому что старушка стремительно уводила меня вглубь помещения.

Глава 3

Сэльма открыла дверь, и я замерла на пороге, не веря своим глазам.

Настоящая ванна.

Нет, конечно, не такая настоящая, как была в моем детстве, где горячей воды было сколько хочешь, и она бесконечно текла из крана.

Но после дней и дней, проведенных в пути, после бесконечного перехода через заснеженные земли с жестоким Григом. После ужаса, что случился со мной после смерти моей приемной матушки, я глядела на наполненную теплой водой ванну, как на награду за все мои страдания.

Увидев, что я чуть не плачу, старушка Сэльма, а увела меня от повелителя вглубь замка именно она, с тревогой посмотрела на меня и спросила:

— Не хочешь? Я понимаю, мыться многие не любят, особенно люди из земель западнее наших. Но надо, поверь, дитя мое. Наш повелитель не переносит западных обычаев не мыться по полгода.

Бабушка умоляюще смотрела на меня, как будто от того, уговорит ли она меня сейчас помыться, зависела ее судьба.

Я посмотрела на бабушку и, наконец, не выдержав, прыснула со смеху.

Она удивленно посмотрела на меня и вопросительно подняла седую бровь.

— Да что вы! — воскликнула я, — мыться я люблю больше всего на свете!

Сэльма удивленно глянула на меня и недоверчиво покачала головой.

— Ну тогда залезай, дочка, — наконец отошла она от потрясения, — и не бойся, вода теплая. Если нужно, нагреем еще. Снимай ты уже эту шубу свою.

Я неуверенно помялась, стесняясь обнажаться перед Сэльмой.

— Снимай, снимай, чего ты? — потянула она шубу с моих плеч.

И только тут она обнаружила, что под шубой ничего не было.

— Триединый император, — пробормотала старушка и вдруг завопила что есть мочи — да ты же совершенно голая под шубой!

Я поморщилась, боясь, что люди во всем замке услышат это восклицание.

— Не кричите, пожалуйста, бабушка Сэльма, — зашептала я умоляюще.

Сэльма, спохватившись, прикрыла рот рукой.

— Что же за изверги продали тебя нашему повелителю? Небось какие-нибудь необразованные западные варвары?

Я пожала плечами и посмотрела на ванну, а потом на бабушку.

— Я не смотрю, — заверила она меня и отвернулась, — полезай в ванну, дочка.

Я поблагодарила бога, что бабушка попалась понимающая.

Кому бы они там ни собирались меня отдать, нужно было признать, что пока что эти люди казались ужасно милыми. Я улыбнулась, глядя на старушку, которая отвернулась и закрыла руками глаза, как будто мы собрались играть в прятки.

Быстро сняв с себя шубу и сапоги, я юркнула в наполненную ванну. Или, скорее, это можно было назвать бочкой.

Если бы еще сегодня утром, когда я проснулась в повозке от страшной ругани Грига и лая его псов, которых он тысячу раз грозил спустить на меня, мне кто-нибудь сказал, что не пройдет и дня, а я буду лежать в теплой ванне наполненной пеной, и мне будут заботливой рукой расчёсывать волосы, я бы ответила, что этот человек, должно быть, впал в горячечный бред и сошел с ума.

— Вы не представляете, Сэльма, как долго я об этом мечтала, — простонала я, наслаждаясь теплой водой, — если бы я умерла, эта ванна, я уверена, могла бы воскресить меня из мертвых.

— О, если бы это было так просто, — задумчиво пробормотала старушка, продолжая расчесывать мои мокрые волосы.

— Я думаю, что даже повелителя Крастена она бы сделала счастливее, — ляпнула я, и только спустя мгновение осознала, что сморозила что-то не то.

— Наш повелитель тепла не выносит, — чуть ли не распевно, словно рассказывая сказку, — протянула Сэльма, — если он ляжет в такую ванну, в которой вы сейчас нежитесь, он испытает невероятную боль. От такой боли иные теряют сознание.

— Простите, — смущённо пробормотала я.

— Не за что извиняться, дитя, — сказала старушка задумчиво.

— А вы не расскажите мне, что с ним? — осторожно задала я вопрос.

Старушка на мгновение умолкла, словно бы раздумывая, не ответить ли, но потом сказала:

— Лучше будет, если он сам тебе все расскажет, когда придет время.

Я покивала головой, показывая, что не собираюсь больше, донимать ее расспросами. От ее серьезного тона мне стало как-то неуютно, и вода уже начала казаться не такой теплой и приятной.

— Пожалуй, я все, — с улыбкой сказала я.

Старушка улыбнулась в ответ, и показав мне жестом подождать, ловко выудила из шкафа большое уютный халат, раскрыв его, она зажмурилась.

Это было так трогательно и так мило с ее стороны, что я пожелала каждому человеку в этом мире, да и чего уж там, не только в этом, иметь такую участливую бабушку, как Сэльма.

Я вылезла из ванны и прошла по холодному деревянному полу, чувствуя, как с меня струями стекает вода.

Надев предложенный халат, я сказала с улыбкой:

— Сэльма, можете не жмуриться, я, кажется, больше вас не стесняюсь.

В этот момент кто-то грубо забарабанил в дверь.

Крючок, на который она была закрыта, жалобно заскрипел, угрожая сорваться.

Старушка испуганно дернулась, заслоняя меня собой. Сердце мое ушло в пятки от неожиданности и страха. Что происходит?

— Где эта девка? Покажите мне! — услышала я грубый нетерпеливый голос, приглушенный разделяющей нас дверью.

Глава 3.1

— Дочка, ничего не бойся, — сказала Сэльма, решительно закатывая рукава.

Уж не драться ли она собралась? Я судорожно озиралась по сторонам, в попытке обнаружить хоть какой-то выход отсюда, или хотя бы место, где можно было спрятаться от этого… кто бы там ни был.

Наконец, запирающий дверь крючок не выдержал очередного яростного удара, и она распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

Я вскрикнула и отбежала в сторону, стараясь быть как можно более незаметной.

— Это ты здесь, старая кошелка, — услышала я яростный возглас, и в комнату ввалился всклокоченный долговязый мужчина с совершенно безумными глазами. Он был то ли пьян, то ли болен, то ли все сразу и вместе.

Старушка Сэльма, как ни в чем ни бывало, оставалась стоять посреди комнаты, ожидая,когда незваный гость войдет.

— Вольц, ты что же творишь такое, болезный? — с тревогой спросила Сэльма, — нельзя врываться…

— Почему обо всем я узнаю последним? — заорал он на Сэльму, перебивая ее, — где эта девка, о которой трещит весь замок? У меня есть к ней дело. Что вы тут задумали? Перемывали кости Вольцу?

И только тут он увидел меня, дрожащую от страха, зажатую в угол.

Массивной рукой он грубо оттолкнул старушку Сэльму, преградившую ему путь, так что та упала на пол, и двинулся ко мне. На ходу его лицо расцветало в улыбке.

— А, похоже, не врали! — с восторгом крикнул он, приближаясь ко мне и хватая меня за плечи, — хорошая девчонка! Вольца никто не спросил, но мне нравится!

— Пожалуйста, — взмолилась я, съежившись от страха.

Кто он такой? Что ему нужно? Я с надеждой посмотрела на Сэльму, но она, бросив на меня тревожный взгляд, прихрамывая, вышла, оставив меня наедине с этим страшным человеком.

— Сэльма, не уходи, — в ужасе прошептала я и сердце мое упало.

— Какая ты мокрая, как мокрая собака!— крикнул он, улыбаясь и гладя меня по влажным волосам.

— Пожалуйста, — прошептала я, кутаясь в большой халат.

— Что? — спросил он, — ты чего, боишься меня что ли?

Он хохотнул и поцеловал меня в лоб.

Этот жест был таким неожиданным и странным, что я была совершенно сбита с толку.

— Да чтобы я обидел такую куколку, да никогда в жизни. К тому же, ты сама кого угодно скоро обидишь. Только Вольца не обижай.

Он заозирался по сторонам, как будто ища чего-то. Потом отпустил меня и начал шариться по карманам. Он засовывал руки то в один карман, то в другой, похлопывал себя спереди и сзади, поминутно громко бранясь и топая ногами.

— Триединое пекло, — да где же оно, — вскричал Вольц, — я же шел сюда показать его тебе.

Я стояла и смотрела, как он сосредоточенно роется у себя в карманах, и совершенно не понимала, что тут происходит.

Я быстро глянула на дверь. Может быть, попробовать как-нибудь удрать, пока он отвлекся?

Опасно. Я могу разозлить его. Кажется, пока он настроен дружелюбно. Но если учесть, что он явно не в себе, кто знает, как он отреагирует?

Мужчина наклонился, и мое внимание привлекла странная деталь, в его всклокоченные волосы было вставлено большое белоснежное перо. Я так удивилась, увидев его, и оно так странно смотрелось, что я невольно протянула руку и вытащила его, не вполне отдавая себе отчёт в том, что делаю.

Он так увлеченно копался в своих карманах, по третьему разу проверяя одни и те же, что даже не заметил, что я сделала. Кажется, он полностью потерял ко мне интерес. А я, как заколдованная, завороженно смотрела на свою находку.

Куда делся мой страх? Я должна бежать, пока есть возможность. Вместо этого я разглядываю перышко. Я, наверное, действительно дурочка.

Перо было удивительно ярким, как будто сделанным из чистого мела, я не могла сказать точно , какой птице оно принадлежало, кажется, таких птиц я в жизни не видела.

— Простите, — сказала я, не в силах оторвать взгляд от чудесного пера, — может быть, вы ищите это?

— Помолчи, — взревел он и замахнулся на меня рукой, — верно говорят, что ты совершенная дура. А я уже хотел…

Он не успел договорить, заметив, что именно я держу в руках.

— Да, — заорал он, улыбаясь, и на этот раз крик его был таким громким, что я инстинктивно закрыла уши.— это тебе подарок. Храни его. Он приносит удачу.

— Спасибо, — прошептала я, пытаясь оправиться от ужаса, вызванного его яростным криком.

Я уже начала догадываться, что этот безумец, возможно, вовсе не собирается причинять мне вред. Однако понимала, что ждать от него можно всего, чего угодно. Поэтому я решила поддержать разговор, чтобы отвлечь его внимание.

— А какой птицы это перо? — задала я вопрос, который меня интересовал.

Лицо Вольца искривилось в гримасе ужаса и отвращения, и тут я поняла, что страшно ошиблась, и сейчас этот безумец точно швырнет меня в стену, или сделает чего похуже.

— Какая же ты дура, господи, — взревел он, — кто тебя воспитывал? Лесные звери?

От злости он пнул своей массивной ногой деревянное ведро стоящий на полу, и то разлетелось на множество кусочков. Я зажмурилась, ожидая худшего, и уже начала считать мгновения до того момента, когда меня изобьют до смерти.

Но как ни странно, вдруг я почувствовала мягкое прикосновение к своей руке.

Я открыла глаза.

— Держать надо осторожнее, можно п повредить, — сказал он мне, совершенно изменившимся голосом и поправил перо в моей руке, — никому его не показывай. Это перо настоящего ангела.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить я.

И тут чья-то массивная рука развернула глядящего на меня с улыбкой Вольца, и со всего размаху толкнула его в стену. Вольц вскрикнул и с грохотом повалился на пол.

Я вскрикнула от ужаса и неожиданности. Почувствовав боль этого безумца, как свою собственную.

— Пожалуйста, не надо, — умоляюще сказала я, глядя как он корчится на полу.

— Надеюсь, он тебя не тронул, девочка? — сказал Гаррет, тот самый бородатый мужчина, встретивший нас у ворот замка, поднимая с пола стонущего Вольца.

Я увидела за его спиной бабушку Сэльму.

— Слава триединому императору, — вскричала она, — кажется, цела и невредима.

— И что только на него нашло, — задумчиво сказал Гаррет, — давненько я не видел нашего дурачка таким буйным. Ты, Сэльма, говоришь, что он выбил дверь?

— Клянусь всеми ипостасями императора, так и было! — вскричала бабуля, подбегая ко мне и заключая меня в объятия.

— Так-то он обычно безобидный. Да, братец? — сказал с улыбкой Гаррет, и встряхнул Вольца, который явно еще не оправился от мощного удара, — что он тебе наговорил?

— Он что-то искал и кричал на меня, — ответила я, незаметно пряча перо в складках халата, — больше ничего.

Глава 4

Гаррет, несколько раз извинившись передо мной, грубо выволок из помещения несчастного Вольца. Он держался за голову и хныкал, как ребенок и не сопротивлялся, как будто потеряв всякий интерес к происходящему, полностью замкнувшись в себе.

Что они там с ним сделают?

Перед дверью в купальню собралась целая толпа народу, они осуждающе шумели,, и подбадривали Гаррета, выталкивающего Вольца прочь, и от моего взгляда не укрылось, что они украдкой с интересом поглядывают на меня.

— Уже давно говорили, не пускать его, пусть живет в конюшне, раз не умеет вести себя по-людски, — говорила какая-то высокая женщина толстенькому усатому мужику в поварской шапочке.

— Нельзя так, — отвечал мужик, качая головой, — что же ты предлагаешь ему родного брата держать со скотиной?

— Так что же с ним миндальничать, если он человеческого обращения не понимает и чуть не убил новую девочку?

При словах «новая девочка» женщина посмотрела на меня и, встретившись со мной взглядом, кивнула мне

Я машинально кивнула в ответ, прошептав «здравствуйте», хотя она, разумеется, не могла меня услышать.

Так значит это брат Гаррета? Теперь понятно, почему он назвал его братцем. Но почему же он так жесток с ним? Разве родные не должны помогать друг другу?

Вдруг я заприметила среди людей близняшку Сэльмы, Клару.

— А ну-ка, расходитесь все, вы смущаете девочку, она еще не освоилась, а тут уже такие потрясения. Дайте воздуха, дайте немного свободы передвижения, — говорила Клара, повышая голос, и оттаскивала людей от купальни одного за другим.

— Поставьте себя на место несчастной, она чуть до смерти не пострадала, едва сохранила свою молоденькую жизнь, а тут еще целая толпа гомонящего народа, — продолжала бабушка увещевать любопытных.

Наконец, люди начали расходиться по своим делам и я, признаться, вздохнула с облегчением, благодарно глядя на КЛару.

Мне бы, конечно, хотелось познакомиться со всеми этими милыми людьми. Повелитель, кажется, говорил, что это место будет моим новым домом? И похоже, с ними мне предстоит теперь жить, если я все правильно понимаю. Но мне и так уже казалось, что переживаний сегодняшнего дня для меня слишком много. Я и без того уже почти теряла сознание от усталости и слабости.

— А ты, голубчик, подожди минутку, — подчеркнуто приветливо обратилась Клара к тому самому толстяку в поварской шапочке, — отдай, пожалуйста, распоряжение своим ребятишкам, приготовить что-нибудь для девочки. Бедняжка мало того что перепугана до смерти, так еще наверное, голодна сверх всякой меры.

Я возблагодарила триединого императора, если только он нас слышал сейчас, за то что бабушке Кларе пришла в голову мысль меня накормить. Сама я попросить не решалась, но чувствовала, что еще немного и у меня начнут подкашиваться ноги от слабости, вызванной голодом.

Последний раз Григ кормил меня только вчера утром, он, как всегда, экономил еду, и большую часть наших запасов скармливал псам, считая, что они, в случае чего, защитят нас от нападения. А от того, чтобы кормить меня больше самого минимума, он никакой выгоды для себя не находил.

— Тебе только на пользу будет, если не будешь разжираться, — говорил он, бросая мне кусок черствого хлеба и крошечный ломтик полусгнившего сыра, — господа нынче не любят толстух, так и знай.

— Спасибо, — отвечала я, с благодарностью принимая даже эту малость.

Я видела, как он держится за челюсть и стонет, всякий раз, когда приходится жевать жесткое мясо.

— Болит? — спрашивала я участливо, а сама все думала, как же помочь ему. Должен был найтись какой-то способ.

— А тебе какое дело? Чего ты меня все время спрашиваешь?

— Может быть, я буду вам готовить мясо, оно будет мягче и вы сможете его есть? — спрашивала я уже в который раз.

— Жечь костры? Здесь? В этой глуши, где нас может ограбить и убить любая лихая компания? Тебя-то они, скорее всего, пощадят, и оставят себе на потеху, а вот старине Григу не повезло родиться со смазливой мордашкой, как у тебя.

— Мясо можно вымочить в воде, оно станет мягче, — сделала я последнюю попытку.

— Да отстань ты от меня, дура, — заорал на меня Григ и замахнулся рукой, чтобы ударить.

От печальных воспоминаний меня отвлекла Сэльма.

— Пойдем, милая, — говорила она, увлекая меня за собой, — твоя комната готова.

— Что? — переспросила я.

-- Пойдем, пойдем, тебе понравится — улыбаясь сказала она и потянула меня за руку, увлекая вверх по большой красивой лестнице на второй этаж, — еду тебе принесут в твою комнату, Клара обо всем позаботилась, и, к тому же, тебя надо одеть. Не можешь же ты все время расхаживать по замку в одном халате.

— Вы хотите сказать, что у меня будет своя комната? — спросила я не особенно веря в то, что услышала, предположив, что, возможно, бабушка так шутит.

-- Комната? — хмыкнула Сэльма, — если ты та, на кого мы надеялись все это время, у тебя будет не только комната…

Я непонимающе посмотрела на нее снизу вверх, она шла на одну ступеньку выше меня.

— Вы скажете мне, для чего я здесь? Повелитель говорил о каком-то жертвоприношении, он ведь шутил, да? — спросила я.

Сэльма молчала, отчего я снова начала тревожиться.

Мы прошли по коридору с красивым ковром на полу, и Сэльма толкнула дверь с большой золотой ручкой.

Она сделала жест, приглашая меня войти.

Я несмело вошла в комнату,, и сердце мое замерло от восхищения.

Глава 4.1

— Как красиво, — сказала я, улыбаясь, не в силах оторвать взгляд от деталей и предметов, наполняющих этукомнату.

Здесь все выглядело так, словно интерьер подбирали конкретно под мои желания. Мебель из светлого дерева, красивые картинки, нарисованные акварелью, на стенах. Мягкие ковры и уютные кресла. Окна были задернуты красивыми бежевыми шторами, через которые пробивался солнечный свет с улицы.

Но наиболее удивительной для меня деталью было даже не все вышеперечисленное.

В самом центре комнаты стоял стол, на столе стояла ваза, а в вазе… Настоящие цветы! Удивительной красоты букет из живых цветов. Здесь, зимой, в этой глуши, где в последнюю очередь ожидаешь увидеть нечто подобное.

Я не поверила своим глазам, и, подойдя поближе, понюхала букет. Цветы, вне всякого сомнения, были настоящие.

А еще здесь была огромная, и крайне мягкая на вид кровать! Неужели это все для меня? Должно быть, тут все любят хорошенько пошутить, и молодые, и старые.

Я недоверчиво обернулась.

Бабушка, вы, кажется, ошиблись дверью, — сказала я и попыталась вернуться в коридор.

Но сэльма мягко направила меня обратно, указывая на что-то лежащее на кровати.

— Если я ошиблась, — сказала с улыбкой она, — тогда для кого этот наряд?

Я подошла поближе, и сердце мое учащенно забилось.

Это было невероятной красоты светло-голубое платье, с великолепно выполненной вышивкой.

А о вышивке я кое чего знала, потому что вышивка была одной из вещей, которые, помогли мне выжить в здешнем мире, когда я только здесь появилась девять лет назад.

Я несмело, осторожной рукой потрогала вышитых на платье птичек, прячущихся в кроне дерева, и у меня перехватило дух от восхищения. Вышитые золотом птицы были словно живые. Я почти слышала, как они поют и хлопают крылышками, перелетая с ветки на ветку.

— Какие чудесные, — сказала я, осторожно трогая одну из птиц пальцем.

Эта работа была невероятной сложности и красоты. Я очень хорошо себе представляла, сколько труда и бессонных ночей нужно было вложить в это платье, чтобы сделать его таким красивым.

Я не могла поверить, что это для меня. Хоть мне сейчас и хотелось больше всего на свете примерить его.

— Это не может быть для меня, — прошептала я, такое должны носить какие-нибудь принцессы, или знатные дамы.

— А чем ты хуже их, милая? — хитро улыбаясь, сказала Сэльма.

Я посмотрела ей в глаза, пытаясь угадать, не шутит ли она

— Хочешь надеть сейчас? — спросила она заговорщицким тоном.

Я с тревогой посмотрела по сторонам, в поисках поддержки у здешних стен. Стены, как им и положено, безмолвствовали.

— Простите, а у вас нет чего-нибудь попроще? Я даже трогать боюсь эту красоту, не то что на себя надевать.

— Ничего иного я и не ожидала, — вдруг услышала я из за спины голос Клары.

Я повернулась и увидела, что она, вместе с двумя мальчишками, заносит в комнату подносы с едой.

Я заметила, как бабушки переглянулись и слегка кивнули друг другу.

— Хорошо, мягко сказала Сэльма, раз ты настаиваешь, сейчас найду тебе что-нибудь попроще. Она осторожно подняла великолепное платье с кровати, и вынесла его из комнаты.

Я с сожалением в последний раз бросила взгляд на платье, и, как завороженная, принялась наблюдать за тем, как маленькие помощники Клары сервируют стол.

В животе предательски заурчало, и мой голодный взгляд явно не укрылся от хлопочущей Клары, которая начала сурово подгонять детишек.

— Да что ж вы еле шевелитесь? Разве так работать вас учит наш добрый Морти? А ну как расскажу я ему, как вы тут возитесь, словно новорожденные котята.

Мне стало страшно неудобно, что их ругают отчасти из за меня, и я бросилась помогать им раскладывать тарелочки, кофейники, чашечки и другую посуду, который здесь было бессчетное количество.

Я-то думала съесть кусочек чего-нибудь в одиночестве, и совсем не рассчитывала на то, что сюда, похоже, придет сегодня обедать целая толпа.

Мальчики смотрели на меня с опаской. КОнечно, для них я какая-то чужая девушка, которую они видят сегодня впервые, да и к тому же они наверняка были свидетелями неприятной сцены с Вольцем и Гарретом.

Я хорошо понимала, что все, что мне остается, это попытаться подружиться с ними, раз уж мы теперь будем жить под одной крышей бог знает сколько времени.

— Зачем ты им помогаешь? — спросила меня клара с удивлением.

— Как зачем? — непонимающе поглядела на нее я, — время явно не ждет. Я так понимаю, сюда сейчас придет много людей, и все будут здесь обедать?

— Что? — Клара удивленно вскинула бровь, — никто сюда не придет, дочка, это все для тебя.

Я непонимающе уставилась на Клару. А потом повернулась к столу и пересчитала тарелки и чашки.

— Простите, но если больше никто не придет, зачем тогда тут одиннадцать тарелочек разного размера и шесть чашек? — нахмурилась я, засмущавшись от собственного невежества.

— Это все для тебя, — улыбнулась Клара, — чуть ни силой отобрав у меня чайник и усаживая за стол, — сиди вот тут и ни о чем не беспокойся. Твое дело сейчас, это просто приниматьто, что для тебя делают. Ты скоро привыкнешь. Все девушки привыкали.

При этих словах, Клара сделала испуганное лицо и прикрыла рот рукой, как будто сболтнула лишнего.