После измены. Проваливай

Девица заперлась в ванной и прокричала оттуда:

— Уходи. Я сейчас полицию вызову!

Я посмотрела на ее мобильник в розовом чехле со стразами, лежащий на кресле, и поинтересовалась:

— Через душ будешь вызывать или соседям в стену стучать?

— Отвали, дура! Чего приперлась?

— Хотела морду тебе набить и патлы повыдергивать, но передумала, — честно ответила я.

Все же хорошие таблетки мне Оля принесла…

В ванной на несколько секунд воцарилась тишина, а потом Марина поинтересовалась:

— Ты точно передумала?

— Да.

— А про Андрюшу… про Юрку мне расскажешь?

— Расскажу, — уже откровенно развеселилась я, — и, кстати, он — нищеброд. Говоря на твоем языке…

За запертой дверью раздался грустный вздох:

— Я уже поняла, блин… Не могло мне так повезти. Если я выйду, ты точно не будешь драться?

— Точно, — пообещала я, — кажись, ты тоже жертва.

Задвижка звонко щелкнула, и девица осторожно выглянула:

— Я выхожу.

— Выходи.

— Ага, — она боком, как краб, вышла из ванной и прижалась спиной к стене, — а как он в «Зевсе» оказался? Туда нищебродов не пускают.

— Я ему по рабочей скидке на юбилей абонемент подарила, — усмехнулась я, — но только в бассейн, в тренажерку ему нельзя.

— А мне он говорил, что железо у него и дома есть. Свой спортзал… А большой бассейн ему тут нравится. Блин, пиздабол долбаный.

— Это точно, — вздохнула я. — Слушай, а давно у тебя с ним?

— Почти месяц… Кофе будешь?

— Давай, — кивнула я и проследовала за Мариной на кухню…

Пока мы пили хороший кофе из кофемашины, которую ей подарил предыдущий папик после поездки на море, я рассказала ей всю правду об ее «Андрюше». Давно я не слышала столько матюков в адрес одного человека. Даже несколько новых слов узнала…

Когда я уходила, Марина все еще сокрушалась:

— Чего твой изврат со мной только не вытворял… С женой себе такого не позволяют! А мне он машину подарить обещал. Летом… После нашей поездки на Бали… Настолько бесплатно меня еще ни разу не имели.

— Сочувствую, — проявила я нотку сострадания, — ты в следующий раз паспорт у мужика спрашивай… Ладно, поеду домой. Юрке сюрприз устрою. А ты ему ничего не говори, просто отмени встречу.

— Я этого мудака везде заблокирую, — насупилась девица, — а надо бы и яйца оторвать.

Я оставила гостеприимную любовницу своего мужа жалеть ее женскую долю и обманутое доверие, а сама снова вызвала такси и поехала домой. Раз у Юрки визит к любовнице сегодня отменился, то скоро он заявится в родные хоромы.

Надо организовать незабываемую встречу.

Глава 5

Пока я ехала, то размышляла, как быть с Юркой. Отлупить его не получится — он вдвое сильнее меня. И вообще, драться с мужиками я не обучена. Это с девчонками на дискотеке по юности могли сцепиться, а вот мужик один раз втащит и все…

Нужно как-то по-другому решать вопрос. Помимо супружеской неверности, появилась еще одна проблема — жилищная. Жить с Юркой под одной крышей я не смогу. Но кто должен уйти из этой квартиры?

Брали мы ее для нас, выплачивали ипотеку вместе, но оформлена она на него. А я вообще у родителей прописана…

Засада.

У меня даже нет подтверждающих документов и чеков, что я свою зарплату мужу отдавала. Снимала в банкомате и приносила домой. Юрка нес их в банк и там платил. Однажды я спросила его, для чего такие сложности, если все можно делать через банковские приложения, не выходя из дома, а он ответил, что так комиссия намного меньше. Почти семь тысяч экономии получается.

Я полностью доверяла мужу и с проверками и вопросами больше не лезла. Он старше, он умнее… Он меня любит…

Теперь в моей голове появилась мысль, что не все мои деньги уходили на ипотечную оплату. Возможно, часть из них Юрка тратил на своих любовниц.

Эх. Кажется, мне придется съезжать из семейного гнездышка. Обидно. Я столько сил вложила, создавая там комфорт и уют.

Добравшись до квартиры, я поняла, что муж еще не вернулся. Если Маринка сдержала слово и отменила встречу, то скоро этот ихтиандр приедет. Что ж, не буду тратить время даром — начну собирать чемоданы. А чтобы хоть как-то компенсировать финансовые потери, прихвачу побольше дорогих и ценных вещей: плазму, микроволновку, мультиварку… И вообще, надо всего и побольше забрать. Только на себе я это не вынесу: нужен человек с машиной, который будет на моей стороне. Всегда защитит и не предаст.

— Точно, — воскликнула я, — папа!

И чего до меня сразу не доперло позвонить родителям. Все равно к ним ехать. А папа с переездом поможет и Юрке накостыляет. И перед мамой защитит.

Юрка маме сразу понравился. Это она меня уговорила не тянуть резину, а выскакивать замуж при первом же предложении. Мама считала, что девушка после двадцати лет обязательно должна быть замужем, иначе засидится в холостячках и не видать маме внуков.

Папа с ней не соглашался, но и не спорил. Только в день свадьбы сказал мне:

— Ариша, ты навсегда останешься моей маленькой дочкой. Можешь рассчитывать на своего папку в любой момент. Запомни это!

Но поводов жаловаться отцу на Юру до сегодняшнего дня не было. Время пришло. Я набрала номер папы, и когда он взял трубку, то сказала:

— Привет, папуль. Ты сейчас не занят.

— Привет, Аришка. Нет, суббота же. Сидим с матерью дома.

Слава богу.

— Пап, а ты можешь ко мне сейчас приехать. На машине.

— Да… Дочь, что-то случилось? — в голосе отца послышалась тревога.

— Нет, — уверенно соврала я, — но ты мне нужен у меня дома и сейчас… Только маме ничего не говори. Пока что…

— Аришка, — голос папы стал подозрительным, — признавайся, чего натворила?

— Ничего, — в этот раз честно ответила я, — я сама невинность и хорошая девочка. Но ты не затягивай с выездом, а то самое интересное пропустишь.

В трубке воцарилась тишина. Папа явно хотел задать еще несколько наводящих вопросов, но чувствовал, что я буду темнить и не отвечу на них. А значит, нет смысла терять время. В итоге он лишь спросил:

— Ты в безопасности?

— Да… Пока… Ты приезжай поскорее.

— Ладно, — выдохнул отец в трубку, — через двадцать минут буду у тебя.

— Спасибо, папочка. Жду.

Я отложила телефон и принялась за сборы. Достала из шкафа старый большой чемоданище, в котором когда-то перевозила свои вещи из родительской квартиры, потом из тумбочки прихожей выудила пару сложенных капроновых баулов, с которыми рыночные торгаши в поездах ездят. Даже не помню, как они у нас оказались.

Когда я их нашла в одной из коробок, то не стала выкидывать, а спрятала подальше. Теперь они пригодились. Один из них полностью заняли мои зимние и осенние вещи. Обувь для холодного времени года тоже поместилась. Во второй баул я начала запихивать кухонную бытовую технику, перекладывая ее огромным пуховым одеялом, что подарили мои родители, и впихивая по бокам подушки. Юрка себе попроще купит.

В чемодан полетела уже легкая одежда, косметика и небольшие вещички, многие из которых я сама выбрала и приобрела на свои чаевые для нашего с мужем комфортного жилья.

Пока я складывала эти предметы в чемодан, то вдруг осознала, что Юрка почти не вкладывался в содержимое квартиры. Платил только ипотеку и кредит за джип. На подаренные на свадьбу деньги мы приобрели необходимую мебель и плазму в зал. Всю бытовую технику для кухни покупала я. Для себя. Чтобы готовить удобнее и разнообразнее. А Юрка использовал лишь функцию подогрева у микроволновки… Остальным и пользоваться-то не умел. Даже не считал нужным учиться. Не мужское это дело — на кухне возиться. Для этого жена есть. А у жены плита, стиральная машинка, утюг, пылесос и прочие электрические помощники.

Почти все было собрано и упаковано, когда раздался звонок в дверь. Юрка не звонит, всегда своим ключом открывает. Я кинулась к двери, распахнула ее и обняла отца:

— Папочка, как хорошо, что ты приехал.

Он тоже обнял меня, потом отстранился и посмотрел мне в глаза. Следы слез уже исчезли, как мне казалось, а вот краситься я больше не стала… Не до того мне.

Папа нахмурился и спросил:

— Почему ты плакала? Тебя Юрка обидел?

Я заперла дверь и кивнула:

— Он себе молодую любовницу завел.

— Моложе тебя? Педофил долбанный! — взорвался отец. — Где он?! Я ему сейчас башку откручу! Ты почему раньше не сказала?!

— Тихо, папочка, тихо, — начала успокаивать его я, — все хорошо.

— Чего хорошего?! — продолжал бушевать отец и вдруг осекся. — А ты чего такая спокойная? Выпила, что ли?

— Не-а, — улыбнулась я, — медсестра на работе успокоительных дала. Я до вечера спокойной буду, а вот потом накроет… Нам надо вещи в машину отнести.

Пока мы спускали на лифте баулы, чемодан и плазму, я подробно рассказала папе, как закрутился мой день после того, как я увидела сообщение от Марины. Когда я рассказывала о своем визите к любовнице, отец даже рассмеялся:

— А ты молодец. И лицо не потеряла, и этому гаду всю малину испортила. А теперь-то, что делать будем?

— Вернемся в квартиру, ты посидишь на кухне для подстраховки, а я встречу «любимого мужа» и пообщаюсь с ним… А до этого просто порежу ножницами всю его одежду. Ты мне поможешь?

— Конечно, милая, — снова улыбнулся папа и погладил меня по волосам, — но после того, как ты с ним поговоришь, я тоже с зятьком «Андрюшей» пообщаюсь. Я же его на вашей свадьбе предупреждал, чтобы не смел тебя обижать.

Глава 6

Папа ушел на кухню — для подстраховки, как мы и договорились. Я слышала, как он тяжело вздохнул, усаживаясь на табуретку, и тихо выругался сквозь зубы. Ему было трудно сидеть и ждать, пока его дочь будет разбираться с изменником самостоятельно. Но я попросила его не вмешиваться, и он сдерживался. Папулечка часто брал мою сторону в домашних разногласиях.

Я достала из тумбочки ножницы и отправилась в спальню.

В шкафу висели Юркины рубашки и раздражали своей идеальностью. Я сама их гладила и развешивала в правильном цветовом порядке.

Сколько времени я потратила на этого человека? Сколько сил! А он в это время…

— Хватит, — сказала я вслух и отрезала первый рукав от синей рубашки.

Этот я укоротила до локтя, а второй отчекрыжила полностью. У его любимой рубахи для торжественных мероприятий я вырезала огромную дыру на спине. В следующей рубашке появились округлые отверстия на сосках — без лифчика ее носить теперь нельзя. А бюстгальтеры Юрка не носит.

Только я успела войти во вкус и распотрошить три рубашки, как в замке входной двери щелкнул ключ.

Мой любвеобильный козел вернулся.

Я сделала глубокий вдох, положила ножницы на комод и направилась в прихожую.

— Ариша? — голос мужа выражал тревогу. — Ты дома?

Я вышла к нему, оперлась плечом на стену и смерила Юрку презрительным взглядом.

— Я здесь.

Увидев, что я живая и здоровая, он начал снимать кроссовки:

— А чего ты с работы ушла? — спросил он, — Оля сказала, тебе плохо стало... Я зашел в бар после бассейна, хотел коктейль взять, а она говорит: «Арина ушла, плохо ей стало». Я волновался.

Он врал так искренне, что я почти восхитилась. Беспокоится мой заботливый муж, весь из себя такой взволнованный. Даже бровями повел, изображая участие.

— Нормально я себя чувствую, — ответила я спокойно.

— А чего тогда домой убежала? Посидела бы в подсобке и дальше работала. Нам деньги нужны.

Вот же гад охреневший! Ему говорят, что жене нездоровится, а он о моей зарплате и чаевых беспокоится. Совсем совесть потерял, мудак водоплавающий!

— А я не домой ушла, — ядовито усмехнулась я, — к твоей Мариночке с раздутыми губищами в гости ездила. Мы с ней мило пообщались.

Юрка так резко поднял на меня глаза и побледнел, что мне даже стало смешно от его шокированной рожи. Откровенно спалился.

— К какой еще Мариночке… Арина, ты о чем?

— О твоей любовнице, Юра. Кормилица все узнала. Смотри…

Я сунула ему под нос костяшки моей правой руки, чтобы он разглядел ссадины и мелкие порезы, что оставило разбитое зеркало. Но Юрка-то об этом не знал!

Он отшатнулся и нахмурился:

— Ты что с ней сделала, дура?

— Во-о-от, — протянула я, — теперь я вижу твое истинное лицо. Изменник и предатель. А что я с ней сделала, уже не твое дело. Кстати, она теперь в курсе, что ты женатый нищеброд. Так бедняжка напоследок и сказала: «Так бесплатной меня еще никто не имел».

Юрка мрачно помолчал, а потом выдал нелепую классику жанра:

— Это не то, что ты думаешь.

Я засмеялась. По-настоящему, в голос:

— Юр, ты бы что-то пооригинальней придумал.

Он зло сверкнул глазами:

— А ты, значит, в мой телефон полезла? Мои личные сообщения читала?

— О, — я сложила руки на груди, — переходим в наступление? Молодец, не растерялся. «Я не виноват, это ты виновата, потому что посмела узнать правду». Я твой телефон даже не трогала, он на стойке лежал, экран засветился, и я увидела сообщение. Случайно. Но знаешь, я теперь даже рада, что увидела.

— И что ты там увидела? — он пытался изображать возмущение, но голос предательски дрожал.

— «Твоя кормилица на работе? Приезжай, я соскучилась», — процитировала я. — Мило, правда? Это я — кормилица. Та, которая тянет нашу семью, пока ты любовницу развлекаешь. Или ты не только с Мариной? Их несколько, Андрюша?

При слове «Андрюша» он дернулся, будто я ударила его током.

— Прекрати ерничать…

— А то что?

— Заткнись! — заорал он вдруг. — Ты ничего не понимаешь! Ты жена и твое место на кухне. Я мужчина, я нуждаюсь в разнообразии. А ты меня достала!

— Ах, достала? — я почувствовала, как внутри поднимается злость. Действие волшебных таблеток заканчивалось: — А кто мне предлагал руку и сердце? Кто говорил, что я — лучшее, что с ним случалось? Называл единственной и любимой?!

— Люди меняются! — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. — Я устал от этого быта, от твоей вечной экономии, от того, что мы живем как нищие!

Устал он… Можно подумать, что я кайфовала оттого, что не могу себе позволить купить одежду, которая нравилась, и все деньги отдавала мужу. Это Юрка помимо ипотеки решил взять в кредит крутую тачку, а мог бы, как и я, ездить на работу на автобусе. Мужскую хотелку и эго он потешил, а теперь жалуется!

Я собралась с духом и сказала:

— Знаешь что, Юра? Я ухожу от тебя. И забираю из квартиры все, что покупала на свои деньги. Технику, вещи, постельное — все, на что у тебя прав нет, потому что ты в это ни копейки не вложил.

— Ах ты… — его лицо перекосило от злости. — Да я тебя засужу, воровка! Это моя квартира! Все, что здесь есть, — мое!

— О, давай, — ухмыльнулась я, — давай встретимся в суде. Только ты сначала подготовь все чеки и отчеты о погашении ипотеки. А я возьму в бухгалтерии выписки о зарплате. Все посчитаем и покажем судье, сколько ты на самом деле относил в банк, а сколько оставлял себе. Интересно, кто кого после этого засудит за воровство?

Юрка злобно уставился на меня и замялся… Переступил с ноги на ногу, отвел взгляд, потер переносицу. Внутри у него шла борьба, и я видела, что он осознает свой провал.

— Да подавись ты этим барахлом, — процедил он наконец. — Забирай и катись отсюда. Чтобы духу твоего здесь не было!

Я не поверила своим ушам. Он сам меня выгоняет! Испугался, что я начну копать, найду доказательства, и тогда ему прилетит не только за измену, но и за кражу семейных денег. Ему проще отдать всю бытовую технику, чем раскрыть финансовые махинации.

Вот же…

— Трус, — сказала я вслух. — Обыкновенный трус и вор.

— Заткнись, дура! — заорал он и схватил меня за руку. — Я сказал — катись отсюда!

Он сжал пальцы так сильно, что мне стало больно, и я громко вскрикнула. Юрка дернул меня в сторону двери, явно собираясь вышвырнуть в подъезд.

— Пусти! — я попыталась вырваться.

— Выметайся, ско…

Больше он ничего сказать не успел. За его спиной появился папа. Он схватил Юрку за плечо и резко развернул к себе лицом.

Муж замер. Грубая пятерня, сжимавшая мою руку, ослабла сама собой. Он смотрел на отца так, будто увидел привидение.

— Вы… вы здесь… откуда? — оторопело промямлил Юрка.

— А я здесь с самого начала, Андрюша, — спокойно сказал папа, — и слышал абсолютно все. Я же тебя предупреждал, — сказал он, глядя Юре прямо в глаза, — если обидишь мою дочь, то пожалеешь. Ты кивал тогда, улыбался. Думал, я шучу?

Юра открыл рот для оправданий, но папа не дал ему сказать ни слова.

Он размахнулся и вложил всего себя в мстительный удар.

Кулак отца встретился с носом Юрки. Хруст прозвучал так громко, что я вздрогнула. Муж отшатнулся, схватился за лицо, и между пальцев тут же потекла кровь. Яркая и красная, капающая на светлый пол.

— А-а-а, твою мать! — заорал Юра. — Ты сломал мне нос!

— Не переживай, — папа вытер кулак платком, даже не глядя на зятя. — Я тебе и не такое сломаю, если еще раз приблизишься к Арише.

Он повернулся ко мне, и его лицо мгновенно смягчилось.

— Пойдем отсюда, дочка. Нам еще матери объяснять, что тебе лучше быть разведенной, чем женой этого урода.

Глава 7

Мы ехали в полной тишине. Я смотрела в окно на идущих по тротуарам прохожих и не могла выдавить из себя ни слова. В голове царил вязкий туман — таблетки уже не приносили облегчения. Их действие завершало свое существование. Как и мой брак. Брак во всех смыслах этого слова. Я чувствовала себя зомби: сижу, дышу, моргаю — но внутри пустота.

Папа первым нарушил молчание:

— Маловато я ему вмазал. Надо было два раза треснуть. А лучше три.

— Папуль, — устало ответила я, — ладно уже... Он получил свое.

— Получил? — папа заерзал на сиденье, не отпуская руля. — Да он, выходит, все два года тебя обворовывал! Два года, Ариша! Ты вкалывала в фитобаре, чаевые откладывала, а он… сволочь!

— А он тратил мои деньги на своих «Мариночек», — закончила я за него. — Я знаю.

— И ты такая спокойная?

— А что мне сделать? Вернуться и укоротить ножницами ему не только рукава рубашек?

Папа хмыкнул, но промолчал.

Я вздохнула и положила ладонь ему на плечо:

— Папуль, жизнь сама его накажет. Есть же в мире справедливость, бумеранг и прочие мифические штуки для успокоения обиженных. Рано или поздно они до него доберутся. А я не хочу больше тратить на этого человека ни сил, ни нервов. Он того не стоит.

— Умная ты у меня, — папа сжал мою руку своей широкой ладонью. — Но я все равно жалею, что не добавил ему люлей. Сколько раз мы с матерью предлагали вам помощь с деньгами, а ты отказывалась.

— Зато его родители ни разу не поинтересовались нашими финансовыми делами.

— Да уж… Яблочко от яблонек неподалеку гнить начало, — хмыкнул отец.

— Ладно тебе, — я попыталась улыбнуться, — у тебя еще будет возможность поколотить Юрку, если он сунется. Но он не сунется. Он трус. Но можешь пойти вместе со мной на развод.

Папа согласно кивнул и нажал сильнее на газ.

Мы подъехали к родительскому дому. Я посмотрела на знакомые очертания девятиэтажки, где прошло мое детство. Я столько раз возвращалась сюда с победами: с первой пятеркой из школы, с грамотой за победу в школьной олимпиаде по истории, с аттестатом окончания школы, с любимым мужем под руку... Теперь я вернулась с чемоданами, порезанной о зеркало рукой и разбитым сердцем. Преданная супругом и раздавленная обманом.

— Ну, Ариша, велком в прошлое, — сказала я себе под нос и вылезла из машины.

Папа открыл багажник, и мы начали выгружать баулы и плазму. Потом затащили все в подъезд, и я нажала кнопку лифта. Он хрустел и кряхтел где-то наверху, не особо торопясь спускаться на первый этаж.

— Вечно он тормозит, — проворчал папа, — в прошлом месяце вызывали мастера, сказал — менять надо. Осенью обещают новый поставить. В этом стали часто застревать… Так что ты по возможности ногами ходи. Это с чемоданами мы с тобой поедем, а так… наш пятый этаж вполне доступен. Ноги у всех в семье здоровые.

Я не ответила. Просто стояла и ждала. Все в этом мире рано или поздно ломается. Все нужно менять. Даже мужа.

Лифт, наконец, приехал. Мы загрузились и поднялись на пятый этаж. Папа открыл дверь своим ключом, и я переступила порог родительской квартиры.

Запах дома — знакомый с детства, теплый, обещающий стабильность и безопасность. И тут же глаза защипало. Но я сдержалась. Не плакать. Я уже днем наревелась.

— Леша, — мамин голос раздался из кухни. — Это ты?

— Я, Нин, — ответил папа и затащил первый баул в прихожую.

Мама вышла, вытирая руки о фартук. Увидела баулы, меня с чемоданом и замерла.

— Это… что это?

— Вещи, мама, — коротко ответила я, — все мои вещи.

— Какие вещи? Вы куда-то собрались? А где Юра? — мама переводила взгляд с меня на отца и обратно.

— Нина, дай сначала войти, потом вопросы задавай.

— Я ничего не понимаю, — мама отошла в сторону, пропуская нас. — Арина, что случилось? Ты почему такая бледная? Да что произошло?

— Юра мне изменяет, — сказала я без всяких предисловий. — Я сегодня узнала. Мы расходимся. Я переезжаю к вам.

— Что? — мама схватилась за сердце. — Изменяет? Арина, ты уверена?

— Абсолютно, — я подняла на нее усталые глаза. — Я видела сообщение от любовницы. Потом съездила к ней в гости. Она все подтвердила.

Мама села на пуф и прижала ладонь ко рту. Глаза у нее округлились, но в них читалось не столько сочувствие, сколько ужас. Только не тот ужас, который я ожидала.

— Арина… а ты точно все правильно поняла? Может быть, это случайность, случайная связь? Он же тебя любит…

— Мама, — я вздохнула, — я своими глазами видела сообщение: «Твоя кормилица на работе? Приезжай, я соскучилась». Это я — кормилица. Потому что я работаю, а он деньги тратит.

— Но может, он просто ошибся? — не унималась мама. — Мужчины иногда… они же слабые… Ну гульнул один раз на сторону.

— Нина, — папа не выдержал первым. — Ты сейчас серьезно?

— Я просто хочу сказать, что, может быть, Аришка погорячилась. Развод — это страшно. Она же разведенкой будет. Что люди скажут?

Я смотрела на мать и не узнавала ее. Та самая женщина, что растила меня, внушала с ранних соплей нормы морали, — сейчас предлагала мне простить изменника, потому что «люди скажут».

— Мама, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело, — какая разница, что скажут? Я буду жить с предателем? Смотреть ему в глаза и притворяться, что ничего не случилось?

— Но брак — это святое, — мама сжала пальцы в замок. — Вы перед богом клялись. Надо прощать, Ариша. Каждый может оступиться.

— Оступиться? — папа повысил голос. — Нина, ты в своем уме? Он не оступился, он систематически изменял дочери, тратил ее деньги на своих девок, а сегодня еще и руку на нее поднял!

Мама побледнела:

— Руку? Юра? Не может быть…

— Может, — папа сжал кулаки, и я заметила, как побелели его костяшки. — Я сам видел, как он тащил ее за руку к двери. Если бы я не вышел…

— Папа врезал ему, — добавила я, глядя на мать. — Сломал нос, кажется. А клялись мы не перед богом, а перед сотрудницей ЗАГСа.

Мама замерла. Открыла рот, закрыла. Потом перевела взгляд на отца, потом на меня.

— Господи… — прошептала она. — А что же теперь будет?

— А теперь Ариша поживет у нас, восстановится в институте и начнет новую жизнь, — твердо сказал папа. — Без этого козла.

Глава 8

Я посмотрела на отца с благодарностью. Он всегда был моей стеной. Сейчас эта стена защитила меня от маминых сомнений.

Мама еще какое-то время сидела молча, переваривая информацию. Потом встала, подошла ко мне и обняла.

— Прости, детка, — тихо сказала она. — Прости меня, Ариша. Сама не знаю, что ляпнула. Издержки воспитания… Просто я так испугалась, что ты останешься одинокой...

— Не останусь, — я обняла ее в ответ. — У меня есть вы. И я сама у себя есть. Этого достаточно, мамуль.

— Ты права, — вздохнула мама. — Ты всегда была у меня умницей.

Папа кашлянул, давая понять, что сцену умиления пора заканчивать:

— Ладно, девоньки, давайте вещи разбирать.

— Пап, — я подняла на него глаза, — я сама. Я уже большая.

— Большая, — согласился он, — но я рядом. Запомни это. Даже когда ты станешь старушкой, а я буду дряхлым и безумным дедом, ты останешься моей маленькой дочуркой.

Мы подхватили баулы с чемоданом и поволокли их в мою прежнюю комнату. Сейчас там стояли папины станки, лежали заготовки из дерева, пахло стружкой и лаком. Мебель пряталась под чехлами.

Я села на краешек кресла и только тогда поняла, как сильно устала за день. Морально вымоталась.

Я начала расстегивать молнию на чемодане, а мама заметалась по квартире:

— Надо же комнату освободить. Леша, убери свои инструменты. Что же ты меня по телефону не предупредил? Я бы комнату подготовила.