Читать книгу Чужак из ледяных земель. Книга 2 (Ласковый Звездочёт) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Чужак из ледяных земель. Книга 2
Чужак из ледяных земель. Книга 2
Оценить:

3

Полная версия:

Чужак из ледяных земель. Книга 2

Сая шагнула вперёд. Я подумал, что она встанет между ними, и приготовился к худшему. Но повернулась она к Арку. Сказала несколько слов, тихо, так, что услышали только ближайшие. Арк нахмурился. Тарг тоже. В голосе Саи была сталь, своя, внутренняя, совсем не южная. Она показала на молодых Тарга, на Хада, на лес, на меня, снова на Тарга.

Смысл дошёл не сразу. Оставишь Тарга силой, молодые увидят недоверие, а не порядок. Возьмёшь с собой, он будет связан делом и не сможет строить отдельную злость у огня. В лесу он опасен. У огня, униженный запретом, может оказаться опаснее.

Арк смотрел на дочь долго, она выдержала. Тарг, кажется, тоже всё понял, и это задело его сильнее: Сая его не защищала. Она считала его частью общего риска.

Арк кивнул. Не сразу и без охоты, но кивнул.

Состав вышел такой: Нор впереди, рядом Варг, я, Тарг и Эр от Хада, тот самый, что ходил ночью. Хад настоял: кровь Орга требовала глаз его рода. Волчий старший против Варга не возражал, но перед выходом подошёл и сказал ему несколько коротких слов. Варг ответил одним. Приказом это не выглядело, скорее напоминанием. Волчьи своих держали иначе, чем Арк и Хад. Привязывали по-другому.

Перед уходом ко мне подошла Сая со свёртком: мох, кожа, горький корень. Уже привычный набор. Я взял. Она не отпустила сразу.

— Эйвар, — сказала она тихо, потом показала на Арка, на старуху, на себя, на лес. — Он просто враг?

Вопрос был точный. Слишком. Я посмотрел на Арка: старик стоял у огня и делал вид, что проверяет копьё. Старуха смотрела на него так, будто ждала, когда он перестанет молчать.

— Не знаю, — сказал я и развёл руки ладонями вверх. Этот жест Сая уже понимала.

Она кивнула и отпустила свёрток.

— Узнай.

***

Вышли без шума. Снег после ночи лежал ровный, мягкий, обманчиво чистый: старые следы он прятал, новые принимал слишком охотно. Нор шёл так, будто спрашивал землю, можно ли наступить. Варг двигался иначе, ниже и мягче, часто уходил в сторону проверять запахи и невидимые мне линии. Дружбы между ними не было, зато была рабочая тишина.

Тарг шёл за мной, и я чувствовал его спиной так же ясно, как ветер. Прятаться, как Нор, он не умел, но и лес не ломал. После первых недель рядом со мной, после боёв, ловушек, Камня Волка и ночных дозоров он усвоил: лес слушает. Эр держался правее, молчаливый и злой. Злость его была мне понятна: убей кого-то из моего круга, я бы тоже хотел видеть след своими глазами.

Первый знак нашли быстро. Слишком быстро. На берёзе, шагах в тридцати от ручья, тонко, на внутренней стороне ствола, где заметит только тот, кто ищет. Две расходящиеся линии, короткая черта, точка.

Нор присел и посмотрел на снег. След у дерева был, но дальше не уходил: начинался у ствола и растворялся на камнях. Будто человек вышел из дерева, оставил знак и ушёл в воздух. Нор нахмурился. Варг усмехнулся. Нор взглянул на него, и Варг показал левее, на низкие кусты. Там, где я видел ровный снег, он нашёл лёгкую вмятину. Колено. Человек опускался, чтобы пролезть под ветвями. Хороший ход: взрослый с копьём под ветки без причины не полезет.

Мы пошли шире, рядом со следом. Через несколько минут Нор остановился и показал на пучок сухой травы, перевязанный тёмной нитью. Сначала я подумал, что это случайность. Потом увидел: трава не из этой низины, слишком сухая, слишком ровная, перевязана аккуратно. Варг что-то сказал, Эр резко ответил. Тарг показал жестом: южный запах. Опять.

Трава могла быть знаком, приманкой или способом сбить зверя с запаха. Я осторожно поднёс её к носу. Запах слабый, но чужой: дым, жир и что-то горькое. Может, для выделки кожи, может, для хранения вещей, а может, просто кусок Юга, оставленный нам. Я положил пучок обратно. Если враг оставляет тебе вещь, носильщиком её становиться необязательно.

След привёл нас к старой каменной гряде, низкой, поросшей лишайником, с трещинами, в которых снег лежал синеватыми полосами. Камни для меня теперь значили укрытия, слепые зоны, возможные тайники и места для наблюдения, где один человек контролирует проход для пятерых.

Нор поднял руку, и все остановились. Сначала тишина. Потом слабый щелчок. Не ветка, не лёд, не зверь. Камень о камень, где-то впереди. Тарг напрягся и не двинулся. Прогресс.

Нор показал вниз, мы присели. Варг исчез первым: ушёл в сторону так, что через несколько секунд я не видел его среди камней. Нор глянул на меня. Ждать. Я кивнул. Ожидание длилось, наверное, минуту, но в холоде и тишине минута тянется, как переход по открытому снегу под стрелами.

Варг вернулся беззвучно. Показал два пальца, один согнул. Потом ткнул в гряду и провёл рукой вниз. Кто-то был здесь недавно и ушёл.

За грядой нашлась выемка между камнями, где человек сидел. Сухая ветка, срезанная под углом. Пятно жира на камне. Снег утрамбован коленями и боком: здесь лежали и наблюдали за стоянкой. Я лёг на камень и посмотрел вниз. Три огня как на ладони: Арка, Хада, волчьих. И место, где торчал южный нож.

Хорошая точка. Слишком хорошая. Отсюда видно, кто подходит к ножу, кто спорит у тела Орга, кто с кем говорит после ухода Ломаного ручья, кто уходит в дозор, а кто остаётся у огня. Эйвар оставлял знаки и ещё смотрел. Считал. Как я.

От этой мысли стало холоднее. Людей, которые умеют читать группу, я встречал, и называли их по-разному: разведчик, оперативник, переговорщик, аналитик. Они смотрят на связи, а слова и сила их интересуют меньше. Опасен не тот, кто знает, где стоит твой дозор. Опасен тот, кто знает, кто обидится, если его не поставят первым.

Я поднялся. На камне была зарубка. Не знак Эйвара: короткая вертикальная черта и рядом две точки. Нор увидел и застыл. Эр тихо сказал что-то, и голос у него изменился.

— Что? — спросил я.

Нор не ответил. Тарг смотрел на знак, как на старую рану, о которой слышал, но ни разу не видел. Варг подошёл, понюхал камень и фыркнул.

— Старые, — сказал он.

Нор наконец заговорил, медленно, чтобы я понял. Показал на север, на знак, на себя, на Арка, потом ладонью очертил круг людей и ладонью вниз показал, как круг исчезает. Старый род. Исчез, или его изгнали.

Сая оказалась права. За Эйваром стояла история, которую Арк не хотел вытаскивать к огню.

Вдоль гряды мы нашли ещё три таких знака. Почерневшие, местами сглаженные временем. Один почти зарос лишайником, другой был на камне, расколотом морозом, третий на сухом стволе, давно мёртвом, но стоявшем. Место когда-то принадлежало его людям. Вернулся он сюда не случайно.

Тропа вывела к ручью, уходящему на юго-восток. Лёд на нём тонкий, снег вокруг на обычный взгляд нетронутый. Нор долго присматривался и покачал головой: дальше след не шёл. Или шёл так, что не прочесть. Варг перебрался на тот берег, лёг почти животом на снег, втянул воздух, поднялся и сказал несколько слов. Тарг нехотя перевёл жестом: вода, камни, ушёл далеко, не догнать.

Эйвар опять выбрал место, где след ломается. Найти его он нам не позволял. Он давал найти достаточно: старые знаки, наблюдательный камень, южный запах и понимание, что он знает наши огни.

Возвращались молча. Даже Тарг молчал, хотя обычно его злость ищет выход: слово, удар, взгляд, шаг быстрее нужного. Шёл ровно. Может, думал, может, считал по-своему, а может, понял, что против такого врага прямой удар мало что решает.

У одного из старых знаков Эр остановился и коснулся его пальцами.

— Кровь? — спросил я жестом.

Он посмотрел на меня, на Тарга и сказал короткую фразу. Тарг перевёл неохотно:

— Старые убили старых.

Достаточно. Род Эйвара пропал без зверей, голода и Морха. Погубила его внутренняя кровь. Хорошая история для человека, который теперь бьёт по внутренней крови нашего нового круга.

***

Когда мы вернулись, стоянка уже ждала. Арк, Сая, Хад, старуха, волчий старший. Тарг было пошёл к своим молодым, но после двух шагов остановился, посмотрел на Арка и остался в круге. Тоже новость: он хотел услышать правду вместе со всеми.

Нор положил перед Арком ветку со свежим знаком, потом пучок сухой травы, потом показал направление гряды. Варг добавил несколько слов о месте наблюдения. Эр рассказал о старых знаках. Арк слушал. Старуха смотрела на него так, будто наконец дождалась.

— Эйвар? — первым спросил Хад.

Арк молчал. Слишком долго. Сая подошла ближе к отцу.

— Скажи, — сказала она тихо. Дочь, просящая отца, так не говорит. Так говорит человек, который держит часть круга и понимает, что молчание теперь опаснее правды.

Арк посмотрел на неё, потом на меня. И заговорил.

Быстро он не рассказывал. Каждое слово приходилось вынимать из места, где оно пролежало много зим. Сая переводила не подряд, иногда останавливалась, иногда спрашивала старуху, иногда не находила слова и показывала руками.

Род Эйвара жил у Ломаного камня, не у того ручья, откуда приходили сегодня, а дальше к югу. Малый род, зато силён следом. Знали тропы между севером и югом, умели ходить там, где другие теряли людей. Мясом не богаты, зато богаты дорогами, а дороги иногда кормят лучше зверя.

Эйвар был сыном одного из старших. Не главным сыном, не первым. Слишком умным для второго места. Это я понял без перевода: такие люди есть везде. Прав на власть у них маловато, а ума хватает, чтобы видеть ошибки тех, кто правит, и гордости, чтобы считать себя обманутым миром.

Когда южане начали появляться на дальних тропах, род Эйвара заговорил с ними первым и чаще других. Сначала обмен: шкуры, соль, красный металл, редкие камни. Потом проводники. Потом зимние люди, залоги. Потом долги.

Арк тогда был моложе. Уже не мальчишка, он выводил свои семьи из голодных мест. Он видел, что Юг даёт вещи и вместе с ними зависимость. Род Эйвара думал иначе: кто знает дорогу к югу, тот будет стоять выше тех, кто сидит у северных костров.

Потом случилась кровь.

Всю историю я не уловил. Арк, может, не договорил, может, я не всё понял, но суть дошла. Эйвар хотел отдать южанам залог от рода, который спорил с его отцом, и не от слабой семьи. Девушку? Мальчика? Сына другого старшего? Сая точно не перевела. Важно другое: залог должен был стать способом подчинить собственный круг, а до обмена ему дела не было.

Началась драка. Потом ночь. Потом мёртвые. Эйвар ушёл. Или его изгнали.

— Ушёл сам, — резко вмешалась старуха.

Арк глянул на неё. Она взгляд выдержала. Значит, для Арка Эйвар изгнанник, а для старухи человек, который сам выбрал юг, пока его не успели вытолкнуть.

После этого род у Ломаного камня распался. Часть ушла к южным тропам, часть погибла зимой, часть растворилась среди других родов. Знак почти забыли. Помнили трое: Арк, старуха и теперь Эйвар.

Хад слушал без движения. Волчий старший тоже. Тарг стоял мрачный: слишком уж история походила на предупреждение. Молодой, сильный, второй по порядку, умный, злой и связанный с чужой силой. Великим мыслителем быть не нужно, чтобы увидеть тень. Тарг, думаю, увидел. Ему не понравилось.

Я смотрел на Арка, и многое вставало на место. Почему он молчал. Почему имя Эйвара ударило его сильнее обычного врага. Почему Юг знает северные тропы. Почему Эйвар ударил по Оргу, человеку Хада, между огнями: он уже видел, как род рассыпается от внутренней крови, и участвовал в этом. Возможно, начал. Теперь делал то же самое с нами, только лучше. У него опыт, южные вещи и знание, что голод ломает любые правила.

Сая спросила то, что хотел спросить я:

— Почему он знает имя Рата?

Арк не ответил. Не потому, что не хотел: не знал. Старуха посмотрела на меня, на южный нож, на знак Эйвара.

— Чужой видит чужого, — сказала она. Сая перевела не сразу: — Тот, кто ушёл из круга, чувствует того, кто пришёл не из круга.

Неприятная мысль и слишком точная. Про другой век, чужое тело, старую войну, песок, машины, связь, карты и медицину Эйвар знать не мог. Но видеть, что я не местный, мог. Языком я уже не выдавал себя, выдавали решения. Я не мщу, когда положено. Не добиваю, когда выгодно. Делю людей на функции. Рисую порядок на снегу. Ставлю копья наружу, когда все хотят внутрь. Для человека вроде Эйвара этого хватало. Я тоже был чужим элементом в северном круге, и меня можно использовать, убрать или вытащить на поле, где его правила сильнее.

— Если Эйвар с Югом, Юг уже знает всё, что знал он, — нарушил молчание Хад.

Арк кивнул.

— И то, что он увидел ночью, — сказал я по-русски.

Сая посмотрела на меня. Я показал на три огня, на нож, на тело Орга, на след, на соль, на шило, на залог. Она поняла и перевела смысл. Эйвар смотрел на нас после Камня Волка. Знает, что круг ещё не цельный. Что Хад верит не до конца. Что Тарг держит молодых, но его можно задеть. Что Сая значит для круга больше, чем дочь Арка. Что южный металл уже работает и голод близко. И что мы пойдём за ним, потому что он оставил след.

— Тогда не идём, — сказал Тарг.

Все повернулись к нему. Я тоже. Он смотрел на меня, а говорил всем. Раз враг хочет, чтобы мы шли по следу, значит, след его путь. Надо ударить не туда. Держать огонь, охоту, людей. Пусть сам подойдёт ближе.

Умно, и поэтому все молчали несколько секунд. Тарг впервые предложил не прямой удар. Я видел, как Сая смотрит на него: без мягкости, без прежнего напряжения, с уважением к мысли. Тарг заметил. Ничего не сказал.

Арк медленно кивнул.

— За его рукой не идём, — перевела Сая общее решение. — Но ищем его тень.

Это значило: на юг сразу не бежим и большой отряд по оставленной дороге не ведём. Зато расширяем дозоры, проверяем старые места рода Эйвара, расспрашиваем тех, кто помнит Ломаный камень, усиливаем наблюдение за Ломаным ручьём и всеми, у кого уже был южный обмен. Работа, героизма в ней мало: надо строить систему быстрее, чем враг найдёт в ней щели.

***

К вечеру мы снова вышли к гряде, теперь с Арком. Он сам захотел увидеть старые знаки. Пошли немногие: Арк, я, Нор, Сая, старуха, Тарг. Хад остался у огня и прислал Эра. Волчьи не пошли, но Варг появился вдали, тенью между деревьями. Его никто не звал и никто не гнал.

Арк шёл молча, старуха тоже. У первого старого знака старик остановился, долго смотрел, потом коснулся камня пальцами. Так трогают закрытую могилу.

— Здесь? — спросила Сая.

Арк кивнул.

— Здесь они спорили, — сказала тихо старуха. Не кричали, не дрались. Сначала спорили.

Я понял, почему она сказала именно это. Любая резня начинается раньше первого удара, пока люди стоят у огня и думают, что просто разговаривают.

Арк отошёл от камня и посмотрел вниз. Отсюда три огня были видны хорошо: центральный, правый, лесной. Три маленьких пятна жизни на сером снегу.

— Он видел, — сказал Арк.

Сая перевела. Да. Эйвар смотрел на нас отсюда, и не одну ночь. Возможно, с самого возвращения. Возможно, ещё у Камня Волка он знал, что Кхар-Мор падёт, а северный круг станет новой доской.

Варг вдруг оказался рядом. Стоял у дерева и смотрел на ствол.

— Рат, — сказал он.

Я подошёл. На внутренней стороне дерева, там, где кора была защищена от снега, был свежий знак Эйвара: две расходящиеся линии, короткая черта, точка. А под ними новая линия, глубокая, направленная к нашей стоянке.

Я присел. Срез свежий, сделан после того, как мы ушли. Пока мы говорили у огня, пока Арк рассказывал старую историю, пока решали не идти за рукой Эйвара, он успел вернуться сюда и оставить новый знак.

Старуха увидела и закрыла глаза.

— Что это? — спросил я.

Сая посмотрела, потом переспросила старуху. Та долго молчала. Потом сказала два слова. Сая побледнела.

— Что? — повторил я.

Она посмотрела на меня, на Арка, на знак.

— Угрозой это не считается, — медленно сказала она. — Это… возвращение.

Арк стоял неподвижно. Тарг сжал копьё. Сая провела пальцем по новой линии, не касаясь коры.

— Он говорит: я вернулся.

Никто ничего не сказал. Да и не нужно было. Эйвар перестал быть следом из прошлого. Он был здесь, вокруг наших огней, и считал их своими.

Глава 5. Люди с красным ножом

Эйвар не пришёл ночью, и это было хуже, чем если бы пришёл.

После знака на дереве все ждали движения. Шороха у ручья, волчьего рыка, тени между стволами, кости у входа, мёртвого у огня, ещё одного южного зуба, повешенного на ветку так, чтобы утром нашли. Ничего. Лес молчал.

Снег падал редко, лениво, закрывая старые следы и делая вид, что мир опять чистый. Стоянка снегу уже не верила. Люди вскакивали от каждого треска. Дозорные менялись чаще, чем нужно. У огня Хада мужчины сидели с копьями под рукой, у волчьих звери лежали головами наружу. Лица у молодых Тарга стали жёстче и тише. После рассказа об Эйваре они перестали бросаться словами: даже самый злой понял, что враг, не показывающий тел, опаснее того, кого можно огреть дубиной.

Утром Арк собрал малый круг. Хад, волчий старший, Тарг, Нор, Сая, старуха с белыми волосами, Варг и я. Остальные знали, что круг собрался, а слов не слышали. Верно: после смерти Орга каждый лишний слух становился новым ножом.

Сели у центрального огня. Южный нож торчал в снегу лезвием вниз, зола вокруг него промёрзла серой коркой. Рядом лежала кость Орга. Убрать её старуха не давала, пока нет ответа по крови. Мёртвый должен оставаться в разговоре, иначе живые слишком быстро начинают пользоваться его именем как удобным камнем.

Арк говорил о дозорах, Нор о следах, Варг о волчьих путях. Хад о своих людях: у правого огня без второго выхода к лесу они больше спать не станут. Тарг коротко сказал, что молодые будут стоять снаружи, но не рядом с людьми Хада, пока кровь Орга без ответа. Плохо, зато лучше, чем свести их вместе и получить драку в темноте.

Сая молчала дольше всех.

— Если огни стоят далеко, дети едят страх, — сказала она наконец.

Слова я понял не все, лица объяснили остальное. Разделение уже вошло в быт. Женщины Арка не берут воду вместе с женщинами Хада. Дети смотрят друг на друга как на будущих врагов. Волчьи держатся леса. Так пойдёт дальше, и Эйвару не придётся убивать снова: круг сам разойдётся на три стоянки.

Хад ответил резко, и это можно было понять. Его человека уже убили между огнями, делать вид, что всё хорошо, пока женщины видят кровь у входа, он не мог. Тарг хотел ответить тоже, но Арк поднял руку. Приказа в этом не было, просто остановил. Потом посмотрел на меня.

Так случалось всё чаще. Старый порядок не даёт готового решения, и люди поворачиваются ко мне. Льстило бы, если бы не было так опасно.

Я взял палку. Три огня: Арк, Хад, волчьи. Между ними пустота. Потом маленькие линии, которые ходят от огня к огню: вода, еда, раненые, дозор, дети, женщины, следопыты. Не толпой, но пересекаясь. Раз огни не могут стать одним, между ними должны ходить люди с задачей. Гости или соглядатаи не годятся, нужны рабочие связки. Я нарисовал смешанные пары: один человек Арка с одним человеком Хада, один Хада с одним волчьим, один молодой Тарга с одним Нора.

Сая поняла первой. Взяла у меня палку и добавила свои знаки: женщины у воды, дети у общего отвара, раненые под одним мешком трав. Потом показала на себя. Она будет ходить между огнями, не одна, но как мост.

Тарг нахмурился. Запрещать Сае помогать он не хотел. Просто каждый её шаг между огнями делал её отдельной силой, а чьей-то будущей женой делать переставал. Силу в дом не унесёшь.

Хад смотрел внимательно: ему нравилась практическая сторона, его люди будут видеть, что их не ставят ниже. Волчий старший не возражал, пока волчьих не сажают у центрального огня. Арк кивнул.

Так появилось ещё одно правило, не полное, не записанное, но рабочее. Огни стоят отдельно, дела ходят между ними. Больше мы себе позволить не могли.

На полдень назначили первую общую работу: вода и укрепление нижнего прохода. Некрасиво и без героизма, но союзы делают именно такие вещи. Своими люди становятся, когда вместе таскают тяжёлые ветки, ругаются, мёрзнут, спорят и всё равно заканчивают дело.

Начать мы не успели.

***

Сигнал пришёл с верхнего дозора: три коротких удара по сухой кости. Тук. Тук. Тук. Этот знак мы ввели утром. Звери и пожар сюда не подходили. Идут люди.

Стоянка напряглась сразу. Дозорные подняли копья, женщины потянули детей внутрь. Волчьи поднялись у лесного огня почти разом, будто для них это был запах, а не звук. Хад вышел к правому краю. Тарг уже держал копьё. Арк медленно встал.

Я пошёл к северному выходу с Нором. Тарг догнал нас через несколько шагов, и на этот раз Арк его не остановил: люди были на подходе к стоянке, прямой контакт, Тарг там нужен. Сая пошла тоже. Арк хотел сказать «нет» и промолчал. После Ломаного ручья все понимали, что с гостями-обменщиками нельзя пренебрегать руками, которые лечат, и словами женщин.

На край низины мы поднялись против ветра. Для запаха хорошо, для глаз плохо: снег мелко бил в лицо. Нор присел, Варг появился слева почти бесшумно, хотя никто его не звал, втянул воздух и сказал одно слово:

— Южные.

Слово прошло по нам, как холод под мехом.

На открытом участке между деревьями двигались люди. Семеро. Нет, восемь. Впереди шёл человек в тёмной меховой накидке, не такой, как у северян: шкура выделана лучше, без богатства, но аккуратно. На груди у него висела широкая кожаная полоса с маленькими красноватыми пластинками. Брони в этом не было, только знак. За ним двое с короткими копьями: древки ровные, слишком ровные, наконечники тёмно-красные, узкие, насажены чисто. Ещё двое несли связки, один мешок. Замыкал человек с северной походкой.

Даже издалека было видно. Северянин. По снегу он шёл легче остальных, место для ступни выбирал телом, глаза тут не нужны. Южная накидка сидела на нём чужо, как ремень с чужого пса на волке. Лица я пока не различал. Но уже знал.

Эйвар.

— Он? — спросил рядом Тарг.

Я не ответил. Уверенным быть было рано. Но внутри уже стояло «да».

Южные остановились на расстоянии, выбранном очень точно: далеко для внезапного броска и достаточно близко для разговора. Не на нижнем склоне, где у нас высота, и не в лесу, где волчьим вольготнее. На ровном месте, где никто не выглядит хозяином. Для людей, которые впервые подходят к нашей стоянке, слишком хороший выбор.

Человек в тёмной накидке поднял одну пустую руку. В другой держал короткий посох, скорее знак пути или власти, чем оружие. На верхнем конце привязана полоска красного металла. Блестела она слабо, но глаз цеплялся.

Он что-то сказал. Я не понял ни слова: язык похож на местный и не похож, больше гортанных, другие окончания, другой ритм. После него заговорил северянин в южной накидке. Его я понял частично, он говорил на языке Арка. Медленно. Хорошо. Слишком хорошо.

— Южный огонь пришёл с миром, — сказал он.

Южный огонь. Ни «мы», ни «люди», ни «род». Интересно.

Арк спустился к нам, не спеша. За ним Хад, волчий старший, старуха. Люди нового круга выстроились неровным полукругом на склоне, линии не вышло. Не нападают, не приглашают, смотрят.

Северянин поднял голову, и я увидел лицо. Лет, пожалуй, больше, чем мне в этом теле, и меньше, чем Арку. Сухое, узкое, глубокие складки у рта. На левой щеке старый шрам, короткий, скорее от камня или падения, чем от боя. Глаза светлые, спокойные. Слишком спокойные для человека перед теми, кто уже знает его знак у мёртвого.

Он посмотрел на Арка и не поклонился.

— Арк, — сказал он ровно.

Арк не ответил. Старуха с белыми волосами тихо зашипела, почти как зверь. Раньше я такого звука от неё не слышал.

— Старая мать всё ещё держит кости, — сказал Эйвар, переводя на неё взгляд.

Сая рядом со мной окаменела.

— Это он, — сказала она тихо.

Теперь без сомнений. Человек, ушедший к Югу. Знавший старые северные знаки. Оставивший нам южный зуб. След которого был у тела Орга. И стоял он перед нами с посольством, ножа в темноте у него не было, как будто ничего не скрывал. Это и было самым наглым.

Тарг шагнул вперёд. Я одновременно положил руку ему на предплечье. Он резко повернул голову.

— Нет, — сказал я.

Слово он понял. Не понравилось, но остановился. Эйвар заметил и едва улыбнулся. Значит, проверял: бросится ли Тарг, удержу ли я, увидят ли люди, что я останавливаю их сильного воина перед тем, кого все хотят убить. У него всё превращалось в проверку.

Южанин в тёмной накидке заговорил снова, Эйвар перевёл:

— Мы пришли говорить об обмене.

Арк молчал. Южанин продолжал спокойным, почти мягким голосом. Не как Кхар-Мор, тот давил силой, телом, страхом. Этот ничего не давил. Он раскладывал перед нами будущее так, будто был уверен, что мы сами потянемся.

— Зима длинная, — переводил Эйвар. — Север голоден. Ваши люди ранены. Ваши роды спорят. Вы победили одного сильного человека, но мясо от этого на деревьях не выросло.

Тарг сжал копьё. Хад смотрел на Эйвара не моргая. Волчий старший стоял так, будто его в разговоре нет, но его зверь тихо рычал.

Южанин сделал знак, и один из его людей положил на снег свёрток и отошёл. Второй положил рядом ещё свёрток, третий маленький кожаный мешочек.

bannerbanner