Читать книгу Чужак из ледяных земель. Книга 2 (Ласковый Звездочёт) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Чужак из ледяных земель. Книга 2
Чужак из ледяных земель. Книга 2
Оценить:

3

Полная версия:

Чужак из ледяных земель. Книга 2

Арк поднял руку. Шум не стих. Плохой знак. Он поднял руку выше, медленно, и тишина наконец пришла, не полная, но достаточная.

Хад заговорил первым. Голос ровный, а тяжесть в нём лежала, как в мокрой шкуре. Он не кричал и прямо никого не обвинял, ему и не надо было. Он говорил о круге, о крови, о слове, которое Арк дал перед огнём. О том, что Орг был из тех, кто сложил копья после Камня Волка. О том, что если в первую же ночь режут между огнями, значит, никакого круга нет, есть яма.

Люди Хада глухо поддержали.

Тарг ответил не сразу. Смотрел на Орга, на Хада, на своих молодых, на нож. Заговорил ниже обычного. Я понимал не всё, но отдельные слова били по слуху: Кхар-Мор, женщины, огонь, кровь.

Убийство он не оправдывал. Это было важно. Сказать «правильно, что умер» он не дурак, это развалило бы всё сразу. Он сказал другое. У многих есть кровь за Оргом и такими, как он. У многих есть мёртвые, которых запретом не вернёшь. Если Арк требует терпеть бывших Морха у огня, пусть даст людям правду вместе с приказом. Кто убил? Кто держал красный нож? Почему южный металл стал знаком нового круга, если от него уже пахнет смертью?

Сильный ход и опасный. Он бил по Арку, а по Хаду нет. И немного по мне.

Арк не ответил сразу. Смотрел на снег рядом с телом.

Нор уже был там. Почти на четвереньках, молча, он водил пальцами над снегом, не трогая лишнего. В такую минуту следопыт важнее вождя. Вождь решает, что делать с правдой, но сначала кто-то должен её найти.

Нор показал вниз. Я подошёл. Следы были затоптаны: на крик сбежалось слишком много народу. Но у самого края, под выступом камня, уцелел один отпечаток. Тот самый. Мягкая обмотка, узкий глубокий срез на пятке.

Нор посмотрел на Арка, потом на меня, потом на старуху с белыми волосами. Она уже стояла чуть в стороне, как чёрная ветка в дыму. Увидела след и изменилась в лице. Испуга там не было. Она узнала.

Арк это заметил.

— Что? — спросил я по-русски, зная, что словами ответа не получу.

Старуха опустилась на корточки. Провела пальцами по краю отпечатка, потом по воздуху рядом, будто вспоминала форму вещи, которой здесь давно нет. Сказала одно слово. Я не понял. Арк понял, Хад, кажется, тоже. Тарг нахмурился.

Сая подошла ко мне и тихо сказала:

— Старый след.

Поискала слова. Показала на север, на юг, потом ладонью повела, как человек уходит из круга.

— Изгнанник? Ушедший? — спросил я и обвёл рукой группы вокруг. — Род?

Она неуверенно кивнула.

— Был род. Мало. Давно.

Старуха сказала ещё несколько слов, суше. В голосе слышалось узнавание и неприязнь. Я ловил обрывки: огонь, юг, ушёл, вернулся.

Арк оборвал её одним словом. Она замолчала, но, похоже, не из согласия. Старик не хотел говорить это при всех.

Поздно. Главное все уже поняли. След принадлежал не людям Хада, не людям Арка, не волчьим и не мёртвому. Пришёл кто-то извне. Кто-то, о ком старшие знали и молчали.

Хад медленно повернул голову к Арку.

— Кто? — спросил он.

Это слово я уже понимал. Самый опасный вопрос в любом круге.

Арк не ответил сразу, и пауза стала новой трещиной. Тарг шагнул вперёд.

— Арк, — сказал он.

Без грубости, но и не как младший, который ждёт, пока старший сам решит. Он требовал.

Арк посмотрел на него, потом на всех. И сказал.

Слова короткие, медленные. Сая переводила шёпотом, кусками. Был когда-то человек из северных, из малого рода у дальнего ручья. Эйвар. Или Эйварн, Сая произнесла имя неуверенно, звуки старые, редкие. Ушёл на юг много зим назад. Ушёл после крови внутри своего рода, пленником не был, посланником тоже. Потом его знак находили на южных тропах, потом перестали. Старшие решили, что он умер.

Старуха так не решила.

— Почему не сказал? — спросил Хад. Перевод тут не понадобился.

Арк ответил жёстче. Слух о мёртвом изгнаннике детей не кормит и копья не держит. Сначала был Кхар-Мор. Нельзя каждую старую тень называть врагом, пока она не встала перед огнём.

Хад смотрел на него долго.

— Теперь встала, — сказал он.

И здесь перевод был не нужен.

Я посмотрел на южный нож у центрального огня. Если убийца этот Эйвар, северный проводник южан, то пришёл он с умыслом. Он уже знает, как мы устроены. Знает, что Хад слабое место. Знает, что металл соблазн и подозрение сразу. Знает, что первое правило нового круга запрещает мстить внутри. И в первую же ночь ударил именно по нему.

Я поднялся. Бок после вчерашнего дёрнуло, терпимо. Подошёл к ножу, но старуха перегородила путь взглядом. Я остановился. Показал на нож, на тело, на след и снова на нож. Проверить надо.

Она смотрела долго. Потом отступила на полшага. Разрешением это не было, но хватило.

Я вытащил нож из снега. Лезвие чистое. Слишком чистое. Красноватый металл в слабом свете казался почти тёмным. На кромке мелкие неровности, следы правки и старых ударов. Оружие несовершенное, до клинков моего мира ему далеко, но в руке всё равно чувствовалось: вещь чужая здешнему порядку.

Крови на нём не было, ни свежей, ни замёрзшей у края. Это ничего не доказывало. Мягкий металл можно вытереть снегом, жиром, мхом. Или ударили другим южным лезвием. Или убийца хотел, чтобы мы спорили именно об этом.

Я показал всем чистый клинок. Часть людей выдохнула, часть загудела сильнее. Чистый значит, что кто-то его вытер. Или что его брали. Или что неизвестно. Неопределённость всегда хуже факта.

Тарг подошёл ближе. Смотрел он на нож.

— Дай, — сказал он.

Слово я понял не сразу, жест сразу. Он протянул руку. Молодые за его спиной замерли. Хад тоже смотрел. Арк не двигался.

Момент. Дам нож Таргу, значит, южному металлу место в сильной руке, и молодые поймут это правильно, слишком правильно. Не дам, Тарг примет за недоверие, и его люди тоже. Отдам Арку, Хад увидит, что нож вернулся к старому огню. Воткну обратно, и мы ничего не решим.

Сая стояла сбоку и смотрела на лица вокруг, не на меня. Она тоже поняла: южный нож сейчас важнее мёртвого Орга. Орг стал причиной, а нож стал будущей властью.

Я медленно повернул нож в руке. Рукоять к себе, лезвие вниз. Опустился на колено и положил его на снег между Арком, Хадом и Таргом. Между. В руку не дал.

Тарг нахмурился. Я взял палку и нарисовал рядом три знака: копьё Арка, пластину Хада, дубину Тарга. Отдельно нож. Показал на юг, на след, на мёртвого, снова на нож. Потом провёл линию от ножа к каждому из трёх знаков и перечеркнул. Никому не принадлежит. Пока.

Тарг смотрел, и я видел, как в нём борются желание взять и понимание: возьмёшь сейчас, значит, согласишься, что южный металл важнее круга.

Первым заговорил Хад. Сая перевела тихо:

— Он говорит… нож должен лежать у смерти, пока не узнаем, чья это смерть.

Странная фраза, но сильная. Арк кивнул. Старуха снова посыпала снег вокруг ножа золой и положила рядом маленькую кость Орга, откуда-то с его пояса. Знак мёртвого.

Теперь нож был уже не трофеем, не оружием и не призом для сильного. Он стал предметом ответа. Слова «улика» здесь не было, пришлось сделать так, чтобы люди поняли без слова.

Тарг наконец отступил. Медленно, но отступил. Я выдохнул. Рано: следующий вопрос оказался хуже.

Кто будет искать убийцу? Люди Хада требовали своих. Люди Арка не хотели пускать их к следу одних. Тарг рвался с молодыми. Волчьи смотрели из темноты так, будто давно знали: те, кто сидит у огней, слишком шумные, чтобы поймать человека, который умеет ходить по снегу.

Варг подошёл ближе. Посмотрел на след, потом на Нора. Сказал несколько слов, и Сая перевела:

— След не один.

Нор нахмурился. Варг присел и показал дальше, к камням. Там, где мы с Нором видели только уход к ручью, волчий заметил ещё деталь: на мху под корнем не было снега. Кто-то касался земли рукой. Падать ему было незачем, он проверял. Может, оставлял знак.

Он поднял тонкую полоску коры. На внутренней стороне зарубка: две расходящиеся линии и короткая черта у края. Тот самый знак, который Нор рисовал на снегу.

Старуха увидела кору и тихо выругалась. Арк на миг закрыл глаза.

Эйвар. Подозрением старухи это быть перестало: перед нами лежало сообщение. Орга он убил, и ещё оставил подпись для тех, кто умеет читать. Для старых. Для Арка. Для тех, кто помнил его имя.

Я взял кору и разглядел знак. В моём мире самыми опасными были люди, которые убивают и после этого оставляют смысл под контролем. Он хотел, чтобы Арк понял. Хотел, чтобы Хад узнал: Арк что-то скрывал. Хотел, чтобы мы начали требовать объяснений раньше, чем сможем действовать.

Значит, одиночной мести тут нет. Это операция. Ни войска, ни южных людей у ворот, ни громких слов. Один удар, один знак, один мёртвый, и новый союз уже проверяет собственные швы.

Арк заговорил. Коротко, приказом. Нор, Варг, я, один человек Хада, один человек Тарга. След проверить сейчас, до снегопада и до рассвета. Остальным не расходиться. Орга не трогать, пока не вернутся следопыты. Нож остаётся у огня под присмотром старухи.

Хад хотел возразить, посмотрел на своего мёртвого и кивнул. Тарг хотел идти сам, я видел. Но Арк выбрал одного из его молодых. Умно: уйди Тарг, его круг останется без удерживающей руки. А если Тарг найдёт убийцу первым, живым тот вряд ли вернётся. Тарг причину понял, и она ему не понравилась. Но остался.

Когда мы собирались, Сая подошла и сунула мне маленький свёрток с мхом и кожей. Я взял.

— Не один, — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё. Она показала на след, на юг, на стоянку. Не один враг, не одна цель, не одна ночь. Я кивнул. Взгляд она задержала на мгновение дольше, чем нужно, и сразу отошла к мёртвому, к Хаду, к женщинам. Правильно. Таргу лишняя боль сейчас ни к чему.

К ручью мы вышли впятером. Нор впереди. Варг чуть левее, уже не пленник, но и не совсем свободный. Человек Хада, широколицый, с коротким копьём, Эр, кажется. Молодой Тарга, тот самый с рассечённой бровью, который днём хотел крови: шёл справа и всё время смотрел на людей Хада так, будто убийца должен быть среди них. Я замыкал, чтобы видеть всех.

Снег пошёл мелкой крупой. Плохо, следы долго не проживут.

Нор вёл вдоль ручья, подальше от берега, по камням и корням. Иногда останавливался и показывал едва видимую мелочь: согнутую ветку, срезанный край снега, пятно, где человек опирался рукой. Варг видел другое: запах, повадки зверей, тишину в местах, где недавно кто-то прошёл.

Они не спорили, и это было интересно. Следопыт Арка и волчий друг друга терпеть не могли, но снег для них был общим языком. На этом языке оба признавали силу другого, хотя у огня никогда бы в этом не признались.

След дошёл до ручья и круто свернул вниз по течению, туда, где тонкий лёд скрыл бы отпечатки. Убийца перешёл воду там, где человек без знания тропы провалился бы по колено. Он не провалился. На том берегу след почти пропал.

Почти. Варг нашёл на снегу тёмное пятно. Не кровь, жир. Понюхал, поморщился и сказал слово, которого я не знал. Сая была далеко, переводить некому, но Нор понял. Юг, или что-то с ним связанное. Жир пах дымом, но не нашим. Может, другая выделка кожи. Может, смазка для обуви, чтобы снег не лип и вода не проходила. В любом случае не здешняя привычка, или очень редкая. Убийца ушёл как северянин, который привёз с собой чужой способ.

Дальше след повернул к каменной гряде. Там мы нашли второе сообщение: тонкая берёзовая кора, засунутая в расщелину, и три зарубки. Две расходящиеся линии, короткая черта и рядом маленькая точка.

Эр выругался. Молодой Тарга поднял копьё, будто знак можно ударить.

Я взял кору. Зарубки сделаны очень острым лезвием. Каменным остриём кору тоже режут, но здесь линия вышла другая: ровная, снятая одним уверенным движением. Красный металл. Или другой южный острый предмет. Снова.

Я показал Нору, он кивнул. Варг смотрел в лес, на знак он даже не глянул. Я заметил.

— Что? — спросил я.

Он не ответил. Поднял руку, и все замерли.

Сначала я не слышал ничего. Потом хруст. Далеко. Слишком далеко для того, кто убегает в панике, и слишком близко для того, кто уже ушёл. Он был рядом и хотел, чтобы мы это поняли.

Молодой Тарга рванулся первым. Конечно. Я успел схватить его за мех и дёрнуть назад. Он развернулся и чуть не зацепил меня древком.

Я показал вниз. В двух шагах перед ним, между камнями, под снегом лежала тонкая кожаная петля. Ловушка. Не смертельная, скорее чтобы сбить, задержать, заставить кричать. А дальше кто знает.

Молодой побледнел. Варг тихо фыркнул. Нор перерезал петлю каменным ножом и показал на лес: прямо не идти.

Гряду мы обошли широкой дугой. Следы там почти исчезли, снег густел. Тот, кто нас вёл, умел выбирать время: ещё полчаса, и всю дорогу закроет белый шум.

Но третью вещь он оставил. Не знак, предмет. Под низкой елью на тонком ремешке висел маленький кусок красноватого металла. Пластинка размером с ноготь большого пальца, с дыркой у края. Тусклая, чуть неровная, но для камня и кости слишком гладкая.

Я осторожно снял её. На одной стороне была царапина, и не случайная: линия, похожая на дорогу, а в конце точка. Юг? Стоянка? Приглашение? Угроза?

Нор смотрел на пластинку, как на зуб неизвестного зверя. Эр глухо сказал что-то. Молодой Тарга молчал. Даже до него дошло, что охотой на убийцу это быть перестало, началась чужая игра.

Варг наконец заговорил, медленно, чтобы я понял хоть часть. Показал на пластинку, на меня, на юг. Я понял. Оставили её не Хаду, не Арку и не Таргу. Мне.

Я сжал пластинку в пальцах. И впервые за ночь почувствовал злость, спокойную и знакомую, а холод с усталостью куда-то делись. Меня вызывали на игру, где каждый неверный шаг стоит чужой крови.

***

К стоянке вернулись почти под утро. Снег уже заметал наши следы за спиной. Нор сразу пошёл к Арку, Варг к волчьим, Эр к Хаду. Молодой Тарга остановился у своего круга и долго рассказывал Таргу, показывая место, где чуть не влез в петлю. Говорил тихо, без прежнего презрения.

Полезно. Страх, который не убил, иногда учит быстрее слов.

Орг по-прежнему лежал между огнями. Тело накрыли шкурой, лицо оставили открытым: Хад настоял. Пока ответа нет, мёртвый должен смотреть на живых. Жестоко, но понятно.

Арк выслушал Нора, не перебивая. Взял у меня кору, посмотрел на знак Эйвара, потом на металлическую пластинку. Подошла старуха. Увидев пластинку, она поджала губы.

— Южный зуб, — сказала Сая, появившись рядом.

Я повернулся к ней.

— Так говорят, — пояснила она, подбирая слова. — Малый металл. Не нож. Знак… тех, кто даёт металл.

Тех, кто даёт металл. Хорошая формулировка. Южане, выходит, поставляют силу.

Арк долго молчал. Потом подошёл к южному ножу, лежавшему у огня рядом с золой и костью Орга, и поднял его. Все замолчали. Он держал нож лезвием вниз, как опасный знак. Протянул Хаду.

Гул прошёл по стоянке. Хад не взял. Они смотрели друг на друга. Арк сказал несколько слов, и Сая перевела почти шёпотом:

— Он говорит… если кровь Орга пришла через металл, Хад должен видеть металл. Не носить. Видеть.

Хад медленно протянул руку и коснулся рукояти. Не забрал, только коснулся.

Потом Арк повернулся к Таргу и протянул нож ему. Тарг застыл. Жест опасный, но теперь я понял: Арк давал каждому центру силы дотронуться до металла и не позволял унести. Тарг положил пальцы на рукоять. Не взял. Лицо у него изменилось, для него это стоило дороже слов.

Потом Арк повернулся ко мне. Я коснулся ножа последним. Холодный, гладкий, чужой. Арк воткнул его обратно в снег.

— Никто, — сказал он.

— До ответа ничей, — перевела Сая.

Старуха ещё раз посыпала нож золой. Так появилось второе правило. Южный металл никто не носит, пока не решит весь круг. Несовершенно, но чтобы пережить утро, хватало.

Орга всё же унесли. Люди Хада сами сделали ему снежное ложе у своего огня, но Арк послал двух мужчин таскать камни. Тарг, выдержав паузу, отправил одного из своих молодых. Тот пошёл неохотно, но пошёл. Мелочь. В таких местах мелочи держат большое.

Когда тело накрыли, Хад подошёл ко мне. В руке у него была тонкая костяная пластина. Не его старая, которую мы знали, другая, со свежей царапиной: одна линия, направленная наружу. Он протянул её мне. Я не понял. Подошла Сая.

— След, — сказала она и показала на меня, на Хада, на юг.

Хад давал мне право идти по следу Эйвара от имени его крови. Дружбой тут не пахло, и подчинением тоже. Только право искать. Я взял пластину и кивнул. Хад в ответ не кивнул, просто ушёл.

Тарг смотрел на это издалека. Потом подошёл и молча протянул мне маленький ремень со сломанным каменным наконечником. Знак одного из его молодых, а может, обещание, а может, предупреждение.

— Рат, — сказал он.

Показал на лес, на юг, на себя. Я понял. Он тоже идёт. Просить он не стал, поставил перед фактом.

Я мог сказать нет. Мог доказать, что это разумно: Тарг нужен у огня, молодых держать. Но после ночи с петлёй и южным зубом он меня без себя не отпустит. И, честно говоря, возможно, был прав. Некоторые следы глазами одними не прочитаешь. Иногда нужен человек, который удержит своих от глупости, а чужих от желания проверить слабость.

Я взял ремень. Тарг задержал руку на миг, не отпуская. В его взгляде было всё прежнее: Сая, власть, долг, недоверие, кровь. И что-то новое. Общее направление. Наружу.

Из полуземлянки вышла Сая. Увидела нас, ремень, пластину Хада в моей руке, потом южный нож в снегу.

— Он хотел этого, — сказала она тихо.

— Кто?

Она посмотрела за ручей, где снег уже закрыл почти все следы.

— Тот, кто пришёл ночью.

Она была права. Эйвар хотел, чтобы Хад дал мне право искать. Чтобы Тарг потребовал идти. Чтобы я взял след на себя, а Арку пришлось вслух признать старую тень. Чтобы южный металл стал центром второго правила. Круг он проверял, а заодно уже вёл нас за собой.

В моём прежнем мире это называлось перехватом инициативы. Здесь это был след, по которому тебя ведут, пока ты думаешь, что сам выбираешь дорогу.

Я посмотрел на красноватую пластинку в ладони. Маленький холодный зуб. Линия и точка. Дорога и место. Где-то на юге сидел человек, который знал моё имя, знал Арка, знал старые северные знаки и умел убивать так, чтобы один мёртвый превращался в спор всех живых.

И теперь он оставил мне приглашение. Металлом.

К полудню снег окончательно замёл след Эйвара. Это уже ничего не меняло.

След остался внутри круга.

Глава 3. Первый обмен

Утро после смерти Орга вышло тише, чем следовало.

Люди ходили между огнями, но говорили меньше. Снег за ночь почти закрыл следы вокруг тела, замёл тёмные пятна и спрятал мелкие ошибки. Главного он спрятать не смог. Кровь внутри круга уже пролилась, и теперь все делали вид, что ничего не изменилось. Изменилось всё.

У огня Хада лежало снежное ложе Орга: камни по краям, шкура сверху, у головы короткая кость с его знаком. Что за знак, я не знал. Может, род, может, личный оберег, а может, просто кусок того малого мира, который человек успел нажить до чужого ножа под ребром.

Люди Хада держались теснее. На пришедших в общий круг они больше не походили, снова стали отдельными. Их женщины почти не подходили к центральному огню, мужчины ходили за водой своим путём. Дети сидели возле матерей и смотрели на людей Арка чужими глазами, глазами своих взрослых, полными страха.

У волчьих почти ничего не изменилось. Они и раньше не отдавали себя кругу целиком. Их маленький огонь у леса дымил низко, звери лежали неподалёку мордами к ветру. Варг сидел рядом со старшим и говорил мало. Иногда смотрел на меня, иногда на южный нож.

Нож торчал у центрального огня лезвием вниз, рукоятью наружу. Вокруг зола, насыпанная старухой с белыми волосами, рядом маленькая кость Орга. Так решили ночью, пока кровь не успела потемнеть на снегу. Никто его не трогал, но видели все, и этого хватало.

Красноватое лезвие в сером свете почти не блестело. На оружие моего мира оно не походило: ни холодной стали, ни заводской точности. На кромке неровности, по телу следы правки, старые царапины, пятна. Мягкий металл, его можно согнуть или затупить так, что хороший камень окажется лучше. Но здесь он был чужим обещанием, и это пугало больше.

Молодые Тарга проходили мимо и смотрели только боковым зрением. Один из людей Хада задержался на полшага и заставил себя идти дальше. Сая смотрела на тех, кто смотрит на нож. Она понимала, что вещь уже работает. Даже когда лежит в снегу.

Арк сидел у огня и не ел. Перед ним лежали кучки: кость с отметками людей Арка, пластина Хада, волчий клык Варга. Рядом красноватая пластинка, оставленная Эйваром на дереве. Южный зуб. Название мне не нравилось. Зуб это часть пасти, тем и держат.

Нор ушёл до рассвета проверять дальний край. За Эйваром он не шёл, след давно пропал, просто хотел убедиться, что ночной гость не оставил вокруг стоянки новых подарков. Тарг просился с ним, Арк не дал. После Орга Тарг был нужен здесь, при молодых, Хад при своих, волчий старший у лесного огня, Сая у раненых. А я…

Я пока не понимал, где нужен я. На меня смотрели как на человека, который должен знать, что делать дальше. Я не знал. Против прямой угрозы я ещё мог работать: засада, отход, дозор, ложный след, распределение сил. Мир другой, инструменты другие, а логика та же. Сейчас враг бил не в периметр. Он бил в желание людей выжить, и против этого копьё не годилось.

***

К середине утра начали считать еду.

Самая тошная работа после чьей-то смерти. Мёртвый хотя бы честен: лежит, и всё. А когда считаешь еду, видишь будущую смерть заранее.

Сая вела счёт вместе со старухой и двумя женщинами, одной из людей Арка, второй из Хада. Новость. Ещё вчера люди Хада не подпустили бы свою женщину к общему запасу. Сегодня Хад послал её сам: после Орга словам верить нельзя, надо видеть.

На снегу раскладывали мешки и связки. Сушёное мясо, жир, корни, травы, куски коры для отвара. Немного костного мозга в длинных костях. Шкуры на обмен или на обувь, ремни, кремень.

У каждой вещи был вес, кроме обычного ещё и зимний. Возьмёшь лишний кусок мяса сегодня, кто-то не получит его через три дня. Отдашь жир раненому, ребёнок будет дрожать ночью дольше. Побережёшь сухие жилы для ремней, и чья-то одежда останется незашитой, а человек замёрзнет раньше, чем ремень пригодится.

Я стоял рядом и смотрел, как Сая делит мир на маленькие кучки. Раньше я думал, что тяжелее всего выбирать на войне. Оказалось, нет. В бою решение кричит: бей, отходи, ложись, тяни. У еды крика нет, только медленный счёт.

Сая взяла комок жира, подержала в ладони и переложила из одной кучки в другую. Женщина Хада резко что-то сказала. Сая ответила спокойно. Та повысила голос. Вмешалась женщина Арка. За несколько секунд вокруг куска жира возникло то, что к ночи могло стать вторым Оргом.

Я шагнул вперёд и остановился. Моя сцена тут была лишней. Если вмешаюсь, получится, что чужак решает, чей ребёнок ест, и Эйвар может отдыхать: мы сами сделаем его работу.

Сая на меня даже не посмотрела. Развернула ладонь с жиром, показала на раненых, на детей, на общий котёл. Говорила коротко, жёстко, нравиться никому не пыталась. Женщина Хада скривилась и замолчала. Женщина Арка отвернулась: согласилась она, наверное, не до конца, но спорить дальше значило при всех признать, что её дети важнее чужих.

Сая выиграла и победительницей не выглядела. Когда женщины разошлись, она подняла на меня глаза.

— Мало, — сказала она.

Это слово я знал. Она показала на запасы, на детей, на раненых, на лес, потом повела рукой вниз, как солнце за край. Дни. Мы и так знали, что еды мало вообще. Теперь она говорила, что мало до конца зимы. Даже с удачной охотой, если никто больше не умрёт, если люди Хада и волчьи будут добывать вместе, если не будет новых ран и детей с кашлем. Слишком много «если».

Я присел у кучек, взял несколько косточек и начал раскладывать. Люди, дни, порции, раненые, дети, охотники, дозоры, потери, добыча. Сая смотрела, старуха тоже. Цифр в привычном виде у нас не было, были пальцы, камешки, зарубки. Модель вышла грубая, и даже в ней картина выглядела плохо. Сая поняла быстрее остальных. Говорить ничего не стала, сжала губы.

Вот чем Юг был опасен. Красный нож в чужой руке тут вторичен, главное, что у нас не было ответа на голод.

***

Чужой дым заметили ближе к полудню. Нор ещё не вернулся, увидел один из волчьих. Он поднялся у края леса, втянул воздух и коротко свистнул. Варг повернул голову. Волчий старший встал, вместе с ним поднялся зверь и оскалился в сторону северо-востока.

Тарг взял копьё. Хад встал у своего огня. Арк несколько секунд не двигался, потом сказал короткое слово, и стоянка без крика стала собираться в оборону. Уже лучше, чем раньше: мужчины к краям, женщины к детям, раненые глубже, молодых поставили туда, куда указали, вперёд никого не пустили. Один из людей Тарга рванулся к склону, Тарг рявкнул, и тот вернулся в линию. Учимся.

bannerbanner