Все оттенки Одержимости

Он как будто и спрашивал Макса, а как будто и ставил перед фактом, что мне придётся уйти с рабочего место. Я переглянулась с ним секунду, и Макс коротко кивнул.

Мужчина встал из за барной стойки и сделал мне короткий жест следовать за ним. Он вёл меня на второй этаж к застекленным балкончикам, рядом с которых были расположены кожаные кресла, и такие-же стеклянные столики. Мужчина чьё имя я так и не узнала, вальяжно присел и сделал мне жест садится к нему напротив. Музыка раздавалась откуда-то снизу, так чтобы находящиеся на втором этаже, могли спокойно разговаривать, а не перекрикивать друг друга.

— Что-ж Ксения, — начал незнакомец, и как будто прочитал мои мысли, он представился протянув через стол — руку, — Моё имя Север.

Как как? Я аж чуть не присела.

— Ну тогда меня Юг зовут, — нашла я смелость пошутить и протянула ему ладонь в ответ. Господи, как бы меня от моих же шуточек мне сегодня-же не собирать манатки и на выход.

Но мужчина вновь меня удивил, он басом громко рассмеялся запрокинув назад голову.

— Юг, значит? — смеялся мужчина, — Остроумно, что сказать.

— Извините.

— Не-е-ет! — замахал он руками, — Не смей извиняться. Лучше расскажи о себе.

«Он так со мной заигрывает?» Боже что за мысли? Я поежилась, и боялась сделать или сказать что-то не то и разозлить хозяина клуба, а за тем вылететь отсюда. С другой стороны, вдруг он воспримет мой страх за слабость и предложит мне его… так сказать «обслужить». Я взяла себя в руки.

— Ладно. Но можно узнать вашу причину столь большого интереса к моей персоне?

— Оу, обычное любопытство.

Нам принесли ведерко со льдом и шампанским. Когда я посмотрела что за шампанское, я обомлела. Не то чтобы я себя не ценила, но бутылка Арман де Бриньяк Голд Брют говорила о том что этому человеку явно что-то надо.

Официантка, которую я, так сказать, знала в лицо. Ещё бы — я здесь работаю. Она разлила по высоким бокалам шипучую жидкость из золотой бутылки, мило улыбнулась и удалилась, пожелав нам хорошего вечера. А меня оставила гадать, какие же слухи сегодня поползут по клубу. Даже думать не хочу.

Свет софитов украдкой касался лица «Севера». Мне даже было неудобно называть его так — куда привычнее было бы просто «босс». Свет подчеркивал резкие черты его лица: высокие скулы, жесткую линию губ и очерченные крылья носа. А несколько раз я замечала в стеклах его очков собственное отражение.

Я отпила холодное, слегка покалывающее язык шампанское, но это не помогло. Внутри всё равно всё горело.

— Ты молчишь, Ксения, — произнес он, слегка наклонившись вперед. Его локти легли на стеклянный столик. — Изучаешь меня? Или пытаешься сообразить, в какой момент убежать?

Его голос: бархатный, низкий тембр с легкой, еле уловимой хрипотцой, в тишине второго этажа, звучал до боли, до зубовного скрежета знакомо. Я словно снова сидела на задней парте душной университетской аудитории, сгорая от стыда под чей-то чужой пристальный взгляд.

Я моргнула, отгоняя наваждение. Бред. Мало ли в городе мужчин с низким голосом?

— Скорее второе, — честно призналась я, нервно крутя в пальцах тонкую ножку бокала. — Знаете, когда совладелец заведения посреди грандиозного юбилея срывает с рядовой танцовщицы бейджик и утаскивает на VIP-балкон поить элитным шампанским… у любой нормальной девушки в голове проносится весь спектр сценариев: от увольнения до совместной ночи.

Север тихо, раскатисто рассмеялся.

— Совместная ночь? Громко сказано, Ксюша, — хмыкнул он. — Хотя признаю, в наше время трудно доверять незнакомому человеку… Но причина проста: если бы я оставил тебя за баром, ты бы до утра упала без сознания. Я же видел, как у тебя дрожали руки. Ты бледная как смерть. Давно нормально не спала? И для чего такая умная девушка работает в такое время суток вместо того чтобы спать и учиться? Родители не обеспечивают?

От такой прямоты я даже растерялась. Все защитные барьеры, которые я выстраивала вокруг себя годами, работая в этом клубе и отбиваясь от сальных шуточек гостей, начали трещать по швам.

— Извините, но это уже не ваше дело, — выпалила я резче, чем планировала, и тут же прикусила язык. Твою мать, Ксюша, ты забыла с кем разговариваешь?! Сейчас он щелкнет пальцами, и ты точно полетишь отсюда.

Но Север не разозлился. Он лишь откинул руку на спинку кресла, задумчиво вертя в другой уже пустой бокал.

— Ты права, формально, не мое, — тихо согласился он. В его голосе вдруг исчезла та напыщенность, сменившись обволакивающей мягкостью. — Но мне невыносимо смотреть, как красивая, умная девчонка пашет на износ. А еще танцует полуобнаженная крутя почии что голой жепой вокруг похабных мужланов. Для чего тебе это?… Ты явно создана для другой жизни.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот разговор стремительно переставал быть безопасным.

— Другой жизни? — я горько посмотрела на пузырьки в бокале. — Знаете, Север, легко рассуждать о высоком, когда у тебя в кармане безлимитные карты, а твой личный счет исчисляется шестизначными суммами. Я не знаю вас и то как вы этого добились, но не стоит судить других. Я так зарабатываю на жизнь, потому-что у меня другого выбора нет…Мне не нужна ваша жалость. — Я выговорила это на одном дыхании, выплевывая слова, как мелкие осколки. — Дома, у меня лежит бабушка, которой каждый месяц нужны дорогие лекарства. И учеба в университете сама себя не оплатит. Так что спасибо за заботу, но моя «другая жизнь» пока что состоит из того что — я изобразила кавычки пальцами, — «Кручу голой жопой» перед другими.

— А твои родители…? — протянул Север.

— Их нет… И повторюсь, мне не нужна ничья жалость. А если у вас на сегодня это все вопросы, я пойду! — резко встала я с дивана, и направилась в туалет, как меня громко окликнул Север.

— Ксения!

Но я его не слушала. Я подбежала в женский туалет, на ходу толкнув дверь так сильно, что она гулко ударилась о плитку. Залетев в первую попавшуюся кабинку, я с силой повернула задвижку и прислонилась спиной к холодной деревянной двери, закрыв рот ладонью.

Плечи затряслись. Слёзы брызнули из глаз сами собой.

Зачем я это сказала? Какого чёрта меня понесло вываливать наизнанку душу первому встречному? Пусть он трижды владелец клуба. Гордость? Да какая к чертям гордость, когда ты в чужом заведении истерично ревешь в кабинке туалета, как последняя дура, потому что тебя в очередной раз ткнули носом в твою же нищету и обнаженку?

Я сползла спиной вниз по стене, обхватив колени руками, и зарылась лицом в сгиб локтя, стараясь заглушить рвущиеся наружу всхлипы. В зеркале над раковиной сейчас, наверное, красовалось лицо законченной психопатки: размазанная тушь, красные глаза и перекошенный от обиды рот. Прекрасный финал юбилейного вечера. Браво, Ксюша!

Прошло минут пять, прежде чем дыхание хоть немного выровнялось. Я уже собиралась встать и умыть лицо холодной водой, как в пустом помещении уборной раздался тяжелый, размеренный стук шагов.

Кто-то вошел в помещение.

— Ксения, — раздался из-за двери кабинки тот самый бархатный, низкий голос.

У меня внутри всё сжалось. Он что, пошел за мной?! Стыд и жалость к себе захватили мой разум, и мне вдруг стало стыдно от самого наличия таких чувств. Я бы хотела быть бесчувственной тварью и творить что вздумается все только ради своего счастья, и не думать о других. Сколько раз я ломала себя, заставляя выйти на сцену и не смотреть ни на кого вокруг. В итоге через время я научилась обманывать мозг. Когда я выходила на сцену я представляла что это всего-лишь мои фантазий, и мысленно думала о тех деньгах что мне отдадут в тот день после смены.

— Уходите! — выкрикнула я осипшим, сорванным голосом, вкладывая в это слово всю накопившуюся злость. — Оставьте меня в покое! Я не собираюсь перед вами оправдываться!

— И не нужно, — ответил Север. Он не пытался дернуть ручку или выломать дверь. Его шаги стихли прямо у перегородки нашей кабинки. Мужчина просто стоял по ту сторону тонкого пластика, и от этого физического присутствия воздух в замкнутом пространстве мгновенно стал гуще. — Я не собирался тебя обижать, Ксюша.

Я замерла, прислушиваясь к каждому его вдоху. Господи, этот голос… Ну почему он звучит так пронзительно знакомо? Где-то я его уже слышала. Не в клубе точно. Мозг лихорадочно цеплялся за обрывки воспоминаний, но усталость настойчиво стирала все подсказки.

— Я хочу тебе помочь… Я не хотел тебя обидеть, поверь. — Север вдруг затих, а затем продолжил низким, успокаивающим голосом. — Я попросил кого-то оставить тебе визитку в кармане твоей куртки и записка. Позвонишь, и мы обсудим детали.

— Нам нечего обсуждать! — отрезала я сквозь всхлипы, — Я не собираюсь становится чей-то шлюхой по первому зову!

— Господи, ты действительно не так поняла, Ксения! Впрочем, успокойся, оденься и езжай домой и отоспись. На целую неделю у тебя оплаченный больничный. Буду ждать звонка. — На этом послышались затихающие шаги, видимо Север ушел. А я еще минут пять просидела в туалете, умывая лицо а за тем пошла в раздевалку где меня встретила раскрасневшийся от гнева Карина.

— Что ты сделала?! — закричала она на меня.

Я опешила и непонимающе покачала головой.

— Север Михайлович был сам на себя не похож! Сказал отпустить тебя домой на больничный.

Север Михайлович? Да ну бред. Не может такого быть. Я так и продолжала смотреть в стену от шока, наконец вспомнив откуда я услышала этот голос.

— А какая фамилия у Севера Михайловича? — спросила я у Карины. Вдруг я ошиблась… Карина замерла.

— Тебя сейчас это волнует?! Кто твои смены будет отрабатывать? — заорала Карина ещё громче махая руками.

— Какая. У него. Фамилия? — отчеканила я каждое слово.

— Серебров его фамилия!

Примечания

1

Александра Романова и Арина Зорина, второстепенные персонажи трилогий «Элита».

2

События которые произошли в книге «Элита» часть 2. И отдельной книги про Сашу «Все оттенки Ненависти». Книги находятся в процессе написания ( октябрь 2026 год), но подробнее об этом можно узнать в социальных сетях автора.