Кролики - это серьезно. Поиски Василия. На глубине.

— Время, — предупредил Жорик.

Я посмотрел на часы. Семь пятьдесят девять.

— Она должна быть через минуту.

— А если не придёт?

— Придёт.

— Откуда такая уверенность?

— Она белка.

Жорик подумал. Кивнул.

— Логично.

Мы дошли до старой скамейки. Никого. Только голубь. Он сидел на урне и смотрел на нас так, точно мы уже надоели.

— Может, спросить у него? — предложил Жорик.

— Спроси.

— Вы белку не видели?

Голубь повернул голову и улетел.

— Очень содержательный разговор, — заметил я.

Ровно в восемь что-то шевельнулось на крыше гаража. Мы оба подняли головы. Белка. Та самая. Фольгированный жилет блестел на солнце. Она сидела совершенно спокойно и держала в лапах маленький серый конверт.

— Доброе утро, — поклонился Жорик.

Белка посмотрела на него. Потом на меня. Спустилась по водостоку. Я не ожидал, что белка умеет пользоваться водостоком. Я вообще много чего не знал о белках. Она подбежала к нам, бросила конверт на землю и тут же отскочила.

Жорик поднял его. На конверте было написано: «Шику».

Я замер. Не «Клаве». Не «Девятковым». И не «тому, кто живёт в чужом теле». Шику.

Я взял конверт. Руки у меня почему-то задрожали.

— Открывай, — велел Жорик.

— Сам не хочешь?

— После вчерашней банки?

— Умный стал.

— Постепенно.

Внутри оказался листок. На нём было несколько строк.

«Ты уже понял, что обмен был не случайностью. Точка глубины открывается не только болью. Она открывается памятью. Найди место, где Клава ждала Василия семь лет. Там будет первый ответ».

Ниже стояло: «Не доверяй тому, кто скажет, что уже всё знает».

Я перечитал. Потом ещё раз.

— Ну? — спросил Жорик.

— Теперь понятно.

Я протянул ему листок. Он прочитал. Помолчал.

— А я ничего не понял.

— Это нормально.

— Почему?

— Потому что я тоже.

Белка сидела рядом и чистила хвост. Она явно не собиралась ничего объяснять.

— Кто её послал? — спросил Жорик. — Она вообще понимает человеческую речь?

Белка остановилась. Посмотрела на него. Кивнула.

— Она кивнула, — сообщил я.

— Я видел.

— Значит, понимает.

— Отлично, — проворчал Жорик. — Тогда спроси её.

Я присел рядом с белкой. Присесть оказалось значительно труднее, чем выглядело со стороны. Я добрался до её уровня и задал вопрос:

— Кто тебя прислал?

Белка посмотрела мне прямо в глаза. Потом вдруг побежала. Она пересекла двор и скрылась за старым гаражом. Мы переглянулись.

— За ней?

— Конечно. Бежим!

Мы двинулись следом. Бежать у меня не получилось. За гаражом оказалось ещё одно помещение. Небольшое. Почти полностью заросшее кустами. На двери висел старый замок. Жорик посмотрел на меня.

— Открывать будем?

— Только не говори, что опять нужна банка.

— Обойдёмся.

Белка сидела на крыше сарая. И ждала. Я посмотрел на замок и вдруг заметил на двери царапину. Маленькую. В форме двух букв. «В. К.»

Я провёл пальцами по металлу. И почувствовал странное. Не воспоминание. Скорее чужое ощущение. Тепло. Запах дождя. И очень простую мысль: «Он должен был прийти».

Я резко отдёрнул руку. Жорик посмотрел на меня.

— Что?

Я не ответил сразу. Потому что понял одну вещь. Мы искали способ вернуть мне тело. А кто-то, возможно, всё это время искал способ вернуть Василия. Я смотрел на дверь сарая и чувствовал себя очень глупо. А это было знакомое состояние.

— Ну? — спросил Жорик.

— Что «ну»?

— Открываем.

— Чем?

Белка посмотрела. Ждала, когда мы догадаемся сами.

— Отлично, — фыркнул я. — Нас привела сюда белка. Теперь она ещё и будет решать, где мы найдём ключ.

Белка спрыгнула с крыши. Подбежала к стене. И начала что-то делать с кирпичом. Я присмотрелся. Из стены торчал маленький кусок металла. Белка потянула его лапкой. Металл не поддался. Она посмотрела на меня. Я на неё.

— Что?

Белка снова дёрнула. Я подошёл. Поддел металл пальцами и вытащил небольшой ключ. Посмотрел на Жорика.

— Вот теперь мне страшно.

— Почему?

— Потому что она умнее нас.

— Это несложно, — утешил меня Жорик. И сам не расстроился.

Я решил промолчать. Замок открылся. Дверь со скрипом распахнулась. Изнутри пахнуло пылью, сыростью. И не просто старым — забытым.

Мы вошли. В сарае почти ничего не было. Старый стол. Два стула. Полка. Несколько пустых коробок. И шкаф у дальней стены. На столе лежала тетрадь. Чёрная, потёртая. На обложке было написано: «Василий. Не выбрасывать».

Жорик застыл.

— Это его?

Я кивнул. Открыл. Первые страницы были заполнены обычными вещами. Список покупок. Какие-то номера телефонов. Запись про машину. Заметка: «Не забыть купить Клаве новые очки».

Я перелистнул дальше. И увидел дату. Семь лет назад. Дальше почерк менялся. Записи становились короче.

«Сегодня опять пришла сюда». «Опять ждала».

Я перевернул страницу.

«Она думает, что я уехал».

Ещё страница.

«Если со мной что-то случится, не верьте первой версии».

Я перечитал.

— Вот это мне уже совсем не нравится.

— Почему?

— Потому что обычно люди, которые пишут «если со мной что-то случится», потом очень эффектно исчезают.

Жорик ничего не ответил. Мы листали дальше. Последняя запись была сделана за три дня до исчезновения Василия. Всего одна строчка: «Если Клава снова придёт в старый двор, значит, точка открылась».

Жорик медленно поднял голову.

— Точка. Глубины.

Я кивнул.

— Что это вообще такое?

— Не знаю.

— Но звучит так, будто опять будет сложно.

— В нашей семье простого не бывает.

В этот момент у Жорика завибрировал телефон. Он достал его. Сообщение от Мурзика. Как гром среди ясного неба! Всего одно: «Вы уже нашли старый двор?»

Жорик побледнел.

— Он знает, где мы.

Я забрал телефон. Набрал: «Да. Откуда ты знаешь?»

Ответ пришёл почти сразу. «Потому что это место связано с первым обменом».

Я перечитал. Первым. Не нашим. Первым вообще. У меня внутри неприятно шевельнулось.

— Жорик. Спроси, что такое точка глубины.

Он набрал. На этот раз Мурзик отвечал дольше. Потом пришло: «Место, где долго удерживалась сильная эмоция. Очень долго. Любовь. Горе. Страх. Ожидание. Иногда всё сразу».

Я посмотрел на тетрадь. На старый стол, дату, слова про Клаву. Семь лет ожидания и тоски. Этого хватало бы, чтобы даже нормальное место перестало быть просто местом.

Жорик снова написал: «И что теперь?»

Ответ: «Теперь главное — не пытайтесь открыть точку силой».

Я посмотрел на него.

— Это он сейчас про тебя.

— Почему про меня?

— Потому что ты всегда всё пытаешься открыть силой.

— Я не всё.

— Банку.

— Это другое.

— Конечно.

Жорик вздохнул. Телефон снова завибрировал. «Точка реагирует на память. Клава должна вспомнить, зачем она приходила сюда. И что произошло в последний день».

Я перечитал сообщение дважды. Потом посмотрел на белку. Она сидела на подоконнике и совершенно спокойно ела орех.

— Подожди, — попросил я.

Белка перестала жевать.

— Ты всё это знала?

Она кивнула.

— И привела нас сюда?

Ещё один кивок.

— А почему сама ничего не сказала?

Белка посмотрела на меня так, будто вопрос был глупым.

— Шик, она белка. Летяга. Возможно, проводник или разведчик, — тихо заметил Жорик.

— Я знаю.

— А белки не говорят.

— Я понял.

Белка продолжала есть орех. Я снова посмотрел на тетрадь. Впервые за всё это время у меня появилось ощущение, что мы действительно куда-то двинулись. Не к очередной странности. А к нему. К Василию.

И тут я почувствовал запах. Очень слабый. Дождь. Сырые листья. И табак.

Я замер.

— Жорик.

— Что?

Я смотрел в дальний угол сарая.

— Здесь кто-то был.

На полу, под шкафом, лежала свежая земля. Как будто совсем недавно кто-то наступил грязным ботинком. Жорик подошёл ближе.

— Тут ещё кое-что.

Я посмотрел на следы. И вдруг понял: мы были здесь не одни. И тот, кто оставил эту тетрадь, возможно, знал, что мы сюда придём. А может, он и сейчас наблюдал за нами. Издалека.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно.

Г