Читать книгу Сороконожка и тайна огня (Лариса Вединская) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Сороконожка и тайна огня
Сороконожка и тайна огня
Оценить:

4

Полная версия:

Сороконожка и тайна огня

Эти мысли кружились в голове Елизаветы, как осенние листья в вихре, и не было от них покоя.

***

День рождения Анны настал — и дворец расцвёл, как-будто его окунули в радугу. Представители четырёх королевств прибыли со своими свитами, и коридоры звенели от шёпота шёлка, звона украшений и сдержанных поклонов. В тронном зале, где воздух был густ от благовоний и торжественности, Анна сидела рядом с матерью — на троне, но не как на пьедестале, а как на месте, к которому она ещё привыкала.

В своём парадном платье, расшитом серебряными нитями, она казалась одновременно величественной и хрупкой — как цветок, который боится, что его сорвут слишком рано. Она принимала поздравления и подарки с грацией, в которой не было ни капли высокомерия — только благодарность и лёгкая улыбка.

Алехандр стоял у колонны, стараясь держаться в тени, но глаза его не слушались — они снова и снова находили Анну. Он шептал про себя, так тихо, что слышал только он:


— Она истинная королева. Она будет моей женой.

Когда подошла очередь его поздравления, он вышел вперёд, не спеша, ведь каждое движение имело значение. В руках у него был ларец, обтянутый тёмно-синей тканью, прошитой золотыми нитями. Он открыл его, и в зале стало тише — даже воздух захотел услышать, что будет дальше.

— Это для вас, принцесса, — сказал Алехандр. Его голос прозвучал ровно, но в нём дрожала та самая нота, которую слышат только те, кто любит. — К вашему совершеннолетию.

Он вынул ожерелье — и зал ахнул. Оно не просто переливалось: камни в нём жили. Они скользили по золотой основе, сплетались в узоры, рассыпались и собирались снова — то в крылья птицы, то в лепестки розы, то в созвездие, которого не было на небе.

Анна коснулась его дрожащими пальцами, и ожерелье отозвалось — на мгновение замерло, сложившись в крошечное сердце.

— Ах, какое восхитительное! — воскликнула герцогиня из соседнего королевства, наклоняясь ближе. — Я нигде такого не видела. Оно подчёркивает вашу красоту, ваше высочество!

— Благодарю за добрые слова, — Анна поклонилась, но в её глазах плясали искры. — А подарил мне его наш знаменитый Мудрец Алехандр.

Все взгляды снова обратились к нему. Алехандр поклонился — коротко, сдержанно, но в этом поклоне была гордость.

— Будьте любезны, расскажите, как вы достигли таких высот в технологии этого чуда? — спросил один из высокопоставленных гостей, и в его голосе звучало не любопытство, а уважение.

— Я потратил немало времени, — спокойно ответил Алехандр. — Но к совершеннолетию принцессы, к счастью, успел.

Зал взорвался аплодисментами — не громкими, не показными, а искренними.

Праздник закружился дальше, переливаясь, как само ожерелье: танцы, тосты, смех, который звенел, как хрусталь. Веселье длилось три дня, и казалось, что даже стены дворца улыбаются.

А в один из вечеров, когда шум стал таким плотным, что сквозь него можно было ускользнуть незамеченными, Анна и Алехандр исчезли. Не убежали — растворились в праздничном хаосе, как две тени, которым стало тесно среди огней и слов.

Елизавета заметила их отсутствие не сразу — сначала она думала, что дочь просто отдыхает где-то в саду, потом — что разговаривает с кем-то из подруг. Но когда прошёл час, а Анны всё не было, тревога кольнула её сердце.

— Где Анна? — спросила она у Саныча, который стоял рядом, наблюдая за танцующими.

— Была где-то здесь, — спокойно ответил он. — Не мешайте ей веселиться, Елизавета. Анне исполнилось шестнадцать. Она стала взрослой. Перестаньте её опекать. Она уже не маленькая девочка.

Королева посмотрела на него так, что любой другой бы отступил. Но Саныч только чуть склонил голову, не отводя взгляда.

— Она моя дочь, — тихо, но твёрдо сказала Елизавета. — И моё беспокойство не должно выглядеть странным.

Саныч вздохнул, будто хотел сказать что-то ещё, но промолчал.

А влюблённые в это время шли по шёлковой траве виртуального мирка, который Алехандр создал специально для Анны. Здесь не было дворцовых правил, не было взглядов из-под бровей, не было тревог. Здесь пели птицы, которых он собирал по крупицам — каждую трель, каждое движение крыла. Здесь деревья шелестели так, будто знали все секреты мира и готовы были поделиться ими только с ними двоими.

— Вам нравится здесь? — остановился Алехандр, глядя на Анну так, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

— Да, — выдохнула она. — Конечно. Вы продолжаете меня удивлять. Волшебное ожерелье, а теперь этот мир… Он как сон, в который хочется возвращаться снова и снова.

— Цветы и деревья у меня получились сразу, — улыбнулся Алехандр, и на мгновение в нём снова проглянул тот весёлый юноша, каким он был до кулона. — А вот над птицами пришлось поработать. Они никак не хотели петь так, как мне хотелось.

— Спасибо, Алехандр, — тихо сказала Анна, и в её голосе было столько нежности, что у него сжалось сердце. — Вы так внимательны ко мне.

— Что вы! — он шагнул ближе, не в силах больше держать дистанцию. — Я готов весь мир бросить к вашим ногам. Я так давно люблю вас…

И он взял её руки в свои — горячие, дрожащие, живые. И поцеловал их — не как учитель, не как Мудрец, а как человек, который наконец-то перестал бояться сказать правду.

Анна вспыхнула, как рассвет. Её сердце билось так громко, что, казалось, его слышали даже птицы. Она задыхалась от счастья и страха одновременно — от того, что это происходит, и от того, что всё может рухнуть в одну секунду.

Алехандр осторожно притянул её к себе, и их губы встретились — в долгом, трепетном поцелуе, в котором было всё: и надежда, и боль, и обещание, которое они пока не могли произнести вслух.

— Вот вы где, — раздался голос Саныча.

Они отпрянули друг от друга, как дети, которых застали за запрещённой игрой. Саныч стоял в нескольких шагах, виновато опустив глаза и смешно разведя руками.

— Извините за беспокойство, но королева ищет вас.

Алехандр хотел было сказать что-то резкое, но увидел в глазах друга не насмешку, а заботу — и сдержался.

Миг — и они снова в саду дворца, показывая, что и не покидали его. Саныч нашёл для них скамейку в тихом уголке и принялся рассказывать смешные истории — не для смеха, а чтобы дать им время прийти в себя.

— Анна! Алехандр! Где вы были? — подошла к ним Елизавета, и в её голосе слышалась не злость, а облегчение.

— Ваше величество, я нашёл их здесь, — спокойно ответил Саныч, опуская невинные глаза. — Они просто отдыхали от шума.

Алехандр бросил на друга благодарный взгляд.

— Что вы так беспокоитесь? — обиженно, но без злобы спросила Анна. — Мы же не пропали.

— Гости стали расходиться, — уже мягче сказала Елизавета. — Пойдёмте, проводим их.

И все поднялись со скамейки, как-будто ничего не случилось. Но Анна знала: что-то изменилось. И она была к этому готова.

Позже Алехандр позвал Саныча к себе — ему нужно было выговориться, пока чувства не разорвали его изнутри. Они сидели у камина, пили вино, и пламя отбрасывало на стены танцующие тени.

— Саныч, я так люблю её, — прошептал Алехандр, глядя в бокал. — Сегодня я наконец-то признался ей.

Саныч хмыкнул, но без насмешки:


— Видел я, как вы целовались. Здорово ты придумал с этим мирком. Поделись технологией, а?

— Я хотел просто приятно удивить Анну, — горячо сказал Алехандр. — Ничего больше.

— Верю, — спокойно кивнул Саныч. — Ты слишком её любишь, чтобы обидеть. Но будь осторожен, Лиза — мудрая женщина. Она всё видит. И не потому, что следит, а потому, что мать.

Алехандр обхватил голову руками:


— Как ты думаешь, если я рискну и прямо сейчас попрошу у Елизаветы руки Анны… Она мне откажет?

Саныч помолчал, подбирая слова.


— Елизавета желает счастья дочери. Ты ей нравишься. Она догадывается о ваших чувствах. Но она ещё и королева. И её долг — защищать не только Анну, но и весь мир. Думаю, она откажет из осторожности.

Алехандр опустил голову.


— Тогда я уйду. Уйду и вернусь без этого проклятого кулона! — голос его дрожал от боли и решимости.

— Держись, друг, — тихо сказал Саныч. — Это всё, что я могу тебе посоветовать. От себя не уйдёшь.

— Может, у Тёмных найти средство? — вдруг спросил Алехандр, и в глазах его мелькнула отчаянная надежда. — Клин клином вышибают.

Саныч резко выпрямился:


— Не смей! Ты что говоришь? Они только этого и ждут. Твоя психика сейчас как стекло — одно резкое движение, и ты сломаешься. Ты можешь не просто не снять кулон — ты можешь стать одним из них.

Алехандр закрыл глаза.


— Ладно, ладно, не горячись. Я устал. Пойдём спать. Утро вечера мудренее.

Они поднялись, погасили свечи, и тьма обняла комнату, но не принесла покоя. Алехандр долго стоял у окна, глядя на звёзды - искал среди них ответ. А Саныч тихо прикрыл за собой дверь, оставив друга наедине с его бурей.

Глава 4 Отражения

Алехандр исчез. Не растворился в воздухе, не растаял, как утренний туман, — он ушёл так, что даже его след оборвался. Саныч прочесал все виртуальные мирки, которые когда-либо создавал Алехандр: тот изящный уголок с шёлковой травой и поющими птицами, ледяной лабиринт, где эхо звучало как музыка, зеркальный коридор, в котором можно было увидеть свои забытые сны. Нигде не было ни следа, ни намёка, ни отголоска его присутствия. Исчез и Орлик — его красавец конь, чья поступь была тише ветра. Исчезли и счётчики времени.

Анна металась по дворцу, как птица, запертая в слишком тесной клетке. Её глаза, ещё недавно светившиеся от счастья, теперь были полны отчаяния.

— Саныч, он что-нибудь вам говорил? Хоть намёк, хоть слово… Может, он хотел уйти? — шептала она, и голос её срывался на всхлип.

Саныч стоял, опустив плечи, и в его взгляде читалась тяжесть вины.

— Я плохой друг, — тихо произнёс он. — Не смог его удержать. Быть рядом с вами было для него одновременно самым большим счастьем и самой невыносимой мукой. Вот он и ушёл. Но куда? Я искал везде, где только можно… и где нельзя тоже.

— Где-то же он должен быть! — Анна схватилась за край стола, как если бы он мог удержать её от падения. — Он не мог просто исчезнуть!

Саныч сжал кулаки.

— Боюсь, случилось самое страшное. Он отправился к Тёмным. Счётчики времени исчезли…

Анна вздрогнула, как от удара. В этот миг в дверь вбежал один из младших мудрецов — запыхавшийся, с растрёпанными волосами, в мантии, сбившейся набок. Увидев Анну, он тут же склонился в глубоком поклоне, но не смог скрыть дрожи в голосе:

— Простите, ваше высочество… Поступила информация.

— Говорите! — приказала Анна, и в этом приказе была острая, обнажённая боль.

— Есть свидетели… Они видели Алехандра и красную воронку. Он шагнул в неё, не оглядываясь.

Слова ударили точно в сердце. Анна побледнела, глаза её на мгновение расширились, а потом она медленно осела на пол, теряя сознание. Саныч бросился к ней, подхватил на руки, прижал к себе, словно мог защитить от самой реальности.

Елизавета узнала о случившемся через несколько минут. И если раньше её лицо хранило холодную собранность, то теперь в нём проступила та самая материнская сталь, которая крепче любого клинка. Она подняла на ноги всю службу безопасности, всех мудрецов, всех, кто хоть что-то понимал в переходах между мирами.

— Мы не знаем, что сейчас происходит с Алехандром, — произнесла она, стоя перед собранием, где даже самые опытные воины невольно опускали глаза под её взглядом. — Приказываю укрепить все границы. Армия должна быть в постоянной боевой готовности. Служба безопасности — круглосуточно. Оповестите все королевства. Сейчас нам необходима консолидация всех сил планеты. Алехандр может вернуться через час, а может — через годы. Но каким он вернётся… этого мы не знаем. Приказываю гражданскому населению проявлять бдительность. Сегодня же — военный совет.

Совет длился всю ночь. Спорили, кричали, умоляли, предлагали невозможное. Только под утро уставшие, измученные люди начали расходиться. В зале остались лишь Елизавета и мудрецы.

— Как чувствует себя принцесса? — устало спросил Саныч. Он не спал уже двое суток, и усталость лежала на нём, как тяжёлая мантия.

— Плохо, — ответила Елизавета. — Врачи делают всё возможное, но она словно ушла в себя. В глубокой депрессии. Время лечит… Будем надеяться.

Саныч помолчал, глядя в тёмное окно, где рассвет никак не мог пробиться сквозь тучи.

— Я могу пройти к Тёмным и поискать его там, — тихо, почти шёпотом, произнёс он.

— Но у нас нет счётчиков времени, — возразила Елизавета.

— Есть древний, почти забытый способ перехода в Тёмные миры, — сказал Саныч. В его голосе прозвучала решимость, от которой становилось не по себе.

Старый мудрец, седой, как зимний снег, покачал головой:

— Да, такой способ существует. Но он забирает годы жизни. Древние мудрецы платили за знание собственной кровью и временем.

— Ради спасения друга я готов на всё! — воскликнул Саныч, и в этот момент он выглядел не как добродушный помощник, а как воин, готовый встретить любую бурю.

Елизавета подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла. Это было не разрешение — это было признание его права на риск.

— Благородный Саныч, — прошептала она. — Делай то, что подсказывает твоё сердце.

Она медленно, усталой походкой вышла из тронного зала. Мудрецы один за другим потянулись к выходу. Остался только Саныч.

— Я найду тебя, Алехандр! — прошептал он, исчезая в мерцании древнего портала.

***

Глубоко под землёй, в пещере, куда не проникал ни один луч солнца, находилась священная библиотека. Здесь хранились не просто книги — здесь лежали знания, оплаченные жизнями тех, кто их добыл. Саныч проводил там дни и ночи, листая рукописи, написанные на языках, которые давно перестали звучать в мире. Он искал хоть намёк на способ найти Алехандра, хоть строчку, которая могла бы стать путеводной нитью.

Он дочитывал очередную рукопись, и буквы уже сливались в бессмысленные узоры. Глаза слезились, веки тяжелели, а сознание медленно уплывало в полудрёму. И в этот миг стена перед ним исчезла, открыв вид на звёздную систему.

Саныч увидел Марс. Планета была окружена плотным кольцом серых дисков и огромных кораблей. На поверхности виднелась система пирамид, а рядом стоял прозрачный аппарат, похожий на гигантскую сороконожку. Экипаж метался между пирамидами, и вдруг каждое древнее сооружение выпустило золотой луч. Лучи слились в один мощный поток, который ударил в космос и, расширяясь, охватил планету кольцом. Все диски и корабли, обстреливавшие людей, исчезли в ослепительной вспышке.

Видение растаяло, и на его месте возникло другое. Елизавета стояла на коленях в своём любимом храме, рядом с ней — монахини. Внезапно появился Алехандр. Кулон на его груди сверкал зловещим светом, шрам Светлого Мудреца на лбу исчез, а глаза горели потусторонним огнём. Он вытащил кинжал и, подкравшись к Елизавете, ударил её в спину. Она обмякла и упала. Монахини в ужасе вскочили. Алехандр подошёл к телу, хладнокровно вытер клинок об её одежду и исчез.

Третье видение было тихим и страшным. На камне Огня Знаний лежал младенец — девочка, казалось, мёртвая. Огонь подхватил её, закружил в своём танце, и ребёнок ожил, улыбнулся и исчез. Рядом, на опалённой земле, лежал Алехандр. Жизнь медленно покидала его. Он что-то прошептал, и на лбу у него проявился защитный шрам мудреца. Кулон потух и упал на землю. Саныч увидел самого себя — он подошёл к мёртвому телу друга и поднял кулон.

Когда видение закончилось, Саныч огляделся. В тишине пещеры прозвучал тихий голос:

— Имеющий глаза, да увидит. Имеющий уши, да услышит.

Саныч пошатнулся и вышел из пещеры. Он понял: ему показали возможные варианты будущего. Вмешиваться нельзя — любое действие может привести к худшему из них. От беспомощности он был мрачнее тучи, но в груди теплилась надежда: среди всех этих теней была и та, что вела к спасению.

***

А тем временем Алехандр, забрав с собой все счётчики времени, обезопасил себя от любого вмешательства. Он выскочил в той же серой атмосфере мрачной планеты, где воздух казался густым и липким, как застывший дым. Его тут же окружили диски-дроны, холодные и безмолвные. Охранники привели его в мрачный зал серого дворца.

Возле мозаичного окна стоял мужчина в пёстром одеянии. Открытый ворот халата обнажал шею, и Саныч заметил кулон — точно такой же, как у Алехандра.

— Долго же ты думал, — произнёс незнакомец и едва заметным жестом отпустил охрану. — Ну, давай знакомиться. Как тебя зовут?

Охранники поклонились и вышли, оставив их наедине. Алехандр смотрел на собеседника исподлобья, пытаясь разгадать, что скрывается за этой спокойной улыбкой. И вдруг он понял: перед ним стоял человек, поразительно похожий на него самого, только намного старше.

— А ты кто? — спросил Алехандр, и в голосе его прозвучало не любопытство, а настороженность.

— Я наместник. Родился в Светлом Мире, но в трёхлетнем возрасте меня перенесли сюда. И знаешь, я не жалею. Там у меня остался старший брат. Хотел бы когда-нибудь его увидеть.

Алехандр слушал и чувствовал, как внутри всё сжимается от горькой иронии судьбы.

— Похоже, твоя мечта сбылась, — мрачно проговорил он. — Только выглядишь ты старше.

Наместник замер, будто слова ударили его физически.

— Ты хочешь сказать… что ты мой брат?

— Да, — просто ответил Алехандр. — И мне очень жаль, что мы оказались по разные стороны.

Наместник медленно подошёл к нему. Они долго смотрели друг на друга, изучая черты, которые были так похожи и так бесконечно далеки. А потом крепко обнялись — не как враги, не как соперники, а как люди, которые наконец-то нашли друг друга среди бесконечной тьмы.

Они сидели за богато накрытым столом, пили за встречу и говорили о своих мирах. Алехандр пытался передать брату то, что было для него самым дорогим: свет, тепло, любовь, которую он нашёл рядом с Анной. Он говорил горячо, страстно, и в этих словах не было политики — только сердце.

Наместник слушал молча, не перебивая. В его глазах читалось сложное переплетение чувств: радость от встречи, горечь от разлуки и тихая усталость человека, который давно перестал верить в простые решения.

— Брат, помоги мне снять этот кулон, — наконец попросил Алехандр, и голос его прозвучал не как просьба правителя, а как крик человека, который больше не может терпеть. — Я понимаю, что судьба разбросала нас по разные стороны баррикад. Но ты же мужчина. Пойми меня. Я не могу жить без Анны.

Наместник помолчал, подбирая слова.

— Я предложу тебе соглашение. Проведи год здесь, со мной. Смотри, сравнивай, узнавай этот мир. Если через год ты всё ещё будешь хотеть снять кулон — я помогу. Даю слово.

Алехандр скривился, будто услышал что-то нелепое. Год казался ему вечностью. Но в глазах брата он видел искренность, а в его предложении — единственный шанс.

— Хорошо, — после долгого молчания согласился он. — Я останусь на год.

Они скрепили договор крепким рукопожатием, и в этот миг между ними установилось хрупкое, но настоящее понимание.

Глава 5 Цена власти

Прошло немало времени — столько, что даже календарь в тронном зале, казалось, перестал замечать дни. Алехандр теперь везде сопровождал брата, как тень, которая учится быть грозой. Он видел битвы, где сталь и магия сливались в едином крике, и каждый раз в груди у него что-то сжималось от холода: он убеждался всё яснее — брат не просто властен, он по-настоящему жесток. Для Наместника власть была не инструментом, а дыханием, и он не стеснялся выдыхать её прямо в лица тем, кто смел сомневаться.

Однажды Алехандр стал свидетелем превращения Наместника в гарпию. Это было не просто изменение формы — это был вихрь перьев, когтей и ледяной ярости, когда сам воздух становился острее. Зрелище оставило в душе Алехандра горький осадок, словно он увидел, как ломается что-то важное внутри самого мира. С тех пор он стал ещё отчаяннее искать способ избавиться от кулона.

Скука и тоска по Анне грызли его изнутри. Несколько раз он стоял на пороге перехода, пальцы дрожали, готовые активировать счётчик. Но каждый раз он чувствовал на себе невидимый взгляд, знал: за ним следят, и если он попытается уйти, счётчик тут же используют против него или против тех, кого он любил. Однажды Наместник прямо попросил показать счётчик.

— Где он? Покажи, — голос Наместника звучал спокойно, но в этой ровности таилась угроза.

— Я его потерял, — коротко ответил Алехандр, глядя брату прямо в глаза, чтобы тот не заметил дрожи в голосе.

— Как же ты собираешься вернуться? — подозрительно прищурился Наместник.

— Думаю, у тебя найдётся проход для одного человека? Ведь как-то же тебя украли из Светлого мира, — заметил Алехандр.

Наместник замер. Эти слова ударили его в самое уязвимое место.

— Ты прав. Найдётся. Но только для одного.

Он замолчал, а потом заговорил быстро, горячо, пытаясь убедить не только брата, но и самого себя:

— Червь запустил вирус в ветви Мирового Древа. Они сохнут, источники Огня Знаний иссякают, и светлые миры постепенно превращаются в тёмные. Ты чувствуешь, какая сила и мощь за нами? Мы будем властвовать над всеми! Червь невероятно силён. Будь с нами, Алехандр. Будь нашим, брат. Тебе дадут огромную власть. Там ты изгой, чужой среди своих. Здесь ты станешь императором. Ты завоюешь свою планету, силой возьмёшь власть и женишься на Анне. Женщины уважают силу. Посмотри на меня: я не церемонился с летунами. Завоевал их планету и взял в жёны их принцессу. Подумай, брат! — он почти кричал, и в этом крике слышалась не только страсть к власти, но и отчаянная потребность быть понятым.

Алехандр погрузился в глубокую задумчивость. Слова брата падали на его измученную душу, как камни в тёмную воду — и от каждого шли круги сомнений.

Этот разговор подслушал Саныч. Он всё-таки нашёл способ проникнуть в Тёмный мир — не через счётчики, а через древний, почти забытый лабиринт теней, который тянулся между мирами, как старая, покрытая пылью дорога. Саныч пришёл сюда не сражаться, а наблюдать, и теперь он знал то, что могло спасти или погубить всех. Вернувшись, он доложил обо всём Елизавете, не утаив ни слова — ни о превращении Наместника, ни о соблазнительных обещаниях, ни о том, как Алехандр всё больше тонул в сомнениях.

Елизавета выслушала его, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тяжесть, которую невозможно было скрыть.

— Ну что же, на всё воля Создателя. Ему виднее. Я спокойно приму Его волю, — произнесла она с той твёрдостью, которая приходит от готовности выдержать боль.

— Да, роли расписаны. Нам остаётся только их сыграть, — тихо, с грустью проговорил Саныч.

— Плохо то, что от вируса ветви жизни сохнут. Продолжайте работы над антивирусным проектом. Червь распространяется через вирусы, которые принимают разные формы. Кулон на Алехандре — это тоже своеобразный вирус. Необходимо перекрыть ему доступ в светлые миры во всех направлениях и всеми доступными средствами, — приказала королева, и в её голосе не было ни гнева, ни отчаяния — только холодная решимость.

— Будем работать. Много работать, — склонился в поклоне Саныч и вышел из королевских покоев.

Его уже поджидала Анна. Она стояла у колонны, обхватив себя руками и пытаясь удержать внутри бурю, которая рвалась наружу.

— Саныч, дорогой… Простите, я невольно подслушала ваш разговор. Скажите, вы видели его? Каким он там стал? — в её голосе дрожали и надежда, и страх.

Саныч посмотрел на неё и понял, что не имеет права лгать, но и правду нельзя обрушить, как камень.

— Алехандр осунулся. Вид у него очень усталый. Он встретил там младшего брата, и теперь между ними идёт незримая борьба — каждый тянет на свою сторону. Кулон, попав в тот мир, будто проснулся. Он влияет на Алехандра, искажает его мысли. Сейчас он в глубоких раздумьях, — произнёс Саныч с болью, которая отзывалась в каждом слове.

— Так вытащите его оттуда, пока не поздно! — крикнула Анна, и этот крик был не капризом, а криком раненого существа, которое всё ещё верит в чудо.

— В том-то и дело, что уже поздно, Анна. Простите… — Саныч не выдержал, голос его сорвался. Он резко развернулся и быстрым шагом скрылся за дверью, чтобы никто не увидел, как дрожат его руки.

Анна осталась одна. Она долго смотрела вслед Санычу, а потом тихо прошептала:

— Тогда я тоже сыграю свою роль до конца.

А в сером замке, где даже тени казались тяжелее обычного, встретились двое.

— Как твой брат? — спросило существо, похожее на кляксу — бесформенное, текучее, с голосом, который звучал сразу отовсюду.

— Не беспокойтесь, скоро он будет нашим. Кулон знает своё дело, — уверенно заверил Наместник.

— Хорошо. Нельзя упускать такую возможность. Дай ему почувствовать силу власти. Думаю, она ему понравится, — смеясь, приказало существо, и смех этот был похож на скрежет металла.

bannerbanner