Новая жизнь тихой Аннушки

– Я убью его, убью! – кричит, а у самого руки дрожат и в глазах паника.

– Да зачем это тебе? Смотри, я выбрасываю дубину.

Я развернулась к служивым, что замерли в трех метрах от меня, и показала ладонь в предостерегающем жесте, чтобы не мешали.

Затем крутанулась к бандиту. Развела демонстративно руки в стороны и сделала маленький шажок в его сторону. Дескать, смотри, я безоружна.

Нас разделяло метра два. При всей моей подготовке и умении я не достану его отсюда. Точнее, достану, но господин может пострадать.

– Тебя как звать?

В ФСБ мне разрешали посещать тренировки других специалистов. Для расширения знаний. Кроме того, каждый день появлялись новые приемы и техники боя, чтобы уметь отвечать на вызовы со стороны преступников, без устали придумывающих самые изощренные способы. И, понятное дело, мы не могли стоять на месте. А еще я обязана была раз в месяц беседовать с психологом. Обычная практика, всех без исключения касалась.

Вот сейчас все знания разом вспыхнули в моей голове, и я приступила к переговорам.

– Тебе зачем? Я убью его! Не подходи.

– Меня зовут Аннушка. Ну, не кричать же нам друг другу, – я сделала еще шажок.

Здесь две тактики. Либо бить сразу, но тогда жизнь господина окажется под угрозой. Либо успокоить преступника, заболтать, а потом выждать момент и нанести единственный верный удар. Желательно в голову. Вот этим я сейчас и занималась. Подбиралась ближе и усыпляла его внимание.

– Я же здесь случайно оказалась. Бабье любопытство подвело. – Еще шажок. – Опоздала на обоз, попросила его догнать, сама-то я верхом не умею. – Шажок.

Сейчас надо остановиться, давить ни к чему. Пусть привыкнет к расстоянию, а я продолжу.

– А куда надо-то тебе?

Победа! Бандит включился в разговор. Успокоился. Перестал орать, грозить убийством заложника, в руках дрожь прошла.

Я сделала еще шаг и предложила:

– Присяду на землю? Устала я чего-то.

Два хороших шага, и села почти у плеча лежавшего господина.

– Еду на север Павдии. Бастардка я. Папаша умер и оставил мне в наследство земли. Вот и хочу посмотреть, что там. Если понравится – жить останусь, а нет – то… – Закатила глаза вверх, а когда опускала, резким ударом сложенных пальцев приложила бандита в переносицу. – Продам, наверное, – тем же спокойным голосом закончила фразу.

Бандит зарычал, схватился за лицо, из носа хлынула кровь. Перелом носа – это всегда очень больно. Но сам напросился.

Махнула рукой служивым, дескать, бегите на помощь. Они оказались менее человеколюбивы. Перерезали горло всем троим преступникам, подхватили под руки своего господина и потащили его обратно к карете.

По пути к ним подскочили еще двое в помощь, да и сам господин начал приходить в себя. Насколько я могла судить, его оглушили ударом по голове. Хорошо бы рентген сделать, исключить сотрясение. Но чего нет, того нет.

– Ты кто такая есть? – обратился тот, которого я спасла у кареты.

– Аннушка я, обоз свой догоняла, а тут вы. Не бросать же вас в беде, – улыбнувшись, я развела руками.

Этим я правду говорить не буду. Отнимут еще бумаги, и поминай как звали. У богатых ведь как заведено: простолюдины обязаны их спасать. А что касается вознаграждения – плетей не получите, вот и вся награда. Мне этого не нужно, да вон уже и карета между деревьев виднеется. Возле нее Перо копошится. Помогает развернуть и бревно с дороги убрать. Вот, значит, как ее остановили.

Господин начал что-то невнятно бормотать, а я тихонько шмыгнула к своим. Сколько времени потеряли. Опять нагонять обоз в бешеном темпе.

Глава 12

– Стой, девка, как тебя там… Аннушка, – донеслось мне в спину.

Эх, не успели мы смыться. А обоз тем временем все дальше. Мы с Перо переглянулись и, не сговариваясь, вернулись к карете.

На полу которой сидел спасенный господин и растирал виски руками. Молодой, между двадцатью и тридцатью. Сейчас чуть бледный, но, возможно, это черные кудрявые волосы создавали такой эффект.

Камзол лежал рядом, он же остался в белой рубашке с широкими рукавами и в жилете, расшитом золотыми нитками. На руках перстни.

– Господин? Посмотрите на меня, – я присела на корточки напротив него и выставила два пальца. – Сколько пальцев?

– Два, – на автомате ответил он и только потом удивился, аж вскинул густые, вразлет брови.

– Голова кружится? Тошнит вас? – Дежурные вопросы после травм.

– Ты кто?

Вот ведь. Я помочь ему хочу, а он… С другой стороны, если не заговаривается, начал задавать вопросы, значит, мозг и не поврежден.

– Аннушка.

– Это ты меня отбила?

– Мы вместе с вашей охраной.

– Она это, господин, мы лишь потом горло всем перерезали, – охранник, которого я спасла первым, тут же меня сдал.

– Маркиз Винченте де Ромарио, – неуклюже привстав, господин приложил ладонь к груди. – Я должен тебе монеты за спасение, но разбойники все забрали. Где тебя найти, чтобы расплатиться?

Вон оно как? Позвал, чтобы отблагодарить? Зря я про него нехорошо подумала.

– Я далеко еду. – Правду говорить все же поостерегусь. – За предложение спасибо, только некогда мне. Надо обоз до Вайса догнать.

Монеты, конечно, нужны. Но это ведь как – начнутся расспросы, беседы, кто учил драться, откуда родом, и прочее. Я же ничего по сути об этом мире не знаю. Выдам себя, а там как бы хуже не стало. Поэтому лучше не связываться с господами. Опыт-то есть об их непорядочности и жадности.

– Я тоже туда направляюсь. Хотите со мной, в карете?

Заманчиво, конечно, но уж лучше я буду держаться от господ подальше.

– Благодарю, но я сама.

– Ну как знаешь, Аннушка, – улыбнулся он.

А ведь красив, зараза. Темные внимательные глаза, тонкий нос и четко очерченные губы. Еще и выбрит начисто, что выделяет его из общей массы мужчин. Даже бывший хозяин носил неопрятную бороду и усы.

Я пошла к нашим лошадям, которых все это время держал Горка и внимательно за нами наблюдал.

– Девка-то огонь, – пошутил он.

Перо помог мне забраться на коня, сел за моей спиной, и мы помчались. Ехали без остановок, благо других происшествий по дороге не случилось, и когда я напрочь отбила зад, наконец показался хвост обоза.

Перо окликнул одного из охранников, судя по добродушной перепалке, они оказались знакомы.

– Ты вот что… Аннушку пристрой получше да приглядывай за ней в дороге. Позаботься о сироте.

– Сделаю, дядька Перо, в лучшем виде, – улыбнулся охранник.

Я выдала Перо деньги, поблагодарила за помощь, и на этом мы с ним простились.

Мирко, так звали молодого охранника в обозе, подхватил мой мешок, и я за ним поковыляла на негнущихся после долгой скачки ногах до телеги, на которой мне предстояло продолжить путь.

Устроилась и вздохнула с облегчением. Вот я еще на один шаг приблизилась к своему наследству.

Со мной на телеге ехала говорливая селянка Марта. Чем-то она напомнила мне тетку Ванду. Оказалось, едут с мужем на рынок, но у мужа полная телега, вот она и пересела.

Быт был мне знаком: пара остановок днем и ночлег под открытым небом.

К вечеру первого дня остановились в деревеньке и только запалили костры, как нас нагнала знакомая карета в сопровождении охраны. И нет бы им ехать дальше, так остановились, давай выгружаться, договариваться на постой в придорожной гостинице.

Я спряталась за телегой и издали наблюдала, как маркиз ощупывает взглядом обоз. Меня ищет? Нет, мне его внимание ни к чему.

Тут как раз стремительно опустившиеся сумерки послужили мне надежной защитой. А утром, еще по прохладе, мы двинулись в путь. Вскоре карета с маркизом нас обогнала и умчала вперед, поднимая облака пыли. Так мы и не встретились.

По дороге я расспросила охранника Мирко, как мне добраться до севера Павдии. И выяснилось, что лучше всего с торговцами, что привозят оттуда свои товары на рынок.

Сразу договорилась с соседкой Мартой, что она покажет дорогу до рынка, и повеселела. Как все у меня ладно складывается, еще немного – и приеду в свои земли. Зря пугали, что дорога окажется тяжелой. Или это тетка Ванда, не переставая, за меня Пресвятой Деве молится?

Остаток пути прошел без происшествий. И вечером второго дня мы прибыли в Вайс. Здесь Марта предложила не торопиться. Заночевать у городской стены, под охраной, чтобы деньги не тратить в городе, а поутру отправиться прямиком на рынок.

Конечно, так лучше. И мы остались снаружи городской стены. А едва забрезжил рассвет, сварили походную кашу, наелись и, заплатив пару медяшек, прошли в городские ворота.

Ох и грязно здесь у них. Отходы выливают прямо под ноги прохожим, а то и на голову. Движение по улицам хаотичное, у кого голос громче да карета дороже, тот и прорывается вперед. Прохожие стараются держаться стен домов, но там помои…

Мы с Мартой шли по проезжей части, за их с мужем телегой. Недолго. Буквально пару кварталов вперед, а потом еще три влево. И очутились на базарной площади.

– Вот и пришли. Иди, Пресвятая Дева тебе в помощь. Ищи торговцев до куда надобно, – на прощание благословила меня Марта, и я направилась вглубь моря людей.

Мешок перехватила покрепче, вон везде мальчишки снуют, только и смотрят, у кого что стянуть.

Прошла по рядам торговцев скотиной. Козы жалобно блеяли, а куры, те, наоборот, воинственно кудахтали. Но никто здесь не ехал на север Павдии.

И торговцы тканями, овощами, да вообще никто не собирался в нужную мне сторону.

– Ты у храмовников спроси. Они давеча оттуда приехали по делам к местным. Может, и возьмут тебя с собой, – пожалел меня торговец гончарными изделиями. Горшки и кувшины были разложены у него прямо на земле.

Ох, вот это задача. Самой идти на эшафот? Страшно-то как. Но прежде чем принимать окончательное решение, я спросила, где найти храмовников.

– Так вон, видишь, шпиль храма, – показал добрый человек вдаль. И правда, увидела. – К нему и иди. А там уж спроси, тебе подскажут.

Поблагодарила его и отошла в сторону. Мне нужно все взвесить. Храмовников я до жути боюсь, да и жадные они очень. Но одной пешком добираться – не вариант. В общем, решила разузнать все про храмовников. Пусть будет запасной вариант. Мне так спокойнее искать подходящих торговцев.

Договорившись с собой, я направилась к храму.

Глава 13

Один вопрос меня мучил – что сказать им? Зачем мне надо на север Павдии? Правду ни в коем случае открывать нельзя – цену заломят непомерную.

Но тогда что? Зачем одинокой молодой девушке туда? К родне? А как спросят имя? Соврать-то я могу, а вдруг они там всех наперечет знают?

В общем, надумала легенду такую, чтобы не очень отходить от реальности. Дескать, осталась сиротой, а мама перед смертью сказала, что отец мой туда переехал, когда бросил нас с ней. Имя знаю примерно, возраст тоже, вот и рассчитываю к нему в дом попроситься. Другой родни у меня нет, а выживать как-то надо.

Доберусь, а там распрощаемся, и поминай как звали. Ну а когда в наследство вступлю, там уже другой разговор будет.

Но все равно колени мелко дрожали при приближении к храму.

Располагался он на большой площади, и, что я сразу отметила, ни конных, ни карет, ни тем более телег здесь не было. Все останавливались на прилегающих улицах и шли пешком.

Ну вот пришла я к храму. А дальше что? Внутрь заходить, как в пасть к тигру. Но снаружи храмовников и не видно.

Так и я стояла, размышляла да разглядывала храм. Он поражал своим величием. Если все дома в Вайсе были сложены из песочно-светлого камня, то собор построен из обожженной глины. Сколько этажей? Возможно, четыре, но точно определить сложно. Потому как окна расположены без должного порядка и имеют разную величину. Начиная от узких, как бойницы, до ровных круглых под самой крышей.

И тут зазвонили в колокола. Это время за середину дня перевалило? Мало того что я ела только ранним утром, так еще и надо искать себе место на ночлег. Если здесь такой же распорядок служб, что и у нас, то скоро начнет темнеть. А я одна в незнакомом городе. И судя по всему, придется мне здесь пожить какое-то время, пока не найду, с кем ехать в свои земли.

В храм заходить не хотелось, но я все же сделала это. Огромные – три меня ростом – двойные двери, но одна из них поддалась достаточно легко. Внутри полумрак, прохлада и красота, сбивающая с ног.

На гладко отшлифованных каменных стенах изображения немыслимых размеров, и везде главным персонажем выступает женщина, голова которой покрыта платом. То она протягивает хлеб ребенку, то прикасается руками к старику, изъеденному безобразными ранами. От ее рук исходит золотистое свечение, и едва оно касается язв, те затягиваются.

Между фресками по стене пущен орнамент из цветов, переплетенных с гроздьями винограда. Я заметила вдоль стен ряд ящиков, в которые заходившие люди кидают монеты. Ну раз так следует поступать, кинула и я. Попросив при этом Пресвятую Деву о помощи в переговорах с храмовниками и заступничестве.

И тут ко мне подошел храмовник, узнала его по коричневой хламиде.

– Вижу, ты не из этих мест, дочь моя.

Как он это узнал?

– Да, – склонила я голову в ответ.

– Со скорбью или требой пришла ты в храм?

– Я даже не знаю. Мне нужно добраться до севера Павдии. Обозы туда не ходят. С рынка никто не едет. Подсказали, что святые отцы оттуда прибыли. Вот и разыскиваю их. Может, возьмут с собой?

– Так-то тебе брат Киприано нужен. Пойдем, он здесь. Провожу тебя.

Ой, не к добру такая ласка в голосе, наверняка усыпить мою бдительность хотят, а потом огорошить непомерной ценой. Но я не собираюсь соглашаться с первого раза. Возьму время на обдумывание и пойду искать другие варианты.

Держа все это в уме, я с опущенной головой шла вслед за храмовником. Он пересек роскошный зал, утопающий в картинах, живых цветах и золоте. Подвел меня к боковой дверце и велел ждать.

Рядом стояла лавочка. Хорошо-то как, а то за день ноги гудят. Я присела, мешок на колени, сверху подбородок. Хорошо. Век бы так просидела. Правда, пить очень хотелось, и поесть не мешало бы.

– Дочь моя…

Я все же задремала в полумраке и прохладе, так что мужской басистый голос застал меня врасплох. Вскочила. Уронила мешок. Подняла. Поклонилась.

Передо мной стоял седовласый старец с копной взъерошенных волос и добродушной улыбкой. И глаза его тоже смеялись, а расходящиеся морщинки лишь подчеркивали лучистость глаз.

– Святой отец, мне сказали, что с вами, вернее, с храмовниками… – говорила я путано, сбиваясь на каждом слове. – Можно добраться до севера Павдии. Так это?

– Правильно сказали. Мы должны были сегодня выехать, но Пресвятая Дева задержала. Может, чтобы тебе помочь? – лукаво прищурился он.

Я лишь хлопала глазами, не зная, что сказать. Да и не понимала я его игру, а значит, лучше промолчать.

– Остановиться нашла где на ночь?

Зачем он спрашивает? Про помощь еще не ответил, а уже моим ночлегом интересуется. Я напряглась еще больше.

– Нет, святой отец, – снова поклонилась.

– Тогда оставайся у нас, на женской половине для путников. А завтра сразу после утренней молитвы выезжаем.

Как? Меня не только берут с собой эти добрые люди, а еще и приют предоставляют? Я сразу вспомнила, что храмовники ничего не делают бесплатно.

– А сколько это стоит? Хватит ли мне монет?

– За дорогу мы с тебя ничего не возьмем. А ночлег… Брат Иоганн, – обратился к другому храмовнику. И когда тот подошел, сказал немыслимое для меня: – Сирота с нами завтра уезжает. Устрой ее на ночлег, покорми да место определи. А мы всей братией помолимся за тебя.

Что это значит? Я никак не могла взять в толк.

– Устрою, брат Киприано. И покормим, и завтра разбудим, чтобы помолилась со всеми.

И ни слова про монеты. Бесплатно, что ли?

– Ступай, дочь моя, отдыхай, увидимся завтра, – отец Киприано чуть подтолкнул остолбеневшую меня.

– Спасибо, святой отец, – я поклонилась в пояс и заторопилась за братом Иоганном.

Он вышел из храма через двери, завернул направо и начал обходить храм снаружи. Ну и я за ним.

– Ночлег путникам мы предоставляем в доме при храме. Он разделен на женскую и мужскую половину. Трапезная одна для всех. Еду подают утром и вечером.

– Дорого это стоит?

Разговоры храмовников между собой я не поняла и решила уточнить.

– Две монеты за ночь, но за тебя просил брат Киприано, поэтому платить ничего не нужно.

Разве бывает такая щедрость от храмовников? Ночлег, питание – и все бесплатно?

Глава 14

Удивление сменилось настороженностью. Нет, я не верю. Здесь наверняка кроется подвох. Но буду решать проблемы по мере их поступления. Брат Иоганн пообещал бесплатное проживание и питание. Случись что, к нему и буду посылать с вопросами, если что-то пойдет не так.

Мы обогнули собор и вошли в примыкающее к нему с обратной стороны здание. Вытянутый прямоугольник правильной формы, а вот цвет стен тот же – из красного обожженного кирпича. Но, в отличие от собора, на фасаде дома отсутствовали какие-либо украшения. Ровные стены, узкие стрельчатые окна и обычных размеров двери.

Вслед за храмовником я вошла на первый этаж. Воняло прогорклым жиром, кислятиной, подгорелой выпечкой и еще чем-то противным.

– Здесь у нас трапезная.

Храмовник свернул направо.

Длинное, большое помещение. Сейчас в нем было практически пусто, не считая двух людей, скоблящих столы. Им здесь работы на неделю, а то и на месяц. Столы стояли во всю длину, располагались буквой П, а возле них такие же грубо сколоченные лавки.

– Второй этаж предназначен для храмовников, туда тебе нельзя, – мой провожатый направился к лестнице, продолжая вводить меня в курс дела.

На третьем этаже, а он был последним, вправо и влево вели двери. Вот где духота и парилка, как в печи.

– Направо – мужская половина, женщины проходят налево, – показал мне храмовник. – Мне туда нельзя. Найди свободный топчан и смело его занимай. А вечером спускайся на молитву, после нее подадут еду. Затем сон. Утром молитва, еда, а затем братья поедут домой и тебя с собой заберут. Все поняла?

– Да, святой отец, – поклонилась я в ответ.

– Тогда располагайся, – он положил мне на голову руку, что-то прошептал, затем повернулся и ушел вниз по лестнице.

А я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула на женскую половину. Общее помещение, метров тридцать в длину. И все заставлено широкими матрасами из грубой холстины, сквозь которую пробиваются сухие травинки. Судя по ширине, один матрац предназначен для нескольких женщин.

Узкие окна почти не проветривают помещение. Душно, жар спускается с крыши и заполняет собой все пространство. Нижнее платье на мне враз стало влажным от выступившего пота.

Женщин не так чтобы много. Несколько групп по два-три человека. При моем появлении они подняли головы, окинули меня взглядом и вернулись к разговорам и разбору вещей.

Я поправила мешок на плече и по тесному проходу направилась в дальний угол, туда, где возле спальных мест отсутствовали чужие вещи.

– Ты одна, что ль? – заговорила со мной немолодая грузная женщина, когда я проходила мимо нее.

– Да, – сухо ответила я и продолжила идти к выбранному месту.

Она поморщилась, окинула меня недовольным взглядом. А что, собственно, происходит?

– И далеко ты одна направляешься?

– Вон, в уголок. Хочу прилечь, отдохнуть перед молитвой.

– И где же это ты так устала?

Нет, это уже переходит всякие границы. Она явно на что-то неприличное намекает. Я остановилась. Поставила мешок на пол и просверлила ее взглядом. Товарки, что сидели рядом с ней, замерли и с интересом наблюдали за развитием событий.

– Твое ли дело задавать мне вопросы? И если уж отче Киприано и брат Иоганн не задались вопросами моего одиночества, кто ты такая, чтобы судить обо мне?

Я говорила нарочито тихо, руками уперлась в бока и нависала над ней, сидящей на топчане. Давила, в надежде заткнуть ее рот.

– В святом месте, а никакого почтения к старшим, – буркнула она, идя на попятную.

А сама глазами ширк-ширк на товарок в ожидании поддержки от них. Но те молчали и лишь прислушивались к нашему разговору.

Я так решила, что баба эта обладает склочным характером и ей до всего и до всех есть дело. Есть такие. Скажи ей больше, тут же кинется учить жизни.

Посчитав, что вопрос снят с повестки дня, я подхватила мешок и все же дошла до выбранного места. Так. В мешке у меня только немного еды и сменные рубахи. Но все же не хотелось, чтобы в него заглядывали посторонние. Поэтому вытащила одну рубаху и разложила ее на топчане с краю. Дескать, место занято. А мешок заберу с собой.

Нет, ну что ты будешь делать. Эта противная баба поднялась и направилась ко мне.

– Ты про меня худого не думай. Откуда мне было знать, что ты с самим старцем Киприано путь держишь. А что спросила, так ты прости меня, – без разрешения усевшись рядом, она извинилась.

Все, конфликт исчерпан. Сейчас можно и поговорить.

– На север Павдии я еду. Отца разыскиваю. После смерти матери лишь он у меня и остался. Может, не прогонит. Одной-то мне тяжело, – выдала я заготовленную легенду.

– Плохое то место. Сама не бывала, но, говаривают, трудно там жить. Люди злые, земли скудные, но самое гадкое – местный судья. Уж больно он жадный до чужого добра, и никакой управы на него нет.

Хм, новый персонаж нарисовался. Интересно, кто он по статусу? Об этом и спросила ее.

– Надсмотрщик над землями. Поставлен властями. Сам вершит там суд. А откуда ты пришла, такого не было? – с удивлением обратилась она ко мне.

Ой… а если и было, откуда мне знать…

– У нас барон вершил свое право.

– Ну так земли, видно, евонные были. А Северная Павдия, по слухам, бесхозная, вот там судья всем и заправляет. Дрянь человек. Не повезло твоему отцу там оказаться.

Вот я все и узнала. Как приеду, распрощаюсь с храмовниками – и напрямую к судье. Покажу бумаги на собственность и вступлю в наследство. Делов-то!

Кто бы знал, насколько далека была я от достижения цели.

Глава 15

– А я Ларга. Сынок сильно занемог. Вот и отправилась по святым местам исцеления для него вымаливать. Здесь переночуем и с обозом пойдем в Калию. Там монастырь с платом Пресвятой Девы. Говорят, о чем его не попросишь – все исполняется.

Правда? Как давно вещи научились исцелять? Мир другой, а рассуждения людей неизменные. Прикоснись к тряпочке – и будет тебе счастье.

– Анна, – представилась я в ответ.

Поучать вслух не стала – не мое это дело.

– Ты тогда отдыхай, а как на молитву позовут, вместе и пойдем, – поднялась она с моего места.

– Ларга, расскажи, где здесь туалет и где можно перед сном помыться.

Она недоуменно на меня посмотрела, потом до нее дошло.

– Горшки там, – показала на незаметную дверцу в нише. – А мыльни здесь нет.

– А из горшов куда выливать?

Насколько я поняла, здесь нянек и слуг не было.

– Так там же и выливай. Через дыры оно на улицу стечет.

Фу, какая гадость. Но что поделать, мир такой.

Я поднялась и прошла в указанном направлении. Открыла дверь и охнула от вони. Даже глаза защипало. Но делать нечего. Схватила горшок почище, сделала в него дела и выплеснула в углубление в полу. Простите, люди, если вы в этот момент проходите внизу.

После чего я вернулась и с удовольствием легла на топчан. Желудок напомнил о голоде, и у меня с собой была еда, но есть в уголке одной мне стыдно. А если делить на всех присутствующих, тогда и самой не останется. Надо воды попить, тогда потерплю и до вечера. Но спускаться вниз… Решила – полежу немного и спущусь.

Усталость взяла свое, и, несмотря на духоту, я вскоре задремала. А разбудили меня удары грома. Подскочила и не сразу сообразила, где я. Ах да, это на молитву всех созывают.

Подхватила мешок и направилась со всеми на выход. По дороге все же забежала в трапезную и напилась воды. У входа стояла огромная бочка и черпак. Один на всех. Каждый подходил, набирал им воду и пил. Антисанитария полная. Но что делать… Напилась и поспешила в храм.

Здесь уже собирался народ. В самом большом зале установлены деревянные скамьи, с прямыми, неудобными спинками. Но лучше сидеть, чем стоять, и я опустилась на ближайшее место. Едва успела выдохнуть, как меня попросили в достаточно грубой форме освободить место.

– Крестьянское место у стены, а здесь господа изволят сиживать, – через губу выговаривал мне старик в обшарпанном камзоле. Рядом с ним старушка буквально пускала пар из ноздрей, глядя на меня.

Спасибо, что не ударили. Молча встала и отошла к стене. Оглянулась и увидела, что мне рукой машет Ларга, подзывая к себе. Кивнула и пробралась к ней.

– Подвинься, – бесцеремонно толкнула она одну из товарок и показала на освободившееся место.

– Спасибо, Ларга, – я улыбнулась и присела рядом.

Молитва оказалась недолгой. Может, с полчаса. Храмовники выходили перед народом на возвышение и протяжно пели на незнакомом языке. Время от времени кланялись нам. Тогда момент мы вставали и кланялись им в ответ. Очень удобно, тело не затекало от долгого сидения.