Читать книгу Берегиня леса (Лара Барох) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Берегиня леса
Берегиня леса
Оценить:

4

Полная версия:

Берегиня леса

Он лишь махнул рукой и начал рассказывать истории людей, к нему обращающихся.

— Пришла ко мне молодая женщина. Тридцать лет, руководит крупным бизнесом, на уровне страны вопросы решает. Карьеру сделала, горда неимоверно. Пример для всех, — добавил Дмитрий со смешком. — В семье же дела обстоят все хуже и хуже. С будущим мужем познакомились еще в университете. Только она в бизнес, а у него не пошло. По найму работает. И как ни учила его жена… — Опять смешок. — Ничего у него не выходит. К бутылке прикладываться начал, отстранился от жены. За десять лет та женщина ни одного ребенка выносить не смогла. А сейчас и вовсе… Опухоль нехорошая появилась, за два месяца проросла. Выслушал я ее жалобы на мужа, на здоровье, сокрушения, что вот только жить начала, карьеру сделала, и надо же такому приключиться, да и посоветовал примириться с мужем, все с этого у нее началось. Знаешь, как она про него говорит: «Мне больно смотреть на него», «Сидит в печенках», «Слышать его не могу», «Душит обида».

Переводя на язык мироздания — кто о чем просит, в итоге то и получает.

— Услышала она тебя? — спросила я просто из интереса.

— Что ты! Ругала, учить взялась уму-разуму, что надо за успешными тянуться, а не за неудачниками. Уехала искать исцеления к другому старцу.

Дмитрий все сделал правильно. Открыл этой женщине, как следует искать гармонию, а выбор всегда за человеком. Свободны они всегда в своих намерениях и желаниях. Закон мироздания.

— Или другая женщина. Сорок с небольшим, муж успешный бизнесмен, она домохозяйка. Экзема ее замучила, где только ни лечилась, могут только заглушить на время. Но болезнь возвращается с новой силой. И знаешь, что она говорит? «Руки чешутся помочь мужу». А он категорически не принимает ее советов по бизнесу. Раздоры в семье, ругань. Но эта услышала, когда я ей ее же слова передал, замерла с открытым ртом, закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Скучно ей, понимаю, сын вырос, отпочковался от семьи. Я ей как бы между делом обмолвился, что есть у меня знакомая, торты печет да отдает в дома престарелых, стариков порадовать. А другая приют кошачий организовала. Отдавай, мол, людям то, что тебя переполняет.

Дмитрий во всем прав. Ни добавить, ни убавить.

«Глаза бы мои сына не видели», — обронила другая женщина, описывая отношения с отроком, и не может помочь ей медицина, слепнет и слепнет.

«Ноги домой не идут». Привезли на кресле-каталке мужчину, врачи не могут найти причину его недуга.

Мир меняется, а люди в нем — нет. Еще с екатерининских времен, сколько себя помню, да и до того также было.

— Пора мне. Попроси Владимира, чтобы встретил в аэропорту. Да жди обратно. — Я поднялась, поблагодарила за вкусные кушанья и вышла к помощнице.

Дмитрий с Ольгой меня провожали, стояли обнявшись, как в молодости. Она голову склонила ему на плечо, он покрепче обнял ее, поцеловал в макушку. Сплошное любование.

— Доброго пути тебе, Зина! — сказали они на прощание, и я рванула в аэропорт.

Ехала по объездной недолго, вокруг одни рекламные щиты: купи то, оформи это… Все про деньги. Впрочем, всегда так было.

Заехала я на территорию аэропорта, из салона взяла только сумочку через плечо с документами и картами. Прикрыла нас с помощницей силой от любопытных глаз.

— Родная, давай меняться местами, сейчас ты на мне катайся.

Я протянула руку к автомобилю, и струйкой густого дыма растаял внедорожник, перетекая в мою ладонь ожерельем черного агата с серыми дымчатыми прожилками.

Я погладила помощницу, поблагодарила за службу и надела ожерелье на шею. Я могу и без нее справиться, но за века мы крепко сроднились, поэтому договорились не расставаться. Да и она без меня скучает.

Прошла я регистрацию, уселась в пассажирское кресло салона самолета, и почти все пять часов полета наблюдала за людьми, слушала их разговоры.

Кто-то в столицу летел для пересадки на другой рейс, на отдых стремились.

Дети волновались. Один заплакал, и все подхватили его вопль. Страшно маленькому, первый раз в самолете, вестибулярный аппарат не знает, как реагировать, и посылает тревожные сигналы.

В ряду за мной пожилая пара возвращается домой, навещали дочь.

— Хорошо у Аллочки, воздух чистый, вода как божья слеза, лес опять же. Такого в Москве не встретишь, — восхищенно вспоминал мужчина.

— Да при чем тут природа? Ты видел, как Пашка себя ведет? Дома не появляется, небось, по девкам шляется, а наша-то его вовсю выгораживает. Сколько ни говорила я ей про непутевость мужа, только отмахивается. Ой, опять в боку колет. Как приедем, сразу к врачу пойду.

— Опять ты за свое. Когда ему гулять? Две дочери и два сына. Он в сервисе своем и днюет, и ночует, все делает, чтобы семья в достатке жила. Пропах весь соляркой.

— Я не собака, чтобы его обнюхивать, — фыркала в ответ женщина.

Ох, люди. Почему вы считаете, что ваше мнение, ваш взгляд на других единственно верный? Как можете судить со стороны? У каждого свой путь и своя жизнь. Свой опыт, привычки, виденье этого мира. На чужих ошибках не учатся, вопреки расхожей поговорке.

«Со мной такого не случится». Или «Вот я бы выкрутился/не попал в такую ситуацию». Не работает это.

«Что-то меня на мораль потянуло. Человечина во мне голову поднимает». Я усмехнулась, поймав себя на этой мысли. Прикрыла глаза и остаток полета провела в полудреме.

Глава 6

Москва встретила дождливой погодой, свинцовые облака словно зацепились за высотки и никак не отпускали древний город.

На выходе из зоны прилета меня встречал Владимир. Подтянутый, без намека на живот, в костюме и совершенно лысый. С неизменной группой охраны.

— Нет худа без добра! Вот и ты ко мне пожаловала!

Он бесцеремонно сгреб меня в охапку, сжал, словно в тисках, потерся гладко выбритой щекой о мою, искупал в аромате парфюма и наконец разжал крепкие объятья.

— И я рада тебе, человече! — улыбнулась я в ответ.

Пока шли до его автомобиля, Владимир ввел в курс дела относительно племянника.

— Костяшкин живет у меня, осторожно приглядываю за ним, не давлю. От охраны отказался. Наружка показала — все больше он увлекается шумными компаниями, увеселительными заведениями, женщинами с сомнительной, как по мне, репутацией. Сама посуди, ну разве может дочь профессора, уважаемого человека, прыгать из койки в койку, словно коза? Красотой наделена, деньги есть, здоровьем пышет, но ничем не интересуется. Ни живописью, ни историей. Разве такое возможно?

— Одумается, отыщет себя. Не торопи, всем надо пройди дорогу жизни своими ногами.

— Да мне на нее… В общем, не важно. Но влияние всех этих, — покрутил Владимир пальчиком в воздухе, — на моего племянника тревожит.

— Расскажи лучше, как сам?

— Бодр, хвост держу пистолетом. Стреляю и отлавливаю врагов. Они из каждой щели повылазили. Наслушались лживых речей, дураки.

Владимир служит в контрразведке. И я прекрасно понимаю, о чем он говорит.

— Повторюсь. Мало, непростительно мало вы уделяете внимание воспитанию молодых людей. Все это уже было, со времен Иоанна Грозного на наши богатства рот разевают. Россия всегда вела войны, свои и чужие земли защищала. Вот об этом и надо говорить, объяснять, откуда ветер дует, показывать на примерах. Вспомни, ах, тебя тогда еще не было, британцы захватили Индию, и что? Какой мир они принесли на те земли? Больше половины населения истребили, превратили в рабов. Такого «благополучия» хотят эти все?

— Политика… — сокрушенно вздохнул Владимир. — Ты к нам на сколько? Какую программу готовить? — он поменял тему разговора.

— Костю заберу — и домой. Не у одного тебя заботы.

— И что, даже пару дней не погостишь? — с надеждой и тревогой на лице развернулся ко мне Владимир.

— Давай в другой раз. Не до развлечений мне сейчас, — я была честна.

Я вообще никогда не вру. Мне это просто не нужно. Зачем создавать себе лишние проблемы.

— У тебя всегда так. Сколько раз уже обещала? — в его голосе проскользнула обида. А это плохо, нельзя быть причиной разлада.

— Зимой у меня забот меньше. Новый год мимо, и все праздники, а вот в середине января, когда морозы отобьют у людей охоту нос на улицу лишний раз высовывать, я и приеду.

— На неделю!

— Три дня максимум. Нельзя хозяйство надолго оставлять.

— Пять!

— Два!

— Будь по-твоему, три так три, — пошел на попятную Владимир.

Автомобиль тем временем заворачивал в открывающиеся ворота его загородного дома. Подстриженная лужайка, затененная натянутой над всей территорией сеткой, создавала домашний уют. Первый этаж дома каменный, второй из дерева. Лаконичный стиль, без балюстрад и башенок на крыше, дом в простоте напоминал наши, алтайские. Мне порой кажется, что таким образом Владимир перенес частичку малой Родины в Москву и, как за якорь, держится.

Хороший он человек. Правильный. В качестве подарка я «усилила» его сетку. Чтобы ни на одной карте не проглядывалась. Нечего чужие носы совать куда не следует. Затем мы прошли в гостиную. Там уже накрыли стол по случаю моего приезда. Традиция. Гостей всегда встречают едой.

— Тетя Зина приехала! — Младшая дочь с разбегу кинулась мне на шею.

Два взрослых сына уже жили своей жизнью, и послал Творец в эту семью счастье позднего ребенка. Лизавета, жена Владимира, в сорок семь лет стала жаловаться на тяжесть внизу живота. Тот перепугался, стал брату звонить, просить помочь, а Дмитрий лишь усмехнулся, едва увидев Лизавету по видеосвязи:

— На сносях она! Поздравляю!

Родители вначале рты поотрывали от изумления, а когда поняли… С тех пор и поселилось в их доме очередное счастье.

— Ты кто? И где та девочка, что подарила мне в прошлый приезд первый выпавший зуб?

— Да это же я и есть. Вот какая большая выросла! — покрутилась довольная произведенным впечатлением Маша. Озорной ребенок, какими и должны быть все дети.

Костю я, признаться, не узнала. Белые обтягивающие брюки с настолько низкой посадкой, что волоски с лобка проглядывают. Футболка с надписью «Все или ничего», еле пупок закрывает. Белоснежные кроссовки. Волосы мокрые? А нет, гелем уложены. Ты кто, родной? И что стало с Костиком?

— Здравствуйте, тетя Зина. Отец вас прислал?

— Сама приехала, после того как отец рассказал про твой смелый поступок. Я ненадолго. Давай за стол и потом удели мне часок времени. Ночью домой уеду.

Чтобы парень раньше времени ничего себе не надумал, я сразу расставила приоритеты. Умолчала лишь о том, что домой мы вернемся вместе. Всему свое время, без подготовки в этом вопросе нельзя.

Владимир и Костя из всего дома одни немного знали обо мне правду. Ни Елизавета, ни тем более Маша ничего не подозревали. Для их же блага. Для них я была далекой родней с Алтая. Поэтому за ужином мило болтали, обменивались новостями и вообще вели себя как любящие родственники.

После ужина мы с Костей уединились в его комнате.

— Я всегда была честна с тобой. И буду такой всегда. Поэтому предлагаю тебе то, в поисках чего ты приехал в Москву. — Времени на пустые разговоры не было.

— Я приехал за одним, а здесь нашел другое, — потерянно проговорил парень.

— Неважно. Ты хотел увидеть мир? Познать его скрытые тайны? Я могу их тебе показать.

— Да ладно? — поднял удивленно брови Коська.

Вместо ответа я сняла с шеи черное ожерелье и любовно погладила.

— Обернись, пожалуйста, ступой.

И в тот же миг посредине привычной обстановки оказался совершенно не вписывающийся в нее предмет.

Костя приоткрыл рот, затем прикрыл и сглотнул слюну. Дар речи у него пропал. Но это не я. Честно.

— Я живу на этом свете триста лет. И буду жить еще семьсот минимум. Мое настоящее имя Яга. И я охраняю границу между миром живых и мертвых. Кроме того, я «решала» в лесу, среди зверей порядок восстанавливаю. И вот через два дня у меня назначено судилище. Хочу позвать тебя, показать, как звери на перерождение уходят. Поедешь со мной?

Костя продолжал хлопать глазами, переводя взгляд с меня на красавицу ступу. Надо дожимать.

— Моя хорошая, обернись, пожалуйста, сапогами-скороходами.

Бах! Столб дыма, и на месте ступы два кроссовка Костиного размера.

— Примерь, — подтолкнула я его к подвигу.

Он послушно снял свои кроссы и сунул ноги в мои. Игра началась. Ступа с размаху пробежала по стенам. Хотела всем четырем. Быстро пробежала, но Костя такого не ожидал, да и законов физики не отменить, и тело у него не тренированное для этих забав, поэтому в полете он начал падать. Сапоги приняли вид глубокого, мягкого кресла — из таких обычно без опоры на руки не выберешься, и кресло закружило парня по комнате. Подлетело к окну и слегка подбросило его в воздух. Поймало и метнулось к дверям. Костя, весь белый от сами знаете чего, вцепился руками в подлокотники. Но надо отдать ему должное — не проронил ни звука. Избранный, не отнять у него этого.

Когда ступа перестала готовить Костю в космонавты, я протянула руку, и она послушно легла в нее агатовым ожерельем. Костя выдавил:

— Я поеду с вами.

Глава 7

— Собирай вещи на неделю жизни в лесу, и это… переоденься, пожалуйста. Чтобы не приняли меня за эксцентричную особу с молодым ухажером.

Я окинула его с головы до ног брезгливым взглядом и вышла.

— Владимир, позвони брату и сообщи, что мы рано утром к нему заедем. Попроси приготовить запас продуктов на двоих, на неделю примерно.

Лицо хозяина дома округлилось. Он энергично поднялся с дивана, на котором сидел и подтрунивал над любимой дочкой, торопливо оттащил меня в укромный угол для разговора.

— Согласился?

— Да.

— Ты его к себе?.. — не договорив, он замолчал.

— С возвратом. Не волнуйся. Но если Костя не одумается… Прости, не я принимаю решение.

В последующей за моими словами паузе Владимир нервно теребил подбородок.

— Ты обещала приехать в январе, — не произнеся главное, напомнил он слово, данное мной.

— Раз обещала — приеду. Да полно тебе волноваться. Ольга права, Коська хороший парень, нацеплял всякого, от рода отдалился, нужно только пыль с него стряхнуть, и все наладится.

— Ты уж постарайся… Я ругать себя до конца жизни буду, что принял его, позволил окунуться во все это болото.

— А вот этого не смей. Всему этому суждено было случиться. Но велик будет дар Костика, когда одумается. Посильнее отца станет.

Костик уже спускался по лестнице, поэтому я шутливо задала вопрос, на который и без того знала ответ.

— Для себя ничего попросить не хочешь?

— Пусть Костя придет в себя. Я счастливо прожил эту жизнь, хочу дожить сколько Творец позволит, в таком же счастье.

— По слову твоему…

Я обняла Машу, «сканируя» ее состояние, физическое и душевное. Родись она парнем… можно было ее в смело избранные переводить. Но увы… Слишком тяжелый труд, да и у женщин другая цель в этом мире. Но ребенок уродился чистым женьшенем, таких редко мироздание в мир посылает. Много добра она принесет людям. Хорошим человеком станет.

Если Костя сделает правильный выбор.

— Мира вам! — я поочередно обнялась с каждым и, не оборачиваясь, вышла в темноту двора.

Костя шел след в след, но не проронил ни слова. Молодец! Понимает, что нельзя говорить при посторонних. А вопросов у него тьма… Ну ничего, пусть обдумает все как следует, а дома поговорим. У меня дома.

Дождь закончился, воздух насытился влагой, но не потерял тепла. Свежо и комфортно, как по мне. В такую погоду грибы между собой соревнуются, кто быстрее из грибницы вырвется, кто выше над землей поднимется. Радость для слизней да мелочи травоядной лесной.

Я прикрыла глаза и потянулась до леса. Что там у меня?

Алиска, мать оступившегося Мишки, ходит по лесу за Захаром и требует, уговаривает его повлиять на мое решение. Смешная, будто сегодня на свет появилась. Захар круги от нее рисует, уходит, не желает связываться с глупой медведицей. Он как никто принимает закон леса, и иллюзий у него относительно будущего своего чада нет.

Степку-волка, напротив, мать лично за загривок оттаскала. Сидит в стороне щенком побитым.

Права Белка, все хвосты и уши прижали. Ждут судилища.

На прощание перед регистрацией обнялись с Владимиром. Молча. Все сказано, все услышано, сейчас остается только ждать решения Кости.

Посадку прошли в числе последних, затем уютно устроились на соседних креслах и практически весь полет проспали. По крайней мере, я.

Прилетели на рассвете, и, выйдя на стоянку, я вновь прикрылась силой. Сняла агатовое ожерелье:

— Родная, становись автомобилем, да вези нас к Дмитрию.

Протянула на вытянутой руке ожерелье, наблюдая, как густой дым обретает форму черного внедорожника. Сильное зрелище.

— Прыгай в машину и спрашивай, что хотел. Сейчас можно. — Я открыла водительскую дверцу и устроилась на привычном месте.

Костя пощупал ручку двери, осторожно открыл дверь и, стараясь не делать резких движений, опустился на пассажирское сидение рядом со мной.

— Пристегиваться ремень надо?

— Как хочешь. Но аварии не случится. Моя верная подруга перелетит опасность, если таковая случится.

— А менты, камеры?

— Никто нас не заметит и не остановит. То великая сила будет нас закрывать.

— Угу. — Костя сложил руки на коленях как послушный ученик. Но ненадолго.

Ступа тут же начала маневр, двинулась вначале задним ходом, выезжая с парковочного места.

— А вы рулить не будете? — заволновался парень, глядя, как я потянулась к своему багажу, совершенно не держась за руль, не смотря в зеркала, не переключая педали да рычаги. Потянулась на заднее сидение за бутылкой с Ольгиным квасом. Пить захотелось.

— Да я и не умею! — рассмеялась я.

— Она сама, да? — вжался в сидение Костя, стараясь унять испуг.

— С момента, как мой дух перенесли в это тело, кстати, оно тоже принимает разные формы, так вот, мне дали силу и помощницу. Мы втроем связаны, можно не произносить вслух желание, а попросить. Так устроен мой мир.

— А кем вы были до…

— Перерождения? Дочерью волхва.

— Вы не умерли, потому что вас в это тело поселили?

— Никто не умирает. Мироздание любит своих чад, начиная с самой мелкой твари и заканчивая людьми, без меры. Смерти нет. Ее люди придумали. Каждый, завершив отведенный ему путь, уходит на перерождение. С той лишь разницей, что я помню, кем была до перерождения, а остальным это знание закрывают. Для их же пользы.

— Умно, — после продолжительного молчания согласился Костя. — И сколько таких перерождений дано людям?

— Неправильно вопрос ставишь. Есть ли ограничения по перерождениям? Отвечаю: нет. У людей те или иные поступки вызывают дрожь, ужас, желание покарать, избавить общество от убийц, к примеру. Но мироздания учит людей через поступки. Сложно человеческим умом понять глобальный замысел Творца. Даже мне это не под силу. Нужно довериться ему и знать, что все происходящее с вами — это либо воздаяние за ваши же поступки, слова, либо часть великого творения мира.

— А вы его видели? Какой он, Творец?

Меня радовал этот разговор. Костя, несмотря на всю нестандартность, так сказать, ситуации, не зажался в себе, а продолжал сыпать вопросами.

— Ты знаешь, что такое грибница в лесу? Как она устроена?

— Паутина в земле?

— Вроде того. Так же и Творец. Он повсюду и в каждом из вас.

Глава 8

— А почему вы в лесу живете, а не с нами?

— Я страж на границе живых и мертвых. Мир мертвых, он много где на Земле существует, в наших краях это гора Белуха. И чтобы не забредали туда искатели ненужного, я и живу в лесу. А вторая моя забота — это поддержания мира, равновесия, среди животных. В том году, например, косуль много уродилось, значит, волки и медведи сытые будут, приплод хороший дадут. Но нужно зорко следить, чтобы сохранялась гармония. Разрастётся популяция хищников, перебьют всех травоядных, трава до макушек сосен поднимется, в ней мелочь разведется, которая вред деревьям наносит, и заболеет лес. Поэтому осенью направлю хищников в другие леса, пусть там обживаются.

— А моя роль какова? — задал Костя животрепещущий вопрос. А вот сейчас игры закончились.

— От твоего решения зависит многое. Тебе предоставлено право сменить Дмитрия и стать моим избранным в мире людей. Заметь, право, а не долг. Решение за тобой.

— А если я не захочу? Почему без меня так решили? Не объяснили, не предупредили? — выпустил колючки Костя.

— Право выбора у тебя есть. Никто не заставляет. Но, помимо прав, у людей есть и обязанности. А в твоем случае это долг. Триста лет я поддерживаю отношения с вашей семьей. Прадеды твои со мной трудились, сейчас вот Дмитрий. Ваша семья избрана мирозданием. И если ты откажешься нести долг, то род ваш прекратится. У Маши не родятся наследники, у твоих других братьев также. А ты… Ты и года не проживешь. Уйдешь на перерождение.

Я рассказала ему будущее спокойно, но тут же почувствовала волну протеста, закипающей ярости, исходящей от парня.

— Фигасе выбор! — присвистнул Костя. Он все больше распалялся. — Свобода говорите? Либо в деревню, либо на перерождение? Я только жить начинаю, и что, как отец, день и ночь должен выслушивать жалобы умирающих и поить их травами? А если я другой жизни хочу, нормальной. Вон как у дяди Володи или у других. Учиться хочу, путешествовать, мир посмотреть. Для себя пожить. Нельзя?!

— Тебе нельзя. Твоим младшим сыновьям все это будет доступно. А старший станет избранным. Конечно, если мы поладим с тобой. Видишь ли, весь мир в тебе. И не обязательно даже из дома выходить, чтобы понять, достичь этого. Загляни в себя чуть глубже, прислушайся. Все идет отсюда, — положила я ладонь ему на грудь. — А ты сейчас думаешь ногами, куда бы сходить, каких бы еще острых впечатлений ощутить. Сместились у тебя полюса.

— А может такое случиться, чтобы ошибся Творец? — не унимался Костя.

— Нет.

— Ну ладно, вся моя семья умрет, а вы? С кем вы дело иметь будете? Почему Творец об этом не подумал? — с нескрываемой издевкой в голосе произнес он.

— Я буду искать новых избранных. Такое случается в мире. И мой долг решить эту задачу. А Творец… Я не знаю его замыслов, лишь подчиняюсь его воле, — пожала я плечами.

Никогда таких вопросов себе не задавала: «за что?», «почему?» Надо, значит, сделаю, а мироздание поможет.

— Мне надо подумать. Я не готов.

— Думай, кто же не дает.

— А если я передумаю идти с вами в лес? — выдвинул следующую идею Костя.

— Начнется обратный отсчет.

— А если с отцом дома останусь?

— Значит, должен будешь принять долг, либо начнется обратный отсчет.

— А какие мне выгоды становиться избранным? Вы силой поделитесь, может, у меня такая же тачка появится? — провел он рукой по панели авто.

Торг? Мальчик, ты серьезно вздумал торговаться с мирозданием? Люди. Сколько живу Ягой, никогда не перестану вам удивляться. Что в ваших головах? Вы даже отдаленно не представляете, что такое Творец, а уже готовы ему условия выставлять.

— Материальных никаких. Не считая того, что я буду приносить тебе золотые самородки из леса да корень женьшеня.

— Золото? Правда?

Вот ведь дурачок. Неужели и впрямь придется искать другую семью? Не могу поверить, чтобы Дмитрий воспитал такого дурного сына.

Коснись кого другого, я могла бы силой «поправить» помыслы человека. Но с избранными все не так. Мы взаимно уважаем друг друга, и я не имею права влиять на их решения с применением силы. Разговаривать могу, убеждать, даже приоткрыть завесу таинственности могу, но никак не напрямую решать их судьбу. Накажет мироздание. Против Творца я никогда не пойду, это закон.

— Правда. Я Дмитрию каждый визит приношу, а прихожу я, сам знаешь, раза два в месяц.

— С золотом веселее будет. Тогда и подумать можно, — не без удовольствия потер ладони Костя.

Мы уже подъезжали к дому Дмитрия. И я, если честно, была этому рада. Неприятно вести разговор с человеком, одержимым деньгами, богатством. Я таких не понимаю и не стремлюсь понять. Хочется поскорее отправить их на перерождение. Пустые они.

— Я вот что решил. Если единственный способ оттянуть обратный отсчет — это пойти с вами в лес, то я согласен, — Костя словно одолжение сделал.

Но я не гордая, мне важно исполнить замысел Творца. И если ради этого нужно идти на попятную с будущем избранным, я и раздумывать не стану. Так проявляется в том числе мое уважение всему их роду.

— А сколько я могу жить у вас, в лесу, чтобы обратный отсчет не случился?

Парень явно решил перехитрить того, с кем и лукавить-то невозможно.

— Это твой выбор. И решение за тобой. Я не буду тебя ограничивать, выгонять или, напротив, удерживать. Ты, и только ты, должен принять решение.

— А жизнь-то налаживается! — повеселевший Костя открыл дверцу автомобиля и, выйдя на лужайку за домом, потянулся всем телом.

Глава 9

Ольга встретила нас тревожными глазами. Переводила взгляд с сына на меня, словно пыталась прочитать, предугадать.

bannerbanner