Железный лев. Том 3. Падаванство

– М-да… – покачал головой адмирал. – А если педалями не работать?

– Есть три системы вентиляции, выходящие в разные места. Педали – это когда совсем беда. Вон там ведро для естественных нужд на случай осады. Здесь запас воды и продовольствия. В принципе, запасов должно хватить на неделю.

– Мне говорили, что вы человек увлекающийся, но чтобы настолько…

– Никакого увлечения, – грустно улыбнулся Лев. – Английская корона дважды уже пыталась меня убить. Кроме того, конкуренты и шпионы. Здесь достаточная звукоизоляция, чтобы наш разговор было совершенно невозможно подслушать.

– Хм…

– А что делать? Жизнь – это боль и борьба, – развел руками Толстой. – Но давайте перейдем к делу. Я правильно понимаю, что вас ко мне направил Николай Павлович?

– Именно так. Он обрисовал очень мрачную картину предстоящей войны на Черном море и сказал, что вы знаете, как это все изменить.

– Знаю.

– Я весь внимание.

– Может, сначала чаю?

– Лев Николаевич!

– Хорошо-хорошо. Мне потребуется три самых больших и сильных ваших линейных корабля. Вроде «Парижа». Я срежу с них верхнюю часть по уровню гондека[18].

– ЧТО?!

– Погодите. Так вот. Я срежу верхнюю часть корабля по уровню гондека. Поставлю в них подходящую паровую машину с приводом на гребной винт. Сверху сооружу из дуба каземат с наклонными стенками. Не очень большой в центральной части. Обошью их плитами железа в четыре дюйма. Чего более чем достаточно для защиты от самых сильных британских и французских пушек при стрельбе в упор. А внутрь поставлю нарезные орудия, стреляющие ударными гранатами[19]. Калибром дюймов в пять-шесть. Хотя тут пока не ясно, надо смотреть, что там с пушками получится.

Лазарев молчал.

– Любой такой броненосец будет совершенно неуязвим для огня английских или французских пушек. Брандер ему тоже не страшен, так как он покрыт металлом. Таран разве. Но для этого их и нужно три. И еще с таким вооружением, чтобы избежать тарана.

Адмирал продолжал молчать.

– Скажите уже что-нибудь, – улыбнулся граф.

– А паруса? Им что, постоянно под машинами идти?

– Да. Постоянно. Потому что броня будет весить немало, и для защиты от опрокидывания мачтами придется пожертвовать. Ну и в бою ими едва ли получится воспользоваться. Лучше попробовать воткнуть паровую машину посильнее и котлы получше.

– Какая у них будет скорость?

– Не меньше шести узлов.

– Мало…

– Для первого боя – за глаза. Разве англичане или французы знают о том, с чем столкнутся? Тем более что нарезные пушки с ударной гранатой станут их рвать буквально на куски.

– Легко сказать… – покачал головой Лазарев. – У вас они есть?

– Никак нет. Но я ими и не занимался.

– Отчего же?

– Наши ведомства протекают, как старая рассохшаяся лодка. Если я что-то подобное сделаю, наши враги о том узнают. Слышали про расширяющиеся пули? О них враги узнали раньше, чем их ввели у нас. Вот так же будет и с остальным. А нам нужно их подловить. Как там говорил Суворов? Удивишь – победишь?

– Но переделку не скрыть.

– Есть решение, – улыбнулся Толстой. – Можно отправить три линейных корабля в практическое плавание к Новороссийску поздней осенью. Заявить, что их повредил бора. И отправить на ремонт… Да куда угодно в глубинку. Например, довести в Таганрог. Там разоружить. Срезать мачты и отбуксировать в Воронеж, проведя по бумагам, что в силу повреждений они пригодны лишь как блокшивы.

– Думаете, поверят?

– А почему нет? У нас ведь ведомости текут, и документы эти точно убегут в Лондон и Париж. Шпионы же в Севастополе их наблюдать не смогут и ничего не опровергнут.

– А в Таганроге? Кстати, туда их будет сложно привести из-за осадки.

– Тогда нужно будет где-то в полевых условиях разоружать и срезать мачты. Чтобы в глаза бросалось как можно меньшему количеству людей.

– Даже не знаю, – покачал головой Лазарев. – А экипажи?

– Держать при кораблях, запретив переписку без перлюстрации. И перестраивать их силами среди прочего. В процессе – переучивать. Всех переучивать, чтобы у нас получились запасные экипажи для такого рода кораблей.

– Вы так легко это все говорите… – покачал Лазарев.

– Это реальный шанс.

– Или нет.

– Или да. Вы понимаете, что такой корабль сумеет часами сохранять ход под сосредоточенным огнем и крушить, крушить, крушить. Эти трое буквально растерзают английский и французский флот, которые придут в Черное море. Особенно если подловить их в штиль или слабый ветер, чтобы они не убежали.

– Вы так в этом уверены?

– Абсолютно.

– Вы сказали, что у вас пока нет пушек… А что вообще из потребного у вас имеется? Подходящие паровые машины? Железные плиты? Что?

– Я специально не делал ничего из указанного, но я подготавливал возможность для их изготовления. Кроме того, смотрите сами. Если с задуманными пушками случается беда, то броненосцы мы сможем вооружить уже имеющимися 68-фунтовками. Каземат я так и так планировал делать из очень прочного южноамериканского дерева – кебрачо[20]. Если увеличить толщину этого славного материала, то мы сможем уменьшить толщину плит брони вдвое. Что сильно все упростит.

– Допустим. А машины? Их где взять? В России их не производят, тем более такие мощные.

– Давайте зайдем издалека, – улыбнулся Лев Николаевич. – Изначально в 1844–1845 годах я закупал для селитряного завода слабосильные английские машины для привода фабричного оборудования. Но это были очень примитивные машины. Один цилиндр, один ход, примитивное газораспределение, котел простейший с одной или двумя дымогарными трубами. Ну и полное отсутствие теплоизоляции. Больше десяти-двадцати лошадей с них нельзя было снять.

– Вы же понимаете, что этого совершенно недостаточно для кораблей?

– Не спешите. В конце 1845-го и в начале 1846 года я их немного доработал. Самую малость. Поставил им прямоточное газораспределение и обложил добротно асбестом. Что позволило увеличить мощность тех же самых машин с тем же расходом топлива вдвое. Погодите, – поднял руку Лев, перебивая попытку Лазарева возразить. – За 1846 год мы освоили производство новых котлов. А в минувшем – еще и цельнотянутые трубки для них стали делать. Короткие, но очень прочные, бесшовные. Так вот. За 1846 и 1847 год мы наладили выпуск типового малого котла. Двухпроходного. Из топки жар шел по толстым трубам снизу, а потом разворачивался и шел поверху уже по тонким трубам. Причем в сами трубы мы ставим простые спиральки из самого простого железа. Это позволило сделать верхние трубки потоньше и поставить их побольше, так как сажа хорошо оседала снизу. Заодно поднять эффективность теплообмена[21].

– Давайте-ка я угадаю. Это удвоило ваши машины с двадцати-тридцати лошадей до сорока-шестидесяти?

– Приблизительно, – улыбнулся Лев.

– На самом деле отличный результат, но для кораблей этого мало, – серьезно произнес Лазарев.

– С начала 1847 года мы наладили выпуск малой паровой машины. Один цилиндр прямоточной системы двойного действия, которую обслуживали два котла. Мощностью целых сто лошадей. Все максимально стандартизировано и упрощено в ремонте. Их мы, например, начали ставить на земснаряды.

– Уже неплохо, но…

– Но и это еще не все, – перебил его Лев. – На базе этой малой машины мы сделали ее вариант тройного расширения. Более сложный, с наборным коленчатым валом. Прямо под минувшее Рождество первую машину изготовили. Увеличив ее мощность до двухсот лошадей.

– И насколько она велика?

– Все такая же небольшая. Мы решили ее сделать на стандартных цилиндрах. Сначала один высокого давления. Потом два среднего. И четыре низкого. И еще один воздушный компрессор для топки, который можно отключать. Собрали их на базе V-образного чугунного поддона[22]. С коленчатым валом пришлось повозиться и с балансировкой газораспределения, но в целом получилось достаточно аккуратно. А главное – все цилиндры стандартные. Их удобно менять и обслуживать.

– И почему, скажите на милость, все это ваше производство еще не гремит на всю Россию?

– А зачем? Я вообще стараюсь попусту не кричать. Бахвальство в этом деле опасно. Враг-то не дремлет. Мы пока для своих нужд их делаем и продавать на сторону не собираемся. А потом будет потом. Тем более что производство все еще налаживается.

– И где вы набрали работников? У нас же с такими дельными людьми беда.

– Беда. Но не такая страшная. Просто их не ценят обычно. А я ценю. И вот уже который год скупаю. Как самоцветы, по всей России собираю. Или вы думаете, что Якоби просто так ко мне приехал из столицы? Кроме того, у меня к каждому толковому работнику по ученику приставлено или по два.

– Я слышал, что у вас два предприятия механических. На одном вы пистолеты многозарядные делаете, а на втором карабины. Где-то производятся машины эти?

– Револьверы и карабины уже давненько Шарпс делает. А Игнат сосредоточен на выпуске классных станков для моих нужд, но в первую очередь – на машинах. Так, продвинутую малую машину в двести лошадей мы сделали к Рождеству минувшему. А к апрелю уже оснастили ими генераторный зал на производстве стали. Совокупно в шесть тысяч лошадей.

– Около тридцати машин! Меньше чем за полгода?

– Они маленькие и в основном на отработанных деталях. И цилиндры, и поршни, и прочее уже отработано было. Не все, но в основном.

– А мощнее пробовали?

– Пробуем. Прямо сейчас. На других размерах. Но раньше осени едва ли получится сделать. Много вопросов. Ожидаем ориентировочно к будущему Рождеству, край к Пасхе машину в тысячу лошадей. Заодно попробуем немного улучшить уже имеющиеся, введя подшипники качения. Заодно нам на будущий год нужно будет переоснащать предприятие, чтобы максимально увеличить производство селитры. Война на носу.

– Хм… – почесал затылок Лазарев, явно загруженный такими деталями.

– Видите? Даже если у нас вообще ничего не сложится из новинок, мы, используя только то, что есть, сумеем получить волшебную палочку. И с ее помощью попытаться избавиться от британской и французской эскадры.

– Скорее волшебную метлу, – усмехнулся Лазарев.

– Тут как вам будет угодно.

Замолчали.

Адмирал смотрел в пустоту перед собой и думал.

Почему Николай Павлович доверял этому молодому, прости господи, кавалерийскому офицеру, Лазарев не вполне понимал. Да, кое-что о нем знал. Но его мало тревожили дела вне флота, поэтому не вникал и особенно не интересовался, видя в молодом человеке очередного ловкого прожектера, который каким-то образом втерся в доверие к императору.

Так что сам он ему не доверял.

Говорил-то он, конечно, складно. Но как оно сложится на деле? Неясно. Отдавать в канун войны три самых сильных линейных корабля Черноморского флота очень не хотелось. Это слишком ослабляло его. С другой стороны, если против него выйдут флоты Великобритании и Франции да при поддержке турок – надежды нет. Никакой. А если нет? А если англичане с французами сами не сунутся и придется драться только против турок? Там-то эти корабли очень даже пригодятся…

Дилемма.

Как говорится, и хочется, и колется, и Ктулху не велит.

– Михаил Петрович, – нарушил тишину Лев Николаевич, – каково будет ваше положительное решение?

– Вы сказали, что если мы не договоримся, то вы предложите что-то для флота. Я хотел бы вас выслушать. О чем шла речь?

– Вы считаете, что броненосцы делать не стоит?

– Я не сказал вам «нет».

– Вы не сказали «да».

– Я хочу послушать, что вы можете предложить мне взамен потенциально утраченных сильнейших кораблей Черноморского флота. Скажу вам начистоту – вы кавалерист, а рассуждаете о кораблях. Никакой моряк вам бы попросту не поверил. Даже слушать бы не стал.

– Кроме вас.

– И я тоже. Но вы продолжайте. А я подумаю. Что еще вы можете предложить флоту?

– Компактную установку для очистки морской воды[23], что освободит корабли от необходимости возить большие запасы пресной воды с собой.

– И как скоро?

– Первые штук десять в течение года. Дальше – хоть по полсотни в год.

– Еще, – улыбнулся Лазарев.

– Электрическое освещение кораблей. Пожаробезопасное. Во всяком случае, по сравнению с открытыми источниками огня.

– У вас вон до сих пор керосиновая лампа.

– Мне тут так сильно проще. Там ведь потребуется хотя бы маленькую паровую машину ставить, чтобы приводить в движение электрический генератор. Оно тут совсем не нужно. Да и лампы будут жить совсем недолго. Если не верите мне – давайте сходим в Казанский университет. Там уже есть опытная установка.

– Опытная… – покачал адмирал головой.

– Я не спешу технически вооружать наших врагов.

– Что еще?

– Ледокол. Специальной постройки корабль для вскрытия льда и навигации на Балтике зимой.

– К-хм. Вы серьезно?

– Абсолютно. Это, кстати, несложно совсем. По сути, это винтовой пароход с толстой металлической обшивкой и особой формой корпуса.

– Ладно. Это все хорошо, даже если получится, но не то. Вы мне лучше скажите, чем мне отбиваться от врагов, если ваша история с броненосцами провалится.

– Якорные мины вам Якоби уже изобрел. Я могу помочь с их производством. Подводные электрические фугасы еще раньше стали известны. Что еще? Шестовые мины можно использовать, хоть это и безумие.

– Что сие?

– Катер какой быстроходный с выдвижным шестом, на котором мина с ударным взрывателем. Он подходит к кораблю и взрывает такую мину о борт. Но это, как я уже сказал, сущее безумие. Лучше их делать самодвижущимися.

– Они тоже безумие? – усмехнулся Лазарев.

– Нет. Зачем? Делаем герметичную «сигару» корпуса. В переднюю часть помещаем мину со взрывателем. Остальное – это баллон со сжатым воздухом и гребной винт, который вращает выпускаемый воздух. Запускать их можно с катеров, шхун и прочей мелочевки. Подошли в ночи на кабельтов или ближе в полной темноте. Пустили такие мины. И ушли. Можно даже на веслах подходить, чтобы мачта на фоне ночного неба не маячила. Что еще? Ну и пушки с ударными гранатами. Их можно много где поставить. Если с нуля их сделать не получится, можно будет в 36-фунтовые пушки помещать кованую трубку с нарезами под меньший калибр или еще чего выдумать…

Разговор их тянулся и тянулся.

Лев же генерировал всякого рода полезные идеи одну за другой, где-то вспоминая их в чистом виде, где-то адаптируя к ситуации. Лазарев же думал, много думал. Сохраняя, впрочем, скепсис. Ведь слова словами, а дела делами…

Глава 6

1848, июль, 19. Лондон

Королева Виктория медленно помешивала изящной ложечкой в чашке чай, безнадежно испорченный молоком. Деликатно и очень умело, умудряясь совершенно избегать постукивания по бортикам.

Рядом расположился ее муж, принц Альберт.

Просто сидел и смотрел с презрением на лорда Палмерстона, стоящего перед ними с видом совершенно неловким и растерянным. Так, словно он не добежал до уборной и крайне этого стеснялся.

– И как это понимать? – тихо спросил муж королевы.

– Меня ввели в заблуждение.

– И как часто вас вводят в заблуждение? Вы вообще в состоянии занимать свою должность, если вас так легко ввести в заблуждение?

– Это первый и единственный раз, сэр.

– Первый раз… – покачал головой Альберт. – Вам не кажется, что у вас какой-то нездоровый интерес к этому молодому человеку?

– Он выглядит слишком полезным для России.

– И что это оправдывает?

– Если позволите, я объясню.

– Попробуйте, – произнесла королева.

– У меня есть определенные основания считать, что именно этот человек стоит за входом России в Американо-мексиканскую войну.

– Вот как? Почему вы так решили?

– Его двоюродный дядя был снаряжен и отправлен им в Калифорнию незадолго до этого. А позже имперский корабль уже снабжал того оружием, припасами и продовольствием. Император далеко не сразу согласился во всем этом участвовать.

– Вы уверены?

– Как и в том, что этот молодой человек мало проводит времени в Санкт-Петербурге, однако за минувший год был приглашен на обед к императору свыше десятка раз. Буквально за пару месяцев. Это очень странно и необъяснимо.

– Соглашусь, пожалуй, это действительно странно, но ничего не доказывает. Мало ли о чем они говорили. У вас же нет этих сведений. Вот. Пока все, что вы сказали, – это домыслы. Что-то еще добавите?

– Этот молодой человек сумел организовать производство отличной селитры каким-то новым образом. Быстрым. Дешевым. Что обеспечило Россию порохом. И в случае войны мы не сможем ей навредить, перекрыв поставки селитры.

– Уже хуже, но не более. Мы вот чугуна много льем. И что же? Если с нами кто-то надумает воевать, он побежит убивать наших мастеров? Это же вздор!

– Сейчас этот молодой человек занимается организацией массового выпуска стали, рельсов и нарезного оружия в городе Казань. Получая на все это огромные деньги.

– И какой смысл? – хмуро спросил Альберт.

– Прошу прощения, какой смысл в чем?

– Если все так, как вы описали, то этот Лев – доверенный человек Николая. Из-за чего они много и беседуют. И даже если он занимается контрабандой рубинов из Индии, то император о том знает. А если нет, то едва ли им пожертвует из-за такой малости. На что вы вообще рассчитывали, прося Ее Величество написать то дурное письмо? В чем был смысл вашей затеи? Выставить нас дураками и врунами?

– Вам это удалось, – мрачно добавила Виктория, не давая лорду Палмерстону ответить.

– Ваше Величество…

– Ах оставьте! – махнула она рукой. – Возможно, вы не знаете, но по этому поводу уже пошло шутят в Париже, Берлине, Вене и других столицах. По-разному. Кто-то даже называет все это попытками мести отверженной женщины. Будто бы я влюблена в него. И это еще приличная сплетня. Меня просто полощут в помоях по вашей милости!

– Я… Приношу свои искренние извинения.

– Как будто от ваших извинений хоть что-то изменится, – фыркнул недовольно Альберт.

– Император вам ответил?

– О да! – с нескрываемым сарказмом ответила королева. – Поблагодарил за подсказку и заверил, что никакой контрабанды нет. Просто его подданный тайком копал рубины на каком-то руднике в Сибири. Понемногу. Теперь же он смог обязать его увеличить добычу и сдавать ее в казну по заниженным закупочным ценам.

– И все?

– А вам этого мало?

– Ваше Величество, я уверен, что скандал, происходящий в Европе, дело рук графа Орлова. Он достаточно умен для этого. Хотя, признаюсь, для него это нехарактерно.

– Это неважно, – отмахнулась королева. – Что вы собираетесь предпринять для прекращения этого фарса?

– Нужно ударить по сути слухов и сплетен. Уравновесить их. Если вас обвиняют в том, что вы мстите по обыкновению отверженной женщины, то нужно совершить некие поступки, обратные ожиданию. Например, наградить этого графа. Скажем, каким-нибудь почетным орденом за успехи перед человечеством. Там есть за что.

– Вы полагаете, что он согласится? – усмехнулся принц Альберт.

– Это великая честь!

– Вы представляете, какой будет скандал, если он откажется? Это ведь только усугубит ситуацию. А у этого молодого человека есть все основания нас не любить. Взять хотя бы эту совершенно вздорную выходку нашего посла.

– Но мы же его наказали, а Льву выплатили компенсацию в сто пятьдесят тысяч рублей.

– Едва ли его это удовлетворило. Особенно теперь, после нового выпада, – возразила королева Виктория.

– Ваше Величество, мне нужно некоторое время, чтобы найти его слабости и страсти.

– Времени-то как раз у нас и нет, – хмуро произнес Альберт. – Нужно срочно что-то предпринять для спасения репутации королевы.

– Если не реагировать, то они успокоятся сами, – осторожно произнес Палмерстон.

– А если нет? – процедила она. – Хотите превратить меня в еще большее посмешище?!

– Сколько времени у меня есть? – еще осторожнее спросил лорд Палмерстон.

– Трое суток. Не более. Люди этого Блумфилда в Лондоне?

– Они погибли. В Санкт-Петербурге была кратковременная вспышка оспы. И помощник Джона как раз контактировал с кораблем, прибывшим из Индии, откуда она и пришла. Так что… Их просто не осталось. Нам даже их тел не выдали из-за заразности. Сами похоронили. А Джон сейчас в Аргентине.

– Бумаги его поднимайте. Думайте. Завтра вечером доложите о том, что вам удалось.

– Слушаюсь. Я могу идти?

– Да, – произнесла королева.

– А что там с Калифорнией? – поинтересовался принц Альберт, когда тот было уже пошел.

– Судя по всему, ее заберут русские.

– Зачем она им?

– Мы пока не знаем. Идет война, а потому сведения отрывочны, особенно со столь удаленных театров.

– Хорошо. Тогда спрошу иначе. Зачем Калифорния этому молодому человеку?

– Увы, идет война, – развел руками лорд Палмерстон. – А это глухое местечко Тихого океана. Там даже населения нет. Буквально пара тысяч человек, не считая индейцев. Его мотивы сложно предположить. Он достаточно парадоксален. Я сегодня же распоряжусь отправить туда пару кораблей и толковых людей, чтобы они все разузнали. Основные силы флота у нас сейчас обеспечивают наше наступление из Канады на юг. Каждый корабль на счету. Но я полагаю, что-то изыскать получится.

– Хорошо, – кивнул принц Альберт.

– Вы, кстати, обдумайте: как можно было бы его переманить на нашу сторону, – произнесла королева. – Он ведь еще не женат?

– Пока нет, но обручен с дочкой графа Александра Строганова, – заметил Альберт. – Думаю, что вам известно, что сей граф очень близок с семьей императора. В особенности с его детьми. Одна из Великих княжон так и вообще живет тайным браком с сыном Строганова. Лев едва ли откажется от такой партии. Слишком уж сильно она его сближает с наследником престола.

– Хорошо, сэр, – произнесла королева Виктория, глядя в глаза лорду Палмерстону, – вы все это затеяли, вам и разгребать. Завтра доложите о ходе дел. Вам все ясно?

– Предельно ясно, Ваше Величество.

– Тогда я вас больше не задерживаю.

Он вышел.

Нет.

Вылетел пулей.

Дверь закрылась, и принц Альберт вяло произнес:

– Не слишком ли много времени мы уделяем всей этой истории?

– Этот мерзавец сумел поставить на кон мою честь!

– Надо бы написать нашему доброму другу в Париж, чтобы он уже угомонил своих шавок.

– Вряд ли они его послушаются, – фыркнула Виктория. – Он же никто без нас. И кстати, этот скандал бьет по его положению намного сильнее, чем по-нашему. Но намекнуть ему стоит, чтобы усилил свои попытки остановить эту вакханалию.

– Признаться, я совершенно устал от выходок этого человека. Почему мы не можем просто взять и выгнать лорда Палмерстона? Вы же, моя милая, сами видите, что творится в Европе. Это его рук дело. Скольким нашим родственникам он уже навредил? И ведь это не конец. Не скрою, Великобритании все это выгодно, но нам с вами, чисто по-человечески… – махнул он рукой.

– Увы… За ним стоят очень влиятельные люди, – развела она руками. – И моя честь их волнует едва ли.

– Тогда пусть они исправляют созданные ими трудности!

– Иначе что?

– Проклятье!

– Моя власть очень сильно ограничена их чрезвычайным влиянием. Палмерстон мерзавец, этого не отнять. Но он должен совершить куда более серьезную ошибку и связанную отнюдь не с моей репутацией. Люди, которых он представляет, должны усомниться в его полезности. Тут-то мы и сможем ударить, легким касанием завершив карьеру этого человека.

– Я очень опасаюсь того, чтобы не открылся ящик Пандоры, – тихо произнес Альберт.

– В каком смысле?

– Если лорду Палмерстону удастся убить этого молодого графа из России, остановится ли он на этом? Ответит ли нам Николай? И не начнется ли резня европейских аристократов? Сделал бы все быстро и тихо, но нет. Вон сколько шума! Это все так непрофессионально.

Королева поджала губы. Ей эта перспектива совсем не понравилась…

* * *

Тем временем Лев Николаевич просматривал комиксы.

В формате лубка.

Отдельные листки с нарезкой из нескольких графических эпизодов и короткими подписями. Обычно они делались кустарно и очень в невысоком качестве исполнения. Лев же подошел к вопросу серьезно. И привлек студентов-художников, чтобы они не только разработали образы всех персонажей, но и нарисовали грамотно сценки.

В нужном ему стиле.

Весьма, надо сказать, далеком от всего, что в те годы практиковали. Не аниме, разумеется, но достаточно близко. Просто не с такой гиперболизацией, хоть и в должной степени просто и без ненужных и совершенно избыточных деталей. Что, как ни странно, открывало дополнительные возможности для передачи эмоций и смыслов.

Нарисовали, значит.

Профессиональные молодые граверы все это вырезали. Ну и пошла жара. А точнее, многоцветная прокатка.

Лев Николаевич подходил к вопросу самым серьезным образом, поэтому размениваться на черно-белые лубки не желал. Экономия со спичку, а эффекта недобирается с вагон. Так что те самые граверы делали разбивку под стандартную в те годы литографию в восемь цветов. Для каждого из которых свой штамп.