Читать книгу Ущелье Шайтана ( Ланиус Андрей) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Ущелье Шайтана
Ущелье Шайтана
Оценить:

4

Полная версия:

Ущелье Шайтана

На исходе был третий час ночи, когда отряд выступил в путь по крутой каменистой дороге. Киргизские лошади, которых геологи взяли в кочевье, медленно шли в поводу. На этой высоте уже чувствовалась нехватка воздуха и приходилось часто делать остановки.

Все мельче становились перелески арчи, сползавшие со склонов горы, и наконец они исчезли, сменившись мелким кустарником. Потом пропал и кустарник, и караван очутился в царстве камня, льда и безмолвия.

Вскоре дорогу путникам перегородили ледяные струи реки. Переход через нее оказался нелегким испытанием. Ноги скользили на камнях, покрытых тонкой корочкой льда. Лошади тоже скользили, а две даже упали в воду вместе с вьюками.

Красноватый шар солнца застал путешественников бредущими по крутой каменистой осыпи навстречу перевалу. Начинался самый напряженный участок пути.

Сначала все шло хорошо. Проваливаясь в неглубокий снег, лошади находили под ним опору и уверенно взбирались вверх по склону. Но вскоре пошел сплошной лед. В несколько минут караван пришел в полное расстройство. Стало ясно, что до самого перевала теперь придется рубить ступени во льду. Перед этой тяжелой работой путники устроили небольшой привал, усевшись на вьюках, снятых с лошадей.

– И почему это сокровища всегда бывают за горами, за долами? – вздохнула Вера.

– В сказках, – уточнил Дима.

– Нет, и в жизни тоже, – убежденно возразила Вера.

– Наверное, мы просто оцениваем вещи по затраченному на них труду, – предположил Владимир Иванович. – Тем, что не требует никаких усилий, мы и не дорожим.

– А любовь? – спросила Вера.

– А разве любовь не требует душевных усилий? – в свою очередь спросил Владимир Иванович.

Вера не ответила.

– Надо идти, – напомнил в это время проводник.

– Не хочется вставать, – простодушно призналась Вера.

Вмешался Рустам.

– Однажды молодой Тимур, – сказал он, – сидел в степи и смотрел, как муравей пробовал взобраться на высокий камень. Трудно было муравью, несколько раз он падал с вышины, но, несмотря ни на что, все же влез на верхушку камня... И подумал тогда Тимур: «Неужели я хуже муравья?»

– Вот именно: неужели мы хуже Тимура? – засмеялся Владимир Иванович. – Пора...

Началась утомительная прокладка ступеней. Под энергичными ударами кирок лед разбивался, и его осколки летели в лицо. Хорошо, что Владимир Иванович раздал всем темные очки, иначе легко можно было повредить глаза.

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда, по мнению проводника, дорога была готова. Взяв под уздцы свою лошадь, он осторожно повел ее на перевал. Вслед за ним потянулись с лошадьми остальные. Казалось, все шло удачно.

Но вдруг с Петром Реутовым, идущим последним, случилась беда. Еще на пути к перевалу он почувствовал себя плохо, шагал неуверенно и вот теперь поскользнулся. Чтобы удержаться, он схватил лошадь за шею и в следующее мгновение вместе с лошадью понесся вниз по ледяному склону. Все замерли, с ужасом наблюдая, как человек и лошадь мчатся к громадной трещине, зияющей в конце склона. Гибель казалась неминуемой. Но неожиданно движение их замедлилось, и они остановились в какихнибудь пяти шагах от трещины. Видно было, как человек без сил лежал на снегу.

После мгновений тишины все вдруг заговорили, закричали. Потом, оставив Веру на перевале, стали осторожно спускаться вниз, чтобы помочь попавшему в беду. Внизу выяснилось, что спасителем оказался снег, лежавший в конце склона. Он уже подтаял под лучами солнца и, налипнув комьями на скользящих человеке и животном, остановил их движение.

Петр сидел на снегу бледный, мучимый тошнотой, и его чуть ли не на руках пришлось нести на перевал. Он стонал сквозь зубы и мысленно проклинал все на свете. К счастью, больше никто горной болезнью не заболел.

А с перевала открывалась великолепная картина. Глубоко под ногами путешественников лежала цветущая долина, сверкая всеми красками лета. Взглянув в последний раз на северный склон, серебрившийся на фоне синего неба, путники стали спускаться в долину.

Спускаться было тоже нелегко, потому что приходилось все время сдерживать шаги. И когда караван достиг наконец зелени альпийских лугов, решили сделать привал.

Здесь проводник стал прощаться, объяснив, что дальше дорогу найти легко: надо только спуститься к реке и затем идти по ее течению. Вспомнив совет почтенного муллы, Владимир Иванович спросил, не знает ли он, как найти в долине лекаря Саида Ахмеда. Проводник неодобрительно покачал головой и начал быстро говорить покиргизски. Рустам перевел его слова:

– Он говорит, что хотя этот старик и называет себя врачевателем, но на самом деле он колдун, кудесник, и учили его ремеслу не индусские жрецы, как он уверяет, а нечистая сила. Каждую ночь он прибегает к помощи иблиса. Как только наступает полночь, он собирает своих джиннов, которые прилетают к нему в обличье птиц. Тогда начинаются танцы. Синий огонь вырывается изпод земли, гром гремит, земля трясется. А в саклях сами собой отворяются двери, и сазы и бубны начинают играть танец иблиса. Он говорит, что не советует нам иметь дело с этим человеком.

– Понятно, – усмехнулся Владимир Иванович, – иблис, конечно, это серьезно. Туг, брат, серой пахнет...

Было уже около трех часов дня, когда отряд спустился к реке. Все устали за двенадцать часов трудного пути и решили пораньше остановиться на ночлег. Для этого недалеко от реки выбрали подножие сопки, поросшее мелким кустарником.

Пока развьючивали лошадей, разбивали палатки и готовили обед, неугомонная Вера проверяла радиоактивность воздуха вблизи лагеря.

Вдруг она громко вскрикнула и стала озираться, словно увидела опасность. «Змея! – закричала она встревоженным спутникам. – Кажется, она укусила лошадь!»

Змеи в горах попадались часто, но всегда спешили уползать от людей, и на них почти перестали обращать внимание. Однако на этот раз испуг Веры оказался не напрасным. Лошадь, несущая приборы, прихрамывая, вернулась в лагерь. Левая нога ее выше копыта стала быстро опухать. Никто не знал, что нужно делать, и оставалось лишь надеяться на здоровье лошади.

На заходе солнца Вера спустилась к реке, чтобы постирать белье. Она только прополоскала его и уложила в таз, чтобы нести в лагерь, как увидела всадника: он неторопливо ехал вдоль берега, намереваясь, очевидно, переправиться на другую сторону.

Вера присела на камень, поджидая всадника, и, когда он подъехал, увидела, что это старик с белой бородой и худым морщинистым лицом. Он был стар, но не дряхл и спину держал прямо.

– Кто вы? – спросил он, когда они поздоровались.

– Мы геологи, экспедиция из Москвы. Вон наш лагерь... – сказала Вера.

– Вижу, – заметил старик, довольно сносно говоривший порусски. – Я вас найду.

Он тронул было лошадь, но Вера его остановила.

– Дедушка, – она указала на пучки привянувших трав, торчащие из его хурджума, – может, вы вылечите нашу лошадь?

– А что с ней? – спросил он.

– Ее укусила змея, – пояснила Вера.

Старик молча повернул коня и направился к лагерю. Поздоровавшись со всеми, он подъехал к понуро стоящей лошади и слез с седла. Потом достал из переметной сумы коран в ветхом кожаном переплете, раскрыл его наугад и начал быстро читать, невнятно произнося слова. Прочитав страницу, он закрыл книгу и бережно положил ее на прежнее место.

Затем извлек из сумы пузырек с зеленоватой жидкостью и сунул себе за пазуху. Все молча наблюдали за действиями старика. А он, подойдя к лошади, стал тщательно исследовать ее ногу. Найдя около копыта небольшую сочившуюся ранку, старик достал пузырек, слегка смочил жидкостью тряпицу и приложил к ноге животного. Лошадь вздрогнула, как от неприятного прикосновения, но затем успокоилась.

– Теперь надо подождать полчаса, и все пройдет, – сказал старик, садясь на коня.

– Дедушка, как же вас зовут? – спросила Вера.

– Я Саид Ахмедэфенди, – ответил он. – Отдыхайте с миром, я сам вас найду. А сейчас мне надо ехать.

И он рысью пустил свою лошадь к реке.

– Ну что ж, для человека, знакомого с иблисом, он появился и исчез достаточно таинственно, – отметил Владимир Иванович.

– А он и вправду вылечил нам лошадь! – крикнула Вера.

Заинтересованные, все подошли к лошади. И действительно, почти на глазах опухоль стала спадать и вскоре бесследно исчезла. Лошадь перестала хромать.

Глава 30 Бегство

Поздно вечером в дом Барышникова требовательно постучали.

– Кто там? – недоумевая, подошел хозяин к входной двери.

– От Марьи Павловны известие, – ответили за дверью.

– Господи, что с ней случилось? – встревожился Феодосий Павлович.

Он открыл дверь, и тотчас в грудь ему уперся ствол револьвера.

– Спокойно, папаша, – предупредил мужчина в кепке с длинным козырьком.

На глаза Барышникова живо набросили черную косынку, потом усадили и привязали к стулу. Когда все было готово, к двум налетчикам присоединился третий. Он жестом указал, что можно начинать.

– Будешь сидеть тихо и отвечать на вопросы – останешься жить, – сказал мужчина в кепке, стоя возле Барышникова. – Где хранятся бумаги инженера Смирнова?

– В подполе на кухне, – глухо ответил Феодосий Павлович, – это его личный архив.

– В чем он находится? – спросил мужчина.

– В сундуке, – сказал Барышников.

– Где ключи? – спросил мужчина.

– У меня нет, – признался Феодосий Павлович. – Ключи у хозяина.

– Хорошо, теперь сиди и молчи, – сказал мужчина в кепке.

Третий налетчик взял у него связку отмычек, прошел на кухню и быстро спустился в подпол, светя электрическим фонариком.

Он присел возле сундука, подобрал отмычки к замкам и откинул крышку. Но в это время наверху послышались шум, возня и короткие восклицания.

Налетчик замер, погасив фонарик. Он услышал шаги, и через мгновение его позвал спокойный голос:

– Выходите, Лев Станиславович!

Покушение на Смирнова под видом несчастного случая заставило поторопиться с разоблачением преступников. И когда Шиманский со своими подручными снова отправился в Кызылкию, в доме Барышникова была устроена засада. В ту же ночь были произведены аресты. Лишь Мустафа Азизов исчез. Вернее, турецкий полковник, ныне на английской службе, Али Риза...

А утром по дороге на Куву ехала арба на саженных колесах, влекомая неказистой на вид, но справной в деле лошаденкой. На арбе сидел пожилой человек с задубевшим морщинистым лицом, в потертом халате и грязноватой чалме, концом которой он время от времени вытирал свои красноватые слезящиеся глаза. На арбе лежали четыре мешка с ячменем, полупустой мешок с дорожными припасами да сноп клевера.

Было прохладно, потом стало жарко. Арбу обгоняли более резвые повозки и брички, а порой и свой брат арбакеш пускался рысью, лишь бы не плестись в хвосте у мерно шагавшей лошаденки. Пыль висела над дорогой, пекло полуденное солнце, но ни человек, ни лошадь словно не замечали неудобств. Человек тонким голосом напевал песенки, протягивая один звук шагов на пятьдесят, а лошадь, поматывая головой, тащила арбу с таким видом, словно готова была идти хоть на край света.

Под вечер он остановился в придорожной чайхане, напоил и накормил свою лошаденку и сам напился чаю, закусывая черствой лепешкой. Он был беден, и даже мальчишки, разносившие чайники, посматривали на него снисходительно.

Так путник добрался до Кувы. Здесь он, пересчитав деньги, впервые поел плова в базарной чайхане и долго пил чай, пока чайханщик не зажег на столбе керосиновую лампу.

Потом путник сел в арбу и окунулся в темные улицы кишлака. Вскоре он остановился перед усадьбой Исмаилбека, постучал в ворота, переговорил через калитку с работником и исчез за высоким глинобитным забором. Это и был Мустафа Азизов.

Глава 31 Горная река

– Нашел, нашел! Идите сюда, нашел! – неистово кричал Рустам.

Эту мрачную сопку на правом берегу реки, которая высилась среди песчаников и сланцев, подобно египетской пирамиде, участники экспедиции приметили еще со вчерашнего вечера. И как только рассвело, наскоро позавтракав, начали взбираться на ее скалистую вершину.

Дело в том, что вчера приборы впервые показали повышенную ионизацию воздуха, и взоры всех, естественно, обратились на недалекую сопку. Шли, как обычно, растянувшись цепочкой, и Петр шагал вместе со всеми, вооружившись геологическим молотком. За последние дни он прослушал целый курс лекций и получил практические уроки минералогии.

Участники экспедиции осматривали каждый камушек, простукивали каждый обломок скалы. А скала, сложенная из черных кремнистых сланцев, оказалась необычной твердости.

Прошло более часа сосредоточенных поисков, когда раздался громкий крик Рустама. Все бросились к счастливцу. Сидя на корточках возле небольшой ниши, он старательно выбивал в скале кусочек породы. Удары сыпались градом, высекая искры и выбивая острые осколки. Когда все собрались, Рустам приостановил работу и пригладил камень. И участники экспедиции увидели на его матовой поверхности мелкие, как зернышки проса, яркожелтые крупинки. С большим трудом при помощи зубила отбили образец минерала и отправили с Верой вниз для проверки на радиоактивность.

А так как всем не терпелось узнать результаты анализа, то договорились, что в случае удачи в лагере разожгут дымный костер.

Вскоре удалось обнаружить еще несколько минералов с желтыми вкраплениями. Наконец все собрались на вершине сопки. По рукам пошел бинокль, в который стали разглядывать, что делает Вера в лагере. Минута тянулась за минутой, и всем казалось, что она занимается любыми посторонними делами, но только не проверкой минерала.

Но вот Вера вроде зашевелилась, готовясь подать условный сигнал. Однако делала она это так медленно, что Дима, не выдержав, начал отчаянно размахивать руками.

Владимир Иванович вскинул бинокль. Дружное «ура» было ответом на его сообщение, что костер загорелся. А вскоре он задымил так, что стало видно простым глазом. В тот же день Владимир Иванович созвал «ученый совет». Он сказал, что радиоактивных минералов на поверхности сопки встречается весьма мало и сами по себе они имеют лишь научное, а не практическое значение. Для того чтобы определить истинное значение черной горы, надо заглянуть в ее недра. А для этого, учитывая необычную крепость породы, нужен динамит, еще хотя бы дюжины две патронов. Значит, необходимо ехать в город. Однако Джумабай ему говорил, что здесь, в предгорьях, есть небольшой рудник, где добывают серу, и там, наверное, можно будет достать динамит.

На следующее утро Владимир Иванович покинул лагерь, рассчитывая обернуться в три дня. За это время участники экспедиции должны были составить геологическую карту месторождения, исследовать все склоны сопки и найти, если она есть, выход жилы с радиевыми минералами. Так, чтобы к возвращению из поездки можно было наметить точки, где следовало закладывать горные выработки.

На руднике, куда он благополучно добрался, ему и в самом деле удалось раздобыть немного динамита. Он сложил патроны, завернутые в непромокаемую ткань, в седельные сумки и, не мешкая, отправился в обратный путь. Следовало поторапливаться. В горах наступила жара, и вода в речках стала подниматься. А в половодье горные речки имели обыкновение сносить мосты...

Вскоре Владимир Иванович нагнал одинокого всадника. Они поздоровались и, выяснив, что до реки им по пути, поехали вместе. Спутник Владимира Ивановича, опрятно одетый уйгур средних лет, сказался учителем из города Оша, направляющимся к родственникам в дальний аул. Он хотел бы летом открыть в ауле курсы ликбеза, но этому сильно препятствует арабский алфавит, который давно пора, как пишут газеты, заменить латинским.

Владимир Иванович в свою очередь рассказал, что он геолог и что их экспедиция ищет месторождение радия в Алайских горах. Учитель слышал о радии, но мало и путанно, и хотел бы узнать о нем от сведущего человека.

В общем, незнакомец оказался любознательным человеком, и долгая дорога до реки прошла в интересной беседе. Увы, река ночью снесла мост, построенный, как водится, в самом узком месте. До следующего моста, проложенного выше по течению, было не менее тридцати верст, и перспектива потерять день, а то и два на объезд в горах никак не устраивала Владимира Ивановича.

– Что вы собираетесь делать? – сочувственно спросил спутник.

– Найти брод и переправиться через реку, – сказал Владимир Иванович.

Путники неторопливо двинулись вдоль берега, высматривая переправу. Когда они поровнялись с кишлаком на другом берегу реки, внимание Владимира Ивановича привлек показавшийся там всадник. Морозову показалось, что это Джумабай. Он внимательно всматривался в подъезжавших, а потом поскакал вперед и остановился возле чайханы, призывно махая рукой. Очевидно, в том месте и был брод.

И действительно, когда спутники поровнялись с чайханой, то увидели нагромождение камней, уходящее под воду. Владимир Иванович попрощался с учителем и решительно направил коня в реку.

Киргизский конь, привычный к переправам, уверенно двинулся по подводной гряде, все глубже погружаясь в воду. Владимир Иванович глянул вниз и только хотел отвести взгляд, чтобы не закружилась голова, как увидел перед глазами фонтанчик воды.

Морозов стремительно оглянулся: слишком много он повидал таких зловещих всплесков, чтобы ошибиться. Неожиданный поворот головы спас ему жизнь – вторая пуля лишь обожгла шею. Азизов, стоя на берегу, спокойно расстреливал его из револьвера.

До третьего выстрела у Владимира Ивановича оставались доли секунды. Спасение было только в том, чтобы нырнуть, – и он мгновенно это сделал. Пуля задела коня, он рванулся, сорвался с подводного гребня и тотчас был сброшен в реку.

Владимир Иванович почувствовал, как повод вырвало у него из рук, вынырнул и увидел, что лошадь, отнесенная течением, уже плывет в стороне.

И человека и коня стремительно несло вниз по течению мимо кишлака. На секунду Владимиру Ивановичу удалось опереться на каменную глыбу и выпрямиться во весь рост, прежде чем поток подхватил его снова. Но в это мгновение он успел увидеть, что Джумабай бешено мчится на коне по берегу, стремясь обогнать плывущего и броситься в реку.

Владимир Иванович, не сопротивляясь, плыл в холодной массе воды, которая то прижимала его мощными струями к самому дну, то снова выносила на поверхность. Он понимал, что если Джумабай не успеет ему помочь, то река быстро измотает его силы. И первая же теснина обернется для него гибелью.

Он попытался еще раз остановиться и, изловчившись, снова уперся ногами в скользкий валун. Несколько секунд, захлебываясь и сопротивляясь напору воды, он все же удержался на месте. И этих мгновений хватило Джумабаю, чтобы наконец обогнать пловца и прямо верхом на лошади броситься ему наперерез в реку.

Теперь их вместе несло по течению, то сближая, то отбрасывая в водовороты на глубоких местах. Но Джумабай не сдавался. Теперь он переменил тактику. Перестав бороться с рекой, он дождался, когда их снова начало сближать, и в последний момент соскользнул с лошади. Ухватившись одной рукой за гриву, Джумабай изо всех сил рванулся к Владимиру Ивановичу, и они успели схватить друг друга за руки.

Однако и теперь их положение было чрезвычайно опасным. Река неумолимо несла всех троих к гудящему перекату. Спасла всех лошадь, которая, борясь за свою жизнь, с дикой энергией выплыла на берег.

Владимир Иванович несколько минут без сил пролежал на берегу. Потом с трудом поднялся, чувствуя дрожь в ногах и боль во всем теле. Борьба с рекой не прошла даром и для Джумабая, который в изнеможении сидел на прибрежном валуне. А метрах в ста стояла и лошадь Владимира Ивановича со сбившимся под брюхо седлом.

Глава 32 Солнце мертвых

– «Судебный исполнитель Ташкентского областного суда Кацапов Антон, на основании 304 статьи ГПК, назначает публичные продажи...» – забавляясь, громко читал Дима старую газету, прихваченную Морозовым на руднике. – «Мужской портной Е. В. Губницкий, берлинский закройщикакадемик, принимает заказы мужского платья и выполняет их художественно...»

Все с улыбкой слушали Диму, и в то же время каждый невольно вспоминал и свою прошлую жизнь, и большой город, где сейчас, после работы, люди собираются в парк, в театр, кино.

– Слушайте, слушайте! – оживился Дима. – «Безусловный боевик «Багдадский вор». Волшебная фильма в одиннадцати частях. Играет чародей экрана Дуглас Фербэнкс. У рояля И. Спивак...». Э, черт, и в Москве не успел посмотреть, и здесь пропущу. А мировая, говорят, фильма...

– Ничего, успеешь, – утешил его Владимир Иванович, – теперь целый год не сойдет с экрана.

Дима, начавший читать с последней страницы, развернул газету и стал просматривать внутренние полосы.

– А вот и про Фергану заметка, – сказал он. – «Город никак не может привыкнуть к все более развивающемуся автомобильному движению. Дикие кишлачные лошади в паническом страхе мчат арбы на телеграфные столбы, ломают их вдребезги, столбы трещат...»

Он замолчал, читая про себя, и вдруг воскликнул:

– Эх ты, инженер Смирнов погиб!

И он вслух прочитал всю заметку.

Это неожиданное известие заставило всех примолкнуть. И хотя они видели Смирнова всего один раз и встреча эта была не из самых приятных, каждый невольно подумал о трагической судьбе старого инженера.

– Да, трудно пришлось в наше время старой интеллигенции, – задумчиво сказал Владимир Иванович. – Не все нашли свой путь в революцию. Но мне все же кажется, что Смирнов был на этом пути. Жаль человека...

– И мне жаль, – заявила Вера. – Хороший был человек. Только немного потерянный...

В тот вечер, когда Владимир Иванович и Джумабай вернулись после приключения на реке в лагерь, был разработан план работы на сопке. И сегодня утром все участники экспедиции начали расчищать ее южный склон, где было найдено больше всего минералов. К полудню были просверлены шпуры, в которые заложили по два динамитных патрона, а вскоре раздались и первые взрывы. Однако порода оказалась пустой.

После обеда были произведены новые взрывы, но они, как и предыдущие, не принесли ничего утешительного. Общее разочарование выразил Джумабай. Окинув взглядом кучи взорванной и переворошенной земли, он со вздохом заметил:

– Бежали на запах шашлыка, а оказалось – осла клеймят...

Однако путешественники не теряли надежды на успех. Владимир Иванович и Дима совершили поход дальше на юг и установили, что отдельные выходы черной кремнистой породы тянутся прерывистой полосой до самой горной гряды. Поэтому следует продолжить поиски в этом направлении вплоть до перевала, а если понадобится, то и за горным хребтом...

– Дедушка едет, – нарушила молчание Вера.

К лагерю, четко выделяясь на фоне заката, приближался всадник. Со дня первого знакомства они больше не встречали старика, и вот, очевидно, он решил сам их навестить. Поздоровавшись, Саид Ахмед слез с коня и, отказавшись от еды, взял предложенную ему кружку чаю.

– Все эти дни, – начал он после молчания, – я шел за вами следом. По следам легко можно узнать, хорошие люди их оставили или дурные. Скажу, что вы мне понравились, и птицы и звери вас не боялись. Но сегодня вы испугали взрывами всю долину. Зачем вы нарушаете покой гор, что ищете в чужом для вас краю? Золото? Но золота здесь нет, и напрасно вы будете бросать в небо землю и камни.

– Мы хотим попросить у вас прощения за эти вынужденные взрывы, отец, – сказал Владимир Иванович. – Но мы ищем не золото.

– А что еще могут искать в горах люди из города? – спросил старик.

– Отец, – продолжал Владимир Иванович, – вы любите тихие долины и чистые речки, синее небо и зелень трав. Поверьте, мы тоже все это любим. Но посмотрите вокруг, разве счастлив народ в этом краю? Бедность, болезни, темнота... Здесь одни всегда работали, а другие богатели. Сейчас в горы пришла новая власть. Она хочет, чтобы народ избавился от нужды и болезней, чтобы он зажил счастливой жизнью. Но для этого на помощь силе людей должна прийти сила природы. Вот мы и ищем такие камни, такую руду, которая дала бы людям света и тепла в тысячи раз больше, чем дрова или уголь. Минерал этот называется радий. И если вы встречали в своей жизни такой камень, то помогите нам его найти.

И Владимир Иванович протянул старику образец ферганита.

– И этот невзрачный камень может обогреть людей и осветить им жизнь? – недоверчиво спросил старик.

– Не судите по виду, уголь ведь черный и пачкает руки, – улыбнулся Владимир Иванович.

– Хотел бы я вам поверить, – задумчиво сказал старик. – Я встречал в своей жизни людей, которые искали сокровища в земле, но никто из них ничего не сулил народу, а лишь для себя хотел богатства. Вы здесь первые, кто ищет пользу людям. Хорошо, проведу вас в одну долину, где я встречал такие камни. Может быть, вы найдете там свой радий...

– А где находится эта долина? – спросил Владимир Иванович.

bannerbanner