Доигрались

Джованни Д’Анджело подошёл к мячу, глянул и вернулся на дистанцию. Он с разбега пнул по мячу, но Кент почти сразу угадал траекторию. Только вот ему даже делать ничего не пришлось. Мяч ушёл в перекладину и счёт остался неизменным.

Финальный свисток прозвучал как подарок судьбы. Команда Эха выиграла со счётом 3:2.

После матча команда была выжата на максимум. Бен сидел с перевязанной головой, но, что необычно, улыбался. Он редко улыбался, хотя ему шло.

Питер стоял у стены, молча разматывая тейп на кулаках. Виктор опустился на лавку, прижимая лёд к коленям, когда Натаниэль сел рядом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Нет.

— Это просто матч. — Нат положил руку на его плечо.

Виктор смахнул её моментально.

— Конечно, блять, — процедил он, натягивая толстовку поверх формы.

Сейчас его мысли были далеко не об игре. Если кто-то из этих ублюдков посмеет тронуть Катрин, он достанет их из-под земли и заставит на себе прочувствовать «все прелести жизни». Потому что она — единственная, кто по-настоящему дорог ему.

Глава 7

Кристофер.

Утро после выездного матча выдалось далеко не добрым. Большая часть команды разошлась по комнатам сразу по приезду и до сих пор не проснулась. Но Кристофер не спал.

Он сидел на подоконнике в гостиной, поджав одну ногу под себя и аккуратными движениями пальцев чистил мандарины. Корки от них ложились на подоконник ровной спиралью. Кристофер не любил мандарины, но чистил их каждый раз, когда предоставлялась возможность. Кто знает, может, всё дело было в том, что раньше у него и этого не было. В детстве у него вообще ничего не было.

Приют при церкви Святого Августина на окраине Детройта не значился в списке худших мест для сирот. Туда вообще не заглядывали на проверки. А зря. Кристофер запомнил это место на всю оставшуюся жизнь. Отец Мартин, сутулый мужчина, называл пыточные методы божественными благами. Детей там не только били и морили голодом. Их унижали. По-другому, Кристофер не мог это назвать. Каждую молитву, каждую трапезу и каждую минуту им внушали, что они представляют из себя лишь расходный материал.

Кристофер попал туда в восемь лет. Его родная мать повесилась на балке в съёмной квартире, а отец, которого он никогда не видел, официально отказался от него ещё при рождении. Мать его была красивой. Внешность Крис унаследовал от неё и каждый день, глядя в зеркало, вспоминал маму. Она была для него, наверное, самым ценным. Сложно сказать. Он и сам не знал, чего в нём больше: разочарования от столь глупого поступка или тоски по ней.

В приюте его встретили старшие мальчишки. Они тоже были сиротами, но в иерархии церкви это не имело значения. Имело значение, что Крис был рыжим, маленьким на их фоне и не умел драться. Первое время его избивали каждый день, оставляя лишь синяки, которые он мог прятать под одеждой. Отец Мартин делал вид, что не замечает, а Сёстры шушукались за спиной, называя его ведьминским отродьем.

Кристофер был слишком догадливым, чтоб с первого раза не усвоить главное правило жизни. Позволять кому-то кидать себя в грязь — всё равно что самостоятельно опуститься на дно. Его рост и миниатюрность были против него, но он нашёл иной способ ставить на место каждого, кто решит идти против него.

Изначально он действовал только словами, но со временем его аппетиты выросли. В десять он впервые переступил черту. Не убил, если быть точным. Парень сам слетел с лестницы, переломав кости и оставшись инвалидом. Бедняжка.

Крис тогда стоял на верхней ступеньке и смотрел, как Томас катится вниз, пересчитывая затылком каждую ступеньку и уголок. Он не толкал его. Просто улыбнулся и спросил, боится ли тот высоты. Ничего криминального, да и Кристофера никто не обвинил. Наверное, именно это и стало рычагом. Ему было десять, но он уже тогда понял, что главное оружие в руках человека — страх. Достаточно найти его, и надавить на кого угодно будет проще простого.

То же самое он делал и с Эхо. Коллекционировал страхи. Забавно, что многие из команды так плохо прятались, что раскрыть их можно было как пятилетнего ребёнка — легко и просто.

Кристофер отложил мандарин на подоконник и свесил ноги. Цитрусовые он не ел. Их кислый привкус ему совсем не нравился и вызывал лишь ненависть. В предрассветных сумерках его и без того рыжие волосы подсвечивались медным. Он смахнул прядь за ухо и перевёл взгляд на блокнот, что лежал на столике.

У него было таких два. Первый, тот, что лежал на виду, он не скрывал, записывая в него только то, что можно. Второй был спрятан под половицей в комнате и не предназначался для других. Туда он записывал наблюдения о команде, травмы, страхи и всё, что давало рычаг.

Половица на лестнице скрипнула, привлекая его внимание. Кристофер повернул голову. В гостиную спустился Энтони Льюис — босой, не выспавшийся и в мятой футболке, которая сползала с одного плеча. Судя по тому, как быстро сменилось выражение лица, он не ожидал увидеть здесь кого-то. Встретившись взглядом с Кристофером, он остановился и опустил взгляд.

— Оу, — виновато произнёс Тони, спустившись вниз. — Я думал, все спят.

Кристофер улыбнулся и сел на диван, хлопая рядом.

— Садись, раз уж проснулся.

Энтони помедлил, но всё же сел на край, выстроив дистанцию. Кристофер заметил, что руки Льюиса дрожат, а под глазами залегли тени. Превосходно. Подобное означало только одно — кое-кто уже поработал с ним. Не человек. Оставшийся. Шептун, как он их называл.

Крис не считал нужным рассказывать кому-то о том, что он вообще видит всю эту хрень. Возможно, это досталось от матушки. А может, от нечестивого папаши, который давно пропал с радаров. Он просто знал и видел, но даже так Оставшиеся обходили его стороной, не желая даже дышать с ним одним воздухом. Но других-то это не касалось.

— Тяжёлая ночь? — мягко спросил Кристофер, откинувшись на спинку дивана.

— Не могу уснуть, — коротко ответил тот.

Голос Энтони звучал устало и слишком вымотано. Нетрудно догадаться, что это не первая бессонная ночь. Кристофер с пониманием кивнул и достал из кармана конфету, протянув сокоманднику. Тот, без тени сомнения, взял её.

— Из-за ссоры с Зоэ? Вы вчера ругались по телефону, когда мы приехали.

Энтони напрягся и опустил взгляд. Пальцы сжались на сладости.

— Ты…

— Я не подслушивал, — мягко перебил Крис. — Я просто переживал.

Он положил руку на его плечо и продолжил:

— Ты как? Она опять угрожала?

Энтони молчал, опустив взгляд в пол. Вечная ругань с ней выматывала сильно. Это был далеко не секрет. Многие в команде знали об их трудных отношениях. Зоэ Ришар работала в «Багровом Разливе» — баре, что находился недалеко от кампуса и где команда часто зависала после тренировок. Кристофер часто замечал буйный характер девушки, которая то и дело ругалась с кем-то либо из персонала, либо из посетителей. Наверное, трудно было встречаться с таким неженкой, как Энтони.

— Она сказала, что расскажет всем, — голос Тони прозвучал неестественно низко, с хрипотцой. — Про то, что я… Я слышу голоса…

«Бинго!» — Крис хотел улыбнуться, но сдержался.

— Она сказала, — продолжил тот, — что, если я не пойду к врачу, она позвонит моим родителям и всё расскажет. Или тренеру…. Она… Она не верит мне…

— А ты сам веришь?

Энтони поднял на него взгляд, в котором читалось что-то среднее между страхом и абсолютным отчаянием. Кристоферу определённо нравилось, но говорить об этом сейчас было ни к чему. Он нашёл рычаг. Сейчас это было куда важнее.

— Я не знаю… — тихо ответил Энтони. — Голос говорит, что она должна замолчать… Я не хочу, но он повторяет снова и снова…

Кристофер нежно провёл ладонью по его спине, утешая, и склонился, заглядывая своими сапфировыми глазами в его карие. Не доверять Кристоферу у Энтони не было причин. Всегда такой добрый и отзывчивый, он не вызывал у окружающих ничего кроме доверия. Как жаль, что люди порой слепы, но это уже явно не его проблемы.

— Послушай, — мягко, почти шёпотом, сказал Крис, поглаживая того по спине. — Я не знаю этот голос, но я понимаю тебя. Ты ведь понимаешь, что, если Зоэ расскажет кому-то, тебя вышвырнут из команды. А потом из университета. Ты же не хочешь попасть в больницу? Тогда ты потеряешь всё. Ты же не хочешь потерять всё, чего так долго добивался?

Энтони заметно побледнел.

— Не хочу…

— Ты хороший парень, Энтони, — произнёс Кристофер, поддерживающе. — Ты не чудовище, ты просто хочешь, чтоб голос замолчал. Это нормально. Каждый человек порой хочет тишины.

— Но она… Она не заслужила…

— Она угрожала тебе, — мягко перебил Кристофер. — Она хочет разрушить твою жизнь из-за того, что не хочет понять. Разве это справедливо? Разве она дала тебе шанс? Она попыталась помочь? Она просто испугалась и решила, что ты проблема, от которой нужно избавиться.

Энтони молчал, но Кристофер почувствовал его дрожь. Это не могло не радовать. Бедный мальчик. Так вымотался, что любую нежность воспринимает как спасение.

— Я не говорю, что нужно сделать это сейчас, — продолжал Кристофер тем же мягким, чересчур слащавым тоном. — Просто представь. Что будет с тобой, если она кому-то расскажет? Что будет с твоей семьёй после этого? Твои родители же мормоны1[11], да? Как они отреагируют, когда узнают, что их сын слышит голоса и ведёт себя странно?

— Они… Они не поймут, — выдавил Тони.

— Вот именно, — ласково шептал Крис, позволив себе улыбку. — Никто не поймёт тебя. Кроме меня. Я всегда буду на твоей стороне, Энтони. Помни об этом.

В гостиной повисла тишина. Кристофер убрал руку со спины сокомандника и, склонившись, посмотрел на него с улыбкой, не доверять которой не было причин. Энтони сидел, глядя в одну точку в стене, пока пальцы отчаянно сжимали обёртку.

— Иногда, — сказал он едва слышно, — голос говорит, что ей нужно замолчать… Это…

— Значит, что она должна исчезнуть, — продолжил Кристофер, поставив локти на колени и подперев лицо ладонью. — В смысле — перестать быть проблемой. Ты же понимаешь, о чём я?

Энтони медленно кивнул.

— Я просто хочу, чтоб он замолчал…

— Он замолчит, — пообещал Кристофер, заглянув в его глаза. — Я обещаю: когда она замолчит, всё исчезнет вместе с ней.

Что именно должно исчезнуть, он уточнять не стал, да и Энтони не спрашивал. В этом и была вся красота. Кристофер давал ему ровно столько, чтоб Энтони почувствовал себя понятым. И, судя по всему, это сработало. Хотя говорить об успехах было рано, Кристофер уже предвкушал весёлое продолжение этого разговора. Не с ним, а с Зоэ.

Команда наверху начала просыпаться. Скоро общежитие Эха должно наполниться голосами и беспорядочным шумом.

Кристофер встал с дивана и подошёл к подоконнику, поднимая блюдце с кожурой.

— Пойду выкину, — сказал он, направляясь в сторону кухни. — Ты бы сходил поспал. Выглядишь уставшим.

Энтони кивнул и поднялся. Поднимаясь по лестнице, он остановился на третьей ступеньке и повернул голову в сторону младшего:

— Кристофер?

— М? — обернулся тот.

— Спасибо, что выслушал.

Крис тепло улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, Тони. Ты же знаешь, я для тебя что угодно сделаю.

Энтони поднялся по лестнице. Кристофер проводил его взглядом, и улыбка тут же исчезла с его лица, словно её никогда и не было. Он дождался, пока шаги наверху более-менее стихнут, и поднялся в свою комнату. Нэйтана в комнате не было, наверное, успел свалить в душ. Отлично.

Он достал из-под половицы блокнот, взял ручку из ящика и пролистал пару страниц, начеркав новые строчки:

«Запись 147: Льюис. Голос активен. Девушка — проблема. Сломается в скором времени. Если нет — подтолкнуть».

Он закрыл блокнот, спрятал его обратно и вышел на кухню, встретив по пути заспанного Элиаса, который неразборчиво бормотал под нос. Уже с порога Эл требовал кофе и, как обычно, жаловался на боль в ноге после вчерашнего матча. Кристофер беззаботно рассмеялся, налил ему кружку и завёл обычный, ничем не примечательный разговор о «Скорпионах» и их игре. Обычный утренний разговор. Как и всегда.

К полудню команда собралась в спорткомплексе, что стоял близ стадиона. Кристофер лежал на лавке, подбрасывая вверх футбольный мяч, пока команда собиралась. Наблюдать за ними боковым зрением было довольно интересно. Они напоминали ему потрёпанных котят, которых только что выбросили на улицу: покалеченные и вымотанные. Идеальная картинка.

Питер сидел на полу, методично чиркая складным ножиком по бруску и изредка проверяя лезвие на остроту. Алан устроился в дальнем углу, подальше от остальных, и что-то печатал в телефоне. Элиас растягивал больную ногу на соседней лавке и тихо матерился. Вчерашняя игра оставила на его ноге забавно большой синяк, напоминающий грозовое облако. Бен расположился на краю той же лавки, что и Эл, прижимая блокнот к своей груди.

Кристофер перевёл взгляд на Виктора, что сидел на лавке у окна и старательно избегал взгляда с кем-либо. Его пальцы нервно постукивали по локтю, и Крис заметил черноту на его концах. Это веселило до безумия, но он подавил напрашивающуюся улыбку. Он уже видел это раньше, когда жил в приюте. Не сложно было догадаться, что этому белобрысому отрепью жить осталось немного.

Большинство остальных разбрелись по кучкам, занимаясь чем угодно, лишь бы не делом.

Дверь в раздевалку открылась, и внутрь вошёл Джонатан Мур. Вид у него был невыспавшийся и слегка раздражённый. Вчерашний матч и долгая дорога давали о себе знать. Он обвёл команду внимательным взглядом, задержавшись на больной ноге Элиаса, и кивнул.

— Все в сборе, — сказал он, уткнувшись в свой планшет. — Отлично. Тренировку сегодня ставить не буду. Вы и так еле живы после матча, а я не монстр, чтоб добивать. Отработаете двойную нагрузку потом.

Мур сделал паузу и кинул в сторону двери, из которой показалась мужская фигура.

— Знакомьтесь, Ричард Клос Триггерсон. С этого дня ваш куратор. Будет следить за вашей успеваемостью и помогать, если понадобится, потому что у меня нет времени заниматься этой хернёй. Мне за это не оплачивают.

Ричард стоял в дверях, и свет из окна падал на его рыжие волосы, отражаясь яркой медью. Задняя часть волос спускалась ниже воротника, а передняя короче. Местами пряди его волос были светлее. Зелёные глаза с лисьим разрезом скользнули по команде.

Он поправил очки, держа в руках чёрную папку и плечом облокотился о дверной косяк.

— Добрый день, — сказал он мягким голосом. — Ричард Триггерсон. Буду помогать вам с учёбой и всем, что касается вашего пребывания в университете.

Команда переглянулась. Алан закатил глаза и, фыркнув, снова уткнулся в телефон. Натаниэль, стоявший у стены в стороне, вопросительно переглянулся с Рэном, но предпочёл промолчать. Кристофер заметил и запомнил это, чтоб позже записать в свой блокнот.

Мур тем временем продолжил:

— Крус задержится в Орегоне ещё пару недель. Пока обходимся без него. Вопросы?

Вопросов не было. Команда слишком устала после вчерашнего матча, чтобы проявлять интерес к новому куратору. Мур кивнул, хлопнул в ладоши и отпустил всех до завтрашней тренировки. Энтони ушёл первым, а за ним и другие игроки начали расходиться. Кристофер не торопился. Он остался на лавке, продолжая подбрасывать мяч и делая вид, что полностью поглощён этим занятием. Когда последний игрок вышел из спорткомплекса, он поймал мяч, прижал его к груди и поднялся.

Ричард остался стоять у двери с папкой в руках.

— Я думал, ты появишься позже, — сказал Кристофер, подходя ближе к новому «куратору».

— Обстоятельства изменились, — ответил Ричард, и в его голосе не было ни тепла, ни холода.

— Соскучился по мне?

— Скорее, по твоему отчёту.

Кристофер ухмыльнулся. Они двинулись к выходу из раздевалки, прошли по короткому коридору и вошли в душевую. Лампы мерцали точь-в-точь как в общежитии. Кристофер запрыгнул на небольшой выступ у стены и закинул ногу на ногу. Ричард остался стоять.

— Ты знаешь, что я не люблю появляться в кампусе без необходимости, — сказал Ричард, поправляя очки. — Но ситуация требует моего присутствия.

— И что за ситуация? — Кристофер склонил голову в сторону, изображая искренний интерес. — Ты про Хоффмана? Или про моего брата?

— Про обоих. — Ричард выдержал паузу. — Ты уже знаешь, что твой брат — Медиум. Если Хоффман доберётся до него, он получит доступ к Глубине на таком уровне, который тебе и не снился. Ты понимаешь, что это значит?

Крис пожал плечами.

— Это значит, что контракт станет недействительным. Что твой долг и мой интерес окажутся под угрозой. Я не для того ждал девять лет, чтоб какой-то мёртвый нападающий испортил мне сделку.

Кристофер молчал. Мяч в его руках медленно вращался.

— А от меня тебе что нужно? — спросил он наконец.

— Контроля. — Ричард подошёл к кабинкам и провёл пальцем по одной из них. — Ты наблюдаешь за командой. Это хорошо. Но наблюдения недостаточно. Мне нужно, чтобы ты влиял на ситуацию. На Хоффмана ты повлиять не можешь, но на своего брата — вполне. И на остальных тоже.

— Я уже работаю над этим. Энтони почти готов.

— Энтони — мелочь. Мне нужно, чтобы ты держал Натаниэля под контролем. Он не должен узнать о тебе раньше времени. И он не должен узнать обо мне. — Ричард повернулся к Кристоферу. — Если он догадается, кто ты, всё усложнится, а если он догадается, кто я, у нас будут проблемы.

Кристофер усмехнулся.

— Ты просишь меня держать на поводке парня, который видит духов? Легко.

— Я не прошу. — Ричард чуть приподнял бровь. — Я приказываю.

Кристофер перестал улыбаться. Он знал этот тон и что за ним стоит. Сделка, заключённая в десять лет, была не просто контрактом — она была поводком. И Ричард держал конец этой цепи до тех пор, пока долг не будет выплачен. А пока Кристофер оставался его должником.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь со скамейки. — Я прослежу за Натом и буду влиять на остальных, но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Когда всё закончится и ты получишь своё, я хочу свободу. Полную. Без «но», без дополнительных условий и без скрытых пунктов мелким шрифтом.

Ричард посмотрел на него долгим взглядом, приподняв одну бровь, и чуть заметно кивнул.

— Если долг будет выплачен, ты получишь свободу. Ты же знаешь, я всегда держу слово.

— Да, знаю, — сказал Кристофер без прежнего энтузиазма.

Он развернулся и вышел из раздевалки, оставив Ричарда одного. Мяч всё ещё был у него в руках. Он подбросил его один раз, поймал и направился к общежитию. Мысль о том, что его брат — тот самый Медиум, за которым Ричард охотился годами, — грела его изнутри лучше горячего чая. Это было забавно и одновременно с этим полезно. Если Натаниэль окажется тем, кто нужен Ричарду, долг может быть выплачен раньше и поводок исчезнет навсегда.

Кристофер улыбнулся и вышел из спорткомплекса.

К тому времени солнце уже успело сесть за горизонт. Вечерний воздух был влажным и прохладным после дождя, приятно освежающим после душного помещения. Он пересёк аллею, обсаженную старыми дубами, и уже подходил к общежитию, когда заметил знакомую фигуру на скамейке у входа.

Энтони сидел на краю лавки, опустив взгляд. В наступающих сумерках его лицо казалось ещё темнее, а пальцы, сцепленные в замок, дрожали. Казалось, он до последнего пытался держать себя в руках, но уже просто не мог.

Кристофер замедлил шаг. Он уже видел это выражение лица и позу. Иначе и быть не могло. Так сидели люди, которые сделали что-то непоправимое. В приюте он видел это выражение сотни раз: пустота и ужас, смешанные воедино.

— Тони? — окликнул Крис, подходя ближе.

Голос его прозвучал легко и обыденно. Энтони вздрогнул и поднял голову. Не заметить красные глаза было сложно, только Кристофер так и не понял: плакал он или это было от Шептуна и бессонницы.

— Я… — начал он, опустив голову, и потёр лицо ладонями. — Я встречался с Зоэ…

Кристофер сел на лавочку и положил мяч рядом. Его рука мягко коснулась дружеского плеча. Сейчас Энтони нужна поддержка, и Блэк именно тот, кто всегда готов её оказать. Особенно если это выгода для него самого.

Примечания

1

Вингер — крайний атакующий игрок, действующий на левом или правом фланге. В отличие от полузащитника, его главная задача — обострять атаки, обыгрывать защитников, выполнять навесы и создавать или завершать голевые подачи.

2

Врата́рь, также голки́пер (англ. goalkeeper, от goal — «цель» и keep — «хранить») — игрок в футболе, защищающий ворота. Его основная цель — не давать игрокам команды-соперника забить гол. Чаще всего играет вблизи ворот, в т. н. штрафной площади.

3

Национальная ассоциация студенческого спорта (англ. National Collegiate Athletic Association) — национальная университетская спортивная ассоциация, в которую входят 1281 различная организация, организующая спортивные соревнования в колледжах и университетах США и Канады.

1

Накунатта (яп. 亡くなった) ― «умерший», «скончавшийся». В терминологии Рэна ― синоним Оставшихся. В отличие от западной классификации, не разделяет духов по силе или опасности: накунатта ― любой, кто умер, но не покинул этот мир.

2

Хараки́ри (яп. 腹切り), или сэппуку (яп 切腹) (букв. «вспарывание живота»), —ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое среди самурайского сословия средневековой Японии.

3

Глубина Поля — невидимый слой реальности, существующий под стадионами старше пятидесяти лет и представляющий собой отпечаток памяти места, в котором задерживаются души игроков, тренеров и болельщиков, не сумевших покинуть мир из-за незавершённого дела. Доступна для восприятия только Медиумам. Термин введён в обиход А.А. Йеллорном в 1960-х годах.

1

Бедренная кость — самая длинная и прочная кость человеческого тела. Она выдерживает нагрузку до 1500 кг на сжатие, что сравнимо с прочностью бетона. Чтобы перегрызть её, нужна сила, многократно превышающая возможности любого живого существа.

2

Когнитивная нагрузка — это объём умственных усилий, необходимых для обработки информации и выполнения задач, ограниченный возможностями рабочей памяти человека.

1

Положение «вне игры» или офсайд (англ. offside) — ситуация в футболе, при которой игрок во время передачи ему паса или удара по воротам находится ближе к линии ворот соперника, чем мяч и предпоследний игрок соперника.

2

Бровка в футболе — это боковой край поля и прилегающая к нему зона за боковой линией.

1

Мормоны — это члены Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, религиозного движения, которое появилось в США в XIX веке. Сами они считают себя христианами, но другие церкви их таковыми не признают.