По щелчку

Это началось с моего отца. Одно неудачное интервью – и они вывернули его слова так, будто он сказал совершенно другое. Посмели превратить его имя в объект насмешек, подорвали репутацию, которую он строил годами. А затем переключились на меня. Называли неспособным, ветреным, ошибкой, белой вороной семьи.

По молодости я решил доказать, что это не так, и согласился дать интервью одному небольшому изданию. Думал, что смогу контролировать ситуацию. Но интервьюер сразу начал задавать провокационные вопросы, а потом выпустил статью, полную лжи и инсинуаций, где выставил меня идиотом, и я понял, что доверять этим тварям нельзя. Тот человек заплатил за это – лишился зубов и работы. А я – своей веры в людей этой профессии.

Когда умер отец, они даже тогда не остановились. Как падальщики, которые почуяли кровь, они ополчились на нашу семью. Начали давить на мать, которая и так была убита горем. Вытаскивали разные детали его прошлого и мусолили их в каждой статье, в каждом выпуске. Я потратил месяцы, чтобы стереть их «работу» из сети. Чтобы больше ни одно слово о нашей семье не могло всплыть на поверхность.

И вот теперь на моём пути возникла Ханна. И, как оказалось, неспроста. Когда я узнал, кто она, первой моей эмоцией была ярость. Я оттолкнул её. Был с ней груб. Очень груб. И делал это специально.

Я не собирался соглашаться на интервью. Хотел уйти из того тёмного зала и забыть о Ханне навсегда, несмотря на то, как меня тянуло к ней. Но тут пришла Сара. И дальше я уже не думал. В меня словно вселился демон, который всегда просыпался, едва я видел бывшую невесту. Мне захотелось сделать ей больно. Поэтому я поцеловал Ханну, зная, как сильно это заденет самолюбие Сары.

Я хотел, чтобы она воочию увидела, что она потеряла. Двадцатилетний сопляк не справлялся с её обширными сексуальными запросами. Я знал это наверняка, потому что трахал Сару два месяца назад на одном из таких вечеров, и её довольные крики слышал весь Верхний Ист-Сайд. Её ещё никто не удовлетворял так, как это умел я.

Но когда я поцеловал Ханну, я напрочь забыл о бывшей – я думал только о рыжеволосой бестии и её мягких податливых губах. И слишком увлёкся, чуть не овладев ей прямо в том зале.

Сара всё-таки подошла ко мне позже, но я даже не понял, что именно она хотела, потому что в тот момент мои мысли были только о Ханне. О том, как мы оба использовали друг друга для достижения своих низменных целей.

А в машине я понял, что Ханна другая. Она не ищет сенсацию, а просто выполняет задание своего кретинского босса. Я ещё узнаю, что это за тип, и зачем я вдруг так ему понадобился.

Ханна не побоялась и подловила меня сегодня на вечере, так же, как я подловил Лаваля. Кажется, она действительно не такая, как все они. Особенная. И что-то во мне отчаянно желает довериться ей. Она заслуживает шанса хотя бы за своё непробиваемое упрямство.

Но если я и в ней ошибся, если она всё-таки предаст моё доверие, то сильно об этом пожалеет. Я не делаю исключений. И всё же очень хотел, чтобы Ханна оказалась другой.

Я перевёл на неё взгляд и улыбнулся от того, как мило она морщила свой маленький носик и хмурила брови. Даже во сне она была недовольной, словно слышала все мои плохие мысли и не собиралась подчиняться.

Её рука в моей руке казалась совсем крошечной и хрупкой. Я хотел её сжать, но вместо этого бережно удерживал и мягко поглаживал. Как будто боялся разбудить её или испугать. Она выглядела сейчас такой уязвимой и в то же время сильной, что я невольно задался вопросом, как ей удаётся совмещать это.

Но мне не хотелось искать ответ. Впервые за этот год я просто жил моментом, позволяя себе почувствовать что-то… большее. Впустил в свой холодный мрачный мир тонкую полоску солнечного света.

Ханну.

Мы оба были такими разными, но в то же время как будто дополняли друг друга. Она, как и я, не нуждалась в одобрении. Не заискивала и не искала чьего-либо внимания.

А ещё у неё было потрясающее чувство юмора и полное отсутствие такта. Она так смело дерзила мне весь вечер, что это одновременно и восхищало, и возмущало. Обычно девушки были покорны и выполняли любую мою прихоть. Они мечтали мне подчиняться.

Но не Ханна. Она чётко знала свои границы и отстаивала их с непреклонной уверенностью.

И мне это… нравилось.

Чёрт возьми, это заводило меня сильнее, чем все те безликие игры в покорность.

Она дразнила и играла со мной, и я позволял ей. Она разжигала во мне огонь. Надеюсь только, что он не спалит нас обоих раньше времени.

Я взглянул на часы: половина десятого. Нужно ехать домой, к матери, я и так уже тут прилично задержался.

Когда отдыхала Анна, а отдыхала она по субботам и воскресеньям, за мамой приглядывали консьержи нашего дома. Я доверял им, и иногда они поднимались к нам, проверяли, как она себя чувствует, и сообщали мне.

Возможно, я перебарщивал с опекой матери. Но я просто боялся, что, оставшись одна, в какой-то момент её накроет так сильно, что она снова захочет причинить себе боль. Как было два года назад, когда она решила вскрыть вены. После этого я и перевёз её в свою квартиру и нанял сиделку.

Я попытался осторожно выбраться, но Ханна ещё крепче вцепилась в меня и, снова нахмурившись, что-то пробормотала во сне. А она никогда не ослабляет хватку. Далеко пойдёт.

– И что же мне с тобой делать, Птичка? – тихо произнёс я и погладил её по мягкой щеке.

Ресницы Ханны дрогнули, но она не проснулась. Крепко же она спит. Видимо, сильно устала за эту неделю.

Тогда я взял её на руки и понёс в спальню. Ханна совсем ничего не весила. Она вообще ест или только пьёт свой фруктовый чай?

Включив ночник, я просто обомлел от количества вещей, раскиданных по углам и на кровати. И усмехнулся – хитрая ленивая девчонка.

Откинув в сторону пуховое одеяло, я уложил Ханну на подушки. А потом задумался: наверное, ей будет неудобно спать в платье. Пусть и в таком красивом, но испорченном пятнами от чая.

Неделя без секса – и моё бурное воображение тут же услужливо подсунуло картинку: рассыпанные по подушке огненные волосы, обнажённое тело, нежная кожа, которую я уже чувствовал под своими пальцами…

Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Никаких глупостей, Тео, тебе уже далеко не восемнадцать лет!

Просто… забота. Я уже год ни о ком не заботился, кроме матери.

Я сделал вдох, аккуратно схватился за бретельки платья и мягко потянул вниз, стараясь не разбудить Ханну. Меня всегда удивляло, как мужчины в кино умудрялись раздевать девушек так, что те не просыпались. Теперь я понял: они спят как убитые, их даже пушка не разбудит.

Платье легко соскользнуло с хрупких плеч, и я отвёл глаза, чтобы не пялиться на голую грудь Ханны. Чуть приподняв её за поясницу, я, наконец, стянул платье полностью и, сложив его, убрал в карман.

Но мой любопытный взгляд всё же невольно задержался на упругой заднице в чёрных кружевных трусиках.

И я завис.

Просто стоял и откровенно пялился на зад Ханны, чувствуя, как внутри всё снова забурлило от желания. Ханна была красивой и сексуальной, и нравилась мне, глупо отрицать.

И я очень хотел с ней переспать.

Хватит пялиться, придурок, она в любой момент может проснуться и снова возненавидеть тебя.

А я не хотел, чтобы она ненавидела меня.

Я моргнул и отвёл взгляд, переведя внимание на её тонкое запястье, где сверкал браслет. Осторожно расстегнув застёжку, я накрыл Ханну одеялом и погладил по скуле.

– Влажных тебе снов, Птичка, – тихо сказал я и, усмехнувшись, вышел из спальни.

Покидая квартиру с платьем и украшением в карманах, я чувствовал себя настоящим грабителем-извращенцем и, рассмеявшись, сел в машину. Мне было немного стыдно, но я надеялся успеть вернуть вещи Ханны перед тем, как она завтра проснётся.

А во сколько она просыпается? Я этого не знал. В любом случае, пути назад уже не было.

– Домой, сэр? – спросил Фрэнк, и я кивнул.

– Да, поехали.

– У вас хорошее настроение.

– Даа… – протянул я и прикрыл глаза.

Настроение и правда было отличным, хоть планируемого секса я так и не получил. Но, надеюсь, Ханна скоро отблагодарит меня за все мои старания.

* * *

Справившись у консьержей о состоянии матери, я поднялся в квартиру.

Мама не спала. Сидела в своём «зелёном уголке» и, покачиваясь, смотрела в окно.

– Привет, мам, – сказал я и, по обычаю, чмокнул её в макушку и сел рядом.

– Привет, сынок. – Она перевела на меня неожиданно раздражённый взгляд. – Мне не нравится, что в квартиру каждый час заходят консьержи. Прекрати это. Я не сумасшедшая.

Я нахмурился и, осторожно взяв её за руку, задрал ткань на запястье.

– А ты можешь пообещать, что подобного больше не повторится? – спокойно спросил я, указав на белёсые отметины.

Мама смотрела на меня без всякой эмоции и молчала. А потом вырвала руку и спрятала запястье.

Я коротко усмехнулся:

– Значит, консьержи продолжат приходить по выходным.

Пусть лучше скажет спасибо, что я не отправил её в психиатрическую клинику.

Поднявшись на ноги, я чмокнул мать в макушку и направился к двери.

– Ты был с девушкой? – внезапно спросила она, и я замер.

– С чего ты это взяла?

– От тебя пахнет духами.

– Я был на вечере, где было много надушенных женщин.

– Жасмин и фрезии. Твоя рубашка пахнет ими.

Я снова нахмурился. Это был аромат Ханны. Видимо, запах остался на ткани, пока я проводил с ней время. Слишком долго для простого развлечения на ночь.

– Мне нравится этот аромат, – продолжила мама. – Лёгкий и нежный. Намного лучше, чем миндаль и кофе.

Миндаль и кофе. Это был аромат Сары. Мама не переносила ни её, ни её духи.

– Как её зовут?

Я молчал. Потому что не понимал, что происходит. За последние два дня мама разговаривала со мной больше, чем за весь этот год.

– Тео?

– Ханна, – ответил я тихо. – Её зовут Ханна.

Глава 9

Меня разбудил звонок в дверь. Я еле разлепила глаза, не сразу осознав, что лежу в кровати голая, точнее, в одних трусах.

Погодите, что-то здесь не так…

Я нахмурилась, медленно прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Ничего не понимаю. Почему я в спальне? И почему голая? Я же уснула на диване в гостиной, я это прекрасно помню.

От очередной трели звонка я резко села и огляделась по сторонам. Я была в спальне одна, и тут всё было по-прежнему, кроме того, что я была голая!

Где моё платье? А браслет?!

В панике обхватив запястье, я вскочила на ноги, неуклюже накинула халат и засеменила в коридор.

– Мисс Смит? – вежливо поинтересовался курьер в жёлтой кепочке, держа в руках небольшой бумажный пакет и два тёмных чехла.

– Да, – ответила я, сильнее запахивая халат.

– Распишитесь тут, пожалуйста. – Он подал мне планшет и ручку, и я быстро оставила свои инициалы внизу. – Спасибо. Это вам, – курьер передал мне пакет и, пожелав хорошего дня, ушёл.

Захлопнув дверь ногой, я прошла в гостиную и села на диван. Разумеется, сразу же заглянула в пакет.

Внутри лежала аккуратно сложенная записка. Я осторожно развернула её, наслаждаясь тем, как шуршит в руках дорогая бумага, и вгляделась в слова, написанные каллиграфическим почерком:

Надеюсь, я не разбудил тебя и не заставил нервничать. Внутри вещи для твоего комфорта и удовольствия.

Тео

Я усмехнулась:

– Ты и разбудил, и напугал меня, Маршалл.

Я осторожно достала бархатный чёрный футляр продолговатой формы. Открыв его, невольно задержала дыхание: внутри лежал мой браслет. Он сверкал, как новенький, будто его только что почистили, и застёжка на нём теперь была другой – крепкой и надёжной.

Моё сердце сжалось, а в носу болезненно защипало. Для чего он это делает? Зачем проявляет такое внимание, если я для него никто? Всего лишь наглая журналистка. Сексуальный объект.

Я не знала ответа.

Надев браслет на руку и сразу почувствовав себя спокойнее, я вытащила следующую коробочку. Когда открыла её, изнутри выглянул маленький вакуумный вибратор в виде пингвина.

Я расхохоталась так, что чуть не выронила коробку на пол. Ты не перестаёшь удивлять меня, Маршалл.

В чехлах оказались два платья. Моё зелёное, идеально чистое, без следов вчерашнего фиаско. И ещё одно – короткое, красное, из мягкой струящейся ткани. Судя по этикетке известного бренда, стоило оно баснословных денег.

– Это что ещё такое? – пробормотала я, в недоумении крутя его в руках. И, конечно же, сразу примерила.

Платье сидело как влитое, подчёркивая каждый изгиб, и было одновременно дерзким и элегантным. И на самом деле оставляло больше вопросов, чем ответов.

Зачем он отправил его мне? Что это значит?

Был уже полдень, поэтому я решила позвонить Маршаллу и немедленно всё выяснить.

Он ответил после первого же гудка. Ждал моего звонка?

– Привет, Птичка. Как спалось? – Его голос был мягким и жутко довольным, словно он заранее знал, что я позвоню ему.

– Привет. Спалось прекрасно.

И это было правдой. Последнюю неделю я мучилась бессонницей, не помогали даже таблетки, но сегодня спала как сурок. И давно уже не чувствовала себя такой отдохнувшей.

– Я получила твою посылку. Спасибо. Особенно за браслет. Но больше так не делай.

– Почему?

– Ты раздел меня! Видел меня… голой.

Мои щёки заалели. Я не была скромницей, но мысль о том, что он раздел меня, пока я спала, и видел в таком уязвимом состоянии, заставила меня почувствовать себя неуютно.

Тео тихо фыркнул:

– Я ничего не видел, только твою сочную попку в кружевных трусиках. Прости, тут не удержался и попялился немного.

Я тяжело вздохнула:

– Немного – это сколько?

– Не знаю, минут пять…

– Что?!

– Не злись, Птичка, но твоя задница очень хороша. Я представлял её, когда дрочил ночью. И никогда ещё так бурно не кон…

– О боже, заткнись!

Он рассмеялся – низко, чуть хрипло. И этот смех, чёрт возьми, меня возбуждал.

– Я пошутил.

– Это не смешно. – Я потёрла висок, стараясь вернуть себе душевное равновесие. – А, и что это за красное платье? Ты, кажется, адреса перепутал.

– Это твоё платье для нашего сегодняшнего ужина.

– Ужина? Я вообще-то никуда не собиралась.

– Теперь собираешься.

Я нахмурилась:

– С чего ты решил, что я поеду с тобой?

– Потому что я так сказал.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Его самоуверенность доводила меня до бешенства.

– Это звучит жутко нагло.

– Возможно, – невозмутимо ответил Тео. – Но тебе это нравится.

– А если я всё-таки не соглашусь?

– Ты согласишься. – Его голос был таким томным и вибрирующим, что внизу живота мгновенно разлилось предательское тепло. – К тому же платье сидит идеально. Я угадал с размером, верно?

Как он узнал, что я в нём?

Я огляделась по сторонам, ожидая, что сейчас Маршалл выскочит откуда-нибудь, как клоун.

Но он не выскочил.

– Тео, я не… – начала я, но он перебил:

– Ты будешь выглядеть в нём как богиня, Ханна. Просто доверься мне. Я заеду за тобой в пять.

– Но…

– Никаких «но», Птичка. Увидимся.

И он отключился, оставив меня в полной растерянности. Вот же мерзавец!

Но потом меня накрыло раздражение. Не на него – на себя. Ведь это я позволила ему так себя вести. И, чёрт, его наглость мне действительно нравилась.

Уже давно я жила одна, решая всё сама: что приготовить на ужин, куда пойти вечером, какой фильм посмотреть. Никто не вмешивался в мою жизнь. И вот теперь это чувство, когда кто-то решает за тебя, оказалось… даже приятным. Но привыкать к нему я не собиралась. Пусть Маршалл ещё немного поиграет в мнимого босса, а после интервью я покончу с ним и вновь верну контроль в свою жизнь.

Я вернулась в спальню и посмотрела на своё отражение. Платье и правда сидело идеально, а красный цвет придавал моей коже какой-то особый, тёплый оттенок.

Я выглядела…

– Как богиня, – прошептала я и тут же одёрнула себя.

Чёрт, Ханна, это его слова, не твои!

Я стянула платье так быстро, будто оно могло обжечь мою кожу, и бросила его на кровать, после чего надела пижаму. А через несколько минут мне позвонила Кейт и полчаса вытягивала из меня душу своим допросом.

– То есть вы не трахались, а просто пили чай? – наверное, уже в тысячный раз переспросила она. – С Тео Маршаллом?

– Да.

– Погоди-погоди, ты просто сидела и пила фруктовый чай с ТЕО МАРШАЛЛОМ?

– С Дональдом Трампом! Да сколько можно! – Я закатила глаза. – Да, с Тео Маршаллом. И нет, мы НЕ ТРАХАЛИСЬ! Мы едва знакомы, Кейт. Я не хочу торопить события и отдаваться ему так сразу.

Подруга хмыкнула.

– С каких пор тебя вдруг стало это волновать? Ханна, это – Теодор, мать его, Маршалл! – заорала она. – Забыла, что ли, кто он?

– Самовлюблённый засранец, который задирает нос до самого неба, вот кто он! Именно поэтому я не хочу торопиться. Он и так получает всё слишком легко. По щелчку.

– Ну, он имеет полное на это право.

– Нет, никто не имеет права вести себя так, независимо от своего материального и социального статуса. Мы все в первую очередь люди.

– Смотри, не заиграйся в недотрогу. И позвони мне после ужина, ладно?

– Ладно.

Я положила трубку и покусала нижнюю губу.

Теодор Маршалл.

И фыркнула. Тоже мне, шишка.

Если он богат, это не значит, что все должны благоговейно целовать ему ноги или прыгать в койку по первому зову. А я слишком много прошла, чтобы позволить таким, как он, диктовать мне условия игры. Буду пока держать его на расстоянии, пусть помучается немного и поймёт, что не всё в этой жизни даётся просто так.

На самом деле это была не единственная причина. Вчера я поняла, что у Маршалла есть и вторая сторона личности: заботливая, добрая, весёлая. И мне так хотелось увидеть её ещё раз, узнать о ней побольше и понять, что стоит за его жёсткой оболочкой.

Он умел быть внимательным и мягким, искренне улыбаться и смеяться. В такие моменты я забывала о его величии, о том, какой он успешный и какие разные у нас судьбы. Вместо этого я видела обычного мужчину, который мог быть рядом не только ради удовольствия, но и ради чего-то… большего.

Мне было с ним так спокойно, что я беспечно уснула прямо на его плече. Это было не просто физическое расслабление – это было какое-то доверие, я не могла этого объяснить. Будто подсознательно я знала, что Тео не причинит мне вреда, даже несмотря на его предыдущие угрозы.

Это было странно. Я не привыкла так легко доверять людям, особенно мужчинам, но с ним всё было иначе. Пока он хотел меня, он был рядом, и я могла наслаждаться его компанией и пытаться хоть немного его разгадать. Ведь как только он получит моё тело, как только я стану для него уже не новым объектом желания, он исчезнет из моей жизни.

А я пока не была готова к его исчезновению.

Перестав витать в облаках, я занялась уборкой, а также набросала план и вопросы для интервью, чтобы показать их для одобрения сначала Тео, а потом Эрику. А ближе к пяти начала собираться к ужину и подобрала к платью подходящие босоножки и макияж.

Маршалл был пунктуален и позвонил в дверь моей квартиры ровно в пять. Когда я открыла ему, еле сдержалась, чтобы не вздохнуть и не прикусить губу. Тео выглядел просто великолепно в белой обтягивающей рубашке, заправленной в чёрные брюки.

И очень сексуально.

Мы оба оглядели друг друга голодными глазами и одновременно сказали:

– Прекрасно выглядишь. Спасибо.

И рассмеялись.

А затем Тео сделал шаг ко мне и, нежно обхватив мой затылок, поцеловал меня в губы, будто это было само собой разумеющееся. Будто он делал так каждый день.

– Ты очень красива в этом платье, Ханна, – отстранившись, сказал он и погладил меня по скуле. – Настоящая богиня.

Его слова были искренними, и я смущённо улыбнулась.

Я никогда не считала себя красавицей, а бледная кожа, куча веснушек и низкий рост уверенности в себе не добавляли, но со временем я научилась принимать себя такой, какая есть.

Моя мама тоже была рыжеволосой, бледнокожей и вся в веснушках, и однажды она сказала мне: «Ханна, красота – это не только правильные черты лица или точёная фигура. Это твоя сила, твоя душа и то, как ты смотришь на мир. Ты видела, как ярко сияет солнце в ясный день? Вот так и ты светишь для других, даже если сама этого не замечаешь».

Эти слова глубоко запали мне в душу, хотя тогда я была подростком и, как любой ребёнок, сомневалась в себе. Теперь я слышала их в голове всякий раз, когда пыталась спрятаться за иронией или сарказмом. И сейчас, когда Тео смотрел на меня так, будто действительно видел во мне богиню, мне одновременно стало и тепло, и неловко.

– Если ты продолжишь так на меня смотреть, я вся покраснею и буду похожа на помидор, а не на богиню, – хмыкнула я, чтобы скрыть смущение.

– Тогда я, пожалуй, продолжу смотреть, – ответил он с лёгкой улыбкой, скользнув пальцами по моим волосам. – Ты заслуживаешь знать, какая ты красивая, Ханна, и не только внешне. Не нужно смущаться.

Его голос звучал так серьёзно, что мне захотелось ему поверить. Я кивнула, но тут вспомнила ту блондинку, из-за которой и начался весь этот сыр-бор. Мы с ней были совершенно разные, и я ей точно неровня. Что могло привлечь Тео во мне, когда у него была такая женщина?

Но сейчас он был со мной. И, кажется, действительно наслаждался моей компанией. Поэтому я перестала загоняться на эту тему.

Мы вышли на улицу, и Тео подвёл меня к красной Tesla Roadster.

– А где Фрэнк? – удивлённо спросила я, с интересом оглядывая спортивный электромобиль.

– У него сегодня выходной, – ответил Тео, открывая для меня дверь. – Иногда я сам сажусь за руль. Особенно когда собираюсь провести вечер в такой приятной компании.

Я усмехнулась и села в салон. Внутри было прохладно и очень комфортно, приятно пахло парфюмом Тео и чем-то хвойным.

Маршалл занял место водителя, пристегнул ремень безопасности, а затем наклонился ко мне и убедился, что я сделала то же самое. Это было странно, но мило, и невольно заставило меня улыбнуться.

Одна его рука уверенно легла на руль, другая – на мою коленку, после чего Тео нажал на педаль акселератора, и машина плавно и бесшумно тронулась с места, а в салоне тихо зазвучала песня группы Radiohead – Creep.

– Нравится рок? – спросила я, демонстративно игнорируя его пальцы, мягко поглаживающие мою кожу на бедре.

– Я слушаю разную музыку в зависимости от настроения, – расслабленно ответил Тео, не отрывая взгляда от дороги. – Но одни из любимых – это Radiohead и Лана Дель Рей.

– Ого. Услышать имя Ланы из твоих уст довольно неожиданно.

– Почему? – Он перевёл на меня взгляд и улыбнулся. – У неё очень сексуальный голос. Как и у тебя.

– Согласна, она хороша.

Он весело рассмеялся.

– А ты что предпочитаешь, скромница?

– Я преданная фанатка Билли Айлиш и Arctic Monkeys.

Он усмехнулся и чуть сжал мою коленку.

– Бунтарство и дерзость. Тебе подходит.

Я криво улыбнулась:

– А ты у нас, значит, чувственный меланхолик?

– Скорее мрачный романтик.

Маршалл романтик? Укусите меня.

– Вот как. Запомню. – Я улыбнулась ему и перехватила шустрые пальцы, которые уже скользнули выше по внутренней стороне бедра. – А куда мы едем?

– В мой любимый ресторан в Гринвич-Виллидж. Там готовят невероятно вкусные блюда из органических продуктов с собственных ферм. Тебе понравится.