Встреча специального назначения

Не отрываясь, смотрела на Лёшу.

И он смотрел. Между нами застыл воздух. Даже звуки исчезли. Перестали отвлекать от главного. Вот он. Жив. Вернулся. Сидит на расстоянии пары метров. Смотрит не с фотографии на тумбочке и в воспоминаниях, а в жизни.

– Холодно.

Лёшин голос звучал, как музыка.

– Что?

– Не сиди на линолеуме. Он холодный.

И меня отбросило в январь. У бабушки потекла раковина. Лёша обещал исправить, но торчал на службе почти все праздники. То одно, то другое. Я нервничала. А он приехал в тёмные 4 утра десятого января. Сказал, что делает всё, что обещал.

А потом отключал, откручивал, вырезал, вставлял. А я сидела в майке и шортах на табуретке. Одну ногу подняла на сиденье, а вторая осталась на полу. Пальцы мёрзли. И тогда он тоже сказал: «Холодно».

Как ему объяснить то, что у меня внутри? Как самой это переложить в слова. Боль, которая разрывает изнутри. Память, в которой у него пот на лбу и предплечье испачкано. А взгляд внимательный и родной. И «холодно».

Тело двигалось само. Потому что осознанно я не могла бы сделать ничего. Но моё тело встало, сняло мокасины и двинулось на кухню. Руки схватили табурет и вынесли его в коридор. А потом, повинуясь какой-то неведомой силе, шагнули к Лёше.

Его взгляд стал раскалённым. Мне казалось, что об него можно обжечься. Теперь я была выше, хотя всегда смотрела на него снизу. Подошла со стороны колеса. Прикоснулась к руке.

Лёша вцепился в обод так, что сбитые костяшки пальцев стали белыми. Но не вздрогнул. Не издал ни звука. Застыл в инвалидном кресле и смотрел. Таким же светящимся взглядом. Дура я. Дело не в свете из комнаты. Дело в нём.

И ни слова. Просто глаза в глаза. Он всегда делал первый шаг. Первым протянул руку, первым пригласил гулять, первым поцеловал. И в постели тоже. Всегда всё сам. Мне только цветы и пироженки. «Сладкая». Только так и называл.

Теперь молчал. Даже не прикоснулся. Не попробовал поцеловать, хотя – притяни ближе, и вот я уже твоя. Но он не двинулся в мою сторону. Сидел. Молчал. Смотрел. Словно испытывая.

На глаза навернулись слёзы.

Лёша тут же ощетинился. Ёжик русых волос словно вздыбился иголками. В глазах появился стальной, ранящий блеск. И мне стало невыносимо больно. Словно меня лишили чего-то жизненно необходимого. Воздуха? Любви?

И стоять рядом, когда он так смотрел, было невыносимо. Я качнулась вбок. Сделала несколько шагов. Придвинула табуретку к стене. Села. Откинулась на старые обои, которые мы когда-то клеили вместе: я, Аня, Сашка и Лёша.